Глава 11

Вернувшись на виллу, я прошла в свою спальню. Ноги просто гудели, голова раскалывалась, а спину слегка тянуло. Далия моментально прибежала, чтобы помочь мне сменить платье. Первая мысль была — отослать ее прочь, но, подумав, я решила не обижаться на верную служанку за то, что она рассказала своей госпоже обо мне, в конце концов, я действительно слегка затянула с признанием.

Сейчас, после того, как Рой будет лишен возможности пользоваться магией, а, значит, не сможет отправить меня от себя, я готова была рассказать ему про ребенка. Надо было лишь набраться сил и смелости — разговор предстоял не очень простой.

Я задумчиво прошлась по комнате, пытаясь придумать, с чего начать. Почему-то в голову ничего не приходило. К тому же теперь мне надо было придумать достаточно убедительную причину, почему я так долго скрывала правду. Так ничего и не решив, я прилегла на кровать, чувствуя себя слишком уставшей. Наверное, я заснула, потому что, когда открыла глаза, вокруг было темно. Мне было очень жарко и тяжело дышать. Я повернула голову.

Рой лежал рядом, он обнимал меня, буквально вжимая в себя так, что я с трудом могла шелохнуться. Почувствовав, что я ворочаюсь, он промычал что-то невразумительное, но слегка ослабил хватку, позволяя мне устроиться более удобно. Я внимательно посмотрела на лежащего рядом со мной мужчину. Даже при свете луны было видно, как осунулось его лицо, а под глазами залегли темные круги. Словно почувствовав на себе мой взгляд, он открыл глаза.

— Что-то случилось?

— Нет, — я провела рукой по его щеке, — Спи.

Он послушно закрыл глаза, а я решила отложить все разговоры до утра.

Меня разбудил поцелуй. Еще в какой-то полудреме я повернула голову. Рой лежал рядом, приподнявшись на локте, и наблюдал за мной. Заметив дрожание моих ресниц, он усмехнулся и вновь поцеловал меня, вжимая в матрас.

— Рой, подожди… — пробормотала я, все еще находясь в состоянии легкой дремоты, — Нам надо… Да отпусти же ты!

Последние слова я просто выкрикнула, с силой оттолкнув его, и помчалась в ванную. Успела закрыть за собой дверь.

Когда я, наконец, на дрожащих ногах буквально выползла в спальню, Рой, уже полуодетый, стоял у окна и задумчиво рассматривал что-то за стеклом. Я уже знала: это выражение отстранённой холодности означает, что разговор будет неприятным для всех. Он слышал звук моих шагов, но не повернулся, — плохой знак. Я остановилась, выжидающе смотря на него. Молчание затягивалось. Наконец граф заговорил.

— И когда ты собиралась мне сказать? — слишком спокойно спросил он, голос звучал почти равнодушно.

— Сказать что? — я схватилась за столбик кровати, поддерживающий балдахин: почему-то мне было важно остаться на ногах.

— Что ты ждешь ребенка.

— Как ты догадался? — вопрос прозвучал глупо. Рой не усмехнулся, лишь пожал плечами:

— Лиза, я не вчера появился на свет и понимаю, что утром тебя тошнит отнюдь не от моих поцелуев. Это мой ребенок?

Я вздрогнула, словно от удара. Открыла рот, чтобы сказать дерзость, затем закрыла. Наверное, я заслужила этот вопрос, слишком оттягивая разговор.

— Ты сомневаешься? — только и спросила я. Рой повернулся, глаза сверкнули так, что я невольно сделала шаг назад:

— Я — нет, но мне интересно, почему ты сомневаешься во мне, и когда ты мне собиралась рассказать!

— Вчера, — я виновато посмотрела на него, — Но ты был занят с ослами.

— С пастырями, — машинально поправил он.

— И с ними тоже, — послушно согласилась я, — Хотя ослы там тоже были.

— Ослов на площади было предостаточно, но я не понимаю, почему вдруг я оказался одним из них?

— Ты… — голос все-таки дрогнул, — Рой, если ты не хочешь детей, то…

— Хочу, — оборвал он.

— Тогда почему ты так злишься?

Он шумно вздохнул, затем пристально посмотрел на меня:

— Ты хоть понимаешь, что ты наделала! Вчера я еще мог перенести тебя в безопасное место! Сейчас я связан словами древней клятвы! Я не могу использовать магию!

— В Междумирье зима, а я не люблю холод, — повторила я его — когда-то сказанные мне — слова. Улыбка скользнула по губам Роя, но он снова нахмурился:

— Но сейчас — особенно сейчас! — ты не должна рисковать!

