Глава 12

Ночью мне снились волки. Они гнали меня по степи, как охотники гонят зверя, окружали, наступая стеной и вынуждая прыгнуть в овраг, откуда был только один выход — на тот свет. Я металась по траве, пытаясь прорваться, и в отчаянии кричала. Громко, как могла, из всех сил. Пока не почувствовала, что меня трясут.

— Робин… леди…

Вокруг кровати стояли люди, одна горничная с подсвечником в руке, другая — с мокрым полотенцем, и Клари, трясущая меня за плечи. Я вскрикнула и приподнялась на локтях.

— Ты что так кричишь, весь дом перебудила, — нянюшка провела рукой по лбу. От ее ладони повеяло прохладой. — Что снилось-то?

Я услышала, как распахнулась дверь, и в комнату вошел лорд. Он был встревожен, забрал из рук горничной подсвечник, поставил его на прикроватную тумбу и ладонью указал всем выйти, даже Клари. Старушка покачала головой, но подчинилась.

— Робин, — его рука провела над головой. — Ты как? Что случилось.

У меня точно язык прилип ко рту. Я замотала головой, с трудом сглотнула. Слова застряли в горле.

— Страшно, — сипло, через силу проговорила я.

Дверь вновь распахнулась.

— О-о, какая картина. Что у вас? Роберт, ты такой заботливый…

— Виржин, подойди, с ней что-то не то.

Графина Карьяр прошлась по мягкому ковру спальни. Подошла, склонилась. И нахмурилась. Я опять почувствовала, как чужая ладонь проводит по лбу, по лицу.

— Плохой прогноз. Рвутся нити, смыкающие дар. Если не…

— Что? Не молчи! — Лорд прорычал и тяжело, зло посмотрел на ведьму.

— Надо начинать ритуал. Прямо сейчас. Бери ее…

Она с усилием надавила на мой лоб, и мое сознание уплыло. Почти. Вокруг — тени вместо людей, мерцание светильников в коридоре, отголоски голосов, точно из-под толстой, пуховой подушки.

Меня несли на руках. Тело, прижатое к груди Тренневи, слегка покачивалось, и было спокойно, словно я на облаке. Потом мы спускались по лестнице, и чем ниже плыло мое тело, тем сильнее по коже пробегали мурашки холода. Куда меня несут?

Я не помню, что было дальше. В ушах — гул, перед мысленным взором — расплывающаяся даль дремучего, темного леса, и боль, пронзающая плечо. Эта боль не уходила, а наоборот, нарастала, растекаясь по телу.

Послышались бормотания, и я не сразу поняла, что это голос ведьмы. Какой же он у нее сладкий. Она баюкала и просила, плакала, ласково успокаивала, и призывала на незнакомом, распевном языке.

И я, вернее, мое тело, отозвалось. Оно скрутилось, выворачивая мышцы, затряслось, и вырвало из себя что-то… Что-то такое, что я потеряла сознание.

Очнулась я только после полудня. На лбу лежала мокрое полотенце, а рядом на кровати ворчливо бурчала нянюшка. Я открыла глаза.

— Ну вот, очухалась наша волшебница-недоросток.

— Кто? — хрипло спросила я.

— Ох, молчи уж, — махнула на меня старушка ладонью. — Тебя еще учить и учить. Да смотри, перчатки не снимай, а то сделаешь из меня чучело попугайное. — И заливисто рассмеялась.

— Перчатки? — Переспросила я. Подняла ладони, и увидела, что на мне действительно перчатки из ярко-красного бархата, толстые, простеженые, с символами и знаками, о значении которых не имела представление. Каждая рука, поверх перчатки, перетянута ремешком. Мои глаза округлились и увеличились раза в два, став размером с золотой дукат времен королевы Африны. Ходили два века назад такие монеты.

— Не вздумай снять, — еще раз погрозилась нянюшка. — Есть хочешь?

— Хочу, — в животе недовольно заурчало.

Я продолжала крутить ладонями, рассматривая перчатки.

— Долго в них ходить?

Нянюшка пожала плечами.

— Как ведьма скажет, она теперь твоя наставница… Ворона вдовая. Так бы и отходила ее шваброй.

— А что так? — Я уже успела заметить, как старушка «любит» графиню.

— А то не понимаешь! Глаз свой она положила на Робина. Вот ей! Помяни мое слово, откушу ей правую руку, — нянюшкин кукиш, предназначенный ведьме, помаячил перед моим носом. Ух ты, как всё в усадьбе не просто. — Ладно, вставай, вижу, что оклемалась. Пойдем на кухню, там свеженькие блинчики Вильямина напекла, а Фрина ягод насобирала, еще и баранинка отварилась для рагу, а мы с тобой утащим по кусочку.

