Глава 11

Моя комната, окнами выходила в сад. Как и у меня дома, подумала я и улыбнулась.

— Нравится? — Подмигнула мне Клари.

— Очень.

— Тогда разбирай свои вещи. Если нужна помощь, я пришлю горничную.

Никогда в жизни мне не прислуживала горничная.

— Что вы, Клари, не надо!

— А это будет решать лорд. Вот и узнаем, кто ты, простая синичка, или птица другого полета, — Старушка высказалась, подмигнула и вышла из комнаты. А я осталась одна. Мой саквояж стоял рядом с кроватью, застеленной шелковым покрывалом.

Мои вещи из кареты лорда Аберта забрал боец, один из тех, что сопровождал Роберта, и я вспомнила о своей поклаже только сейчас. Когда, в доме отца, меня заставили собрать саквояж, я покидала в него первое, что попалось на глаза. Сейчас с сожалением подумала о том, что не захватила любимые платья. Хотя, в тот момент мне это даже в голову не пришло. Не до того, знаете ли, было.

Из сада раздались детские голоса. Я подошла к окну, выглянула и увидела трех мальчишек в простых одеждах. Наверное, дети слуг. Потом села на кровать.

Этот красивый дом смущал меня, а особенно, это можно сказать о его хозяине. Наш короткий разговор о том, что плотник оказался совсем не плотником, вышел сумбурным и неловким. Наверное, я потом объяснюсь с ним и расскажу правду… Или не надо?

В дверь постучали.

— Войдите, — сказала я и увидела горничную, молодую женщину, с любопытством зыркающую на меня из-под чепчика.

— Вам помочь, госпожа? Меня прислала Клари. Давайте, я помогу переодеться, вы же с дороги.

Я мысленно махнула на все рукой. Хочет помогать — пусть помогает, одевает, раздевает…

Горничную звали Нолли, и она меня удивила, как ловко и быстро разложила в шкафу мои вещи, забрала платья, чтобы погладить и привести их в порядок, и отвела меня в ванную комнату, где были установлены магические приборы-артефакты нагрева воды.

Один такой артефакт мы с отцом установили у себя, причем, совсем недавно. Для его сборки понадобились дорогие детали, но мы с отцом гордились приобретением. Не во всяком доме такой найдешь.

Я встала под душ и застыла, чувствуя, как по телу течет вода и снимается тревога, быстро помылась и вернулась в комнату, накинув халат.

Нолли вернулась через час и принесла мои отглаженные платья.

— Вас ждут в саду, леди Роберта, — сказала она. А потом помогла переодеться, заплела волосы, предварительно подсушив их специальным аппаратом-ветродуем, и уложила их в милую прическу.

В саду меня ждала Клари. Она устроилась в беседке, обрамленной разноцветными плетистыми розами, такими красивыми, что я невольно остановилась, любуясь красотой. Внутри, вдоль колонн стоял ряд скамеек, а посредине беседки — стол, заставленный пирожными и печеньем с глазурью.

— Будем предаваться греху, — старушка гостеприимно пригласила за стол. — Ты не против, синичка?

Я вожделенно облизнулась.

— Нет, — искренне ответила я.

Слуга разлил по чашкам чай, и мы, поглядывая друг на друга, предались греху, как выразилась эта странная нянюшка, больше похожая на знатную даму. Она так умело руководила горничными и слугами, что не возникало сомнений — кто в доме хозяин.

— Расскажи о себе, — сказала она после первого пирожного, и потянувшись за вторым.

Я привычно пожала плечами. А что рассказывать? Но препираться не стала и коротко рассказала о себе, об отце, об умершей маме… Получается, о приемном отце и приемной матери. Именно в эту минуту до меня вдруг дошел такой простой, очевидный факт!

Старушка внимательно прищурилась.

— Тебя что-то смущает?

— Еще как, — медленно кивнула я. — Только сегодня я узнала, что меня подобрали, вернее, нашли, вернее… Я — подкидыш.

