Жених

Граф Эйнард приехал уже на следующий день. И мне было приказано выйти его встречать.

Мысленно злорадно потирая ладони, я выполнила распоряжение отца. Правда он забыл уточнить, в каком именно виде я должна была встретить дорогого гостя, поэтому вместо платья я надела свободные брюки на подтяжках и рубашку грязно-коричневого цвета, заранее одолженные у садовника. А довершил образ клетчатое кепи, залихватски надвинутое на бок – я часто видела подобное у мальчишек-почтальонов.

У отца при виде меня задёргался глаз, однако при госте он не посмел сделать мне замечание.

А вот граф лишь смерил меня равнодушным взглядом.

– Леди Мэйн, – слегка наклонив голову в знак приветствия, проговорил он.

– Ваша Светлость, – я широко улыбнулась, с вызовом посмотрев на мужчину.

И всё. Никаких дежурных «мы рады видеть вас в нашем доме» или что-то подобное.

Потому что ничуть я не рада его здесь видеть. Более того, ничто не сделало бы меня более счастливой, как внезапное бесследное исчезновение графа.

– Ваша Светлость, должно быть, устали с дороги, – подал голос отец, сообразивший, что от меня гостеприимства точно не дождётся, и поэтому взявший дело в свои руки. – Я прикажу слуге проводить вас в вашу комнату.

– Не нужно, – отмахнулся граф. – Сначала поговорим о деле.

– Да, конечно, – покладисто согласился отец.

– А где Оливия? Разве невеста не будет присутствовать при планировании свадебной церемонии?

Отец сразу же спал с лица, а в его глазах на мгновение отразилась паника.

– Тут такое дело… – он замялся. – Давайте пройдём в мой кабинет и там всё обсудим.

– Отец хочет сказать, что Оливия не придёт, – елейным голосом сообщила я, – потому что несколько дней назад сбежала из дома. Предположительно с мужчиной.

Отец злобно зашипел, точно змея, которой наступили на хвост.

Его взгляд, направленный на меня, не сулил ничего хорошего.

Граф нахмурился и наградил моего отца испепеляющим взглядом.

– Вы не в состоянии уследить за собственной дочерью? – в голосе графа отчётливо слышался гнев.

– Признаю, это моя оплошность, – подобострастно склонив голову, откликнулся отец. – Но у меня ведь есть ещё одна дочь! – он бесцеремонно схватил меня за руку и подтащил ближе к графу. – Вот, посмотрите сами, Ваша Светлость, Адалинда ничуть не хуже Оливии. Стройная, красивая, волосы, правда, чуть темнее, но ведь это не так страшно? Зато посмотрите какая пышная грудь и широкие бёдра, – он с силой крутанул меня, чтобы граф мог разглядеть меня со всех сторон. – И на три года моложе Оливии!

В груди вспыхнул гнев, а лицо залил предательский румянец. Да как так можно! Я что, породистая кобыла на аукционе?

Я резко выдернула руку из цепких пальцев отца и отошла назад, зло сверкая глазами.

– Не смейте говорить обо мне, как о товаре! – возмущённо воскликнула я.

Мою щёку тут же обожгла пощёчина. Удар был такой силы, что я, не устояв на ногах, рухнула на пол, больно ударившись бедром о лакированные доски.

– Следи за языком! – яростно полыхая глазами, потребовал отец.

Я прижала ладонь к пострадавшей щеке, ощущая, как предательские слёзы застилают глаза.

Граф взирал на разворачивающуюся перед ним семейную драму с привычным равнодушием. Казалось, ему не было никакого дела до методов, которые мой отец использовал для воспитания своих дочерей.

Подобное безразличие лишь сильнее укрепило меня в уверенности, что лучше умереть, чем стать женой подобного человека.

– Я смотрю, характер у вашей младшей дочери оставляет желать лучшего, – заметил граф, даже не взглянув в мою сторону.

– Она ещё достаточно юна, вы вполне можете воспитать её так, как нужно, – в свою очередь заявил отец.

Граф пренебрежительно фыркнул, а я крепко стиснула зубы, сдерживая рвущиеся наружу слова.

Мне двадцать два, а не десять! Что значит, сможете воспитать? И какими-такими методами, по его мнению, граф будет меня воспитывать?

У меня по спине пробежал неприятный холодок от мысли, какие это методы могут быть.

Раз граф никак не отреагировал на пощёчину, значит, он ничуть не возражает против рукоприкладства в «воспитательных» целях. А возможно, обычным пощёчинам он предпочитает кнут или розги?

Нет уж, на такое я точно не согласна!

– Хорошо, – неожиданно заявил граф. – Контракт всё равно подписан, так что не имеет значения, кто именно из ваших дочерей пойдёт под венец.

Я опешила от подобного заявления.

Что значит, не имеет значения, кто пойдёт под венец? Очень даже имеет! Особенно для меня.

Я уже открыла было рот, чтобы возразить, но отец столь выразительно зыркнул на меня, что я предпочла благоразумно промолчать.

– Прекрасно, Ваша Светлость, – тут же вернув всё своё внимание графу, радостно проговорил отец. – В таком случае, прошу пожаловать в мой кабинет. Обсудим детали.

Граф благосклонно кивнул, и они направились в сторону лестницы.

В мою сторону ни один из них больше даже не взглянул.

«Ну, уж нет! Так просто я не сдамся», – решила я и поспешно поднялась на ноги.

Щёку, как и бедро, всё ещё саднило, но всё это было сейчас неважно. Пока отец занят графом, мне нужно было воспользоваться ситуацией и повторить подвиг сестры.

Жаль только, что в отличие от неё, у меня не было верного помощника и надёжного спутника. Впрочем, неважно. Я и сама как-нибудь справлюсь. Главное поторопиться: стоит графу покинуть поместье, и отец наверняка запрёт меня в комнате, чтобы избежать повторения истории с Оливией.

Удивительно, что он не сделал этого сразу. Впрочем, его ошибка – шанс для меня. Главное грамотно им воспользоваться.