Душа возрадовалась от таких слов, и я аккуратно встала, потрясывая головой, пробуя, не упаду ли. Нет, моя голова, как обычно, была в порядке.

— Ой, — я вдруг остановилась. — А что с моим даром?

Нянюшка на секунду застыла с открытым ртом, и быстро погрозила пальцем.

— Сама спросишь у ведьмы. Давай, помогу одеться, — с меня стянули халат, и я непроизвольно вскинула локоть, оглядывая плечо. Да так и замерла.

Родинка-фиалка исчезла, словно и не было ее никогда. А вместо нее, на плече вытянулась маленькая птичка, расправив крылья… Или у меня воображение разыгралось? Я выдохнула и озадаченно опустила руки.

— Не гляди, а то напридумываешь себе разного, — сердито покачала головой Клари.

Через несколько минут мы спустились на первый этаж и направились в хозяйственное крыло, где мне еще не пришлось побывать. Кухня оказалась большой и светлой, стены выложены ярко разрисованной керамической плиткой, по буфетам расставлены тарелки, а огромная плита, сверкающей металлическими боками, просто заворожила, и я ахнула. Вот это красота! Мечта любой поварихи. Тетка Катарина за такую бы душу продала.

Молодая баранина была необыкновенно вкусная, я ненароком чуть язык не проглатила. Знала я этот рецепт приготовления, когда мясо настаивается на букете приправ, а потом тушится в чугунке, а уже после, в чугунную посудину бросают овощи и новые приправы. А какие тут были блинчики, а сметана, а яблочные шарлотки… Да что же это со мной? Точно век не ела. Желудок урчал как лев из Пахраванского ханства.

— Кушай, кушай, тебя надо, — поглядывала на меня старушка, которая еще со вчерашнего дня закармливала меня вкусностями.

Мы, переглядываясь, ели. Я — сжимая вилку толстой перчаткой, а Клари — аккуратно и изящно отставив мизинец, словно на приеме у губернатора. Не скажешь, что простая нянюшка.

— Пойду-ка, яйца в курятнике соберу, — громко проговорила повариха Вильямина и подмигнула своей помощнице Фрине.

— Сплетничать пошли, — шепнула Клари. — Сейчас весь дом будет знать, как ты в перчатках шарлотку кушаешь.

Я вздохнула. Пусть сплетничают, мне-то какое дело.

За окном процокали копыта лошади, отстукивая беспорядочный ритм по камню парадного крыльца дома. Нянюшка нахмурилась, шустро подскочила и выглянула в приоткрытую створку.

— О, вестовой с донесением, — сказала она и опять села за стол.

— Наелась, — откинулась я на спинку стула. Что же такое, съела столько, сколько за три дня не осилить.

— А ягоду? Ешь.

— Не хочу, — замотала я головой. Хотела встать, но увидела в дверях слугу, кажется, его имя — Тиан.

— Леди, вам письмо, — сказал он и протянул мне конверт. Я взяла, неловко удерживая его перчаткой. Посмотрела на строчку отправителя и узнала подчерк отца.

— От папы, — воскликнула и вскочила. — Я пойду.

— Иди уже, — кивнула нянюшка.

В комнате, на столике увидела ножичек для писем, удобно. Неловко распечатала послание и села на кровать, впившись глазами в дорогие, толстобокие буквы.

Читала долго, хмурилась, вздыхала, раздраженно отбрасывала листок, и опять возвращалась к письму, покусывая губы.

Новость обо мне разлетелась по Ноурсу со скоростью стрелы. Отец, чтобы избежать расспросов, заперся в лавке. Достаточно было того, что меня увидела мистри Улинтас, первая сплетница нашего города. Вот и не верь после этого в злое провидение.

Она во всех подробностях растрещала как сорока о том, что трое солидных господ запихивали в карету дочь артефактора мистра Стрина. Ух, что тут началось! Двери нашей лавки разве что не разнесли, все знакомые и мало знакомые приходили узнать, расспросить, посочувствовать или позлорадствовать — отец уже и не знал, потому, что заперся. Так они заняли места напротив, в лавке тетки Катарины. А та — как рыба сом на дне озера, молчит и пожимает плечами, мол, откуда мне знать, видеть не видела и не слышала. И так весь вчерашний день.

А сегодня рано утром, в дом пробрался боец лорда Тренневи, который передал отцу мое письмо. Правда, там я отписала всего три строчки. А что я должна была писать? Что меня хотели по ниточкам и по косточкам разобрать в Цитадели? Да вот, словно с неба свалился лорд и спас меня.

