Глава 12

Еду нам принесли в одну из комнат на первом этаже. С похоронными выражениями лиц слуги очень быстро накрыли на стол и буквально сбежали, опасаясь людей в черных одеждах, стоящих за нашими спинами. Козимо и Лоренцио, повинуясь приглашению хозяйки дома, присоединились к нам, то и дело бросая злые взгляды на Гончих псов. Те смотрели поверх наших голов, старательно делали вид, что ничего не замечают. У меня кусок не лез в горло. Голова болела, и все еще подташнивало, но мне пришлось себя заставить, чтобы не доставлять лишнего беспокойства графине. Она то и дело замолкала на середине ничего не значащей фразы и вздрагивала, когда ее окликали. Гаудани был слегка напряжен, Козимо все наполнял кубок то водой, то фьёном, пытаясь напиться.

— Чертов привкус металла, — пожаловался он, — Никак не избавлюсь! Еще и голова болит!

Я с изумлением посмотрела на него, осененная догадкой, но тут же опустила голову, стараясь не выдать себя.

— Надо было меньше пить вчера, — процедил Гаудани, — Я тебя предупреждал!

— Конечно, мой друг! Но самый упрямый осел достался не тебе!

— Как знать… — д’орез явно был не в духе, — Тот, который сидел сверху, дал бы твоему фору по упрямству!

— Тише! — прошипела графиня, выразительно скосив глаза в сторону наших тюремщиков. Я заметила, как двое их них старательно прятали улыбку, еще трое с видимым осуждением посмотрела на д’ореза.

Гаудани сдался первым, он со звоном бросил вилку на тарелку и поднялся. Графиня слишком спокойно посмотрела на него, и Лоренцио слегка смутился:

— Простите, мадонна! С вашего позволения…

Женщина слегка надменно кивнула. Д’орез вышел. Один из Псов последовал за ним. Я вздохнула и переглянулась с Козимо, затем встала:

— Я, пожалуй, тоже пойду… мне нездоровится.

Графиня кинула на меня взволнованный взгляд, я едва заметно покачала головой, давая знак, что все в порядке.

— Я провожу вас! — принц отложил приборы и выразительно посмотрел на наших стражников, лицо одного из которых показалось мне смутно знакомым. Кажется, именно он утром ворвался в спальню к Козимо, — а то мало ли что может случиться с одинокой девушкой по дороге! Тётя…

— Да, конечно! — графиня махнула нам рукой.

Мы вышли и начали неспешно подниматься по лестнице. Двое Псов тенью скользили за нами.

— Мне необходимо переговорить со всеми без свидетелей, — прошептала я.

— Хорошо, — так же тихо ответил он, — Я вернусь и потребую, чтобы тётя прошла в свою комнату. Вы придете за мной, и мы вместе отправился к ней.

— Да, это было бы замечательно! Розы и лилии! — уже громко добавила я, слегка капризным тоном, — Прошу, прикажите слугам! Пусть принесут в мою комнату, раз уж мы вынуждены сидеть здесь взаперти!

Принц усмехнулся и покачал головой:

— Все-таки мы в вас не ошиблись, — прошептал он. Козимо довел меня до дверей комнаты, поклонился и отправился обратно, специально идя так, чтобы сопровождавшие нас вынуждены были прижаться к стене.

Я зашла в комнату, закрыла дверь на ключ и присела на кровать, еще раз прокручивая в уме свои догадки. Теперь я даже с благодарностью оценила то, что раз в год нас заставляли прослушать лекции по безопасности жизнедеятельности.

Выждав время, встала и вновь открыла потайной ход. Комнату Козимо я нашла без труда, заходить не стала, он сразу же шагнул ко мне:

— Надо еще прихватить с собой и Лоренцио, — заявил принц, — не все же ему прохлаждаться!

Он решительно подошел к одной из дверей, потянул рычаг, панель начала отъезжать, Принц заглянул в щель, чертыхнулся и резко вернул рычаг на место, закрывая вход.

— Перепутал, там теперь караульная, — коротко пояснил он, идя к соседней двери. На этот раз все удалось, и вскоре мы вчетвером сидели в спальне у графини.

