Глава 14

Следуя указаниям Козимо, я так старательно представляла себе руины, что портал открылся прямо на одной из колонн.

— Осторожно, — раздался над ухом голос принца, он подхватил сначала меня, потом Сашку, не давая упасть, — Что так дол… а это кто?

Козимо с очень надменным видом взглянул на мою подругу, которая ошарашенно молчала, что было для нее не свойственно.

— Козимо, это Саша, она врач, лекарь, Саша, — это принц Риччионе.

— Очень приятно, — принц коротко поклонился, Саша нахмурилась, потом повернулась ко мне:

— Лиза, а ты их понимаешь?

— Да… — я озадаченно посмотрела на подругу. Раньше я никогда не задумывалась над этим фактом.

— Что еще? — резко спросил Козимо.

— Саша… она не понимает…

— Разумеется, она не понимает! Она же из вашего мира!

— Но я понимаю!

— Полагаю, мой дорогой кузен позаботился, чтобы эльфы помахали своими крыльями над вашей прекрасной головой, не так ли?

— А при чем тут эльфы?

Он посмотрел на меня как на идиотку:

— Их пыльца — она помогает понимать языки других миров. А теперь, может быть, мы все-таки пойдем?

— Но Саша…

— У тети наверняка есть немного этой дряни в одной из коробочек. Думаю, она поделится, — он повернулся и направился обратно к холму, на котором стояла вилла.

— Лиза, о чем вы говорили? — Саша потеребила меня за рукав платья.

— О том, что некоторые люди обладают дурными манерами! — достаточно громко произнесла я, не сомневаясь, что Козимо прекрасно все услышит. Он явно ухмыльнулся, но оборачиваться не стал, — Пойдем, надо добыть пыльцу эльфов.

Возражать Саша не стала. Ей просто не пришло это в голову. Мы вновь прошли тайным ходом в комнату моей будущей свекрови. Она была там одна, сидела у окна, делая вид, что рассматривает сад. Услышав шум, она обернулась, тревога на лице сменилась облегчением.

— Лиза! — она встала и обняла меня, затем вопросительно посмотрела на Сашку, изумлено приподнявшую брови.

— Лизка, я смотрю, ты здесь просто как родная… — заметила подруга.

— Саш, я потом все-все объясню, честно! — отмахнулась я.

— Что-то мне кажется, что я эту фразу уже слышала. Правда, после нее ты вдруг исчезла. Беременная и босая, — съязвила она. Я обернулась к графине:

— Это моя подруга, Александра, она врач и не понимает ваш язык.

— Емкая характеристика… как я понимаю, маленький народец еще спит?

— Да, но снег уже начал таять, — мне показалось важным упомянуть об этом. Графиня слегка улыбнулась, подошла к сундуку, откинула крышку и достала небольшую шкатулку: паутинка зеленого металла с вкраплениями черного хрусталя. На крышке — медальон, портрет Роя. Работа Боно, я узнала сразу. Моя будущая свекровь, заметив мой взгляд, продемонстрировала мне шкатулку:

— Камень цел, значит, с ним все в порядке.

— Спасибо, — я отошла к окну. Графиня тем временем подошла к Саше и, зачерпнув из шкатулки перламутровой пыли, сдула ее на мою подругу:

— Вот. За неимением лучшего…

— Ничего себе, — только и выдохнула Сашка, я улыбнулась ей.

— Может быть, приступим к делу? — Козимо недовольно посмотрел на нас, — Осмелюсь заметить, от ваших восторгов Джерардо навряд ли станет лучше!

— Конечно! Лиза, дай лекарства! — Саша отобрала у меня пакет и повернулась к Козимо, — Где больной?

Принц вопросительно посмотрел на свою тетю.

— В спальне у Лизы, — ответила та, — Мы решили, что это будет безопаснее всего. Антонио мечется между ним и фантомом, которого надо поддерживать магией.

— Хорошо, идем! Лиза?..

— Она останется, — перебила его Саша, — Ей отдыхать надо, а не по потайным ходам бегать!

— Какие здравые слова! — Козимо с интересом посмотрел на мою подругу, — И вы даже знаете, как её можно заставить?

— Я думаю, она и сама все понимает, не маленькая, — она повернулась ко мне и прошипела, вновь используя старый прием, — А то все-все твоей маме расскажу!

— Ябеда, — отозвалась я, в глубине души признавая её правоту: я действительно очень устала. Саша ангельски улыбнулась и повернулась к принцу:

— Ведите, ваше высочество!

— Называйте меня Козимо, — его голос просто сочился дружелюбием, — осторожнее, здесь темно, и пол неровный. Вам лучше опереться на мою руку…

— Вы слышали? — слегка опешив, я посмотрела на свою будущую свекровь. Она пожала плечами:

— Твоя подруга — привлекательная женщина, к тому же она может на тебя повлиять. Нет ничего удивительного, что Козимо ей заинтересовался.

— Он ее игнорировал всю дорогу!

