Глава 18

— Лиза, подожди! — Саша догнала меня на галерее, куда я выскользнула, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Я обернулась:

— Саша, давай завтра… я устала…

— Пять минут назад ты прыгала, как жираф по прерии!

— Жирафы не прыгают. И вообще, это гормоны были.

— А теперь?

— А теперь они упали…

— Так, может, тебя под капельницы? — участливо спросила подруга.

— Лучше сразу пристрелить, — я оперлась руками на перила. Камень под ладонями был еще теплый.

Солнце уже зашло, сумерки промчались, и на небе появлялись розовые звезды. Мне вдруг стало любопытно, успел ли Антонио добраться до города.

— Тебе плохо? — встревожилась Саша. Я покачала головой:

— Нет.

Мы помолчали.

— Может быть, тебе действительно лучше вернуться в наш мир? — предложила я. Настал ее черед вздыхать:

— Я бы хотела задержаться здесь… — она словно набиралась решимости, — Лиза, а кто для тебя Козимо?

— Друг, — почти не задумываясь, ответила я, — правда, из тех, к кому не стоит поворачиваться спиной…

Я вдруг внимательно посмотрела на подругу и ахнула:

— Саша! — наконец-то все встало на свои места: и ее поведение, и желание избегать со мной встреч, — Ты что думала, что я и Козимо?

— Ну… — даже в темноте было видно, что она покраснела, — Ты заходишь к нему в комнату, словно в свою, и потом — вас видели вместе… и вообще, он так к тебе относится…

— Он ко мне так относится, потому что дрожит за свою жизнь, — отрезала я, — А что касается «вместе», то ты с ним провела наедине гораздо больше времени, чем я!

— Лиза, ты же знаешь, что я никогда бы не… — запротестовала подруга, — Тем более, зная, что у тебя будет от него ребенок.

— Теперь ты знаешь, что не от него, — достаточно грубо оборвала я Сашу, — А от Алайстера.

— Ты уверена?

— Саша! — возмутилась я, — Ты что, поверила всем словам, которые про меня наговорили?

— Ты сама рассказывала про Гаудани.

— Там ничего не было. Ни с кем ничего не было, кроме Роя… и я до сих пор не знаю, какой у него резус, — я горько усмехнулась. Саша протянула ко мне руку, но я покачала головой, — Не надо, я еще могу держать себя в руках…

Мы опять помолчали. Цикады напевали все громче, они скрежетали так, что хотелось запустить в дерево чем-то тяжелым.

— Скажи, а Козимо… у него кто-то есть? — вдруг спросила подруга.

— Понятия не имею, — я слегка насмешливо посмотрела на нее, — Все-таки ты влюбилась?

— Не знаю, — она заморгала часто-часто, смахивая слезы, — просто мне с ним рядом так… хорошо…

— Это потому, что он лежит и у него нет сил! — авторитетно возразила я, — подожди, он воспрянет духом!

— Этого-то я и боюсь, что я для него просто та, кто лечит, — тихо сказала она и тряхнула головой, — Блин, Лиза! Это я тебя должна утешать и поддерживать, а не ты меня!

— Ладно тебе, — отмахнулась я, — Смотри, какая луна.

Она была огромной, бледно-розовой, висевшей над кроной высокого дерева, по форме напоминавшего свечу. Цикады старались вовсю, воздух просто до одури был напоен ароматом цветов, их запах вновь напомнил мне ночь в Риччионе, когда Джованио Риччионе пел серенаду малышке Джемме. Сначала я подумала, что это был Боно, но потом… я вдруг нахмурилась, странно, ведь Джованио Риччионе и художник очень различались внешне… да и походка… Боно ходил весьма грациозно, словно танцор или гимнаст, Джованио — степенно и величественно, как и подобает родственнику принца, а вот трубадур… он слегка пошатывался, словно… кажется, Саша еще что-то говорила… но я не слушала, полностью погруженная в свои мысли.

— Лиза, что, тебе плохо? — она встревоженно смотрела на мое побелевшее лицо. Наверное, я выглядела так, словно вот-вот упаду в обморок:

— Саша, тогда, в Риччионе… кажется, я поняла, кто убил Джемму…

— Какую Джемму?

— Неважно, — отмахнулась я, — Козимо прав, тебе лучше уехать отсюда.

— Куда? В однушку к маме, которая постоянно прислушивается к моим телефонным разговорам? Или в свою элитную клинику? — фыркнула она, — Здесь у меня хотя бы спальня своя.

— Саша, ты не понимаешь, как здесь опасно!