Все напряженно смотрели на меня, я сцепила пальцы, чтобы унять нервную дрожь, и начала:

— Козимо, помнишь, Джерардо жаловался на вкус металла во рту.

— Что? — принц слегка нахмурился, пытаясь вспомнить. Видя, что остальные не понимают, я пояснила:

— Когда я с ним говорила, он сказал, что чувствует вкус металла. За столом ты повторил его слова.

— И что?

— То, что я, войдя в комнату, чувствовала тот же привкус. Затем у меня в кольце загорелся камень, и все прошло. Тебя не настораживает это совпадение?

Козимо слегка прищурил глаза:

— Намекаешь на то, что яд еще там?

— Да, думаю, он в воздухе. Иначе ты бы не отравился.

Графиня испуганно вскрикнула и посмотрела на меня, я улыбнулась:

— Не волнуйтесь, мы пробыли там совсем немного, и со мной все в порядке — у меня же кольцо, — я подняла руку, демонстрируя еще один подарок Роя.

— А с ребенком? — выпалила моя будущая свекровь. Я поморщилась. Гаудани недоуменно переводил взгляд с меня на графиню:

— С каким ребенком?

Козимо, тщательно скрывая ухмылку, выглядел почти невозмутимым:

— Как я понимаю, нашего дорогого Алайстера можно будет поздравить, не так ли?

Холодные голубые глаза насмешливо смотрели на меня. Понимая, что отрицать глупо, я кивнула. Гаудани охнул, принц почти весело улыбнулся, правда, взгляд, как обычно, был слишком холодным:

— Рад, что ты осознал весь масштаб… Я даже уже не знаю, что лучше: чтобы Алайстера выпустили, или чтобы он немного посидел в башне, чтобы успокоиться…

— Козимо! — я кивнула на побледневшую графиню. Тот слегка смутился:

— Простите, тётя, вы же знаете, что я всегда шучу. Хотя, признаться, от услышанного мне лично не до шуток! Я слишком дорожу своей жизнью, как и Лоренцио! А Делрой в гневе крайне неприятен.

Принц выразительно потер скулу, на которой все еще виднелся синяк — напоминание о недавней схватке с Междумирье.

— Может быть, мы перейдем к делу? — графиня проигнорировала племянника и выжидающе посмотрела на меня.

— Хорошо, — я продолжила, — Если яд был разлит в воздухе, то, судя по симптомам, он не выветрился за то время, которое прошло с момента обнаружения пастыря и до нашего визита…

— Вспомни, что все окна были закрыты, — мрачно подсказал принц.

— Все равно. Он должен был испариться… — я осеклась, — Испариться. А если, испаряясь, оно и отравляет?

— Что ты имеешь в виду? — слегка напрягся Козимо.

— Я знаю лишь одно вещество, которое способно так действовать на человека, — это ртуть!

— Ртуть? — переспросила графиня, судя по ее озадаченному виду, она явно не знала это слово. Я почувствовала, что бледнею: неужели я ошиблась.

— Мы называем ее гремучим металлом, — пояснил Козимо, невольно придя мне на помощь, — его пары действительно ядовиты. Противоядия нет.

— Есть, — возразила я, — в моем мире оно есть.

Все трое смотрели на меня с каким-то недоверием.

— Ты уверена? — очень тихо спросила графиня.

— Да. И, думаю, я смогу его принести.

— И сколько времени это займет? — спросил Козимо, — Если предположения правдивы, то металл все еще где-то там, и каждую минуту старик вдыхает отраву…

— Значит, надо забрать Джерардо из комнаты! — воскликнул Лоренцио, — Находиться там опасно.

— Никто не даст его перенести, — возразил принц, — Около его дверей стоит стража. Сомневаюсь, что нас туда пустят.

— Мы можем пройти тайным ходом! — не сдавался д’орез.

— Мы не сможем разместить его в другой комнате без ведома пастырей — дом полон Гончих Псов, — возразила я.