Клари откинулась на спинку скамьи и пригляделась ко мне.

— Точно не знала?

— Точно. Даже в мыслях не было, даже… — я беспомощно развела руками.

— Да-а. Лорд Тренневи не зря тебя привез сюда, наверное, ты чем-то важна, что-то в тебе есть особенное. Ладно, он разберется. Давай, попробуй физарские заварные, вкуснее ты не ела.

Физарские заварные были выше всяких похвал, но аппетит пропал. Я не стала говорить об этом, старушка-то не виновата в моих несчастьях.

Она попросила рассказать о Ноурсе, и я с удовольствием поделилась всем, что знала. И пока рассказывала, не заметила, как нянюшка вдруг тихо засопела, а потом и вовсе начала похрапывать. Я замолчала. Зачем мешать старушке? Пусть отдыхает.

Рядом с беседкой раздались шаги. Я оглянулась, и увидела Тренневи.

— Тссс… — показала я пальцем. Кажется, он не удивился. Насмешливо хмыкнул, посмотрев на свою нянюшку, и поманил, чтобы я вышла из беседки.

— Идем, прогуляемся, — сказал он.

Он переоделся, и я впервые увидела его в таком наряде… Хотя, этот наряд не сильно изменился. Те же легкие брюки, только не из парусины, а из дорогой висторгской шерсти, да рубаха, белоснежная, шелковая, с ровной золотистой оторочкой. Явно плотники в таких не ходят.

Да-а, пора мне забыть, как мы с ним познакомились.

— Как тебе у меня, нравится? — Спросил он.

Я слабо улыбнулась.

— Красиво. Зачем спрашиваете. Сами ведь знаете.

— Ну-у-у, не скажи, кое-кому не нравится моя усадьба, говорят, что я невнимателен к деталям и даже отстал от моды.

Я прыснула и мотнула головой.

— Не слушайте их. Глупости. У вас прекрасный сад и чудесный дом.

— Я рад, что ты одобрила, — с легкой ухмылкой ответил он.

— Смеетесь?

— Нет, — ответил он. И не поймешь его, насмешничает, или нет.

Мы прошли вдоль невысокой каменной стены, огораживающей сад от двухэтажного строения, похожего на сторожку садовника, и углубились в заросли вековых деревьев.

— Там пруд, я люблю сидеть на берегу с удочкой. Вот где красота, сейчас увидишь.

Когда мы вышли на открытое пространство, я едва сдержалась, чтобы не ахнуть. Пруд — как его назвал Тренневи, — оказался целым озером, окруженным канвой леса. С берега, вглубь воды, протянулся пирс, оканчивающийся крытой площадкой.

Мы не сговариваясь, прошлись по нему. Деревянный настил тихо поскрипывал, я огляделась вокруг, и внутренняя тревога начала отступать. Тишина и вода, вот, что меня всегда успокаивало.

Тренневи пригласил присесть. Соломенная крыша укрывала от солнца, а в воде отражались небо и лес. Я присела на скамью, Роберт оказался напротив меня.

— Вы обычно здесь ловите рыбу? — Спросила я.

— Нет, на берегу. Почему-то в этом месте она не ловится. А еще лучше это делать в лодке. Ты когда-нибудь ловила рыбу?

Я помотала головой.

— Нет.

— Ладно, как-нибудь попробуешь.

Я смущенно отвернулась.

— Хотел спросить, — начал он, и я поняла, что вся прогулка только лишь повод задать некоторые вопросы. С другой стороны — какая ему разница, где их задавать. Ох, что-то не о том я думаю.

— Конечно, спрашивайте.

— Вы когда-нибудь были с отцом в Бозене? Это Западная провинция, хотя, сейчас ее так и называют — Бозенская провинция.

Я задумалась на секунду.

— Нет, совершенно точно.

— А в городке Крехен?

— Нет, — еще раз мотнула я головой, и вспомнила, что эти города называл отец, когда его допрашивал лорд Аберт.