— А ты? Ты понимаешь?

Я опустила голову, признавая ее правоту.

Уеду, если уедешь и ты, — твердо заявила Саша, — Я тебя одну не оставлю.

— Давай поговорим об этом завтра? — я чувствовала, как страх снова расползается внутри меня, — Пойдем спать?

Мы вернулись в дом. Постепенно страх утих, и я вновь начала мыслить разумно. Сходилось все: походка, голос, та опасность, которой подвергался этот человек, поскольку Джемма ждала ребенка. Я невольно положила руку себе на живот. Ребенок…

— Я никому не дам причинить тебе зла, малыш, — тихо прошептала я. Мне показалось, или внутри кто-то погладил меня. Ощущение было сродни тому, словно в животе порхали бабочки. Я улыбнулась.

— Что там? — спросила Саша.

— Да ничего, — я вспомнила, что не одна, — Иди к себе, я тоже пойду спать.

— Уверена?

— Да, конечно! — я направилась в комнаты Роя, уже думая о них, как о своих собственных. Глаза привыкли к темноте, и гль’ойн я зажигать не стала. Тихо прошла студиолло и гардеробную. Запах лаванды, едва заметный — полыни и еще один, очень противный и тоже знакомый, витали в воздухе. Такой же запах был… Я остановилась, будто налетела на стену. Паленая шерсть означала лишь одно — чернокнижники. Дверь со скрипом захлопнулась, я метнулась к ней, но она была закрыта. В ушах застучала пустота — заклинание тишины.

Я повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть две темные фигуры, почти бесшумно надвигающиеся на меня, успела увернуться, проскользнуть под рукой одного из нападавших, отбежать к окну. Тот приглушенно ругнулся и вновь двинулся в мою сторону.

Я заозирилась, схватила со стула все еще висевший плащ, кинула в них, и вновь попятилась, споткнулась обо что-то, упала. Сапоги Роя зло поблескивали в розоватых лучах луны, я запустила сначала один, затем другой. Сдавленное оханье подсказало мне, что я попала в цель и, скорее всего, разозлила нападавших. Заминка позволила мне вскочить. Я откинула крышку одного из сундуков. Среди темноты тканей блеснул металл. Шпага. Хорошо знакомая мне шпага, с витой узорной гардой и навершием из черного хрусталя. Я схватила ее, второй рукой подхватывая юбки, и выпрямилась.

Нападавшие рассмеялись.

— Брось, детка, это не иголка, — хрипло сказал один из них, — ей и пораниться можно. Я молчала, внимательно следя за обоими. Один все еще говорил, второй пытался обойти меня, чтобы напасть сбоку. Магию они не применяли, скорее всего, были просто наемниками. Тот, кто был сбоку, попытался схватить меня за руку, чтобы выбить шпагу, клинок свистнул у его лица, и он попятился. Краем глаза я заметила, что второй тоже кинулся в атаку, и обернулась, полоснув шпагой его по руке. Он отпрыгнул и зашипел от боли.

— Не давай ей подойти к окну, — скомандовал он товарищу, тот выхватил длинный кинжал и попытался атаковать меня. Клинки схлестнулись. Звон стали прокатился по комнате, заглушаемый заклятием за ее пределами. Я, судорожно вспоминая давно забытую науку, старательно удерживала его на расстоянии, но понимала, что долго мне не выстоять.

Выпад, еще, еще… темный камень блеснул в лунном свете. Кольцо! Кольцо графини, открывающее портал в Междумирье. Я все хотела вернуть его, но забывала. Выбора не было. Я сделала обманный выпад, юркнула между преследователями и, отбежав несколько шагов, нажала на камень, открывая радужный портал в бордовый мир эльфов и фей.

После яркой радуги портала темнота показалась мне непроглядной. Затем вспыхнул свет. Я невольно зажмурилась, затем вновь открыла глаза.

Когда яркие пятна поутихли, я поняла, что нахожусь в совершенно незнакомой мне комнате. Больше всего она походила на библиотеку в замке Риччионе, только меньше по размерам, стены были закрыты деревянными панелями с резьбой: не то фавнами, не то театральными масками. В неровном свете единственно гль’ойна они казались дьяволами из преисподней. Они все с насмешкой смотрели на меня. Точно такая же насмешка была на губах у единственного человека, который находился в комнате.