— Кстати, это — единственная причина, по которой Иеронимо до сих пор не убил Джерардо, — вмешался Козимо, — Если мы тайно заберем старика, то заговорщики легко найдут его и прикончат или же просто объявят мертвым и похоронят пустой гроб, после чего мы все окажемся на скамье подсудимых вместе с Алайстером. Единственный выход — собрать гремучий металл, открыть в комнате окна, уменьшив концентрацию паров…

— Но это никто не даст сделать, — перебила его графиня, — Еще утром Псы дали мне понять, что Джерардо хорошо охраняют. Они говорили так, словно я покушалась на его жизнь!

— Вы — нет, а вот Делрой… — протянул принц. Его тетя побледнела:

— Буду признательна, если ты перестанешь шутить на этот счет, Козимо!

Гаудани хмыкнул, всем своим видом выражая сомнение, что его деверь образумится.

— Нам нужно заставить их самих перенести его, — вмешалась я.

— Может быть, просто открыть окна? — поинтересовался Лоренцио, я покачала головой:

— Увы, слишком жарко, и это не поможет — пары лишь будут испаряться быстрее.

— Зато будет свежий воздух, — возразила графиня.

— Послушайте, все, что мы сейчас обсуждаем, — лишь сотрясания воздуха! — перебил Козимо, в досаде он вскочил и прошелся по комнате, — Даже если мы сможем открыть окна, это лишь отсрочит конец пастыря! Противоядие в другом мире, а никто из нас не может использовать магию и открыть портал!

— Вы не можете, — графиня подчеркнула слово «вы», — Но, в отличие от вас, я не давала клятву, да и Лиза тоже.

Она неуверенно улыбнулась мне. Принц на мгновение замер, словно растерялся, затем набросился на нас:

— Тётя, это глупо! Как вы планируете попасть в тот мир! Да еще и перенести туда пастыря!

— Проще принести оттуда противоядие, — возразила я, — и, насколько я помню, в мой мир можно попасть лишь через постоянный вход.

— Который находится на вилле у Делроя, в Лагомбардии! — не отступал Козимо.

— И в Междумирье, — я внимательно посмотрела на графиню, — У вас ведь есть амулет, с помощью которого вы переноситесь в ваш дом?

— Да, — в серых глазах засветилась надежда. Графиня встала и подошла к одному из сундуков, откинула крышку, достала шкатулку и вынула оттуда небольшое кольцо с вплавленным в него черным хрусталем, камень был окружен россыпью бриллиантов и рубинов, — Вот он.

Она надела его мне на палец.

— Я бы поостерегся открывать портал здесь, — мрачно предупредил Козимо, — Охрана может заметить всплеск магии.

— Я пройду тайным ходом, — уверила его я, — Наверняка он ведет за ворота.

Графиня кивнула:

— Да, насколько мне известно, — к подножию холма. Делрой всегда был предусмотрителен. Жаль, что это не помогло…

— Бросьте, тётя, Алайстер прекрасно знал, что, сбегая, он попросту подпишет всем нам смертный приговор — как сообщникам, — возразил принц, — Вы же понимаете, что нас бы допрашивали с особым пристрастием.

Я невольно побледнела, вспомнив, как допрашивал пленников сам Рой.

— Тише! — вдруг прошептал Гаудани, — Слышите?

Он мотнул головой в сторону прохода, который мы не стали закрывать, чтобы не терять времени в случае опасности. В туннеле явно слышались шаги.

Сделав мне знак замереть на месте, Козимо и Лоренцио, не сговариваясь, беззвучно скользнули к темнеющему в стене проему, став по обе стороны от него. Графиня выдернула из прически длинную шпильку, при ближайшем рассмотрении оказавшуюся миниатюрным стилетом, и замерла в обманчиво-спокойной позе.

Шаги приближались, затем в тусклом свете гль’ойна, появилась фигура в полосатых одеждах.

— Боно! — наши голоса слились в нестройный хор. Художник с недоверием смотрел на нас:

— Мэссэры, мадонна графиня, мадонна Лиза! Что вы здесь делаете?

— Что ты здесь делаешь! — воскликнула мать Роя, привычным жестом убирая стилет в прическу, — ты нас напугал!