Лорд откинулся на спинку скамьи и замолчал, о чем-то думая. Я тоже притихла, но все же спросила.

— Это важно?

— Пока не знаю. Надо же как-то искать начало твоей жизненной истории, Робин.

— Понятно, — и вспомнила о предположении лорда Аберта, что я дочь вождя степного племени.

— Не расстраивайся. Кстати, можешь написать письмо отцу.

Я вскинула голову и невольно разулыбалась.

— Конечно, папочка, наверное, место себе не находит.

— Мои бойцы к ночи возвратятся в Ноурс, с ними и отправим.

Рядом раздались шаги, мы обернулись и увидели слугу, выходящего на берег озера.

— Что случилось, Тиан?

Слуга поклонился.

— Ваша светлость, прибыла графиня Виржина Карьяр.

Я перевела на лорда взгляд.

— Отлично, — ответил он. — Устрой ее, а мы сейчас придем.

Когда слуга ушел, он повернулся ко мне.

— Я тебя познакомлю с ведьмой, — и по его губам пробежала сумрачная, тяжелая усмешка. Я напряглась. — Не бойся, она редко кусается. Но если укусит, то… — Он не договорил, встал и протянул мне руку.

По дороге он не сказал ни одного слова, шел задумчивый, и я изредка поглядывала на него сквозь прикрытые веки. Приезд незнакомой дамы добавил мне тревоги.

Когда вошли в дом, он сказал.

— Напиши пока письмо, а потом тебя пригласят.

Я кивнула и поднялась по лестнице. За спиной раздались знакомые шуршащие шаги нянюшки.

— Опять твоя ворона прилетела?

— Нянь!

— А что не так? Ворона, она и есть ворона. Ведьма вдовая.

— Клари!

— Ой-ой, — услышала я, обернулась и увидела, как нянюшка небрежно махнула на лорда ладошкой и направилась в хозяйственное крыло.

В комнате уже стоял сумрак. Я подошла к окну, и в это время раздался стук в дверь. Вошел слуга, держащий письменный прибор и бумагу. Он оставил их на столике, поклонился и вышел.

О чем писать отцу? Я присела на край стула и тяжело вздохнула. Писать о пережитом в карете? О том, что меня хотели расчленить… ну-у, не меня, а мой якобы дар, в существование которого я слабо верила. А по факту, на мясницком столе в Цитадели оказалась бы именно я, во плоти, со стянутыми веревками руками и ногами.

Покрутив в руках писчее серебряное перо, я сосредоточенно склонилась над листком бумаги. Написала несколько строк, решив, что этого достаточно.

Сообщила, что в безопасности, под покровительством лорда Тренневи, что он имеет намерения заняться моим даром, что через месяц, я окажусь, или не окажусь в числе претенденток на отборе невест, хоть и не желаю этого всем сердцем. Добавила строчку, чтобы он не волновался. И всё, поставила точку.

В пачке бумаг лежали конверты, я запечатала письмо и оставила его на столике.

Опять раздался стук, и в дверь, без предупреждения вошла нянюшка. Как я поняла, сердиться на нее бесполезно. Интересно, когда лорд принимает дам, она так же бесцеремонна? Возможно, Роберт знает на зубок ее привычки и ставит охранные завесы. Есть такие артефакты. Представив, как Тренневи вместе с девушкой прячется от старушки, я тихо прыснула.

— Что смеешься?

— Простите, так, своим мыслям.

— Веселые у тебя мысли. Ладно, идем, хозяин зовет, будет знакомить тебя с ведьмой.

Я подскочила со стула.

— Кто она?

— Ишь, любопытная, — погрозила пальцем Клари, а потом поманила ладошкой. — Только молчи. Ведьма она, редкая, с темным словом и диким даром.

— Диким даром⁈

Я выпучила глаза, уставившись на нянюшку. Может, она меня разыгрывает?

— Диким. Из Вельзерских она.

— А кто такие Вельзерские?

Старушка поджала губы.

— Да ты совсем дремучая. Хотя, что говорить о тебе, магии не училась, многого не знаешь.