— Я не рискую, я, скорее, буду волноваться, ожидая тебя и не зная, что происходит, — возразила я.

Он вновь отвернулся к окну:

— Лиза, ты просто не понимаешь, что здесь будет твориться! Выборы Истинного Пастыря — это сложнейшая игра, в которую вовлечены все без исключения.

— Но раньше ты хотел, чтобы я была рядом, — напомнила я ему, — ты же сам говорил, что так будет спокойней.

Граф вновь одарил меня мрачным взглядом:

— Но не тогда, когда ты носишь моего ребенка! Послушай, я сегодня же прикажу Боно, и он увезет тебя обратно, в Лагомбардию. Там Карисса.

— Которая лежит пластом! — воскликнула я, чувствуя, что вот-вот расплачусь от обиды.

— Которая так же, как и ты, ждет ребенка, только — в отличие от тебя — не рискует, Лоренцио и Козимо об этом позаботились, подставив под удар тебя! — отрезал он, — Лиза, это не обсуждается! Я не буду рисковать!

Я вздохнула и, чувствуя слабость, все-таки присела на кровать:

— Рой, послушай…

Я хотела возразить, привести массу аргументов, что мне будет безопаснее рядом с ним, когда вдруг услышала шум и возмущенные возгласы, затем двери распахнулись, и в комнату вошли двое незнакомых мужчин, при виде которых Рой явно напрягся. За этими двумя маячили взволнованные лица слуг и стражников.

Незнакомцы были одеты во все черное, они показались мне очень зловещими, лишь потом я поняла, что в их одежде не было ставших уже привычными для меня разрезов, сквозь которые было видно ткань белоснежной рубашки. Лишь тонкие гладкие воротники белели над дублетами, словно ошейники. Даже лица у них были схожи: темные волосы, темные глаза, правильной формы носы, лишь губы у того, кто шел позади, были пухлее. Гончие Псы Создателя. Инквизиция этого мира.

— Граф Алайстер? — поинтересовался один из них, с тонкими губами, его взгляд невольно задержался на мне, с распущенными волосами, в одной рубашке сидящей на краю кровати. Стало очень неуютно. Захотелось сдернуть покрывало и закутаться в него, я сдержалась.

— Чем обязан? — Рой шагнул вперед, намереваясь закрыть меня от чужих взглядов, — С каких пор Гончие Псы имеют право врываться в дома граждан?

— С момента предъявления обвинения, мэссэр!

Я хотела вмешаться, но Рой бросил на меня предупреждающий взгляд, требуя, чтобы я молчала.

— Какое обвинение мне предъявляют? — в голосе скользила издевка.

— Сегодня рано утром пастырь Иеронимо нашел своего собрата в плачевном состоянии.

— Кого именно?

— Пастыря Джерардо. Судя по всему, он был отравлен.

— И какое отношение к этому имею я? — граф был очень спокоен, лишь глаза чуть сузились, я знала, что сейчас он раздумывает, как поступить. Еще один взгляд в мою сторону, словно приказ молчать и сдерживаться.

— Он ел и пил в вашем доме, мэссэр! Вы лично наливали ему в кубок фьён!

Слуги возмущенно зашумели, оскорблённые самим предположением о том, что их хозяин, могущественный граф Алайстер, глава Совета Десяти, может быть отравителем.

— Это вам сказал пастырь Иеронимо? — теперь граф даже не скрывал насмешки, — Умно!

— Пастырь Иеронимо направил известие пастырю Горгонзо, который на правах Личного секретаря покойного Истинного Пастыря исполняет надзор за Лаччио. Он подписал приказ о вашем аресте, — Пес протянул свиток с магической печатью, — Вашу шпагу, мэссэр!

— У меня ее нет при себе, — Рой развел руки в сторону, словно призывая убедится. Свиток он даже не стал брать в руки, — Впрочем, если вы настаиваете, я могу сходить за ней.

— Не стоит. Следуйте за нами. Нам хотелось бы быть уверенными, что вы не сбежите… — человек в черном выразительно посмотрел на арестованного.

— Вам достаточно моего слова? — перебил его граф Алайстер.

— Вполне. Пойдемте! — мужчина направился к выходу, слуги инстинктивно расступились перед ним. Даже не взглянув на меня, Рой пошел за ним, второй Пес замыкал шествие. Я так и осталась сидеть на кровати, затем, спохватившись, бросилась следом.