— Я лишь пытался пройти на виллу, чтобы узнать, что происходит, мадонна! — художник торопливо сдернул основательно помятый берет с надломленным пером с головы. Только сейчас я заметила, что его одежда в беспорядке, местами порвана, а на скуле красуется синяк. Держался художник очень скованно, так ходили наши силовики, если у них были трещины или переломы ребер.

— Боно, что случилось? — спросила я. Он вздохнул:

— Хотел бы я знать! Я провел прекрасную ночь… хм… постигая искусство! Ах, мадонна, что это была за ночь! Затем, утром, я в ближайшей таверне узнал от сплетников, что мэссэр граф под арестом, поскольку готовил заговор. Даже не допив эль, я направился на рыночную площадь, где, по большому секрету, узнал, что весь Конклав отравлен коварным Алайстером, а пастырю Иеронимо удалось предотвратить захват Лаччио. Не поверив ни единому слову, я помчался к башне, где держат именитых узников, и стражники подтвердили, что мэссэр граф арестован и содержится в верхней камере! После этого я решил направиться сюда. Каково же было мое удивление, когда я увидел, что дом окружен этими людьми в ужасных черных одеждах, которые именуют себя Гончими псами Создателя! Они не пустили меня на виллу, хоть я и старался быть убедительным!

Он всплеснул руками и поморщился, потер ребра, судя по всему, столкновение с Псами было достаточно бурным.

— Джерардо жив, но при смерти, — мрачно обронил Козимо, воспользовавшись тем, что Боно замолчал, — По мнению Лизы, его держат в комнате, где разлит гремучий металл!

— Это же смертельно опасно! — воскликнул художник.

— Именно! — подтвердил принц, — Какая гениальная мысль!

— Интересно, кому она пришла в голову? — Бононвенунто сделался очень серьезным, — Создатель, неужели Иеронимо все-таки решил пойти на сговор с Горгонзо, чтобы стать Истинным пастырем?

— Не знаю по поводу мнения Создателя, но очень похоже на то, что Горгонзо затеял все это, — мы с Лизой слышали разговор его и Иеронимо.

— Мы можем рассказать это Конклаву? — оживился Гаудани.

— После того, что поведал нам Боно, нам вряд ли поверят, — заметил Козимо. Я кивнула, соглашаясь с ним:

— На самом деле, единственный, кому действительно поверят, — пастырь Джерардо.

— Но он должен дожить до суда, — отозвался принц, — А это вряд ли возможно.

Я задумалась, потом прошлась по комнате, просчитывая варианты, затем обернулась к Боно:

— Ты сможешь мне подыграть?

Когда я изложила свой план, Гаудани и Боно смотрели на меня с ужасом, Козимо с уважением, а графиня — с восхищением.

— Знаете, я начинаю вас опасаться, — признался принц. Я улыбнулась, расценив это как комплимент.

— За дело! — поторопил нас Гаудани, — Времени мало!

Графиня вышла и приказала послать за Далией. Вскоре дверью послышались достаточно громкие голоса: удивленный мужской и сердитый женский. Препирательства длились недолго: стражник, карауливший графиню, отступил, и служанка вошла в комнату.

— Это ни в какие ворота, ведут себя, будто в борделе! — Далия была явно не в духе, — Мадонна, что они себе позволяют! У нас, между прочим, приличный дом!

Она осеклась, наконец, заметив нашу компанию. Судя по лицу служанки, она слегка усомнилась в собственных словах.

— Мэссэры?

— Далия, любовь моя! — Боно шагнул вперед, явно сам намереваясь объяснить женщине, что от нее требуется. Та мгновенно нахмурилась и бросила быстрый взгляд в сторону графини, явно не желая устраивать сцену в присутствии хозяйки:

— Бононвенунто! Что ты здесь делаешь?

Далия быстро оглянулась на дверь, словно размышляя, мог ли охранник ее слышать. К счастью, стены были толстыми, а двери плотно прилегали к наличникам, почти не пропуская звуки.

— Я спешил к тебе, как мог! — фыркнул художник, — Испытывая лишения…

— Что, матрас у этой шлюхи был не так мягок, как в твоей кровати?

— Она не шлюха, а натурщица! — поправил её Боно, — Восхитительное легкомысленное создание, которое никогда не сравнится с тобой!

