Глава 22

В комнату проник бледный рассветный луч, пощекотал мои ресницы, и я открыла глаза. В голове стоял рой мыслей, образов, видений, через которые этой ночью меня прогнал Корневикус. Гад еще тот. Столько страха и, как ни странно, восторга, я не испытала за всю свою жизнь.

Обучение с помощью рун таинственной страны Акаху открыло мой второй дар. Магию пелены. Я мало, что поняла, зато много прочувствовала и пережила. В видениях, мы с защитником летали сквозь облака, потом спустились в густую чащу леса. А дальше — мгла, схватившая за горло. Я увидела старую, покосившуюся избу из черных бревен, оглянулась на Корневикуса, и, не почувствовав подвоха, доверившись его кивку, поднялась по ступеням, открыла рассохшуюся дверь и… Провалилась в тягучую пелену.

Перехватило дыхание, и меня накрыло леденящим страхом. В глазах — мрак. Мир исчез, и реальный, и тот, где я летала в видениях. Последняя мысль — о смерти. А потом пустота.

Меня вырвали цепкие пальцы защитника. Я жадно схватила воздух… И понеслась вместе с Корневикусом на тяжелую каменную кладку дворца!

Премудрая Бажина, спаси меня от умопомрачения! — с ужасом подумала я и с размаху врезалась в бурый камень стены…

— Корневику-у-ус! — Успела крикнуть я… И опомнилась по другую сторону кладки! — Убью!

— Да ладно, — фыркнула кукла, оскалившись, как печная ведьма из страшных детских снов. — Не ты первая, не ты последняя. Идем.

И мы понеслись по коридорам и залам королевского дворца.

Всё бы хорошо, внутри меня даже вспыхнула радость от того, как я летаю, проношусь стрелой, не осознавая, каких образом у меня это получается. Пока я не наткнулась на большое зеркало в фиолетовом зале рядом с зимним садом. Меня точно пригвоздило. В отражающей поверхности зеркального полотна мерцала еле заметная тень, или облако. Или привидение!

Я с визгом отлетела.

— Корневикус! Где я⁈ Куда ты меня дел?

— Угомонись, совушка пугливая. Никуда я тебя не девал. Всё в порядке. Завершим круг преобразования, и сразу увидишь себя.

В голове опять закружились руны. В бешеном темпе, сверкая гранями, слепя глаза. И я, повинуясь сумасшедшей кукле, рванула сломя голову куда-то под потолок… Что было дальше — не помню.

Приподнявшись на локтях, огляделась. Штора, чуть приоткрытая, пропускала бледный сумеречный свет раннего утра. Я опять в бессилии бухнулась на подушку. Что за ужасы со мной были? Нет, надо спать. Премудрая Бажина, пошли сон. Только подумала, и ухнула в пелену сладкой дремы, оставляя мысли о ночных приключениях.

Меня разбудили, настойчиво теребя за плечо.

— Леди Стрин, просыпайтесь. Пожалуйста.

Я с трудом открыла глаза. Комнату заливал свет, наступило утро, и рядом с кроватью стояла незнакомая горничная.

— Ты кто? — Хрипло, спросонья спросила я.

Горничная присела в книксене.

— Ева, ваша новая горничная, госпожа.

Она была совсем молоденькая. Курносая, с веснушками и светлыми волосами, выбивающимися из-под чепца.

— А где прежняя?

Девушка замялась.

— Ее увели, — смущенно ответила она.

— Куда? — От такого ответа горничной, я приподнялась на локте. Ничего себе, новость! Щеки Евы порозовели, она прищурилась и шепотом ответила.

— Девушку заподозрили в злодеянии. Кое-кто видел, что она выходила из комнаты той госпожи, что отравили.

— Из комнаты Вагнессы? — Нахмурилась я.

— Да. Поэтому, на время вашего пребывания во дворце я буду помогать и выполнять ваши поручения.

— Хорошо, — озадаченно кивнула я. Надо вставать. Было бы неплохо поговорить с Виржин. Вот уж кто наверняка знает об этом всё.

— Я помогу.

Ева быстро отвела меня в ванную, помогла умыться. Прибрала мои волосы, уложив в милую прическу. Я выбрала платье для завтрака и с ее помощью принарядилась.

В гостиной уже все собрались. Я села рядом с Эльзой, она бросила на меня взгляд и приподняла бровь.