В доме царил хаос. Слуги столпились у лестницы, наблюдая за тем, как Псы Создателя входят в дом. Их было очень много, этих людей в черных одеждах, заполонивших первый этаж. Судя по грохоту, они начали обыскивать комнаты. Я слышала слегка растерянный голос графини, кажется, Рой её успокаивал.

Как бы мне ни хотелось оказаться сейчас рядом с ними, я сдержалась, понимая, что сейчас не место эмоциям. Заметив, что люди в черном направляются к лестнице, я буквально побежала, надеясь, что успею раньше к единственному человеку, которых мог хоть как-то помочь. Дважды мне пришлось спрашивать, где спальня принца Риччионе, еще раза два я находила путь сама, руководствуясь здравым смыслом. Кто-то из служанок испуганно схватил меня за руку, причитая о моей чести, но я стряхнула девушку и побежала дальше. Наконец, я влетела в комнату.

Козимо спал, лежа поперек кровати совершенно обнаженным. Алебастрово-белое поджарое тело на темном шелке, рельефные мышцы спины и ягодиц, лепные икры.

Судя по запаху, витавшему в спальне, а также по пустым бутылкам, валяющимся на полу, ночью принц скрашивал свое одиночество вином.

— Козимо! — я затрясла его за плечо. Он пробормотал что-то невразумительное, приоткрыл глаза с секунду фокусировался на моем лице. Затем выругался и вскочил с кровати, моментально закутываясь в покрывало:

— Вы с ума сошли! Что вы здесь делаете? Немедленно уходите!

Признаюсь, в другое время я не отказала бы себе в удовольствии слегка поиздеваться над ним и, возможно отомстить за тот случай с Гаудани, но сейчас все мои мысли были о Рое:

— Здесь эти, люди в черном, Гончие Псы. Они арестовали Роя — утверждают, что граф отравил пастыря Джерардо! — выпалила я. Козимо посмотрел на меня, как на умалишенную:

— Что за бред?!

— Можете встать и убедиться сами! — я кивнула в сторону двери. Принц подошел и прислушался, голубые глаза сверкнули:

— Где мой кузен?

— Они его арестовали, — на глаза навернулись слезы, я несколько раз моргнула, пытаясь совладать с охватывавшей меня истерикой. Всхлипнула. Это послужило решающим аргументом для Козимо.

— Порыдать сможете и позже! А где сам Джерардо? — резко спросил он. это сработало. Я успокоилась и смогла спокойно говорить дальше:

— Не знаю. Я его не видела. Как, впрочем, и других. Дом полон чужаков. Я еле успела проскользнуть к вам.

Принц помрачнел и прошелся по комнате, собирая раскиданную одежду.

— Отвернитесь, — приказал он. Я пожала плечами, но повиновалась. Шорох ткани подсказал мне, что Козимо спешно одевается.

— Идемте! — бросил он, на ходу пристегивая шпагу. Распахнул дверь и замер: на пороге возникли две фигуры в черных одеждах. Принц невольно попятился.

— Ваше высочество? — голос вошедшего звучал слегка насмешливо, — вы куда-то собрались?

Козимо вскинул голову, глаза презрительно сузились:

— По какому праву вы здесь?

— По праву Святой Паствы! — человек в черном явно наслаждался моментом, — К сожалению, в этом доме произошло преступление!

— И поэтому вы врываетесь ко мне в спальню? — голос принца напоминал айсберг.

— О, вижу, мы вам помешали? — человек в черном бросил на меня презрительный взгляд. С его точки зрения, все смотрелось однозначно: полуодетый принц, явно вскочивший с постели, и я, непричесанная, в одной рубашке и верхнем платье, небрежно наброшенном на плечи наподобие халата. Я не стала ни возмущаться, ни пытаться переубедить. Лишь, вспомнив натурщицу Боно, усмехнулась:

— Вообще-то в двери полагается стучать!

— О, покорно прошу прощения! — в тон мне ответил Пес, — Возможно, я смогу компенсировать ваши потери?

Козимо угрожающе зашипел. Я бросила на него предупреждающий взгляд, призывая молчать.

— Дайте нам еще полчаса, — задумчивый взгляд в сторону мужчины в черном, не обещать, но и не говорить «нет». Он презрительно кивнул:

— Ладно, красотка, не буду мешать тебе зарабатывать… с условием, если потом навестишь и меня!

Я ослепительно улыбнулась и демонстративно захлопнула за ним дверь.

— Что. Вы. Себе. Позволяете! — яростно выдохнул принц. Его холеное лицо просто перекосило от злости и испуга. Мысленно он уже представлял себе разговор с Алайстером.