— Я давно говорила, что ни у одной женщины, которая соглашается спать с тобой, нет мозгов!

— Зато у нее другие выдающиеся достоинства! — отпарировал художник, — Хотя, повторяю, ни одна из них никогда, не сравнится с тобой, моя единственная любовь!

Далия замерла, недоверчиво смотря на него.

— Ты болен! — убежденно сказала женщина, — ты явно болен… или тебе что-то нужно, Бононвенунто! Вот почему ты такой!

— Это нужно не ему, а нам всем, — перебила я, понимая, что это общение может затянуться, — Далия, нужно, чтобы ты прошла в комнату пастыря Джерардо…

Коротко я объяснила ей задачу. Женщина задумалась, затем неуверенно кивнула:

— Я попробую!

— Хорошо. Боно, тебе лучше переодеться во что-нибудь менее пестрое! — я выразительно посмотрела на его полосатые одежды. Художник лишь рассмеялся.

— Мадонна, поверьте, мне лучше остаться в этом! Смотрите! — он скинул дублет, выворачивая его наизнанку, и сразу же надел, оказавшись в темно-синем.

— Наверняка надет на случай побега от ревнивого мужа, — фыркнула Далия.

— Ну что ты! Так я обычно скрываюсь от женщин, жаждущих меня! — беззаботно откликнулся художник.

— Оставьте свой запал на комнату пастыря, — посоветовал им Козимо. — У нас мало времени! Вы поняли, что от вас требуется?

— Да, мэссэр, — Боно послушно нырнул в тайный ход. Далия направилась к дверям, мы остались в спальне графини, посматривая в окна, которые выходили на ту же сторону, что и окна комнаты пастыря. Вскоре Боно показался в саду. Теперь в руках у художника была гитара.

Перескочив через невысокие кусты, ограждавшие клумбу, он небрежно прошелся по цветам. Графиня, стоящая рядом со мной, недовольно зашипела, но промолчала.

Встав в картинную позу в центре, Боно несколько раз провел рукой по струнам гитары, прислушался, затем подкрутил что-то и вновь заиграл, теперь уже запев достаточно громко и совершенно не попадая в такт:

— Мне милых волн морских милее,

Мне лучше солнца и луны,

Мне краше жизни, лучше света,

Та, кто оберегает сны.

Прекрасной дамы силуэты

В моей роятся голове,

И лишь любовные сонеты

Повелевают на земле…

Окно спальни пастыря Джерардо распахнулось. Правда, вместо Далии там показался человек, в котором я с удивлением узнала пастыря, который говорил речь на площади. Сама служанка, слегка покраснев, выглядывала из-за его плеча.

— Антонио, — прошипел Козимо, подтверждая мои догадки, — Что он здесь забыл?

Музыка оборвалась. Боно невольно отступил на несколько шагов назад. Лоренцио, стоявший рядом со мной, шумно выдохнул, а графиня тихо сказала: «ой».

— Юноша, вам не кажется, что вы слишком шумите! — строго произнес пастырь. — Мой собрат болен, и ему необходим покой!

— Простите, пастырь, — художник явно был сконфужен, — я не ожидал увидеть вас здесь!

— Верю и лишь поэтому не прикажу дать вам плетей, мой милый, а теперь — ступайте, или я все-таки вынужден буду позвать охрану, — пастырь повернулся к служанке, — А вам, моя милая, надлежит выбирать поклонников получше! Этот художник — известный распутник… И вообще, вы же собирались прибраться в комнате.

Окно вновь закрылось. Боно, закинув гитару на спину, поспешил уйти. Судя по тому, как он шел напролом, художник здорово испугался.

— Кто это был? — я с удивлением рассматривала принца, который выглядел крайне ошарашенным.

— Пастырь Антонио, — отозвалась графиня, — Он обучал Козимо и Делроя в Риччионе.

— Как мило! И что он делает в комнате Джерардо? Пришел добить его? — фыркнула я.

— Он — лекарь, они дают магическую клятву спасать жизни. Тем более они с Джерардо — дальние родственники, и оба не любили Горгонзо, — пояснил принц.

— Но как он оказался в комнате? — поинтересовался Гаудани.