Отец пишет, что боец в плотницких одеждах передал на словах: не нужно скрывать, что леди Роберта оказалась одаренной. И в карету ее посадил лорд Аберт, помощник главного мага Цитадели, поэтому всякие инсинуации и домыслы чреваты последствиями для сплетников. Тем более, что господа отвезли леди Роберту в усадьбу графини Карьяр, которая назначена моей наставницей, и сейчас я под ее присмотром.

Я облегченно вздохнула. Неплохая идея.

В письме отец так и написал — о том, что я в доме Тренневи никто не знает. А уж он-то рты заткнет. Теперь, когда он осведомлен, что я в безопасности, папочка повоюет со сплетниками и завтра с утра откроет лавку.

А еще прибегала София, но так, как наша лавка закрыта, она отправилась к тетке Катарине и рассказала ей кое-что. Подруга едет в столицу, потому, что получила предложение руки и сердца одного хорошего и богатого молодого человека.

Я улыбнулась, вот и отлично. Помню я этого парня, наверняка это он. Тот, что утащил ее танцевать на празднике города. Пусть хоть у кого-то будет все хорошо.

Мои ладони вдруг защипали. Я отбросила на кровать письмо и потерла перчатки. Что это? И тут же услышала короткий стук в дверь, а потом увидела бесцеремонную графиню, в легком платье из переливающегося шелка цвета опавшей листвы.

— Чешутся? Хорошо.

— Почему?

— Ох, ну догадайся сама, — графиня картинно поджала красивые губы, чуть подкрашенные блестками из перламутровых плимий. София как-то рассказывала об этих моллюсках, и сколько они стоят. — Внутри твоих ладоней запускаются импульсы магических нитей. Они оживают, возрождаются, требуют выхода… Учить тебя еще и учить, детка.

— Я не детка.

— Малышка? — И ведьма неприятно засмеялась, глядя в глаза, явно насмехаясь надо мной.

— Я Роберта.

— Роберта, плохая-плохая девчонка. Загадка, дикарка, простушка.

— Может, хватит? — Меня ее тирада покоробила. Кто она такая, чтобы оскорблять меня. — Для чего все эти слова. Я могу воспринять их как оскорбление.

— Да как хочешь, так и воспринимай. Мне надо тебя встряхнуть, иначе ты похожа на сонного бобра в болотной жиже. И что мне с тобой делать? Ты собираешься просыпаться, эй, овечка.

— Я не овечка!

— Еще злее, еще, — зло прищурилась ведьма и больно схватила меня за подбородок. — Не чувствую магию. Ну же! Мышка из кладовки, покажи, что ты можешь! Ты же маг зари?.. Или маг ночи? Не пойму. Просыпайся, дочь лавочника, пока я не разозлилась первой!

* * *

Уже больше часа лорд изучал карту государства, выстраивая в голове цепочки умозаключений. Больше всего его интересовала Бозенская провинция,расположенная на границе с тремя подгорными княжествами, две из которых принадлежали Висторскому союзу, огромной территории объединенных земель по эту сторону Акахинских гор. А еще был маленький городок Крехен, от которого до границы королевства сутки пути.

Под окном простучали копыта. Тренневи открыл широкую створку, выглянул на площадку перед домом и озадаченно прищурился. Барон Кирвин Морви, закадычный соперник и злейший друг. Вот ведь принесло.

Конюх забрал у него поводья, и аристократ из молодого, необузданного поколения дворцовой знати, легко поднялся по лестнице и скрылся в дверях.

— Входи, — через минуту отозвался Тренневи на стук, и дворецкий впустил Морви в кабинет.

— Роби, я приехал тебя спасти. Сельская жизнь старит, а тебя особенно. Сегодня открытие сезона в «Баламуте», едем, не пожалеешь.

Тренневи устало поморщился.

— Если тебе нечего делать — посети сам это приятное заведение. Кир, у меня работа. Честно, не до этого.

— А ты слышал, что наш лорд-премьер решил оспорить претензии Астонских торговцев на партию шерсти из Висторийского союза. Эти шельмы закупили два корабля товара в обход Таможенной палаты.

— И что? Боишься, что с подорожанием шерсти не рассчитаешься с портным? Кир, ты богат как сказочный дракон. Тиан!

Дворецкий открыл дверь, словно ждал за дверью.

— Слушаю, лорд.

— Принеси нам… что-нибудь принеси.

— Тиан, друг мой, — задержал дворецкого Кир. — Не блины ли пекла сегодня повариха?

— Так и есть, ваша светлость.

— Неси, да побольше. Я голодный как дрэх.