— Выигрываю нам время, — я насмешливо посмотрела на него, — И обретаю некую свободу передвижения: какой спрос со шлюхи?

— И как вы собираетесь потом пройти мимо этого… — он мотнул головой в сторону двери, — он наверняка потребует исполнения обещания.

— Я уйду через потайной ход, а вы снисходительно пожмете плечами и скажете, что ничего не знаете, — пояснила я и почти весело добавила, — Козимо, не надо на меня так смотреть, я ни за что не поверю, что Алайстер не позаботился о такой малости!

— Он есть, — подтвердил мои догадки принц, — И, наверняка, из этой комнаты, как и из остальных гостевых спален, существует проход туда. Только я не знаю, ни где он, ни как его открыть.

Вместо ответа я взяла подсвечник с толстой свечой, наполовину заплывшей воском:

— Можете зажечь?

Он послушно потянулся за огнивом.

— Я не могу применять магию, — пояснил Козимо в ответ на мой удивленный взгляд, — Клятва. И, наверняка, те, кто подставлял моего кузена, учли этот факт. Арест произведен лишь тогда, когда магия связана.

— У него были враги? — просила я и прикусила язык. Принц Риччионе снисходительно взглянул на меня:

— Лучше спросите, были ли у него друзья!

— Друзья, определенно, были. Надеюсь, они и остались, несмотря ни на что?

— Почему вы спрашиваете?

— Мне необходимо знать, могу ли я рассчитывать на вас, — я всмотрелась в его лицо, пытаясь прочитать мысли.

— Разумеется, если это не идет вразрез с интересами моего государства! — отрезал он, слегка смущенный тем, что я фактически требовала у него признания, — я действительно лояльно отношусь к Алайстеру, в конце концов, он — мой кузен, а у меня не слишком много родственников! А вы, вместо того чтобы выяснять очевидные вещи, лучше займитесь тайным ходом!

Я хмыкнула и поднесла зажжённую свечу к стене, подождала, пока огонек на фитиле выровняется и медленно понесла вперед, слегка прикрывая пламя рукой, рассчитывая, что сквозняк заставит его дрожать. Оно было ровным. Я несколько раз прошлась туда-сюда, безрезультатно. Беспомощно взглянула на принца. Он тоже выглядел обескураженным.

— Неужели нет? — разочаровано выдохнул он.

— Вы же видите! — я махнула рукой в сторону неприступной стены. Подвески на браслете мелодично зазвенели. Часть стены вздрогнула и медленно, словно нехотя, отъехала в сторону.

— Ключ от всех дверей! — почти благоговейно прошептал принц и зло посмотрел на меня, — и зачем было устраивать этот фарс со свечой!

— Я до конца не знаю, как он работает, — призналась я, — Раньше я открывала лишь нормальные двери. Вы идете?

— Конечно! Не могу же я отпустить вас туда одну! Вы, обладая мощнейшим древним амулетом, не знаете, как им пользоваться! Кстати, не просветите меня, откуда он у вас?

— Рой подарил. Еще в Лагомбардии, — пояснила я и, сделав вид, что не замечаю его ошеломлённого взгляда, шагнула внутрь, — У нас мало времени!

— Лиза, вы хотите бегать по вилле вот так? — принц выразительно посмотрел на мою рубашку, — Знаете, она слегка… просвечивает.

Я охнула. Он подошел к сундуку и достал одежду:

— Вот. Единственное, что могу предложить.

Настала моя очередь просить его отвернуться. Рубашку я оставила свою, лишь подрезала, вернее, обкромсала ножом, который протянул мне принц. Штаны были велики в талии, пришлось подвязывать их веревкой, они весьма пикантно обтягивали бедра, и я даже порадовалась, когда обнаружила, что туника болтается на мне почти до колен. Правда, она норовила съехать с плеча, но это были уже мелочи.

Обувь я оставила свою — замшевые туфли на невысоком каблуке, здраво рассудив, что в сапогах принца я просто утону. Решительно поддернув в очередной раз штаны, я шагнула в потайной ход.

Принцу ничего не оставалось делать, как последовать за мной. Войдя, он моментально нашел рычаг и вернул панель на место. Стало темно.

Свет зажечь удалось лишь с третьего раза. Золотистый шар вспыхнул над нашими головами, закачался, отбрасывая тени на стены. Казалось, что они растут на глазах, протягивая к нам свои кривые руки. Я невольно схватилась руку принца. Он ободряюще сжал мои пальцы.

— Вот поэтому я и люблю свечи, — пробормотал Козимо.

