Глава 24

Раздался гонг, по залу пробежал возбужденный шум, и публика задвигала стульями.

— Роберта, Лайри, — протянул нам руки лорд Рарион и усадил рядом с собой.

Наши места оказались недалеко от сцены, плотно укрытой занавесью. Мы завертели головами, переглядываясь и с нетерпением ожидая спектакль.

Я вдруг почувствовала чей-то взгляд, невольно обернулась и встретилась глазами с Тренневи. Еле сдержалась, чтобы не вздрогнуть.

Каждый раз, когда я вижу его, у меня по спине пробегает дрожь и мелко трясутся пальцы. Я нахмурилась, опустила голову и сердито выглянула из-за плеча судьи. Тренневи сидел в окружении незнакомых мне дам. Две из них были по обе руки и еще две чуть дальше, не спускающие с него глаз. Ему что-то шептали, игриво прикрываясь веерами. С нашего места едва доносились их голоса, но неизменно, точно эхо слышалось: Роби, Робин, Роберт…

Бедный-бедный Роберт! Со злостью подумала я. Так тебе и надо.

Раздался второй гонг.

— Робин, вы читали пьесу маэстро Пьела, которую мы сейчас будем смотреть? — Спросил на ухо судья.

Я на секунду растерялась, отвлекаясь от созерцания воркующих дам, окруживших Тренневи.

— Я читала несколько его пьес. Но эту не помню.

— Она о бренности времени, которое мы тратим на бесполезные вещи, — странно ласковым и, одновременно, насмешливым голосом ответил судья.

Я хорошо почувствовала эту насмешку. Или мне показалось? К чему эти слова?… Если только это не намек на то, куда я смотрю. На лорда Тренневи!

Мои щеки нещадно покраснели, неужели он заметил? Я напряженно задумалась и попыталась вспомнить содержание пьесы. Я ее читала в пансионе. Она о том, как молодой человек, ухаживая за тремя девушками, не может определиться с выбором, и в результате, остается один… Ну-у-у, возможно, судья действительно сейчас говорит о пьесе. Вот и хорошо. А я больше не буду оглядываться на Тренневи и его девиц.

В это время, со стороны арки, появилась группа дам, на которых сразу обратили внимание. Голоса стихли, и по залу прокатилось напряжение. Я с интересом бросила взгляд, а узнав высокородную леди, идущую впереди, тут же опустила глаза. Это была герцогиня Варрийская, та самая, что оглядывала меня, как клумбу и рассуждала о том, что такой цветочек надо пристроить в оранжерею. С ней были две компаньонки. Они присели на стулья в первом ряду, и спектакль начался.

Театральное действо длилось больше двух часов. Актеры играли прекрасно, но я вполуха слушала и невнимательно смотрела на то, что происходит на сцене. Меня тревожила близость Тренневи, и очень хотелось уйти.

С трудом дождавшись окончания, выдохнула, когда герой с печалью в голосе произнес свою последнюю реплику, и занавес закрылся. Публика зааплодировала, встала с мест.

Лайри и Эльза защебетали о впечатлениях, судья благодушно вставлял свои реплики, пока не посмотрел на меня.

— Робин, детка, у вас разочарованный вид. Рассказывайте, чья игра ввергла вас в такое состояние. На вашем лице скука и печаль. Клянусь, я немедленно отдам распоряжение арестовать этого бесталанного актера.

Я не выдержала и прыснула, представив, как лорд Рарион судит несчастного за плохую игру.

— Помилуйте, лорд, спектакль был чудесен. Честно.

— Папочка, умоляю, только не твой суд. Пожалей! — Театрально взмолила

Эльза и мы хором засмеялись, выходя в коридор.

Судья вызвался нас проводить, хотя за нами, в нескольких шагах по-прежнему вышагивал сопровождающий нас боец в строгом светском костюме.

Мы вчетвером, продолжая разговаривать и обсуждать спектакль прошли по анфиладе центрального крыла, обогнули подкову зеленой галереи, я и Лайри вдруг заспорили о ценности театра в жизни простого обывателя… Как вдруг я заметила что-то странное. Очень странное!