Он стоял ко мне боком, постукивая рукой по столешницу массивного стола, делая вид, что читает свиток, зажатый в руке. На его лице была маска. Затем он медленно отложил свиток и повернулся ко мне, я поняла, что то, что я полагала маской, было огромное родимое пятно. Он усмехнулся, внимательно рассматривая меня, затем взмахнул рукой, гль’ойн завис над моей головой так низко, что я чувствовала жар, исходящий от него.

— Все-таки я не ошибся… Этот зеленый оттенок… это вы были тогда в зале суда в роли пажа Гаудани… — он сделал шаг, неловко покачнулся и вновь ухватился за стол. И я узнала его.

— Это вы убили Джемму! — прошептала я. Пастырь Горгонзо улыбнулся, зубы хищно блеснули:

— Как вы догадались?

— Это было нетрудно, — он не стал отрицать, и я поняла, что он не выпустит меня живой. Я невольно чуть сильнее стиснула шпагу, которую прихватила с собой и теперь скрывала в складках юбки.

— Почему я здесь? — я постаралась, чтобы голос звучал спокойно. Он задумался, словно размышлял над ответом.

— Вы спрашиваете, почему вы сюда попали, или же зачем я сделал так, чтобы вы оказались именно здесь? — наконец спросил он. По блеску его глаз я поняла, что ему нравится эта игра, он получает какое-то извращенное удовольствие, наблюдая за мной, поэтому постаралась казаться спокойной. Сердце билось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

— Мне бы хотелось получить ответ на оба вопроса, — я вдруг подумала, что так, наверное, чувствовали себя люди на допросе в нашем ведомстве. Мне было страшно, ладони вспотели, и клинок, казавшийся очень тяжелым, казалось, вот-вот выскользнет. Я выдохнула, пытаясь успокоиться.

— Все очень просто, — подобно многим людям, долгое время прозябавшим на вторых ролях, Горгонзо упивался вниманием, — Я предполагал, что вы воспользуетесь порталом, и поставил ловушку.

— Как вам это удалось?

— Не все ваши люди оказались верны, — он насмешливо посмотрел на меня, — Многие боятся Огненной Бездны больше, чем гнева Алайстера.

— Это они зря, — пробурчала я. Первый шок прошел, и Горгонзо вдруг напомнил мне тетерева на току, он говорил, не слушая никого и с упоением закатывая глаза при звуках своего голоса.

— Я не стал разубеждать их, — пастырь почти приветливо мне улыбнулся, — они помогли моим людям проникнуть в дом и поставить ловушки в комнатах, которые вы так неосмотрительно выбрали, выдав себя…

— Выдав?

— Это же вы изображали принцессу Кариссу тогда, в Риччионе…

— Когда вы пели серенаду, а потом убили свою любовницу? — продолжила я, бесцеремонно перебивая его. Глаза Горгонзо недовольно сверкнули, он нахмурился.

— Эта дура забеременела! — он словно оправдывался, — грозила все рассказать! Уничтожить все, что я так старательно созидал!

— И вы убили ее. Отравили. И её, и своего ребенка…

— Она была блудницей!

— Или любила так сильно, что поступилась всем…

— Прекратите, что-то она не слишком стыдилась, когда стонала от страсти! Порочная, распутная девка! Она даже не была девственницей!

— Это — веский аргумент для убийства! — под его яростным взглядом я прошлась по комнате, внимательно разглядывая резьбу. Все-таки — маски. Трагедии и комедии, они равнодушно смотрели со стен на представление, наверняка, не первое, разыгрывавшееся в этом кабинете, — А женщины, натурщицы?

— Они все были шлюхами! Они продавали свое тело за деньги!

— И вы его покупали.

— Потом я искупал этот грех, я читал слова Истинной книги! — глаза полыхнули фанатичный огнем, — Женщины — все женщины — это порождение бездны! Они призваны в этот мир для соблазна!

— И вы не можете устоять? — я насмешливо посмотрела на него, — Как же вы слабы…

— Это все происки Бездны!!! — Горгонзо ударил кулаком по столу, он тяжело дышал, я испугалась, что вот-вот он забьётся в припадке. Хотя меня бы это вполне устроило, но пастырь успокоился и мрачно посмотрел на меня:

— Я не ответил на ваш второй вопрос: зачем вы здесь.

— И зачем?

— Чтобы умереть, — он усмехнулся, — неужели вы не догадались?

— Я подозревала, но не могу понять, что даст вам именно моя смерть?

— Я уничтожу всех Алайстеров! — похоже, вести о моей беременности разлетелись слишком быстро.

— Зачем вам это?

— Тогда я обрету силу!

Диалог вновь становился почти безумным. Я не сомневалась, что на шее пастыря я наверняка найду ту самую татуировку, символ чернокнижников.

