Что у трезвого в голове, то у пьяного на языке

Выпить только немножечко не получилось, и к тому моменту, как мы покинули таверну, я едва стояла на ногах и безвольной тряпочкой повисла на Лиэре, заботливо донёсшем меня на собственном горбу до самой академии.

Возле центральных ворот, к слову, нас ждал неприятный сюрприз в виде Кэйсера.

Только вот если меня появление декана драконьего факультета напрягло, его собственные студенты нисколечко не испугались и, кажется, даже не удивились.

– Я смотрю, отдохнули вы от души, – смерив меня мрачным взглядом, заметил Кэйсер.

– Мы и капли в рот не взяли! – заверил его Морис.

– Только посидели за компанию с Адалиндой и позаботились о том, чтобы она благополучно добралась обратно, – добавил Дэрек.

Кэйсер коротко кивнул и посторонился, пропуская парней на территорию академии. После чего осторожно снял меня со спины Лиэра и поднял на руки, нежно прижав к груди.

– А ведь ты начал мне уже нравиться, – громко икнув, заплетающимся языком проговорила я.

Я ушах шумело, перед глазами всё плыло, в голове ощущалась звенящая пустота, а слова с языка слетали сами, не встречая никакой преграды в виде стыда и сомнений.

– Ты с утра с постели не встанешь, – проигнорировав мои пьяные откровения, заметил Кэйсер, твёрдой поступью направляясь в сторону замка.

– Ну и хрен с ним! – заявила я и радостно рассмеялась.

Некоторое время шли (вернее Кэйсер шёл, а я блаженствовала у него на руках) молча. Однако под воздействием ударной дозы алкоголя мой рот, похоже, начал жить своей жизнью.

– Я ненавижу Лив, – призналась я, уткнувшись носом в плечо Кэйсера. – Лучше бы она не приходила.

Кэйсер многозначительно хмыкнул, но ничего не сказал. И я восприняла это как поощрение к дальнейшим откровениям.

– Она всегда была во всём лучше меня, – пожаловалась я. – Красивее меня. Умнее меня. У неё даже были цели в жизни! А я вечно плаваю, как гавно в проруби. Ни целей, ни желаний, ничего. – Я горько усмехнулась. – А я ведь так старалась всегда! В детстве просиживала долгие часы за учебниками, пыталась быть похожей на сестру. Но у меня нет ни её мозгов, ни таланта. – Я скривилась. – Отец всегда хвалил Лив, а меня ругал. Говорил: «Адалинда, ну, почему ты такая? Бери пример с сестры! Вот кто гордость семьи».

Я тяжело вздохнула и прикрыла глаза: от того, как качались стены, меня начало мутить, и я точно не хотела, чтобы меня стошнило прямо на камзол Кэйсеру.

– Я никогда не буду, как она, – обречённо проговорила я. – Я ни на что не годна. А она сможет стать идеальной женой.

Кэйсер пинком открыл дверь в наши покои, пересёк гостиную и занёс меня в мою спальню, бережно укладывая на постель.

– Ложись спать, пьянь, – непривычно ласково проговорил он, нежно убирая выбившуюся из причёски прядь волос, упавшую мне на лицо. – Завтра поговорим, когда ты протрезвеешь.

– Завтра я ничего не смогу сказать, – возразила я.

– Почему?

– Потому что.

Кэйсер пренебрежительно фыркнул и заботливо накрыл меня пледом, висевшем на изножье кровати. Однако прежде чем он успел уйти, я схватила его за руку, удерживая рядом.

– Останься со мной, – жалобно попросила я его. – Только сегодня. Пока ты ещё мой жених.

Кэйсер покачал головой и твёрдо, но бережно разжал мою хватку.

– Спи, – велел он мне. – А утром, если ты будешь в состоянии, обсудим очередные глупости, свившие гнездо в твоей голове.