Думаю, проще всего спросить у него самого, — графиня посмотрела на принца, тот замотал головой:

— Нет, тётя, полагаю, это лучше сделать вам!

— Козимо, ты прекрасно знаешь, что мы с Антонио уже много лет не разговариваем! — она вздохнула, — После того, как Делрой рассорился с отцом, а я не стала вмешиваться, хотя Антонио очень настаивал…

— Никогда не поздно начать! — отозвался принц, его тётя посмотрела на него взглядом, достойным василиска.

— Могу спросить я, — предложил Гаудани. Козимо лишь фыркнул:

— Не думаю, что Антонио тебе хоть что-то скажет.

— Тогда спрошу я, — я встала,

— Лиза, там же в воздухе яд! — графиня с укором посмотрела на меня, — Подумай о ребенке!

— Я о нем и думаю, — возразила я и чуть тише добавила, — И о его отце.

— Ладно, — принц Риччионе вздохнул, словно собирался идти по меньшей мере на казнь, — Если вы считаете, что так надо, я могу привести Антонио тайным ходом в соседнюю комнату. Что там рядом?

— Библиотека, — подсказала графиня, — Поговорить можно и там.

— Там устроили обыск, — вмешался Гаудани, — Книги разбросаны, некоторые страницы выдраны.

— Беспорядок будет нам на руку, — вмешалась я, — Если пастырь Антонио действительно волнуется за Джерардо, то там его легче будет убедить помочь нам!

— Пастырь Антонио никогда не волнуется, — заметил Козимо, — Даже древние статуи более подвержены эмоциям, чем он!

— Козимо, если он не позволял тебе вести себя с ним дерзко и заставил тебя выучить грамоту, то это не значит, что у него нет чувств, — возразила графиня.

— Тётя, вы-то откуда знаете, вы же с ним не разговариваете! — принц подошел к темнеющему в стене проему, — Лиза, я долго буду ждать?

Когда мы отошли на достаточное расстояние, я окликнула принца:

— Козимо, может, не будем все усложнять?

— В смысле?

— Я пойду с тобой в комнату пастыря, и мы просто откроем окна.

Принц так резко остановился, что я налетела на него.

— Лиза, — проникновенно сказал он, — Тебе рассказать, что со мной сделает твой будущий муж, когда узнает, что я позволил тебе войти в комнату, где есть пары гремучего металла?

— Хорошо, если я не буду входить туда? Постою на пороге?

Козимо внимательно посмотрел на меня и вздохнул:

— Ладно. Три шага от порога, не ближе!

Мы прошли уже знакомым путем до входа в спальню Джерардо.

— Почему мы не прошел туда в открытую? — спросила я.

— Потому что тогда Псы будут знать, что я говорил с Антонио, — снисходительно пояснил мне принц. Судя по слишком надменному выражению лица, он явно нервничал. С секунду поколебавшись, он потянул рычаг на себя и шагнул вперед, не дожидаясь, пока панель отъедет в сторону.

— Добрый день, пастырь Антонио, — поприветствовал Козимо. Антонио стоял около кровати Джерардо. Насколько я успела заметить, со своего места, старику стало лишь хуже.

— Принц Риччионе, — тот внимательно всмотрелся в бывшего ученика, после чего опустил руку. Я заметила, что вокруг его пальцев было белое свечение, наверняка пастырь изучал не только исцеляющую магию, — не думал, что вы тоже вовлечены во все это.

— Сегодня утром после допроса — форменное безобразие, должен вам заметить, — мне настойчиво предлагали вернуться в свою страну, я отказался, — кратко проинформировал Козимо пастыря.

— Весьма разумно с вашей стороны, — одобрил тот. Принц смерил его высокомерным взглядом и повернулся ко мне:

— Позвольте также представить вам невесту моего кузена Делроя Алайстера — Элизабет. Извините, она не будет входить в комнату.

Синие глаза изучающе посмотрели на меня, словно пытаясь прочесть мои мысли. Под этим взглядом любой другой почувствовал бы себя крайне неуютно, но я уже достаточно долго работала в нашем ведомстве, чтобы попасться на эту простейшую уловку.