— Лиза, ну ты же знаешь Козимо! У него просто ужасные манеры! — графиня воскликнула это слегка раздраженно. Она выглядела очень усталой, — Прости, я…

Она махнула рукой и присела на кровать. Я села рядом и, осмелев, взяла ее за руку. Она сжала мои пальцы и вновь заговорила:

— Мне страшно от одной мысли, что Делрой… думаешь, твоей подруге все удастся?

— Она — лучшая из всех, кого я знаю, — убежденно сказала я.

— Спасибо, — женщина сжала мою руку, затем встала и вновь подошла к окну, — Тебе действительно надо отдохнуть. Я пришлю Далию.

С этими словами она вышла. Вскоре в комнате появилась Далия.

— Мадонна, держите, — она протянула мне сложенный в несколько раз лист бумаги, — Боно смог повидаться со стражниками, которые охраняют мэссэра графа. Они передали ему это письмо для вас.

Я, даже не пытаясь скрыть волнение, быстро развернула лист и начала читать. Это были стихи из тех, которые сочиняют бродячие поэты:

«На высоком холме стоит замок, под которым гниет болото,

Ты уронила туда кольцо и хочешь достать,

Но будь осторожна, трясина ждет тебя.

Твой дом окружили черные псы.

И лучше не попадаться им на глаза.

Ключ всегда на твоей руке.

Серый город ждет тебя,

Его реки темны, но не от крови.

P.S. береги себя вдвойне, радость моя!»

Я сложила лист и задумалась. Послание было зашифровано. И если по поводу замка и псов мне было все ясно, остальное нуждалось в длительном изучении, я перечитала стих еще раз. «Под холмом гниет болото» — вилла стоит на холме, с которого открывается вид на город. Значит, болото — это Лаччио. С тем, как Рой относился к этому городу, это логично. Но какое кольцо и почему я хочу достать? Я озадаченно посмотрела на Далию, ожидавшую моих распоряжений.

— Скажи, когда роняют кольца и потом достают?

— Во время свадебного обряда, — не задумываясь, сказала она, — Жених и невеста роняют кольца в воду, благословлённую пастырем, чтобы очистить жизнь от грехов прошлого.

Я фыркнула. Так Рой намекает, что я хочу выйти за него замуж? Хотя, скорее, он дает понять, что знает: мы предпримем все для его спасения. Тогда следующие слова про трясину обретают смысл: он боится, что увязнут все. За нами слежка, это понятно из строчки про псов.

«Ключ всегда на твоей руке» — я посмотрела на руки. Два кольца: амулет, который следовало отдать хозяйке, и мое, против всех ядов, кстати, это и объясняло, почему ртутные пары на меня почти не действовали, браслет — ключ от всех дверей… Рой хочет, чтобы я открыла тайный ход и … «Серый город ждет тебя…» Серым был Питер. С его дождями, низким небом и темными водами Невы. Снова вспомнилась наша первая встреча.

— А почему вода темная?

— От крови…

Рой говорил, мне надо вернуться. Приписка про беречь себя вдвойне сомнений не вызывала: береги себя и ребенка.

— Вот ведь… — прошипела я, сжимая лист пальцами так, словно это была чья-то шея.

— Мадонна? — Далия опасливо посмотрела на меня. Я заставила себя успокоиться:

— Ничего. Граф просто переживает за всех нас.

Сложив письмо, я слегка растерянно посмотрела вокруг. Привычных мне карманов на платье не было, оставлять послание Роя не хотелось. В фильмах барышни прятали послания за корсаж, но я скептически относилась к такому, пришлось спрятать листок в рукав платья.

Далия все еще стояла, ожидая указаний. Я задумалась и распорядилась принести еду в мою комнату. Служанка вышла, а я отправилась туда потайным ходом.

В моей спальне Саша уже развила бурную деятельность, даже капельницу соорудила, закрепив флакон с лекарством за столбик, поддерживающий балдахин, и теперь что-то бурно обсуждала с пастырем Антонио. Джерардо дремал. Судя по его лицу, ему стало гораздо легче. Козимо сидел на подоконнике, прислонившись спиной к стене, и с наигранной ленцой посматривал на мою подругу. Его глаза странно блестели. Мой приход все восприняли с недовольством.

— Лиз, ты чего здесь забыла? Марш отдыхать! — взвилась Сашка, как только я вышла из потайного хода.

— Если ты не в курсе, то это — моя комната, — проинформировала я ее, — И мне, вернее, вам всем сейчас принесут сюда еду, после чего я отправлюсь на прогулку и уведу охранника за собой.

— Разумно, — одобрил Козимо. Я задумчиво взглянула на него, решая, сообщать ли о письме, но утаивать было глупо:

— Рой сумел передать мне письмо.

— Вот как? — принц слегка прикрыл глаза, чтобы не выдать свой интерес.

— Да. Как я понимаю, с ним все в порядке.

— Насколько это возможно.

— Он, скорее, тревожиться о нас.

— Это вы говорите о себе во множественном числе? — принц усмехнулся и соскочил с подоконника, — Ни за что не поверю, что Делрой будет беспокоиться обо мне.