— Так Вельзерские… это кто? — Осторожно переспросила я.

— Из Подгорья, — коротко ответила она. — Идем, тебя ждут. — И зыркнула на меня так, что еще раз переспрашивать не захотелось.

В гулком коридоре слабо мигали магические светильники, окрашивая стены разноцветными звездами. Мы спустились по лестнице на первый этаж, свернули влево, под арку, увитую изощренной лепниной, и тут нянюшку окликнули.

— Ох, Клари, что с безе делать, и утка по-серлезски меня беспокоит. Помоги! — Повариха в высоком колпаке и белоснежном фартуке, постукивая башмаком, умоляюще заныла.

— Ладно, — покрутила головой нянюшка. — Вон, видишь дверь? — Показала она мне, указав в глубину коридора. — Иди туда. — А сама направилась в кухню, где без нее и безе не взбивается, и утка не запекается. На все руки мастерица… Или слово знает, как у нас говорят.

Я прошла до нужной двери и остановилась, увидев узкую щель. В комнате разговаривали. Уже подумала, что нехорошо подслушивать, как по ту сторону зазвучал женский голос, привлекший меня красивым низким тембром.

— Ты думаешь, Цитадель ищет одаренных в тайне от короля?

— Уверен, — раздался хлопок ладони по столу. — Иначе, я бы знал.

— О, узнаю его светлость. Ничего в этом королевстве не делается без ведома лорда Тренневи, — женщина мягко обволакивала свои слова, произнося их грудным, завораживающим голосом.

— Так должно быть, и так будет, Виржина. Я всегда буду знать — кто враг, а кому я могу доверять. И эта бумажка — причина для беспокойства.

— Верю, — ответила женщина. — Список из сорока имен. Выявить незаконнорожденных за короткий срок — это непросто, нужно время…

— Не торопись, — перебил ее лорд. — Кто знает — что это за люди.

Я услышала, как Тренневи прошуршал бумагами.

— Твоя девочка разве не доказательство этой версии?

— Версий может быть несколько. Каждого из списка нужно проверять. И что означают зачеркнутые имена? Восемь имен.

— Боюсь…

— Я тоже так подумал, — он замолчал, а у меня, от услышанного похолодело внутри. — Да где же она?

А это уже явно обо мне. Я отошла на два шага, затопала и постучала.

— Зайди, — услышала разрешение и открыла дверь.

Лорд сидел в широком кожаном кресле, а на подлокотнике примостилась молодая женщина. Она быстро окинула меня тяжелым, очень тяжелым взглядом. И даже не встала, не отодвинулась от Тренневи, чуть приобняв его со спины, — вроде бы как она внимательно рассматривает листки в руках лорда.

И отчего у меня такое раздражение?

Она не была красивой, но и страшной о ней не скажешь. Скорее, она привлекательна. Чуть крупноватый нос, но идеально нежная кожа лица. Большие глаза — красивы, да только тяжелый взгляд портил это впечатление, перечеркивая очарование. Я не большой знаток женской красоты, но… Но мне бы она не понравилась, будь я мужчиной. И то, как она свободно расположилась рядом с Тренневи, почему-то задевало.

— Миленькая, — холодно оглядела она меня. — Совсем девочка. Сколько тебе лет?

Я перевела взгляд на Роберта. Вот еще, буду я тут перед ней отвечать.

— Ответь, Роберта, — мягко попросил лорд.

— Скоро двадцать, через три месяца.

Она едва заметно приподняла бровь, усмехнулась.

— Какая интересная, — она встала, подошла ко мне. Мы были с ней одного роста. Ее платье из дорогого темно-синего шелка заструилось волнами, словно она не шла, а плыла. Рука в браслетах мягко опустилась на одно мое плечо, потом другое… А я стояла как деревянная. Точно околдовала меня. А вдруг и вправду⁈

Во мне что-то взбунтовалась, я дернулась.