— Простите, я… — выпустив его руку, я провела ладонью по лбу, — Все это как дурной сон, и я не понимаю, что делать.

— Прежде всего, надо понять, что вообще происходит! Идемте! — он зашагал в темноту, я послушно следовала за ним.

Тайный ход представлял собой коридор, по обе стороны которого были скрытые двери, ведущие в комнаты. До нас то и дело доносились шум и приглушенные возмущенные голоса. Обитатели виллы, все еще не понимая, что происходит, пытались дать отпор Гончим Псам.

— Осторожно! — принц удержал меня, когда я, пытаясь разобрать слова, чуть не шагнула прямо в отверстие в полу. Подойдя к нему, я увидела металлическую лестницу, ведущую на первый этаж.

— Не понимаю, почему он не ушел этим ходом, — пробормотал Козимо.

— Может быть, он проложен лишь внутри дома?

— Нет. Как правило, в домах Алайстеров всегда есть выход. Если только он хотел отвлечь Псов… вы ведь были с ним, верно? — принц многозначительно посмотрел на меня, я побледнела:

— Хотите сказать, это из-за меня он сейчас…

В памяти вспыли крики «пощадите», запах горящей плоти и бурые пятна на белоснежной рубашке — спёкшаяся кровь. Тошнота подкатила к горлу. Ноги задрожали. Я медленно сползла по стене и рухнула бы на пол, не подхвати принц меня.

— Да что с вами? — он весьма грубо встряхнул меня, приводя в чувство, — То, что этот осел решил благородно пожертвовать собой ради ваших прекрасных г… глаз, говорит лишь о его глупости!

Я судорожно вздохнула: похоже, тема ослов будет еще долго муссироваться всеми.

— Извините, я… — мысль о том, что Роя могут пытать, чтобы вырвать признание, не оставляла меня, — Козимо, что они с ним будут делать?

— Если вы имеете в виду Алайстера, то, скорее всего, его посадят в башню при ратуше — там, как правило, содержаться знатные преступники.

— Они… они будут пытать его? — голос дрогнул, переходя на шепот.

— Не думаю. Во всяком случае, до предварительного заседания он находится в безопасности, — ответил принц и задумчиво добавил, заметив недоверие на моем лице, — Возможно, пнут пару раз, если он вдруг окажет неповиновение. Уверяю, моему кузену это пошло бы на пользу. Хотя, поскольку вас нет рядом с Делроем, к нему вернется разум, и он не будет провоцировать своих конвоиров.

Я одарила его мрачным взглядом, но спорить не стала.

— Вопрос, куда бы нам направится сейчас, чтобы не привлекать к себе внимания, — продолжал Козимо, — Судя по шуму, Псы перевернули весь дом, так что обнаружить нас — вопрос времени. Может, стоит попытаться выбраться наружу? Я выведу вас, оставлю в деревне и вернусь сюда?

Он с какой-то надеждой посмотрел на меня, я покачала головой:

— Нет, этот план не слишком хорош. Вам всем придется долго объяснять, куда делась новообретенная племянница вдовствующей графини, пастыри легко сопоставят факты, обман с Кариссой раскроется, и тогда, полагаю, Псы не будут столь снисходительны, и вы все окажетесь в заточении.

Он скрипнул зубами, признавая мою правоту:

— Предпочитаете вернуться к себе?

— Нет, — что-то не давало мне покоя. Какая-то ускользающая деталь. «Напрягись, Голованова, анализируй! Мозги человеку не просто так даются!» — зазвучал в голове любимая присказка полковника Соколова. Я с какой-то теплотой вдруг подумала о нем. Немного стало стыдно за последнюю выходку, интересно, что он рассказал моей бабушке. Надеюсь, что до убийства Павла Андреевича дело не дошло, и он остался в живых. Остался в живых…

Я резко остановилась, оказывается, я прохаживалась по тайному ходу под мрачными взглядами принца.

— Козимо, вы знаете, где комната Джерардо? — спросила я.

— Зачем вам это? — насторожился он, не зная, чего от меня еще ожидать.

— Хочу проверить. Гончие Псы, которые… арестовали Роя, сказали, что пастырь отравлен, но не сказали, что он мертв.

— Хотите сказать… — он подпрыгнул на месте.

— Да, возможно, он жив и сможет рассказать, что с ним случилось.

Козимо даже остановился:

— Вы готовы допрашивать старика, даже если он будет находиться на пороге Чертога Смерти?

— Он и так там находится, а если он умрет, ничего не сказав, Рой может пострадать! — отозвалась я, — Нам лучше поторопиться!