Я опустила голову, признавая правоту его слов. Он мягко прикоснулся к моей руке:

— Не волнуйтесь, мы вытащим его оттуда, — тихо сказал он.

— Конечно… — я отошла к окну и взглянула на сад, солнце уже клонилось к закату, и стены отбрасывали тень на растоптанные Боно цветы. Краем глаза я заметила, что Саша как-то странно смотрит на нас, отвлекшись от все еще говорившего с ней Антонио. Далия вошла в комнату в сопровождении одного из слуг. Они принесли подносы с едой. Места не хватало, и их поставили на сундуки. Козимо подцепил кусок мяса, положил его на хлеб и протянул мне:

— Возьмите.

— Я не голодна, — мрачно отозвалась я, все еще посматривая в окно.

— Лиза! Что за капризы! — прикрикнула на меня Саша. Голос звучал напряженно.

— Это не капризы, — раздраженно отмахнулась я, — И прекрати командовать!

Не дожидаясь ответа, я вышла из комнаты. Человек в черном, один из Гончих псов, стоял у дверей. Он с интересом взглянул на меня, но я предпочла не заметить этот взгляд.

Я направилась в сад. Охранник шел за мной следом. Я старательно делала вид, что меня не беспокоит его слишком пристальное внимание. Побродив среди наполовину вытоптанных клумб, я прошла в теневую часть сада, скрытую от всех высокими кустами, точно ширмой.

Письмо от Роя меня беспокоило больше, чем я хотела показать. Я не знала, что мне делать. С одной стороны, возможно, у него был план, как выбраться, тогда мне надо было выполнять его распоряжения, но с другой… Что, если он, понимая, что проиграл, просто говорил мне: «Все кончено, спасайся сама, возвращайся в свой мир…»?

От этой мысли в глазах потемнело, а сердце сжалось. Я опустилась на каменную скамью, стоявшую в зеленой нише. Что-то заслонило мне свет. Подняв голову, я увидела, что мой сторож стоит надо мной. Я наконец узнала его — именно он вошел тогда в комнату к Козимо.

— Ну что, красотка, как я понимаю, принц с тобой уже расплатился, — усмехнулся он, — За тобой должок!

— Не припомню, — я постаралась говорить холодно и отстраненно.

— А ты вспомни, — посоветовал он, — А то тебе же могут напомнить и в другом месте…

— Это угроза? — я чуть откинулась на спинку скамьи, стараясь выглядеть спокойно-отстранённой. Охранник покачал головой.

— Ну что ты, просто… предложение, — он чуть навис надо мной, точно коршун.

— Надеюсь, не замужества? — фыркнула я. сердце билось слишком часто, я прекрасно понимала, что нас никто не видит, а мой преследователь гораздо сильнее меня. Конечно, можно было выхватить у него шпагу, но я сомневалась, что смогу убить его прежде, чем он поднимет шум. А давать лишнее преимущество своим врагам не хотелось. Мой вопрос насмешил Пса.

— Конечно, нет! Кто же женится на таких, как ты! — теперь мужчина всем своим видом выражал презрение, — Жена должна быть девственницей, а не потасканной шлюхой!

— Если ты так думаешь, то к чему тебе такая, как я? — я резко встала, делая вид, что намереваюсь боднуть его головой в нос. Он инстинктивно отпрянул, все-таки выучка у них была очень хорошей. Правда, тут же схватил меня за руку, до боли сжимая:

— Давай без фокусов, милая. Ты прекрасно знаешь, как развлечь мужчину, иначе принц не стал бы тебе платить!

— Откуда ты знаешь, может быть, он и не расплатился? — я слегка натянуто рассмеялась. — Или, может, он пригласил меня почитать ему стихи или спеть колыбельную?

— Какую колыбельную? — от удивления он даже выпустил мою руку, я моментально воспользовалась этим, быстрыми шагами направляясь к видимой из окон части сада. Разгадав мой маневр, шантажист бросился за мной следом, я быстро выскочила из-за зеленой ширмы и буквально вбежала на клумбу:

— Тебе лучше остановиться в своих желаниях, — предупредила я. Он хмыкнул, подходя ближе, но уже медленно:

— Ты так и не поняла, дорогуша: либо ты даешь мне здесь, либо… поверь, тюрьма не лучшее место для такой красотки…

Я непроизвольно сжала руки в кулаки, но сдержалась. В голове мелькнул план.

— Хорошо, — я обронила как можно более небрежно, стараясь вновь выиграть время, — Приходи ко мне в спальню. Вечером. Принц будет занят, и у меня найдется время и для тебя.

— Вот, другой разговор, — кивнул он, — и смотри, чтоб в этот раз без обмана! Не то…

Мужчина выразительно посмотрел на меня. Я кивнула и повернулась к дому. Настроение гулять пропало. Я прошла в комнату, которая считалась моей.