Где-то вдалеке прозвучал гром. Пол под ногами вздрогнул. Я внимательно посмотрела на Горгонзо, он ничего не заметил. Пастырь казался почти спокойным, если бы не фанатичный блеск глаз. Оставалось лишь одно — попытаться сбить его с намеченного плана. Мозг лихорадочно работал.

— Вы — незаконнорожденный! Сын старого графа Алайстера и сводный брат Роя! — вдруг выпалила я, — И если глава рода умрет, а наследников не будет…

— Что за бред, — возмущению пастыря не было предела, — Мы просто родственники. Настолько дальние, что предпочитаем не вспоминать о родстве.

— Это не так интересно! — я с наигранным разочарованием посмотрела на него, понимая, что пока буду нести околесицу и сбивать его с толку, останусь в живых. Это было абсолютно не то, что нам рекомендовали делать в подобных ситуациях, но ситуация «вас захватили в параллельном мире при помощи магической ловушки» почему-то никогда не затрагивалась.

Горгонзо выглядел слегка ошарашенным. Пользуясь этим, я попыталась, не привлекая внимания к шпаге, нажать на кольцо и открыть портал, но не сработало.

— В этой комнате стоит защита от перемещений, — улыбнулся пастырь, совершенно правильно истолковав мое движение, — Можно попасть сюда, но уйти порталом невозможно…

— Тогда мне стоит воспользоваться дверью, — я улыбнулась и сделала несколько шагов по направлению к выходу. Горгонзо покачал головой:

— Увы, мадонна, этот номер у вас не пройдет! Дверь запечатана магией.

Я хотела было поспорить с ним, но в самый последний момент передумала, предпочитая оставить его в неведении относительно браслета, подаренного мне Роем.

— Жаль, — я вновь обернулась к нему, — Кстати, можно поинтересоваться, как вы собираетесь меня убить?

— Я разрежу ваше чрево, — охотно пояснил пастырь, — Извлеку младенца и сцежу кровь…

От представленной картины, я невольно вздрогнула, но тут же взяла себя в руки.

— И что тогда?

— Кровь нерождённого младенца с сильным магическим потенциалом — прекрасный эликсир для создания черного хрусталя, — пояснил он, — И тогда я смогу поставить на колени весь мир! Все они будут прислуживать мне, действительно Истинному пастырю!

— Вы сумасшедший, — вырвалось у меня, его глаза вновь яростно блеснули:

— Вы не верите мне? Они все не верили мне, и они мертвы!

— Кто? — мне показалось, или за дверью раздавался шум. Пастырь не обратил на него никакого внимания:

— Мертвы все, кто мне не верил, кто смеялся надо мной, над моими уродствами!

Я поняла, что он распаляет себя и кинулась к двери, но Горгонзо был быстрее. Он возник на моем пути, и я почти уткнулась в него, ощутив запах паленой шерсти. Чернокнижник, не маг. Успев увернуться в последний момент, я выставила перед собой шпагу.

Клинок неприятно вибрировал, заставляя руку подрагивать. Я с удивлением посмотрела на разгоравшийся в навершии черный хрусталь. Горгонзо заметил это и кинулся ко мне, намереваясь перехватить, я взмахнула рукой очерчивая полукруг. Он отпрянул. Затем шарахнулся в сторону, пытаясь обманным маневром выбить шпагу из моих рук. Я, может быть, и пропустила бы этот маневр, но клинок отреагировал сам. Подрагивая в моей руке, он устремился в атаку, мне оставалось лишь держать его за гарду. Два выпада, и Горгонзо с шипением отскочил, держась за щеку, между пальцами заструилась кровь.

— Кто бы мог подумать, — прошипел пастырь, — фамильный клинок Алайстеров!

Шум за дверью все нарастал. Были слышны голоса, торопливые шаги, звон металла. Стараясь не обращать на это внимание, чтобы не обольщаться, я медленно пятилась к стене, намереваясь потом скользнуть к двери.

Горгонзо махнул рукой, комнату начало заволакивать дымом. От резкого запаха на глазах выступили слезы. Камень сиял все ярче, развеивая дым, но его все равно было много.

Словно сквозь туман, я видела, как ко мне приближается тень, шпага вибрировала, затем стены вздрогнули, послышался удар, и дым начал рассеиваться, в комнате появились какие-то фигуры, и я услышала такой знакомый голос:

— Лиза!

— Рой, — прошептала я, сползая по стене куда-то вниз. Он подлетел, подхватил меня, не давая упасть. Какие-то люди суетились вокруг.