Но принц не сдвинулся с места:

— Думаете, он без охраны?

— Полагаю, что охрана будет стоять снаружи.

— Вы понимаете, что будет, если мы попадемся?

— Козимо, я отнюдь не дура! — огрызнулась я, — И понимаю, во что мы сейчас ввязываемся, но единственное, что действительно может помочь, то, что Джерардо жив и знает, кто стоит за этим! Так что давайте поторопимся!

Козимо не шелохнулся.

— Вы действительно готовы на все ради Делроя? — все еще не веря, спросил он.

— Я люблю его, — я внимательно посмотрела на принца, он кивнул и больше не задал ни одного вопроса, лишь прошел вперед, указывая мне дорогу.

Комната Джерардо находилась в той же стороне, что и моя спальня. Подойдя к потайной двери, мы долго вслушивались в звуки за стеной, но оттуда доносилось лишь тяжелое дыхание старика. Как я и предполагала, в комнате не было никого, кроме пастыря.

Быстро найдя механизм, который открывал проход, Козимо нажал на рычаг. Панель отъехала в сторону. Тихий шелест показался нам громом. Мы замерли, ожидая, что сейчас распахнутся двери и нас схватят, но никто не вошел. Принц шагнул первым. Я проследовала за ним. В комнате царил полумрак. Воздух был спертый, пропитанный болезнью и страхом и еще чем-то еле уловимым, на языке появился привкус железа, кольцо на моей руке засветилось алым.

Я задумчиво посмотрела на камень, гадая, что случилось. Козимо тем временем пересек комнату и замер у двери, прислушиваясь к шуму в доме:

— Лиза, у нас мало времени, — поторопил он.

Сам пастор сейчас лежал на огромной кровати. Покрывало смято, балдахин был сдернут, словно кто-то хватался за него, пытаясь встать. Простыни явно пропитались потом. Старик тяжело дышал, иногда сквозь хрипы прорывался стон.

— Пастырь, — я подошла к нему. Он приоткрыл глаза:

— Кто… кто здесь?

— Как вы себя чувствуете?

— Ужасно. Этот металлический привкус во рту… и тяжело дышать… — он сглотнул слюну. Я положила руку ему на лоб, он был горячим, тем не менее старика сотрясал озноб. Я бросила взгляд на Козимо, он покачал головой, но я все-таки продолжила:

— Что произошло?

— Мне стало плохо… ночью… вошел Иеронимо… потом появился лекарь… они сказали, что это яд… и что меня отравил Алайстер…

— И вы верите этому?

— Нет, — прошептал он, задыхаясь, затем продолжил, — Я не знаю. Их слишком много, тех, кто желает смерти мне и Алайстеру… могущественнейший род… нельзя допустить их гибели…

Он вдруг до боли сжал мне руку:

— Слышите, вы должны сохранить этого ребенка! Род не должен прерваться!

— Хорошо, — я старательно избегала изумленного взгляда Козимо. В его голубых глазах, ярко сияющих на совершенно белом лице, застыл страх, — Вы можете предположить, что это за яд?

— Не знаю… мне тяжело дышать… мысли… они путаются… — старик выпустил мою руку, пытаясь смахнуть пот со лба. Я аккуратно провела по его коже краем покрывала.

— Лиза, сюда идут! — предупредил меня принц, подскакивая по мне, — нам пора.

— Но… — я бросила растерянный взгляд на Джерардо, колеблясь, стоит ли оставлять старика в таком состоянии.

— Мы все равно ему ничем не можем помочь, только попадемся на ровном месте, — Козимо, совершенно правильно истолковав мои колебания, схватил меня за плечи и буквально силой повел к потайному ходу, — И это будет очень плохо для Делроя.

Упоминание о Рое придало мне уверенности, и мы успели нырнуть в тайный ход и задвинуть панель за секунду до того, как в комнату вошли несколько человек, возглавляемые Иеронимо. Не сговариваясь, мы с Козимо прильнули к панели, стараясь не пропустить ни звука.

— Братья мои, — с торжественной скорбью начал пастырь, — Вот наш собрат по вере, терзаемый страданиями… скажите, кто из вас сможет облегчить их?

Шаги, шорох ткани, стоны…

— Кажется, Антонио среди них нет, — прошептал принц.

— Это хорошо?

— Не знаю, тише! — он оборвал меня, точно это я начала разговор. Мы вновь прислушались к тому, что творилось в спальне

— Боюсь, что никто, — раздался скрипучий голос, — Наш брат умирает. Взгляните на его десны, они кровоточат… значит, смерть уже близка… ему осталось жить всего пару дней.