Все были там. Козимо о чем-то тихо говорил с Антонио, то и дела посматривая на Сашу. Она проверяла пульс у своего пациента. Я всегда любила наблюдать за ней в эти моменты: сосредоточенное лицо, взгляд, обращенный куда-то вдаль, точно на иконах, — полностью погружаясь в свою работу подруга была красавицей. Сам Джерардо крепко спал, его дыхание выровнялось, а губы порозовели.

При скрипе двери Козимо обернулся. Наверное, я была очень бледной, потому что он нахмурился, подошел ко мне:

— Что случилось?

— Страж за дверью, — я заметила, что дрожу, и обхватила себя руками, — Это тот, который заходил к нам утром в спальню.

Антонио слегка приподнял брови, выражая удивление, принц выругался сквозь зубы:

— Он кому-нибудь говорил?

— Нет, — я постаралась улыбнуться, — но обещал навестить меня сегодня вечером.

— Тогда, думаю, он не забудет это свидание до самой смерти, — принц ухмыльнулся так, что даже я вздрогнула.

— Его форма может нам пригодиться, — Антонио подошел к нам, — у Гончих псов одинаковая форма, и, если мы раздобудем хотя бы одну, сможем заменить стражника у комнаты Джерардо.

— Было бы неплохо, — кивнул Козимо и пояснил мне, — Антонио считает, что мы должны поймать заговорщиков. Он отправил Боно в Лаччио, известить Конклав, что жизнь Джерардо вне опасности.

— Весть разнесется, и те, кому мешает пастырь, придут довершить начатое, — я подошла к окну, в присутствии друзей страх отступил, лишь руки еще подрагивали.

— Верно. Мы спрячемся в потайном ходу и будем ждать. Я, Антонио, и Лоренцио, — добавил Козимо. Я вдруг вспомнила тайный ход, полупьяного Гаудани, искренне считающего, что я — Карисса, и Роя, вместе с Козимо стоящего за стенкой. Тогда они тоже ждали убийцу.

— В этот раз вы останетесь здесь, вместе со своей подругой, — наверное, Козимо вспомнил о том же, о чем и я.

— В прошлый раз вы, принц, говорили по-другому, — не удержалась я, все еще злясь на него по поводу тех событий.

— Ну, в прошлый раз все было по-другому, — отозвался он, ничуть не смущенный. Я хотела ответить, но заметила, что и Сашка, и пастырь Антонио посматривают на нас с явным любопытством, и сдержалась. Принц понимающе хмыкнул и сменил тему разговора:

— Магию заговорщики использовать не будут: создатель амулетов, как правило, узнаваем, а чистой магии у Делроя, как и у меня, сейчас нет. Значит, либо кинжал, либо яд.

— С ядом они просчитались, — заметил пастырь, — Остается кинжал.

— Интересно, как они собираются обставить эту смерть, — фыркнул Козимо, от предвкушения его глаза сияли, а щеки слегка порозовели. Волосы на солнце казались золотым ореолом. Я заметила, что пастырь Антонио смотрит на своего ученика со скрытой гордостью. Впрочем, моя подруга тоже как-то странно смотрела на принца. Заметив мое внимание, она вздрогнула и сделала вид, что очень занята капельницей.

Джерардо тем временем приоткрыл глаза и недоуменно посмотрел на Сашу, которая все еще была в темном свитере-водолазке и своих розовых штанах:

— Кто вы?

— Я — ваш лечащий врач, — не задумываясь, ответила она, снимая трубки и оставляя катетер в сгибе локтя, — Я пока вынимать не буду — потом повторим, а у вас вены слабые.

— Повторить что? — голос пастыря был слабым.

— Отойдите, — принц бесцеремонно оттолкнул мою подругу, проигнорировал недовольный возглас и всмотрелся в лицо старика:

— Как вы себя чувствуете?

— Принц Риччионе, спасибо за заботу! Гораздо лучше, — на губах пастыря появилась слабая улыбка, — И, хотя встречу с нашим Создателем мне пришлось отложить, признаюсь, я даже рад этому.

— Вот и славно! — Саша умело вклинилась между Козимо и своим пациентом, — А теперь, поскольку вам нельзя перетруждаться, лежите спокойно.

Джерардо с интересом рассматривал ее, затем перевел взгляд на Козимо — и вновь на мою подругу.

— Как я понимаю, вы попали к нам из другого мира? — мягко спросил он. Она сухо кивнула, как всегда, когда говорила с пациентами:

— Да. Лиза попросила меня помочь.

Старик посмотрел на меня:

— Все-таки Лиза… Элизабет?

— Елизавета.

— Красивое имя. Царское… — он проигнорировал мой изумленный взгляд, — Оно подходит вам больше, чем то, другое…

— Вы были в нашем мире?

— Очень много лет назад, — он закашлялся.

— Скажите, — нетерпеливо перебил Козимо, — Вы знаете, кто и как рассыпал капли гремучего металла у вас под кроватью?

— Конечно, нет, — Джерардо виновато улыбнулся, — Иеронимо вместе с Юлиусом заходили ко мне вечером, мы вместе вознесли хвалу Создателю, после этого я лег спать. Остальное я вспоминаю с большим трудом.