— Слушаюсь, — дворецкий исчез, а Тренневи открыл нехитрый секретный бар, спрятанный за картиной с пейзажем лесной полянки, где на полках выстроились дорогие вина и напитки более крепкого содержимого. Хозяин разлил по бокалам ферское янтарное вино, и друзья отсалютовали друг другу.

— Король по слухам нездоров, — как бы невзначай бросил Морви. Его серые, внимательные глаза прищурились, что выдавало заинтересованность в ожидании ответа.

— Не болтай, — жестко ответил Роберт.

— За кого меня держишь?

Тренневи вздохнул.

— Все равно, помалкивай. Это не тот случай, чтобы встревать в неприятности. Можно увязнуть по уши.

— И все же? — Кир выжидающе уставился на друга. Тренневи поставил бокал на стол, скрестил руки.

— Болен.

— Это связано с кражей ожерелья? — Спросил Кир и опустил глаза. — Роби, я в родстве с леди Клайр, а она — покровительница королевского рода, доверенное лицо принца. Не смотри так на меня, еще убьешь ненароком.

— А если знаешь — зачем спрашиваешь? Кир, однажды, твое любопытство тебя погубит.

Кир допил из бокала и бесцеремонно повертел им в руке, показывая, что он пуст. Роберт разлил еще.

— Не все так плохо со мной. Мой вопрос в интересах леди Клайр.

Тренневи удивленно приподнял бровь.

— Она может узнать обо всем от самого короля.

— Не скажи. Есть вещи, о которых ты знаешь лучше, чем король. Это касается даже его здоровья.

— Есть такие вещи, ты прав, — усмехнулся лорд и навис над столом, разделяющим друзей. — Но я не скажу.

— Издеваешься?

— Нет. Леди Клайр имеет возможность обратиться ко мне лично. Интриган, — беззлобно закончил шеф Тайной Службы.

Кир театрально вздохнул, изображая жертву, и непринужденно вытащил из кармана маленький конверт с печатью.

— Как скажешь, друг. Держи. Лично, так лично.

Робин выразительно посмотрел на Кира, пожелав ему в мыслях прокатиться на метле до дворца. Но промолчал. Разорвал печать, открыл письмо и внимательно прочитал. Да-а, леди Клайр, столетняя покровительница рода Веллорингов, державших власть уже более пятисот лет, была умна. И не страдала болезнями старости. Вот у кого надо брать пример долголетия. И магия, говорят, здесь не при чем.

Прочитав, Робин откинулся на спинку стула. Подумал.

— Ладно, кое что передай почтеннейшей.

В это время вошел дворецкий, неся поднос, на котором дымилась фигурно выложенная стопка блинов.

— О, нет. Потом, мой друг, всё потом. А сейчас… Тиан, передай Вильямине, что я украду ее у хозяина. Робин, ты не заслуживаешь такой поварихи.

— Как скажете, ваша светлость, передам, — учтиво поклонился дворецкий и вышел.

У господ проснулся аппетит, и несколько минут они не отвлекались на всякие там государственные дела, только поглядывали на пирамиду блинов, медленно исчезающую, как тающая под солнцем высокогорная вершина.

— Украду, — откинулся на спинку кресла Кир и подмигнул Роберту. — Ладно, согласен на обмен. Тебе отправлю своего Гасса, а Вильямина уедет в мой особняк.

— Не дождешься. Такую повариху надо заслужить.

— А я не заслужил? — Возмутился Морви. Но вдруг замер. Нахмурился. — Что это?

Легкий толчок в пол почувствовал и Роберт. Вот ведь…

— Ты о чем? — Вскинул брови Тренневи.

— Неубедительно. Обычно ты загадочнее скрываешь свои тайны.

— Да о чем ты?

Дрэх тебя подери, Кир. Как не вовремя, подумал Робин. И в это время магическая волна, отразившаяся от стен, ощутимо прокатилась по кабинету, ударилась в шкаф, в стол, да так, что звякнули бокалы.

— Что это, Робин⁈ Не отпирайся.

— Еще блины будешь? Сейчас распоряжусь.

— Хватит врать! Я чувствую боевые эманации.

Тренневи не успел что-то ответить, как дверь без стука распахнулась и в кабинет влетела рассерженная Виржина.

— Робин, твоя Робин упряма как ослица, как две ослицы, дрэха ей в юбку! Если она не перестанет мне дерзить, имей ввиду, я превращу ее…

— Виржина⁈

Графиня на секунду замешкалась, хлопнула глазами и удивленно повернула голову.

— Кир?… Вот только тебя здесь не хватало! Робин, мы же договорились!