Глава 15

У каменных ступеней перед парадным входом вышагивал человек в черном сюртуке и шляпе с высокой тульей, а на верхней ступени лестницы стояла Клари. И ее вид меня встревожил. Нянюшка не сводила с незнакомца глаз и решительно покачивала в руке скалку. Другая ее рука упиралась в бок.

— Какие люди! — Картинно воскликнула Виржин, выходя из кареты. — Мистр Урвик, почетный пес лорда Аберта. Что ты тут делаешь? Сомневаюсь, что тебя приглашали.

Мистр вспыхнул, но увидел меня, и надо было видеть, как на его лице нарисовалась злорадная улыбка.

— Не спешите ёрничать, графиня Карьяр. Я здесь по делам и по приказу лорда Аберта. А мистри, с которой вы ехали в одной карете, должна сейчас предъявить мне свидетельство регистрации. А если не предъявит, то обязана следовать за мной. Не порядок, графиня, не порядок. На каком основании вы держите рядом с собой девицу с опасным даром. Наше королевство и без того теряет магию, две войны, знаете ли, совсем истощили, знаете ли…

Графиня театрально, громко зевнула, едва прикрыв рот.

— Какой ты скучный, Урвик, я сейчас усну. Заткнулся бы уже, а?

— У меня приказ! — Зашипел господин.

— А у меня родственница, Роберта Стрин, зарегистрированная в отделе магического контроля Липок. Вот, там и спрашивай о ней. Всё, Урвик, иди уже отсюда.

— Какая еще родственница!

— Живая и здоровая, как видишь. Мы в родстве с виконтом Стрином. Не знал? Ну так знай. А теперь уходи. Не мешай, а то я ненароком перепутаю тебя с воришкой, который забрался в усадьбу шефа Тайной Службы. Эй, плохо слышишь? — Графиня решительно двинулась на Урвика, оттесняя его к карете. — Поживей! Да не беспокой честных и порядочных людей.

— А почему это в Липках? — Взвился господин. — Она из Ноурса.

— А потому, что мое имение расположено рядом с Липками, а я — ее наставница… И сейчас оторву тебе уши, — графиня без церемоний перешла на простонародный язык, понятный всем. — А потом нос! А потом еще что-то, что зовется причиндалами! И эти причиндалы скормлю собакам!

Виржин разозлилась. Ее глаза засверкали опасными бликами. Если честно — стало страшно, а вдруг действительно оторвет?

— Сама ты… сучка! — Крикнул господин и боком засеменил к своей карете. — Сучка Тренневи!

— Да я тебя… — Вскинула руку Виржин, но неугомонный мистр Урвик юркнул в открытую дверцу экипажа и застучал по стенке, торопя кучера.

Мы с Клари застыли с открытыми ртами, глядя вслед уезжающей карете. Виржин резко развернулась.

— Пес! — И затопала в дом.

— Вот это она его отчихвостила, — с уважением одобрила нянюшка, перехватила удобней скалку и тоже зашла в дом. Виржин расхаживала по холлу и ждала меня

— Немного отдохнешь, и пойдем в сад работать. А завтра едем в столицу, тебе нужен гардероб.

— Зачем?

— Робин, соображай. Гардероб для отбора претенденток!

Вопрос — а зачем? — вертелся и не давал покоя. Зачем им нужен этот отбор? Но спросить сейчас графиню — заработать на орехи, еще и побьет.

— Ага, вижу-вижу. Так и хочешь спросить — какому лешему сдался нам с шефом этот отбор. Так ведь?

Я молча кивнула головой. Раз сама настаивает, то… Но ведьма зло схватила меня за подбородок.

— А подумать головой не желаешь? Даже сейчас не поняла⁈ Отбор — твой единственный шанс, чтобы от тебя отстала Цитадель. Королевская невеста — пожизненный знак твоей чистоты и добропорядочности, твоей ценности, твоего честного имени. Порочить имя королевской претендентки не позволят даже им. Понимаешь? Если честно, я не знаю, почему Тренневи так настаивает на твоем участии в отборе. Ну, хорошенькая, ну, способненькая. Всего-то… Иди, отдыхай, родственничка.