— Конечно, вы хорошо надышались! — Саша повернулась и пристально посмотрела на Козимо, — А теперь мне надо сделать очередной укол! Так что можете выйти!

Она вскрыла упаковку и начала набирать лекарство в шприц. Глаза Козимо опасно заблестели.

— Мы, конечно, можем выйти, раз вы так настаиваете, — вкрадчиво заметил он, — но скоро сюда придет весьма любвеобильный мужлан, жаждущий женского тепла. И, уверяю вас, ему будет все равно: блондинка ему подарит это тепло или брюнетка…

Саша упрямо сжала губы, подняла шприц, нажала поршень, дожидаясь, пока из тонкой иглы брызнет, вытесняя пузырьки воздуха, едва заметная струйка лекарства

— Отвернитесь, — приказала она, подходя к кровати. Козимо фыркнул, но послушался, — Готово.

Она аккуратно положила шприц в миску, стоявшую на столике у кровати.

— Какая восхитительная уверенность в своих силах! — почти промурлыкал принц. Антонио усмехнулся, а я нахмурилась: как правило, такой тон не предвещал ничего хорошего. Саша проигнорировала это замечание.

Я заметила, что она вообще старалась игнорировать Козимо, насколько это было возможно, тем не менее — поглядывая на него, когда была уверена, что ее никто не видит. Снова захотелось есть. Я соорудила себе бутерброд из хлеба и домашнего сыра, поднос с которыми все еще стоял в комнате, и подошла к окну. Солнце уже скрылось за горами, и в комнату вползали фиолетово-серые сумерки. Наверное, надо было зажечь гль’ойны, но мне не хотелось.

Письмо Роя жгло руку. Я так и не решила, что мне делать, предпочитая малодушно отложить все до утра: возможно, сегодня вечером Козимо и Лоренцио удастся поймать заговорщиков, и мне не придется ничего решать. За спиной вспыхнул неяркий свет. Я слегка повернула голову.

Антонио, повесив шарик над своей головой, что-то читал, расположившись на стуле у кровати своего собрата. Около соседнего окна Козимо о чем-то расспрашивал Сашу, она нехотя отвечала, иногда косясь в мою сторону, словно речь шла обо мне. Я вновь отвернулась к окну. Шорох панели возвестил нам, что Боно вернулся. Художник был весь в пыли, плащ сбился на плечо.

— Мадонна, мэссэры… — его взгляд переместился на Сашу, — Мадонна! Простите, я сражен в самое сердце.

Он низко поклонился, подметая пером пол. Саша удивленно заморгала. Я ухмыльнулась:

— Не пугайся, это Боно: фигляр, поэт и художник.

— Ааа, — протянула подруга, все опасливо косясь на него. Боно тем временем принял оскорбленный вид:

— Мадонна, как можно! Фиглярство — совершенно не мой стиль!

— Да, это всего лишь образ твоей жизни, щедро оплачиваемый моим кузеном, питающим к тебе непростительную слабость, — оборвал его принц.

— Мэссэр граф всего лишь ценит мой талант!

— Интересно, в какой области? — хмыкнул Гаудани.

— В любой, мэссэр, как вы успели заметить, мои таланты почти безграничны! — Боно подошел к Антонио, — Пастырь, я сделал все, как вы просили: передал послание пастырю Горгонзо.

— И что он?

— Сказал, что соберет собратьев вознести хвалу, но не похоже, чтобы он был счастлив от полученных вестей. Когда я выходил, то слышал, что он просил найти Иеронимо.

— И все?

— Да, но потом я заблудился в садах, вы же знаете, пастырь, как легко заблудиться среди этих клумб!

Антонио кивнул, призывая продолжить, Лоренцио и Козимо многозначительно переглянулись, а я даже не скрывала улыбки, прекрасно понимая, что пройдоха может заблудится даже в прямом коридоре, и то — чтобы ненароком оказаться в спальне красивой женщины.

— Так вот, я заблудился и пока искал нужную тропинку, то совершенно случайно оказался под окнами студиолло пастыря Горгонзо. Он общался с пастырем Иеронимо. И хотя студиолло окутывало заклятие тишины, но по губам, я понял, что они собираются навестить своего собрата здесь, на вилле. Но почему-то ночью, — художник с улыбкой посмотрел на Антонио. Мы снова все переглянулись. Саша смотрела на нас широко раскрытыми глазами.

— Вот это да, — выдохнула она, — Лизка, да просто какой-то сериал, ей-богу!

— Ага, только ты в главной роли, и дублей нет, — вздохнула я. Подруга хотела еще что-то добавить, но ей помешал Козимо. Сделав нам знак замолчать, он подошел к двери, прислушался и хищно улыбнулся:

— А вот и гости…

Принц мгновенно скользнул к стене и замер. Пастырь Антонио погасил гль’ойн. Послышались шаги, затем скрип двери. Темная фигура появилась в дверном проеме, мужчина вошел в комнату, сделал несколько шагов. Спрятавшись за портьерой, я не успела заметить, когда Козимо прыгнул на него.