— Плохо спалось?

— Нормально. Сны только тяжелые, — поправилась я. Видимо, мои ночные полеты как-то отразились на лице.

— Леди. Поспешим. Нас ждет принц, — окинув всех повелительно, сказала Виржин. За столом зашумели.

— Как же так! А я в простом платье, — заныла Золея.

— И я, — воскликнула Нарина Свелли, едва не пустив слезу.

— Не расстраивайтесь. Его высочество встретит вас в оранжерее, где вы покажете ему свои умения обращаться с растениями. Придется, девочки, ручки замарать, — ехидно пресекла возражения графиня.

Все замолчали, обдумывая слова Виржин. Любопытно, много ли среди претенденток тех, кто когда-то возился в земле? Или я единственная?

Через несколько минут мы разбрелись по вымощенной плиткой парковой дорожке, ведущей в оранжерею. Меня подхватила под руку Лайри.

— Я слышала, что твою горничную арестовали люди из Тайной Службы.

— Откуда новость? — Настороженно спросила я.

— Эльзина горничная сказала моей горничной.

Понятно, королевский судья в курсе событий.

— Я сама утром узнала.

Лайри нахмурилась.

— Тоже от горничной? У нас о таком сообщают горничным?

Я пожала плечом.

— Сама же рассказываешь, что одна горничная нашептала другой. Та еще кому-то. Вот и разлетелась новость.

— О чем шепчетесь? — Подошла Эльза.

— Эльза, это правда, что говорят о бывшей горничной Робин? — Распахнув глаза и решительно подхватив под руку дочь королевского судьи, спросила Лайри.

— О-о, как у нас разносятся новости. Правда… Вернее, маленькая часть правды.

— Расскажи, — затеребила ее неугомонная леди, которая сует свой нос куда только можно. И куда нельзя тоже сует.

— Не сейчас, — подозрительно огляделась Эльза. — Вечером. Думаю, что многие об этом еще не слышали. Помалкивайте.

Парковая дорожка свернула в сторону, и мы увидели чудесное одноэтажное здание из белого камня, с колоннами, увитыми плетистыми розами, и огромными окнами.

— Леди, — окликнула всех Виржин. Она оглядела нас и обреченно вздохнула. — Просто ведите себя как леди. Я ясно выражаюсь?

Мы благовоспитанно кивнули, опустив глаза.

Оранжерею заливал свет, и не только солнечный. Под потолком летали особые магические шары, крутящиеся вокруг своей оси и выбрасывающие лучи с искристой магией. Мистри Карш, главная экономка дворца, пересаживающая фиалки у входа, объяснила, что перед нами артефакты роста с природными флюидами. Очень дорогие, добавила она, ибо природная магия нынче большая редкость.

Поодаль от двери оранжереи мы заметили его высочество и Тренневи.

Я несколько дней не видела Роберта, и должна сказать, сейчас, встретившись с ним глазами, почувствовала, как внутри всколыхнулось волнение, а по пальцам пробежала искра. Пришлось сжать ладони в кулак. Что это со мной?

— Леди, — тихо, но приказным тоном сказала Виржин, и мы дружно присели в реверансе. Принц комично поклонился в ответ, держа в одной руке мелкие грабли для цветов, в другой руке лопатку.

— Леди, срочно требуется ваше участие в спасении рассады рыжей фловинии. Эта южанка не желает пускать корни в нашей земле, — обезоруживающе улыбнулся он. — Без вас не справиться.

— Леди, вас пригласили в это место для того, чтобы вы показали свои умения, таланты по садоводству, — объявила графиня. — Вам выдадут инструмент, и внимательно следуйте указаниям мистри Карш.

Мы незаметно переглянулись. Похоже, это задание отбора.

На принце, поверх белоснежной рубахи и узких штанов, заправленных в сапоги, был надет кожаных фартук садовника. Как и на Тренневи. Если не знать, кто они, и из каких тканей одежда этих господ, то оба этих красавцасейчас напоминали яркую столичную рекламу, развешанную на будках городских объявлений. «Грабли мистра Фьюри, изготовленные из восточной стали — самые острые и крепкие. Покупайте грабли мистра Фьюри, и вашему урожаю позавидуют все фермерши королевства».