Словно отхлестала. Я смотрела ей вслед и не понимала, почему она меня так не любит. Или нянюшка права, и вся причина в Роберте? Наверное, так и есть.

В комнате прилегла на кровать. Действительно, день был тяжелым, вначале путешествие в отдел по контролю за магией, потом встреча с псом лорда Аберта. После такого надо хорошо отдышаться. Я укрылась покрывалом и задумалась, как быть дальше? А разве есть выбор? Кто мне позволит теперь вернуться в Ноурс. И там, что меня ждет? Пока думала, закрыла глаза и задремала.

— Совсем девку уморили. А всего-то надо научить ее истинному языку, во славу Духа Жизни. Ох, развелось дураков.

Я распахнула глаза и резко села на кровати. Вот он, полюбуйтесь. Высунулся из-за картины и пялится на меня.

— Где ты был? Я волновалась, мог бы и предупредить, между прочим.

Корневикус Велеречивый Девяносто Пятый выплыл со стены и приземлился на кофейном столике.

— Скучала, значит. Хорошо, наша связь пробуждается.

— Связь? — Я выбралась из-под покрывала. — Нет у нас никакой связи.

— Есть, скоро сама узнаешь. А я, девонька, гулял. Бродил по земле, смотрел, до чего вы люди довели этот мир. Лучше бы не просыпался.

— Мир как мир. Можно подумать, у вас лучше было.

Дух уныло вздохнул.

— Не лучше, правильней всё было. А сейчас… Мужик требует подчинение от женщины. Как еще Небеса не сверзлись. А что сейчас во дворе дома было? Что за наглец принуждал тебя последовать за ним? Я уже хотел подпалить ему лысину, да взашей выгнать. Хвала Духу Жизни, нашлась смелая волшебница и заступилась за мою подопечную. Не исчезли еще настоящие донны.

Я подозрительно прищурилась. Это он о Виржин?

— Ты о ведьме? Ну да, смелая волшебница. Послал Небесный…

— А что? Строга? И хорошо, пусть воспитывает. Совсем ты никакая волшебница. А то, что она ведьма, еще лучше.

— А я думала, ты на моей стороне. Знаешь, она какая?

— Знаю, не ворчи… Потерпи, мы что-нибудь придумаем.

* * *

Две недели адовой жизни, что мне устроила графиня Карьяр после регистрации в отделе по контролю за магией, неожиданно закончились. Поздним вечером, когда в особняке Тренневи слуги уже готовились ко сну, прибыл вестовой. Письмо было адресовано Виржин.

Мы только что закончили занятие, умотавшее меня как пчелку в улье. В дверь тренировочного зала постучали. Раздраженная Виржин крикнула войти. На пороге стоял дворецкий, держа в руках маленький поднос для писем.

— Вам послание, ваша светлость.

Ведьма быстро разорвала печать и застыла, читая письмо. Потом отпустила слугу и повернулась ко мне.

— Пришло время для молитвы, Робин. Умеешь молиться?

Я уныло промолчала. Очередная гадость в устах графини. Одной больше, одной меньше.

— Письмо от шефа. Ты в списке претенденток, и завтра с утра мы выезжаем во дворец. Всё, недотёпа, теперь тебя ждет настоящий ад. Если ты думала, что я — зло из преисподней, то скоро начнешь вспоминать меня и наши дни в усадьбе как детский праздник. Впрочем, не беспокойся, я буду рядом. По возможности.

Успокоила! Я напряглась, новости — ого-го! И в чем-то она права. В конце концов, я вытерпела ее наставничество, хотя, чувствую, оно еще не закончено. Но, узнавая графиню день за днем, я приходила к мысли, что не так она и страшна. Ну, орет, как резаная, ну, обзывается. Может опалить словом так, что руки начинают чесаться, чтобы стукнуть ее по макушке. И при всем этом, она со мной честна. Если делает гадость, то не исподтишка, а глядя в глаза, если не любит — то не лукавит и прямо говорит об этом. А вот что ждет меня во дворце⁈ Стоит задуматься.