К моему глубочайшему удивлению, принц не стал сворачивать ему шею, лишь как-то по-особому схватил, повозился несколько секунд и бережно опустил обмякшее тело на пол. Все было сделано так тихо, что шум даже не разбудил спящего пастыря. Хотя, зная Сашу, я не сомневалась, что она вколола старику вместе с лекарством еще какое-нибудь снотворное.

— Вы что наделали? — Саша подскочила к лежащему на полу мужчине, пощупала пульс и облегченно выдохнула, — Живой.

— Разумеется, он живой, — холодно заметил Козимо, потирая запястье, — Или вы полагали, я буду марать об него руки?

Саша уже не слушала его, намереваясь привести мужчину в чувство.

— Не вздумайте этого делать! — принц схватил ее за руку и буквально оттащил от безжизненного тела, — Боно, раздень и свяжи его!

Художник с должной сноровкой, сказывался опыт, раздел пленника и крепко связал его, привязав к стулу. В рот он запихал какую-то тряпку, явно сомнительной чистоты.

— Да что вы творите! Он же задохнется! — возмущалась моя подруга, — Лиза, ты чего стоишь?!

— Саша, Козимо прав, — я снова вспомнила слова Роя, — Это мир лишен так называемого гуманизма. Приведи ты его в чувство, мы все окажемся в застенках местной инквизиции.

— С чего ты взяла?

— Он угрожал мне этим в саду.

Козимо еще раз взглянул на пленника, взгляд принца не предвещал ничего хорошего.

— Я вот думаю, — сказал он, обращаясь к Боно, — Будет ли это жестоко — оставить этого человека в живых до тех пор, пока здесь не появится мой драгоценный кузен?

— Думаю, мэссэр, гуманнее было бы умертвить его сейчас, — отозвался художник, скидывая дублет и начиная снимать штаны. Принц с возмущением посмотрел на него:

— Мой друг, напомню тебе, что здесь женщины!

— Мэссэр, простите, но у нас мало времени, к тому же мадонна Лиза уже имела счастье неоднократно лицезреть меня в спальне! — Боно весело подмигнул мне. Три пары глаз с явным неодобрением посмотрели на меня.

— Да, вы еще про Гаудани забыли, я еще и с ним в спальне была! — вспылила я, — и даже в одной кровати!

Антонио закашлялся, а Саша замерла, слегка обалдевшая от услышанного, даже Боно — и тот слегка смутился, Козимо рассмеялся:

— Что ж, похоже, посещать спальни мужчин входит в привычку…

— Вы находите это смешным, принц? — в голосе Антонио слышалось явное осуждение.

— Разумеется, пастырь, если вспомнить все обстоятельства… правда, потом нам всем было не до смеха… — он вновь стал серьезным, — Боно, поторопись! Нам пора! Мадонны, простите…

Изящно поклонившись, принц подхватил своего учителя под руку и шагнул вместе с ним в потайной ход, Боно, на ходу застегивая черный дублет, который слегка жал художнику в плечах, вышел в коридор: изображая стражника, он должен был занять пост у дверей.

Мы остались одни. Пленник все еще не пришел в себя, а Джерардо спал. Точно, снотворное. Я прошлась по комнате, делая вид, что не замечаю пристального взгляда подруги, затем вновь села на подоконник, поймав себя на мысли, что то и дело прислушиваюсь к тишине потайного хода.

— Лиза, — неуверенно окликнула меня Саша. Я обернулась:

— Что?

— Это правда, про этого… Гаудини?

— Гаудани, — поправила я, — Что — правда?

— Что ты была с ним в одной постели?

— А это, — я усмехнулась, вспомнив пьяного Лоренцио, упорно считающего, что я — Карисса, — Да, правда.

— Но… зачем? — подруга странно посмотрела на меня, словно не зная, как ей теперь ко мне относиться. Я пожала плечами:

— Саш, у меня был приказ!

— Тебе не могли приказать такое! — горячо возразила она и осеклась под моим ироничным взглядом, — Неужели могли?

— Да, Саша, и отказаться я не могла. Так я сюда и попала…

Мы помолчали. Пленник зашевелился и замычал что-то. Поднял голову, посмотрел на нас, в глазах полыхнула ярость. Не задумываясь, я подошла и совершенно спокойно огрела его подносом по голове. Он вновь потерял сознание.

— Лиза! — возмутилась подруга, правда, на этот раз подходить к нему не стала, — Нельзя же так! Это же человек!

— Знаешь, если бы он был свободен, не думаю, что ты продолжала бы думать так же, — хмыкнула я, подходя к потайному ходу и вслушиваясь. Тишина и темнота.