— Тссс… — тихо, точно змея, прошипела она, опять убаюкивая сознание. Эти мягкие движения рук, плавный шаг, кружащий вокруг меня, голос, от которого по спине пошли мурашки… И вдруг резкий хват пальцев, вцепившийся в плечо, то самое, где у меня родинка! По руке разлилась боль. Я вскрикнула.

— Печать! — Торжественно, с оттенком превосходства сказала она.

— Представь, я знаю, — насмешливо растянул губы Тренневи. Мне даже стало приятно от его ехидства.

Ведьма язвительно засмеялась, не впечатлившись его насмешкой, даже проигнорировав ее.

— Тройная печать! Это ты тоже знаешь?

И по комнате прокатилась неясная тревога. Я нахмурилась, лорд вскочил с кресла.

— Вот оно что. А я понять не мог…

О чем он? Мы полдня провели вместе, и он ни словом не обмолвился… Да-а, действительно, кто я такая? Если когда-нибудь и узнаю что-то о своем даре, то случайно услышав от слуг. Стало обидно.

— Роберта, — строго сказал лорд. — Расстегни рукав.

Я, поморщившись — от хвата ее ладони рука еще болела, — расстегнула пуговицу на рукаве-фонарике и обнажила плечо. Бросила взгляд на родинку-цветок, и замерла. Рисунок двигался, слабо переливался, менял границы, точно фиалка, в форме которой была родинка, мягко качалась на ветру. Это впечатление было таким сильным, что я не могла оторвать глаз.

Тренневи и ведьма тоже застыли.

— Какая красота, — наконец промолвила она. — Это клеонтра, защита магии жизни.

— Виржин, — голос лорда был раздраженным. — Ты можешь без своих загадок? Что такое клеонтра, или кто это?

— Дух, — быстро и покорно ответила Виржин… Подозрительно быстро и подозрительно покорно. Наверное, знает Тренневи слишком хорошо, различая его настроение по интонациям голоса. — Дух древнего леса. Не того леса, что мы знаем сейчас. Другого… Я не могу тебе сказать большего, просто не знаю. Надо изучать. Но, есть кое-что хорошее. — Поспешно продолжила она. — Мы сможем снять эту печать. Любой дух — разговорчив с такими, как я. — И она тихо засмеялась.

А мне было впору плакать. В моем теле живет какой-то дух! Вот была бы радость для лорда Аберта.

— Хорошо, — кивнул Тренневи, но мне показалось, что его не убедил ответ Виржин. — А как с двумя другими печатями.

Ведьма поджала губы и совершенно определенно покачала головой.

— Не знаю. Слишком… Слишком надежно скрыты, пока лучше не трогать, если не хотим навредить.

— Ладно, — согласился Роберт. — Когда можно снять эту печать?

— А ты торопишься? Не сейчас. Попробуем завтра. Я приготовлю ритуал, и девочка должна быть спокойна. Сам посмотри, она не готова. Ей нужно выспаться, подпитать тело и внутренний дух принятием дара, воздать Светлому Дару несколько молитв, выпить заговоренный отвар, который я приготовлю… Завтра, всё будет завтра. А сейчас, мистри Роберта, идите отдыхать.

— Виконтесса, — тихо, но твердо произнесла я.

— Не знаю, не уверена, что виконтесса.

— Отчего же? — Мне словно под хвост вожжа попала, в душе разливалась злость. Эти двое стояли и болтали обо мне, словно я — статуя на ратушной площади.

— Да от того, девочка, что ты можешь быть кем угодно. Не сильно удивлюсь, если и герцогиней, — и она засмеялась, зло, с насмешкой, с превосходством. — Незаконнорожденной высокородной. Скорее всего, так и есть.

Я вспыхнула и быстрым шагом вышла из комнаты, даже не попрощавшись. Голова кружилась, но я старалась держать себя в руках, чтобы не споткнуться.

— Эй, синичка, куда бежишь? — На лестнице меня остановила нянюшка. — Идем-ка, я тебя провожу, моя хорошая.