Перед поворотом в наше крыло, Патрисса, одна из близняшек, вдруг поскользнулась на ровном месте, вскрикнула, схватилась за руку бойца, который сопровождал их. А в это время, ее сестра нырнула за темную тяжелую штору. У меня в глазах зарябила, — так быстро и незаметно она исчезла, точно смазалась кистью художника. Я даже на секунду застыла, захлопала глазами. Но промолчала. Не мое дело… Или мое? Надо срочно увидеть Корневикуса.

В мой комнате стоял полумрак. Я быстро зажгла свечу и позвала.

— Корневикус.

Игрушечный мишка с серебристой шерсткой на большом комоде лениво зашевелился. Хвала Небесному, мой защитничек здесь. Потянулся, зевнул, распахнув плюшевую пасть, и хлопнул изумрудами глаз.

— Явилась, овечка. А расфуфырилась-то!

— Сам ты овечка расфуфыренная!

Корневикус мелко захихикал.

— Не ворчи, как бабка. Рассказывай, вижу, у тебя язык сейчас выскочит изо рта.

Я подскочила к комоду.

— Надо проследить за одной девушкой.

— Надо? — Скривилась плюшевая морда. — Ну-у-у, если надо…

— Слушай меня. Тут такое! — Прошипела я, и рассказала о Селине, мастерски сбежавшей от охраны. — Как ее выследить? Корневикус!

Медведь спрыгнул с комода, косолапо прошелся по ковру, почесывая пипку игрушечного носа. Смех на тарелочке, если не знать — кто это чудо-чудное.

— Одна ты не сможешь. Нестабильна еще, и потоки требуют корректировки. А я говорил, больше работай, изучай истинный язык, не ленись. Ладно, идем вместе, — он был настроен решительно, и это придало мне внутренней силы. Что уж говорить, не такая я смелая, как кажется. Еще помнился случай со свалившейся к моим ногам вазой.

Корневикус приказал вспомнить руну «аперро», — ту самую, что открывает магию пелены. По пальцам пробежала дрожь, по спине прошел холод, и тело накрыло сверкающей изморозью. Я посмотрела на ладонь, осторожно пошевелила пальцами, и вдруг поняла, что вижу всё вокруг как через стекло, чуть искривлено, точно изломанными линиями. И сама я уже другая.

— Это я? — Удивленно спросила я.

— Нет, бабушка кикимора из плешивого болота. Идем.

Он легко оттолкнулся от пола. Его мохнатая лапа схватила мою ладонь, и мы понеслись на стену! Я с ужасом напряглась, ожидая удар головы по крепкой дворцовой кладке. Но мое тело мягко протекло сквозь камень, точно я окунулась в сметану, и вынырнуло на другой стороне.

Не-е-ет, к такому никогда не привыкнешь!

В коридоре было пустынно, только дальше, у лестницы, на посту прохаживались два бойца.

— Они нас не увидят? — Шепнула я.

Медведь фыркнул.

— Куда им.

Мы подлетели ближе, Корневикус ехидно захихикал и помахал одному из стражников лапой. Я не стала повторять за ним, не до шуток. Плавно проплыла над лестницей и остановилась внизу у колонны.

— Дальше что?

— Где ты ее видела в последний раз?

Я показала на дальнее окно — огромное, в пол, с тяжелыми шторами. И мы двинулись к исходной точке, от которой начнутся наши поиски.

Подлетев, Корневикус обнюхал полотнище.

— Да, недавно девица стояла здесь, потом… — Он нахмурил плюшевый лоб. — А вот потом она двинулась туда. — И он махнул лапой в сторону небольшой боковой лестницы, прикрытой от ненужных глаз дверью, обитой гобеленом, в тон стене. Я даже не догадывалась, что там есть отдельный проход.

— Как ты понял⁈

Медведь самодовольно ухмыльнулся.

— Поживи с моё, мышка моя. Хотя, ты и ответь, как я понял.

— Некогда загадки разгадывать. Просто объясни, — раздраженно ответила я. — Ты учитель? Вот и учи.