Такая же темнота была за окном. Новолуние. Розовые звезды на черном небе, чернильно-черные силуэты деревьев, скрип цикад — или как их тут называют? Судя по всему, было уже за полночь. Нервы не выдерживали, хотелось бежать и что-то делать, а не сидеть вот так вот и ждать. Я украдкой посмотрела на Сашу. Она сидела на стуле, привычно подперев щеку кулаком. Я позавидовала ей: работая, помимо клиники, еще и в роддоме, где дежурства длились сутками, подруга настолько привыкла ждать, что ей не требовалось особых усилий сдерживать себя на одном месте. Я вздохнула, прошлась по комнате, взяла книгу, оставленную Антонио. Нахмурилась при виде названия — «Трактат о магии: Божественной и Неугодной Создателю» — и от нечего делать полистала.

Внимание привлекли заметки на полях, сделанные явно хозяином книги. Несколько касалось сущности магии чернокнижников, некоторые — обрядов, которые те использовали, и возможности противостоять им.

Один из разделов был посвящен ядам. Я с интересом прочла про ртуть, которая являлась одним из негласных символов чернокнижников: ядовитый металл, который использовался, поскольку — единственный — не поддавался магии. Я задумчиво посмотрела на свое кольцо. Странно, что амулет сработал.

Увлеченная книгой, я и не заметила, как Саша уже несколько раз ерзала на стуле, затем она встала и подошла ко мне.

— Лиза, как ты думаешь, как они там?

— Не знаю, — я отложила книгу и прислушалась: нет, все тихо.

— Может, сходим, посмотрим? — вдруг предложила подруга.

— И оставим старика одного? — я кивнула на кровать.

— Он все равно спит. Я ему снотворное дала.

Я с удивлением посмотрела на подругу. Ранее она казалась мне более благоразумной. Впрочем, читала же Сашка фэнтези…

— Мы можем помешать, — возразила я.

— А мы просто дойдем до поворота — и обратно? — предложила она.

Я прикусила губу, пытаясь бороться с соблазном. Сидеть и ждать было крайне утомительно, а заснуть мы все равно не заснем, слишком уж велико было напряжение.

— Хорошо, — согласилась я, но только до поворота. Если ничего не услышим — возвращаемся!

— Идет! — Саша устремилась к ходу.

— Саш, — окликнула я ее, — Ты бы хоть платье надела. Не ровен час, увидят!

Нам понадобилось немало времени, чтобы надеть на мою подругу одно из моих платьев, лежащих в сундуке, и разобраться с системой шнуровок. Моя обувь была ей мала, и на ногах остались кроссовки.

— Как вы все в них ходите, — ругалась она, подхватив юбки так, что были видны колени, — Так же упасть можно!

— А ты не бегай, — посоветовала я, первой заходя в потайной ход.

Стараясь шагать почти беззвучно, благо пыль скрадывала звуки шагов, мы прошли до условленного места и замерли. Тишина вдруг сменилась напряженным шепотом, затем был скрип панели, крики, топот, затем грохот, словно кто-то швырнул стул в стену, ругательства Боно, звон металла, суровый окрик Антонио: «Остановись!».

— Лоренцио, держи его! — голос Козимо звучал как-то неестественно.

Мы с Сашей переглянулись и побежали туда. Несколько раз пришлось останавливаться: подруга то и дело путалась в юбках.

Едва не столкнувшись в проходе, мы влетели в комнату. Они все были там. Золотистые шары света метались в воздухе, норовя погаснуть. Окна были распахнуты, портьеры сорваны.

Лоренцио мертвой хваткой удерживал полного человека в черном, в котором я с трудом узнала пастыря Юлиуса. Тот не сопротивлялся, лишь тяжело дышал, лежа на полу. Один глаз у пленника заплыл, на губах виднелась кровь. Мебель вокруг была раскидана, балдахин сорван с кровати и теперь валялся на полу. Сам фантом все еще лежал на кровати, только он стал полупрозрачным, а простыни под ним были порезаны, как и матрас, из которого торчала солома. Козимо лежал около кровати на боку, в его позе было что-то неестественное, словно это не живой человек, а кукла, Антонио с встревоженным лицом склонялся над ним. Руки пастыря были алыми. В воздухе пахло чем-то металлическим и солоноватым.

Шумно выдохнув, Саша кинулась к ним:

— Убит?

— Ранен, но тяжело. Придержите, я попытаюсь ее стянуть.

Подруга беспрекословно подчинилась, пытаясь придавить края раны, чтобы остановить кровотечение. Она опустилась на колени, и я увидела, как по ткани её платья начали расползаться темные пятна.

С трудом сдерживая тошноту, я прислонилась к стене, прикрыла глаза. Наверное, случайно задела что-то, панель с тихим шелестом встала на место, закрывая тайный ход. Сашка обернулась.

— Лиза, марш отсюда, — прикрикнула она на меня, — тебе здесь точно не место.

От ее движения края раны приоткрылись, и кровь снова брызнула. Я отвернулась и по-детски зажмурилась. Когда я открыла глаза, Боно уже ставил пленника на ноги. Развернул спиной, рванул за одежду. Воротник сполз с шеи, открывая на спине часть татуировки: кружок с полумесяцем. Я хотела подойти и рассмотреть, но дверь в комнату открылась, и вбежали несколько человек — Гончие псы.

