Глава 31

Я плавала в сладком сне и совсем не хотела просыпаться. Но настойчивое поглаживание по руке растворило дрему, и я открыла глаза. Рядом со мной, на кровати сидела горничная Ева, а поодаль, у окна стояла герцогиня Варрийская.

— Иди, милая, и проследи, чтобы нас никто не беспокоил, — увидев, что я проснулась, сказала миледи горничной. Та без слов покинула комнату, и мы остались одни. Что она здесь делает?

— Ваша светлость? — Мой голос прозвучал сипло.

Герцогиня кивнула.

— Очнулась. Как ты себя чувствуешь?

Я пошевелила руками, ногами. В теле бродила легкость, какая бывает после хорошего сна.

— Отлично.

— Ты помнишь, что вчера произошло?

Лучше бы она не спрашивала. Воспоминания вылились на мою голову, точно ведро ледяной воды. Я вздрогнула и простонала.

— Лорд Аберт!

— Успокойся, — миледи похлопала меня по плечу. — Он в темнице, и уже не причинит зла. Тебя спасли.

— Кто? Он сказал, что повесил полог невидимости, и меня никто не найдет, — я отчетливо вспомнила глаза ненавистного мага Цитадели и его цепкие пальцы, сжимающиеся на моем горле.

Герцогиня зло усмехнулась.

— Гореть ему в аду. А ты не бойся. Артефакт предупредил, что ты в беде.

Я тревожно посмотрела на миледи.

— Что за артефакт? Вы говорите о вашем подарке?

Женщина кивнула.

— Я хотела с тобой поговорить, — в герцогине что-то изменилось. Исчезла резкость, а глаза наполнились печалью.

— Хорошо, говорите.

— Артефакт… тот, что на тебе. Он всегда принадлежал роду Варрийских. В нашей семье есть секреты, которые мы скрываем уже несколько веков. Родовая магия помогает нам прятать самые редкие драгоценные камни под особыми заклинаниями. Если ты сейчас снимешь кулон и отложишь его в сторону, то алмаз обернется простым, непримечательным камнем. Вначале, таким способом в роду берегли драгоценности от воровства и подделок, а потом догадались использовать камни как артефакты. Например, кулон на твоей шее — кулон девочек. Чтобы родители всегда знали, где ребенок, не убежал ли куда…

Герцогиня замолчала. А до меня, словно до Часовой Башни в Ноурсе начало доходить — о чем она только что сказала. Я приподнялась на локтях, а после села на кровать, поправив ночную сорочку, и тяжело посмотрела на ее светлость.

— Вы рассказываете мне сказки? Считаете, что я повредилась умом?

Герцогиня рассмеялась.

— У тебя сейчас такое же лицо, как у тех, кому вчера я во всем призналась. Нет, детка, ты не повредилась умом, и со мной все в порядке.

Я закрыла глаза, а в груди защемило от непонятно боли.

— Вы хотите сказать… Но это слишком невероятно!

— Да, это слишком невероятно. И все же, ты — моя племянница. Дочь моего умершего брата, герцога Валентина Варрийского. Я понимаю, какое это для тебя потрясение, но поверь, я сама в это с трудом поверила.

Мы замолчали, я так и сидела на кровати, а она стояла рядом. Потом миледи что-то взяла со столика и протянула мне.

— Возьми. Здесь мой брат еще совсем молодой, лет восемнадцати, — и в моих руках оказалась миниатюра в рамке.

— Спасибо, — ответила я, а она вышла из комнаты, тихо притворив дверь.

Я взглянула на миниатюру. Она была не больше моей ладони, но отлично прорисована. На портрете был молодой человек, симпатичный, с цепкими глазами и чуть ехидной ухмылкой… Мой отец! Я почувствовала, как пробежала дрожь, а в глазах застыли слезы. О, Небесный!

Из коридора послышались шаги, и я невольно прикрыла картинку ладонью, а потом и вовсе спрятала ее под подушку. И только успела выпрямить спину, как дверь распахнулась и в комнату скользнула Лайри.

— Робин! Ты не представляешь! Тебе хорошо, не идти на испытание, а нам с Золеей и Инессой предстоит… А что ты такая бледная, и слезы в глазах?

— Ничего, ерунда.

— Все в порядке? А то с тобой вечно какие-то сюрпризы происходят.

— Все в порядке. Как ты? Виржин вчера сказала, что кому-то двоим придется сегодня помахать ручкой.

— Ох! Ты только подумай, меня с трудом оставили. И все потому, что мы с Ивеном прошлись по парку. Ты же помнишь Ивена, он был с Питером? Представь, за нами прибежали два охранника и его чуть не арестовали. Столько шума из-за пустяка. Ну скажи, а?

— Лайри, ты же знаешь правила, — покачала я головой. — Зачем провоцировать Виржин? Она любой промах запишет и учтет. Ладно, ты скажи, все обошлось?

— Да-а-а, — Лайри в изнеможении бухнулась в кресло. — Я ей поклялась, что Ивен — мой троюродный брат… Правда, он четвероюродный, и мы совсем не роднимся. Но ведь брат? Брат, я сказала правду.

Я засмеялась. С Лайри не соскучишься.

В комнату постучали, и в дверях показалась Ева.

— Госпожа, я пришла вам помочь.

— А я побежала, — вскочила Лайри.

— Удачи, — крикнула я ей в след и отдалась в руки горничной. Ева причесала меня, подобрала платье, а потом вдруг застыла и ахнула.

— Забыла! Меня встретил лорд Тренневи и предупредил, что ему нужно встретиться с вами по какому-то делу. Мне-то он не сказал. Кто я такая? Но по виду он был сердит, или расстроен, уж и не знаю…

— Спасибо, Ева, — пресекла я поток слов болтливой горничной и тревожно вздохнула.

— А-а-а, еще вспомнила, — опять вскинула руками девчонка. — Он сказал привести вас в малую гостиную перед столовой. Да и вы же еще не завтракали. Идемте.

— Не надо, Ева, я сама, — отстранила я горничную и вышла в коридор. Он был пустынен, претендентки уже отправились на последний тур отбора. А я сейчас шла на встречу с Тренневи, с волнением в груди, словно мне предстояло мое личное, никому не известное испытание, и пройду ли я его? Не знаю.