Я глазами выхватила знакомые лица: Антонио и Джерардо. Они стояли поодаль, оживленно что-то обсуждая с Гаудани. Тот иногда бросал на нас странные взгляды, но подходить не решался.

— Лиза, Лиза, ты в порядке? — все тормошил меня Рой, все еще прижимая к себе.

— У тебя рубашка грязная, — тихо сказала я.30f6fc

— Что?

— Рубашка… грязная, а ты этого терпеть не можешь, — я чуть отстранилась и посмотрела на него более осмысленно, — Кстати, почему ты здесь?

— Потому что к нам примчался Лоренцио с безумным видом и известием, что тебя похитили из моей спальни.

Я все еще была в состоянии какого-то шока, потому что сознание выхватывало лишь отдельные фразы:

— К нам?

— Ко мне… и Антонио… — он как-то странно посмотрел на меня и вдруг с укором произнес, — Когда, наконец, ты научишься исполнять мои приказы? Почему ты не вернулась в свой мир, как я тебе сказал?

— Продолжай, — кивнула я, чувствуя, что от меня пытаются скрыть что-то важное. Рой вздохнул, его голос зазвучал очень обманчиво-ласково, словно он пытался усыпить мою бдительность:

— Помнишь, когда ты пришла ко мне, я сказал, что пойду на сделку? За несколько часов до этого Антонио зашел ко мне и предложил: я помогаю им раскрыть заговор против Конклава, а они снимают с меня все обвинения… Мы давно хотели остановить Горгонзо, и у нас был план.

— Правда, его пришлось поменять после того, как граф Алайстер вдруг сорвался с места и примчался в Лаччио, — вмешался Антонио, с укором смотря на бывшего ученика.

— У меня были на то причины, — улыбнулся ему Рой. Тот кивнул.

— Значит, весь этот процесс… все было фарсом? Когда я пришла к тебе, ты уже знал, что… — я внимательно посмотрела на него и вдруг со всей силы влепила ему пощечину, — Ты все знал и не сказал мне ни слова! Как ты мог!

— Я же сказал тебе уехать! — Рою пришлось применить силу, удерживая меня, — Я не мог рассказать тебе все там!

— Ты мог намекнуть… — пытаясь вырваться, я совершенно бессмысленно колотила руками по его плечам, — Отпусти меня!

По щекам потекли слезы. Он стоял, лишь все крепче прижимая меня к себе и заставляя уткнуться лбом в плечо.

— Я так волновалась, я так боялась, — всхлипывала я, поняв, что у меня уже нет сил сопротивляться, Рой чуть ослабил хватку, одной рукой поглаживая меня по волосам, — Я думала, что тебя…

Рыдания помешали мне закончить. Рой еще сильнее прижал меня к себе, закрывая от всех.

— Радость моя, — тихо прошептал он, — Я и подумать не мог, что ты окажешься такой упрямой…

В ответ я мрачно шмыгнула носом:

— Ты даже не представляешь, что я пережила за эти дни, — горько прошептала я, вспомнив то отчаяние, которое охватывало меня. Он грустно усмехнулся:

— Поверь, ты с лихвой отомстила мне. За последний час я чуть не поседел! Представь, что я чувствовал, когда ко мне вошел Антонио и рассказал о твоем похищении! Повезло, что мы предполагали, где тебя искать, и сразу кинулись сюда.

— А что это был за гром? — вдруг вспомнила я. Рой слегка смутился:

— Ну, понимаешь… эти слова древней клятвы… я поторопился… кажется, у Лаччио нет теперь башни для именитых заключенных.

— Но мэссэр граф обещал помочь ее восстановить, — Джерардо, понимая, что буря миновала, подошел к нам, — Мэссэр, вы позволите, я осмотрю мадонну?

Рой вопросительно взглянул на меня, затем чуть посторонился. Пастырь взял меня за руку. По телу прошла какая-то приятная волна, смывающая все треволнения этих дней. Стало вдруг легко-легко, и еще захотелось спать.

Джерардо довольно кивнул и сделал шаг назад:

— Все в порядке. Но мадонне нужен покой и хороший сон. Да, у вас будет девочка…

— Как? — только и выдавил из себя Рой, а я злобно хихикнула. Лоренцио и вездесущий Боно тоже подошли к нам, намереваясь что-то сказать, но Рой отстранил их, подхватил меня на руки и вынес из комнаты:

— Лоренцио, разберешься сам, — бросил он через плечо, уже открывая портал.