И, несмотря на это очевидное сравнение, оба молодых человека выглядели заманчиво до дрожи в пальцах, выглядели притягательно, соблазняя очертаниями настоящей силы, проступающей сквозь тонкий алернский батист, причем, настолько, что я чувствовала затылком, как глаза наших леди блестели от скрытого восхищения. И это касалось не только принца. Не меньше волнующих вздохов досталось и Тренневи. Еще бы, я помню его мышцы, голую спину, сильные руки. Причем, без рубахи. Это было в тот день, когда он восстанавливал беседку в нашем саду в Ноурсе.

Любование закончилось прозаично просто, от бесцеремонного окрика мистри Карш.

— Леди, приступаем. Надеваем фартуки, берем в руки инструменты.

Глаза наших леди округлились. Ах, какая пошлость, читалось на лицах! Но с приказом не поспоришь. Фартуки разошлись по рукам, как и инструменты. Мистри экономка расставила нас у столов с ящиками рассады, и дала всем четкие указания.

Мы рассеялись по огромной оранжерее, каждая со своей рыжей фловинией. Да-а, странный выбор цветка.

Из курса ботаники, который мы проходили в пансионе Дёрнинга, я помнила, что рыжая фловиния магически восприимчива, имеет дурманящий эффект и приживается на песчаных почвах, в условиях засушливого лета пустынь.

Я погрузила пальцы в грунт и задумалась. Такая почва не подойдет. У окна заметила мешок с песком. Отлично.

Смешав части песка и земли, взяла горшок с рассадой. Пригляделась. И почувствовала, как по пальцам пробежали искры… Вот-вот. Что-то тут не то. Явно какой-то подвох. Но, не показывая вида, спокойно подготовила горшок для пересадки.

В ярде от меня стояла Золея. Я слышала, как она фыркала и цедила сквозь зубы что-то нелицеприятное обо всём, что думала на этот счет. По другую сторону, за угловым столом работала Лайри, которая с любопытством оглядывала корни цветка, принюхивалась, даже взяла на зубок оторванный лепесток.

Я тихо посмеялась и принялась за работу. Встряхнула корни цветка и аккуратно пересадила южанку в привычную для нее почву. Еще успела полюбоваться на свою работу, как за спиной, в другом ряду раздался вскрик. Что-то грохнуло об пол.

Мы с Золеей и Лайри резко обернулись, и увидели удивительное. По крайней мере, для меня!

Цветок Селины Герион, одной из близняшек, устремился к потолку разросшимся стеблем. Ветви на глазах вытянулись стрелками. Маленькие рыжие лепестки вспыхнули огнем и обрушили на Селину шлейф жалящих искр.

Девушка моментально выставила ладонь, и ее окутал полупрозрачный, светящийся щит. А потом она резко, коротко выкрикнула слово. Неизвестное слово, звучащее как рык зверя. И рыжая фловиния вмиг свернулась почерневшими кольцами. Скрючилась, иссохла за две секунды и опала на плитку каменного пола сухими ошметками.

Прошла секунда, миг. Я еще не успела отойти от изумления, как по оранжерее пробежали взволнованные, испуганные крики, и началась дикая вакханалия сбрендивших цветков.

Рыжая фловиния точно сошла с ума. В руках Лайри, на глазах, вместо листьев зашевелились черви. Золея одним взмахом руки уничтожила свой цветок, когда увидела рыжих жаб вместо бутонов. Эльза, на другой стороне оранжереи, едва не вынесла окно, когда заклинанием распылила свой горшочек, превратившийся в свернувшуюся змею. Нарина Свелли сожгла фловинию, оказавшуюся мордой дикого горного варроя, плюющегося ядом.

Вокруг сверкало от магии, по полу растелилась пелена дыма, к потолку рикошетом летели разрывные искры, и я успела заметить, как принц и Тренневи, отчего-то веселые, с задорным видом, ставили вдоль стен полупрозрачные щиты, пряча в улыбках смех.

Я схватила свой горшочек и, не знаю почему, прижала его к груди.

— Мой хороший, мой маленький, я тебя не отдам, — зашептала я. И вдруг начала говорить на незнакомом языке. Он был мягкий, напевный, точно колыбельная. Слова облаком окутали мою южанку, и она, как живая, опустила свои бутоны мне на грудь, а я потихоньку гладила ее и гладила, успокаивая речью таинственных рун. Перед взором вспыхнули картинки видений, где мы летали с Корневикусом, и я вдруг поняла смысл того, что шептала цветку.