— Пастырь, — я слегка замялась, не зная, стоит ли мне обращаться к нему за благословением или же достаточно вежливо кивнуть, но он сам почтительно поклонился, давая понять, что наша встреча неофициальная.

— Рад познакомиться, мадонна! Не знал, что у графа Алайстера есть невеста…

— Все произошло так стремительно, что они решили повременить с официальным объявлением, — пояснил Козимо. Антонио слегка скептически посмотрел на него, но не стал развивать эту тему дальше.

— Что привело вас сюда, тем более — таким путем? — пастырь взглянул на темный туннель за мной.

— Желание узнать о самочувствии пастыря Джерардо, и избежать при этом внимания Гончих Псов, — принц взглянул на старика, лежащего на кровати, и вновь обратился к Антонио, — Вы определили яд?

— Увы, не успел! Сначала пришла служанка, потом ее воздыхатель начал орать под окнами, что кот весной.

Я слегка смутилась:

— Простите, мы не знали, что в комнате кто-то будет. Почему вы здесь?

Пастырь с секунду помолчал, затем, решив, что скрывать нечего, признался:

— Я получил записку от графа Алайстера сегодня утром. Её передал один из стражников. В этой записке Делрой просил меня поехать на виллу и разобраться. Стражник также сказал, что граф под арестом, что меня слегка удивило.

— Да, его пытаются обвинить в отравлении Джерардо, — подтвердил Козимо.

— Нет, это не Алайстер, — умирающий вновь пришел в себя, — Это не он… это… Гор…

Он закашлялся. Не выдержав, я все-таки вбежала в комнату, подскочила к окну и распахнула его так, что стекла обреченно звякнули. Свежий жаркий воздух ворвался в комнату.

— Лиза! — прошипел Козимо.

— Что вы делаете? — в голосе Антонио не было возмущения, лишь интерес.

— Проветриваю помещение, — пояснила я, — Кстати, как вы себя чувствуете?

— Немного кружится голова, но это ерунда, — ответил он.

— Нет, это не ерунда! — возразила я и быстро рассказала все, что знала. Пастырь слушал меня очень внимательно.

— И извините за это представление, — слегка смущенно закончила я, — Мы не знали, как еще можно открыть окна.

— Антонио, — Джерардо приподнялся на локте, — Она права, немедленно уходите из комнаты!

— Но…

— Уведите Элизабет! — голос был твердый, — Немедленно!

— Мой друг, тебе тоже необходимо тогда покинуть комнату! — возразил Антонио.

— Это невозможно, если мадонна права, то мое исчезновение будет губительно для Алайстера, — возразил Джерардо.

— Как и твоя смерть… — Антонио на секунду задумался, — Хотя из этого можно извлечь выгоду. Принц, окажите любезность, помогите пастырю! И ступайте в…

— Библиотеку, — подсказала я.

— Библиотеку, — согласился Антонио, — я присоединюсь к вам чуть позже, лишь создам фантом.

— Мы будем ждать вас, — Козимо подхватил Джерардо за плечи и повел к тайному ходу. Тот шел очень медленно, то и дело останавливаясь, чтобы набраться сил.

Когда мы добрались до библиотеки, Антонио уже был там. Он с молчаливым негодованием рассматривал разгром, учиненный Гончими Псами:

— Какое вопиющее безобразие! Как можно было так обращаться с книгами!

Я торжествующе посмотрела на Козимо. Тот сделал вид, что не заметил взгляда.

— Делрою это точно не понравится, — лишь заметил он, подводя Джерардо к стулу и помогая сесть. Тот тяжело облокотился на полированную темную поверхность стола. Было заметно, что старику очень плохо.

— Вы сможете его поддержать, пока я принесу противоядие? — обратилась я к Антонио.

— Сколько времени вам понадобиться?

Я задумалась. Повезло, если мои вещи остались в кабинете, впрочем, денег можно одолжить, хуже обстояли дела с Сашкой, а ведь без её помощи мне было не обойтись. Конечно, лучше всего бы было притащить её сюда, но я пока не знала, как это сделать:

— Не знаю. Думаю, что за день я должна успеть.

