В шатре

Всю дорогу до шатра я извивалась, как уж на сковородке, била кулаками графа по спине и вопила диким голосом на весь лагерь, чтобы он поставил меня на землю.

Слуги испуганно косились в нашу сторону, но даже не попытались прийти ко мне на помощь. А воины и вовсе лишь посмеивались, словно это было в порядке вещей, что их начальник куда-то тащит сопротивляющуюся девицу.

На самого Кэйсера мои трепыхания и крики тоже не произвели ни малейшего впечатления: дойдя до шатра, он спокойно вошёл внутрь и довольно бесцеремонно сбросил меня на походную кровать.

Я тут же попыталась вскочить, но граф оказался быстрее: ухватив меня за лодыжку, он притянул меня ближе к себе и начал задирать подол моей рубашки.

Меня охватила паника, и я начала отбиваться с удвоенной силой, однако Кэйсер резко перевернул меня на живот и навалился сверху, придавливая к хлипкому матрасу, и одновременно удерживая одной рукой сразу оба моих запястья, лишая меня последней возможности дать ему хоть какой-то отпор.

– Да успокойся ты! – раздражённо шикнул граф на меня, свободной рукой задирая подол моей рубашки до самой талии, оголяя ноги и ягодицы.

– Пожалуйста, не надо… – взмолилась я, ощущая, как по щекам бегут слёзы.

Я ещё раз дёрнулась, пытаясь освободиться, но Кэйсер держал меня крепко, и я затихла, осознав всю тщетность своих попыток.

– Лежи и не шевелись, – велел он мне. – А будешь дёргаться, наложу парализующие чары, и ближайшую пару часов ты сможешь разве что моргать.

Я замерла, до крови закусив нижнюю губу, чтобы не позволить позорному скулежу прорваться наружу.

К горлу подступила тошнота при мысли о том, что именно сейчас произойдёт.

Я ощутила, как шероховатые пальцы практически невесомо скользнули по внутренней поверхности правого бедра от колена до паха – жалобный всхлип сорвался с моих губ, и я вся напряглась. Однако ожидаемого вторжения не последовало  – пальцы на мгновение исчезли, а затем прочертили тот же путь, но уже по другому бедру.

А спустя секунду я ощутила, как боль, терзавшая меня большую часть пути, резко прошла.

Ладонь графа между тем легла на мою правую ягодицу и с лёгким нажимом, словно делая массаж, огладила её, после чего проделала то же самое с левой.

И тут же граф выпустил мои запястья и поднялся, полностью освобождая меня от своего веса.

– Вот  и всё, – объявил он. – И стоило так орать?

Я поспешно одёрнула подол рубашки, шустро отползла на противоположный край узкой постели и развернулась.

Кэйсер успел отойти от кровати на пару шагов и теперь сверлил меня пристальным взглядом, скрестив руки на груди.

– Что ты сделал? – судорожно сглотнув, дрожащим голосом спросила я, начисто забыв о всякой вежливости.

– Залечил последствия твоего упрямства, – последовал равнодушный ответ. – После привала поедешь в карете. И это не обсуждается!

После чего развернулся и ушёл, оставив меня одну.

Только после этого тугая пружина страха, сжавшаяся у меня в груди, распрямилась, и я, закрыв лицо руками, позорно разрыдалась.

Я то ведь уже решила, что он собирается меня изнасиловать! Неужели нельзя было нормально объяснить?!!

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы успокоиться, после чего страх и безысходность сменились гневом.

«За это унижение ты мне ещё заплатишь! – подумала я, вытирая рукавом слёзы. – И месть моя будет страшна»