— Откуда у них такая уверенность? — тихо пробормотала я, Козимо укоряюще шикнул и вновь приник к стене.

— Кто-то должен ответить за это преступление! — вступил третий, — говорите, это граф Алайстер?

— Да, именно он подливал вчера фьён!

— Что за бред? — прошипел Козимо, — Весь вечер это делали слуги!

Я наступила ему на ногу, и он зашипел от боли.

— В таком случае я буду настаивать, чтобы заседание над Алайстером началось сразу же после смерти пастыря! — слишком торжественно провозгласил Иеронимо, — Он должен ответить за содеянное в полной мере!

Козимо прошипел что-то, явно непредназначенное для моих ушей. Джерардо, на какое-то время пришедший в себя, прохрипел несколько слов, я смогла различить лишь «не…» и «Алайстер», но собравшиеся в комнате не слушали старика.

— Полагаю, это — самое малое, что мы можем сделать для нашего брата, — в голосе вчерашнего проповедника слышалась скорбь, — И отложить избрание Пастыря до окончания суда.

Принц заскрежетал зубами, понимая, что, связанный клятвой, до избрания пастыря он не сможет применять магию. Мне пришлось шикнуть на него.

— Разумно, — одобрил еще один голос, показавшийся мне смутно знакомым, я напряглась, пытаясь вспомнить, где я его уже слышала. Почему-то вспоминался запах пыли и стеллажи, цветные блики на полу, — лучи проникали в библиотеку через витражи. Я чуть не вскрикнула. Библиотека, библиотека замка Риччионе! Двое, разговаривавшие там, один из них — Джованио, а второй…

— Козимо, кто это? — прошептала я, — кто говорит?

Он вслушался в голос, старательно растягивавший гласные, словно человек пытался спеть.

— Судя по всему, пастырь Горгонзо, он был личным секретарем Истинного пастыря.

— Козимо, — прошептала я, потрясенная своей догадкой, — а ведь именно этот человек был тогда в библиотеке.

— Какой? — не понял он.

— Горгонзо. Именно его голос я слышала в Риччионе, он обсуждал с Джованио… — я слегка виновато посмотрела на принца. Его лицо на секунду исказилось, но он тут же взял себя в руки:

— Вы уверены? Джованио мертв, и допросить его невозможно.

— Да.

Перешептываясь, мы упустили момент, когда пастыри начали выходить из комнаты. Вскоре стало слышно лишь тяжелое дыхание умирающего. Я взглянула на кольцо. Камень был тусклым.

— Может, попробуем еще раз? — я с надеждой посмотрела на Козимо.

— Нет. Больше нам здесь делать нечего. Вы уверены, что не хотите все-таки воспользоваться возможностью и выбраться отсюда? — принц вопросительно посмотрел на меня. Я покачала головой:

— Думаю, шанс еще будет. В любом случае сейчас, в нелепом таком виде, без денег и оружия, я не уйду далеко. К тому же, уйди я одна, это подставит под удар вас всех.

Козимо пробурчал себе под нос по поводу удачливых графов, правда, с каким-то сомнительным происхождением, но спорить не стал.

— Тогда вам стоит вернуться в вашу комнату, — заметил он, — Я провожу вас.

Шагали мы молча. Я прокручивала в голове все события сегодняшнего утра, пытаясь понять, как помочь Рою, и когда принц остановился у одной из тайных дверей, я чуть не уткнулась в него носом. Козимо дернул за рычаг, панель отъехала, и в комнате раздался удивленный возглас.

— Лиза, глупая девчонка, зачем ты вернулась! Они спрашивали, кто живет в этой комнате, я сказала, что гостья уехала вчера вечером! — графиня, до этого момента сидевшая на кровати у меня в комнате, вскочила и обняла меня, затем она чуть отстранилась, — Что у тебя за вид?

Я посмотрела на нее. Впервые на моей памяти графиня была одета с ужасающей небрежностью, волосы просто перехвачены лентой, руки подрагивали.

— Все в порядке, — я постаралась ободряюще улыбнуться. Удалось с трудом, голова просто раскалывалась, хотелось юркнуть под одеяло, свернуться калачиком и потом, открыв глаза, обнаружить, что это все — сон.

— Насколько это вообще возможно, — добавил принц Риччионе, выходя следом за мной, — Тетя!

Он вежливо кивнул, словно был у себя во дворце, а не выходил, небрежно одетый, из темноты проема.