— О-о, донна Вариолла, защитница и покровительница ученичества, укрепи мои фибры и убереги от тугодумия этой неумехи! — Корневикус картинно вознес лапы к расписному потолку коридора. — Всё просто, зайчиха ты кудрявая. Видишь ее флёр? Он еще светится.

Я пригляделась. В ипостаси магической пелены мое зрение действительно видело не совсем так, как обычно. От шторы тянулась блеклая мерцающая нить.

— Это ее след?

— Конечно, и поторопимся, пока он не растворился.

Я опять напряглась, невольно втянув голову. Мой защитничек вновь схватил мою руку и, не церемонясь, потащил к закрытой двери. Миг, и мы уже по другую сторону, на маленьком пятачке пролета лестницы.

След уверенно указывал путь. И что-то с ним было не так.

— Странный след. Ты заметил?

— Заметил, — озадаченно буркнул Корневикус и замолчал, устремившись по темному ходу низкого коридора.

— Может, объяснишь?

Защитничек скривил мохнатые щеки.

— Смотри, искры стали беспорядочны, явно, что нарушены интенсивность и баланс магического резерва. Что это означает? — Он остановился и завис в воздухе.

— Что?

— Думай!

Я вздохнула.

— Может быть, у нее сейчас неприятности? Если баланс нарушен.

— Правильно, — ответил он и ринулся вперед.

Мы ускорились. Удивительно, в этой ипостаси я не чувствовала преград, тело слушалось мыслей, мгновенно подчиняясь приказам. Наверное, так живут птицы, с такой же необыкновенной простотой и легкостью воспаряя в небо.

След опять потянул нас вниз, и место, где мы оказались, походило на подземелье. Низкие потолки нависали тяжелыми, обросшими мхом плитами, пол покрывал необработанный булыжник, узкий проход, больше напоминающий вход в горную нору, чем дворцовый коридор, пусть и коридор подземелья, невольно наводил на тревожные мысли. Интересно, что в этом мрачном месте было нужно Селине Герион?

А потом мы услышали крики и почувствовали волны магии.

Корневикус рванул как стрела, оставив меня позади. Всё же, в моем полете были некоторые сложности, ускорившись, меня заболтало, точно корабль в шторм. Наконец, я влетела на развилку, от которой тянулись три хода в разные стороны. На площадке шел бой. Двое неизвестных, в черных одеждах и плотных мешках с прорезями на глазах дрались с Селиной.

— Корневикус, — крикнула я. — Что делать⁈

Никогда бы не подумала, что девчонка способна так драться. Селина была восхитительна! Я невольно застыла, любуясь ею. Отточенные движения, меткие броски, гибкие развороты тела, и резкие силовые удары, способные перемолоть бревно в крошево. Но ее противники были не слабее.

— Уходим, — мрачно процедил Корневикус.

— А ты не хочешь ей помочь? Совесть потом не замучает?

— Я уже помог… Чем смог.

И я увидела, что фигуру Селины накрыла легкая, почти прозрачная пелена. Удары врагов по ее поверхности замедлились и начали увязать в густой невидимой защите. Бойцы недоуменно, на пару секунд отступили, переглянувшись. На лице девушки тоже промелькнуло недоумение.

— Это щит?

— Да, но ненадолго. На несколько минут. Идем… Стой!

Все, кто был на площадке, услышали шаги. К нам бежали. Еще несколько секунд, и…

— Корневикус!

— Верно, козочка моя, уносим ноги!

Только он это сказал, как мы увидели взлетающий над низким потолком площадки магический шар, осветивший темное место, и следом за ним ворвался Тренневи. Злой, решительный, выбросивший сверкающий заряд, моментально обездвиживший черные фигуры…

Что было дальше, не знаю. Меня потянуло вверх. С такой силой, какой я не подозревала от Корневикуса. Мы пронеслись через стены и потолки. Меня вдруг резко замутило, в глазах разбежались серебристые мушки. Кажется, я на миг потеряла сознание. И опомнилась только в своей комнате.