А потом битый час Виржин промывала мои многострадальные мозги. Как себя вести, как смотреть, как отвечать, за кем наблюдать и оборачиваться, чтобы не укололи стилетом в спину, кому дерзить, а кому в рот заглядывать, с кем смеяться, а с кем можно и слезу пустить… И никому не доверять. Это главное.

От имен, названных Виржин гудела голова. Она, увидев мои растерянные глаза, заставила составить список возможных леди и дам, с кем меня сведет судьба на отборе. Исписала полный лист. И рядом с каждым именем краткая, в пару-тройку слов, характеристика. Например, баронесса Вивьен Виаль: кошка — драная, злопамятная, мстительная. Вполне исчерпывающая информация, большего и не надо. Или мистри Карш, главная экономка — подслушивает, подсматривает, докладывает. Всё ясно и понятно.

У себя в комнате я вновь и вновь открывала листок и заучивала имена придворных дам. Ясно, что не все из них претендентки, но все они будут во дворце, и важно понимать, что от них ждать.

— Ты чего там заучиваешь? — Корневикус Прекраснободрый Одиннадцатый, сонно выплыл из шкафа.

— Пока ты дрыхнешь, я уже уеду отсюда.

Дух-покровитель встрепенулся и зорко впился в меня светящимися глазами.

— Куда?

— Во дворец, куда еще. Я тебе две недели талдычу — меня здесь держат для определенных целей, мною манипулируют, меня хотят использовать… А ты — терпи, учись, постигай новое… — Я тяжело вздохнула.

— Значит, уже во дворец. Хмм, неплохо. Мне тоже надо подготовиться.

— Костюмчик хочешь сменить? — Крикнула я в спину улетевшего духа.

Эти две недели Корневикус тоже, не меньше, чем графиня, терзал мои нервы. По его утверждению, мне нужно выучить истинный язык, на котором говорили донны-волшебницы страны Акаху.

Я старалась не злить бедолагу. Всё же, он милый и потешный. И очень старый. А я для него — связь с миром, который он потерял. Подумаешь, выучить несколько стишков на несуществующем языке. Мелочь, а ему приятно. И, как ни странно, мне они стали нравиться.

Некоторые из них воздействовали как-то странно, по-особенному. Я начинала чувствовать других — как бьется сердце у нянюшки. Откуда-то вдруг узнала, сколько вчера выкурил трубок дворецкий Тиан, а сейчас кашляет как уличный сапожник. Почувствовала, как ноет в боку у кухарки Вильямины, и посоветовала ей очень хороший отвар.

Другие стишки действовали по-другому, совсем иначе. От одних исходила бодрость, от других просыпалась чуйка, от третьих — хотелось бегать и носиться, как лошадка в манеже.

То, что с этими стишками не всё нормально, я поняла сразу. Но Корневикус Зловредный Тринадцатый упорно молчал, намекая, что вначале я должна выучить язык.

Ладно, посмотрим, может быть когда-нибудь и выучу.

Утром меня разбудила нянюшка. Мой саквояж уже был готов, платья сложены, шляпки — в коробках, а драгоценностей у меня и не было никогда.

Но в гостиной меня ждал сюрприз. Виржин, в дорожное платье протянула мне две небольших бархатных коробки.

— Прислал твой отец.

В одной из них оказалось тонкое сапфировое ожерелье, в другой — серьги с небольшими алмазами. Дорогие вещи. Я изумленно уставилась на это богатство.

— Никогда не видела этого в нашем доме.

Виржин пожала плечами.

— Твой отец сказал сотруднику Роберта, что эти драгоценности — часть твоего наследства, оставленного матерью. Он хранил.

Я кивнула. Что ж, пусть так.

Мы быстро позавтракали и вышли во двор. Вместе с нами на крыльце появилась Клари. И у меня защемило сердце. Нянюшка стала мне почти родной. Я подбежала к ней, обняла и едва сдержала слезы.

— Не реви, еще увидимся. Это я тебе говорю. Поняла?

Я закивала, хотя сильно сомневалась, что еще когда-нибудь судьба приведет меня в этот дом. Мы с Робином слишком разные, и по статусу, и по положению. Даже думать смешно, что меня кто-то сюда пригласит.