— Козимо, рада тебя видеть, — машинально ответила она и устало потерла виски, затем словно очнулась, — Ты знаешь, как открывается тайный ход?

— Знает Лиза. У нее есть браслет, подарок Делроя. Да, да, тот самый, хранимый в вашем роду как реликвия и передаваемый лишь хозяйке дома, — он почти весело посмотрел на нас, явно наслаждаясь изумлением, которое было вызвано его словами, — Просто удивительно, как такие события прошли мимо нас всех…

— Если ты намекаешь на то, что не присутствовал при помолвке… — графиня приложила пальцы к вискам, словно это могло помочь ей думать более ясно.

— Думаю, что все гораздо серьезнее, и если Джерардо не бредил… по поводу ребенка… — он выразительно взглянул на меня, — Это правда?

— Да, — смысла скрывать больше не было.

— Мои поздравления! Оказывается, я пропустил не только помолвку, но и свадьбу!

Кровь бросилась мне в лицо, я непроизвольно оглянулась в поисках чего-нибудь тяжелого.

— Козимо, я требую, чтобы ты вел себя прилично! — одернула его тетя, — Эти отношения тебя не касаются!

— Еще как касаются, дорогая тётя! Спрос будет именно с меня… Ну и, возможно, с Лоренцио!

— Если ты боишься, то можешь уйти, — предложила я, заслужив еще одни весьма красноречивый взгляд принца.

— Интересно, за кого вы меня принимаете, если считаете, что я могу сейчас сбежать? — оскорбленно фыркнул он.

— Тогда к чему весь этот фарс? — графиня подошла к окну и посмотрела на клумбы с яркими цветами.

— К тому, что я тоже слегка беспокоюсь за нас всех, потому желал бы знать все и наверняка, — Козимо вздохнул, — Боюсь, тётя, на этом я вынужден вас покинуть. Полагаю, Псы захотят допросить и меня!

Он вновь поклонился и вернулся в тайный ход. Панель задвинулась. Графиня прошлась по комнате, пытаясь совладать с собой.

— Джерардо жив, — тихо сказала я, пытаясь хоть как-то ее успокоить. Она повернулась:

— Откуда… ты знаешь?

— Я его видела, — я быстро пересказала ей визит в спальню пастыря. Чем больше я говорила, тем более мрачной становилась графиня.

— Он умрет, — прошептала она, — Пастырь Джерардо умрет, а Делроя обвинят в этом…

— Пока еще Джерардо не умер! — я постаралась, чтобы мои слова звучали весомо. Графиня грустно улыбнулась и погладила меня по плечу:

— Прости, я… Мне все кажется, что это — дурной сон, и что я сейчас проснусь, — она еще раз взглянула на меня, — Ты действительно не хочешь уйти?

— Нет. Это вызовет подозрения и может повредить Рою.

— Хорошо, тогда тебе лучше переодеться… ты же не против, что мы на тебя?

Я покачала головой, графиня мне всегда нравилась. Она лично помогла мне одеться, расчесала волосы и заплела их.

— А где Далия? — спросила я.

— Не знаю, — она уложила мне косу на голове и закрепила ее, — Вот так хорошо, верно?

— Да какая разница, — вздохнула я, — что толку сейчас с этих причесок?

Мы замолчали, затем графиня вдруг посмотрела на меня, ее лицо исказилось от отчаяния:

— Ох, Лиза, я так виновата! Ведь это я хотела, чтобы ты вернулась, мне казалось, что Делрой… после смерти отца он стал слишком черствым… и тут появилась ты… а потом, когда исчезла, он вновь замкнулся, вот я и подумала… и подсказала Козимо… если бы я знала, что все так выйдет…

— Вы лишь хотели как лучше, и я вам очень благодарна, — возразила я, не зная, что еще сказать.

— Да, и поэтому своими собственными руками заманила сына в ловушку! — она закрыла лицо руками, я подошла и робко обняла ее за плечи:

— Вам не стоит так… — я запнулась, затем продолжила, — так изводить себя! Сейчас это бессмысленно.

— Я понимаю, но он — мой единственный сын, — женщина усмехнулась, — Говорю так, словно, будь он не единственным, мне было бы легче!

Я промолчала.

— Ладно, хватит рыдать, Делрою это точно бы не понравилось! — графиня решительно вытерла слезы, — Девочка моя, ты наверняка ничего не ела.

— Мне не хочется, — возразила я, хотя желудок протестующе заурчал. Свекровь усмехнулась:

— Пойдем, пока я еще могу распоряжаться в этом доме! Прикажу подать нам очень поздний завтрак!