— Полагаю, я справлюсь, но если все так, как вы говорите, то Иеронимо и Горгонзо постараются закончить начатое и убить Джерардо, — заметил Антонио.

— Думаю, именно поэтому Делрой вас и попросил приехать, — фыркнул принц, — На вас же нет магической клятвы.

Пастырь смерил его строгим взглядом:

— Несомненно, ваше высочество.

Тот как-то странно дернулся и замолчал, было видно, что он по старой памяти слегка робеет перед своим учителем. Антонио едва заметно улыбнулся.

— А если… — я задумалась, — если вы скажете, что пастырь идет на поправку… что они сделают?

— Насколько я их знаю, попытаются убить Джерардо… слишком уж долго они ждали этого момента.

— Что, если мы попытаемся их на этом поймать? — предложила я. Антонио задумчиво посмотрел на меня, затем на своего собрата:

— Вряд ли они придут сами. Скорее, пришлют наемника. Или кого-то из Псов.

— Исполнителя можно схватить и попытаться заставить заговорить, наверняка он скажет, кто его подослал, — предложил Козимо. Я с опаской покосилась на пастырей, гадая, как они воспримут предложение принца: что-то мне подсказывало, что он не ограничится одними разговорами.

— Хорошая идея, — одобрение в голосе Антонио заставило Козимо заскрежетать зубами.

— Только трудноосуществимая, — Джерардо поднял голову и посмотрел на нас, — Наверняка наемником будет либо маг, либо чернокнижник. Антонио не слишком сильный маг, он может не устоять…

— В любом случае для начала нам надо противоядие, — оборвал его Козимо, — не думаю, что наши разговоры помогут!

— Вы правы, мой принц! — почтительно сказал Антонио и улыбнулся, видя удивление, промелькнувшее на лице принца, — Где вы будете открывать портал?

— У подножья холма, — Козимо протянул мне руку, намереваясь помочь. Я с сожалением встала. Было что-то весьма уютное — вот так сидеть и обсуждать все, зная, что мои идеи поддержат.

Мы вновь шагнули в потайной ход, оставив пастырей в библиотеке. Перед там, как панель за нами закрылась, я обернулась и увидела, как Антонио буквально колдует над Джерардо.

Мы прошли темный коридор, спустились на первый этаж и ступили в тоннель, ведущий вниз, к подножию холма. Всю дорогу Козимо молчал. Я сочла это хорошим знаком: если бы принц не верил в успех, его язвительности не было бы предела. Наконец, показался свет. Мы ускорились и вышли у подножия холма, на полуденный зной.

Я с наслаждением вдохнула раскаленный воздух, ощущая себя вновь свободной. Обернулась, посмотрела на желтое квадратное здание, стоявшее на вершине холма. Там то и дело мелькали черные точки — Гончие псы тщательно сторожили дом.

— Знаете, если вы решите не возвращаться сюда, вас никто не осудит, — заметил принц Риччионе, перехватив мой взгляд. Я уничижающе посмотрела на него:

— Вот как? Полагаете, я выбралась лишь для того, чтобы сбежать?

— Как бы я не относился к кузену, полагаю, вы не должны рисковать собой… и ребенком!

Я с удивлением посмотрела на него:

— Интересно, почему вы мне говорите об этом?

— Считайте, что я просто слишком дорожу своим лицом и прекрасно понимаю уровень возмездия Алайстера, как только он покинет башню…

— Если я не вернусь, вряд ли он её покинет, — сухо заметила я. Козимо ничего не сказал, лишь кивнул в направлении небольшой рощи, видневшейся неподалеку:

— Кажется, там были развалины древнего храма. Пойдемте, при поддержке древних стен будет гораздо легче создать портал.

Мы шли молча. Наконец в окружении деревьев показались руины. Несколько колонн, поросших мхом, рядом — статуя не то девушки, не то богини. Принц то и дело посматривал то на солнце, то на рощу, то на виллу за нашими спинами. (3303c)

— Когда будете идти обратно, подумайте об этих руинах. Я буду ждать вас здесь.

— Хорошо.

— Надеюсь, нам все удастся, — пробормотал он, ни к кому не обращаясь. Я пожала плечами и нажала на камень кольца-амулета, открывая портал.