— Что здесь происходит? — один из них, темноволосый, с седыми прядями, выступил вперед, при виде разгрома в комнате он слегка побледнел и повернулся к Антонио, — Пастырь?

Последнее он сказал уже не так уверенно. Мужчина бросил на него мрачный взгляд:

— Случилось то, что вы сторожили совершенно не тех людей, и если бы не принц Риччионе, то одну из женщин сегодня ночью изнасиловал бы ваш человек, а пастыря Джерардо убили бы!

— Как? — мужчина побледнел еще больше и испуганно посмотрел на кровать, — Он… он жив?

— Это фантом, сотворенный лично мной! — голос Антонио был ледяным, — Распорядитесь окружить дом, никого не выпускать без моего разрешения. И помогите отнести принца в его комнату, оставаться в этой опасно! Да, и уведите пленника, головой отвечаете за него!

Никто не посмел возразить пастырю. Несколько человек переложили принца на одну из портьер и унесли, Саша упрямо последовала за ними, Боно, пользуясь своей формой, присоединился к тем, кто конвоировал Юлиуса, Лоренцио подошел ко мне:

— Пастырь прав, пойдемте!

Уже в коридоре мы встретились с вдовствующей графиней. Судя по ее виду, спать она, как и мы все, не ложилась.

— Лоренцио, — в неровном свете гль’ойнов она выглядела почти старухой, — Что происходит?

— Джерардо попытались убить. Это оказался Юлиус, мы поймали его, но Козимо ранен, — Гаудани виновато посмотрел на графиню, словно он не справился. Даже в полутьме было видно, как она напряглась:

— Как серьезно?

— Серьёзно. Если бы не Боно, то … Антонио сейчас с принцем…

— И Саша, — тихо добавила я. графиня посмотрела на меня, спохватилась:

— Лиза, ты что во всем этом делаешь! Немедленно иди спать! Тебе нельзя волноваться!

Я подавила в себе порыв истерично расхохотаться и послушно кивнула. Графиня направилась в спальню к Козимо. Гаудани посмотрел ей вслед.

— Карисса его очень любит, — прошептал он, имея в виду принца.

— Тогда почему вы не пошли вместе с графиней?

— Потому что кто-то же должен сопроводить вас. Пойдемте, — он не скрывал своего беспокойства и то и дело поглядывал в сторону спальни принца, — я отведу вас в вашу комнату.

— Там спит Джерардо, — вздохнула я, — Лоренцио, ваша помощь может понадобиться Козимо.

Он с видимым облегчением шагнул, затем остановился и взглянул на меня:

— Уверены? В доме полно чужаков.

— Не думаю, что сейчас кто-то осмелится напасть на меня. Идите, там вы нужнее!

Он послушался, правда, несколько раз оглянулся, не передумала ли я. Я улыбнулась ему, затем прошлась по комнате, чувствуя себя слишком усталой и опустошенной.

Сейчас мне особенно не хватало Роя, его спокойной уверенности и силы. Он наверняка не допустил бы такой бестолковой суеты, которая сейчас царила в доме. Вспомнились руки, нежно обнимающие меня, его шепот «Радость моя…», его поцелуи. Я подошла к окну и взглянула. Внизу был город. В темноте ночи он казался черным, как трясина. Мне вдруг подумалось, что мы все всё равно в ней увязнем, и меня охватило отчаяние. Я сжала руку в кулак. В рукаве зашуршало письмо, полученное сегодня утром, хотя, казалось, что с того момента минула уже вечность. Я достала его, старательно расправила сгибы, еще раз перечитала и поняла, что мне просто необходимо увидеться с Роем. Надо было найти Боно, попросить помочь, но это можно было сделать и завтра, напряжение последних часов покинуло меня, и я просто с ног валилась от усталости.

Хорошо поразмыслив по поводу ночлега, я прошла в комнаты графа Алайстера. Здесь царил разор. Слуги не успели, а может быть, и не удосужились убрать комнаты после обыска, и теперь пол был усеян бумагами. Какие-то расписки, расчеты, глаз выхватил знакомую папку, во время нашего путешествия Рой складывал туда свои рисунки. Сейчас они валялись рядом. Я собрала их и уже собиралась положить обратно, когда заметила, что на рисунке изображен Елагиноостровский дворец. Сомнений быть не могло. Я прекрасно знала именно эту сторону, выходившую к воде: два пролета ступеней, ротонда, окруженная колоннами, четыре каменные вазы на манер греческих амфор, кусты сирени и… я, идущая по дорожке в джинсах и куртке. Я посмотрела на следующий лист. Портрет Кариссы. Она поправляла растрепавшиеся волосы рукой в перчатке. Правда, перчатка была слишком большой для ее руки. «Они и вправду большие» … Сердце запрыгало сильнее. Я поняла, что изображена отнюдь не Карисса. Один за другим я перебирала рисунки. Уже знакомый мне набросок девушки, сидящей у разрушенного храма, я, сидящая на лошади, я, стоящая в кабинете у полковника Соколова… я вдруг поняла, что плачу.

— Ох, Рой, — прошептала я, — Если бы я знала…