Глава 23

Тишина за нашим столиком становится почти осязаемой, густой, как сигаретный дым. Я чувствую, как его пальцы слегка сжимают мои в ответ, словно ища опору в этой маленькой связи. История про пустую коробку пронзает меня насквозь. В ней столько неприкрытой детской обиды, столько затаенного одиночества, что дыхание перехватывает. Я знаю, что сейчас любое утешение прозвучит фальшиво. Слова не способны залечить такие глубокие раны. Илья открылся мне, показал самое сокровенное, самое болезненное, и я чувствую огромную ответственность за этот момент. Минуты тянутся медленно, наполненные невысказанными чувствами. За окном продолжают мелькать дорогие машины, символы успеха и благополучия, кажущиеся такими чуждыми этой маленькой трагедии. Наконец, Коршунов отворачивается от окна и смотрит на меня своими проницательными глазами. – Прошло много лет, – говорит он тихо, – но эта пустая коробка до сих пор стоит у меня перед глазами. Как напоминание. Как символ того, что никому нельзя доверять. В его голосе нет злобы или обиды, лишь усталая констатация факта. Я сжимаю его руку сильнее, пытаясь передать ему хоть частичку тепла и понимания. Может быть, одна человеческая связь способна хоть немного заполнить ту пустую коробку, оставленную в далеком детстве. Я молчу, не зная, что сказать. Что можно сказать человеку, который носит в себе такую тяжесть? «Все будет хорошо»? Банально и глупо. «Я понимаю тебя»? Неправда. Я не могу понять, что значит быть маленьким ребенком, преданным самым близким человеком. Вместо слов я просто остаюсь рядом. Наблюдаю за тем, как тень боли скользит по его лицу, как напряжены его плечи, как сильно он сжимает мою руку. И в этом молчаливом присутствии, надеюсь, он чувствует, что не одинок. Что есть кто-то, кто готов выслушать, кто готов разделить его груз, не осуждая и не предлагая пустых утешений. Внезапно Коршунов усмехается, но в этой усмешке нет радости. Скорее, горькое осознание. – Глупо, да? – спрашивает он, глядя куда-то сквозь меня. – Вспоминать об этом сейчас. Но, знаешь, – он снова поворачивается ко мне, и в его глазах появляется что-то похожее на вызов, – иногда прошлое нужно достать из самых темных углов, чтобы оно перестало отравлять настоящее. Я киваю, соглашаясь. И, может быть, этот разговор, этот момент откровенности, и есть тот самый первый шаг к исцелению. Маленький, робкий, но все же шаг. Шаг к тому, чтобы пустая коробка перестала быть символом тотального недоверия и стала просто воспоминанием. Грустным, но не определяющим всю жизнь. После завтрака мы возвращаемся в дом Ильи. Я не могу пока этот дом называть нашим. Это всё так сложно. Казалось бы, мы провели вместе всего пару часов, но между нами после этого завтрака что-то неуловимо изменилось. – Я на работу, – сообщает Илья прежде, чем уйти наверх и переодеться. – А можно… – медлю, боясь продолжить просьбу. – А можно я поеду с тобой? – спрашиваю неожиданно для самой себя. Он останавливается на лестнице, смотрит на меня сверху вниз, и в его взгляде я вижу не то удивление, не то… интерес? Не знаю. Но этот взгляд определенно заставляет мое сердце биться чаще. – Зачем? – спрашивает он, и в его голосе нет ни намека на раздражение, лишь любопытство. – Просто… хочу посмотреть, чем ты занимаешься, – выдыхаю я, чувствуя, как щеки начинают гореть. – Если это, конечно, возможно. Илья молчит, словно обдумывает мою просьбу. Мне кажется, проходит целая вечность, прежде чем он снова подает голос. – Ладно, – говорит он, наконец. – Но учти, это не самое интересное зрелище. Бумажки, встречи, телефонные звонки… – А разве ты не в клуб едешь? – смущенно уточняю. – Эва, – вздыхает, называя меня сокращенным именем. Глупые бабочки в моем животе снова принимаются порхать крыльями. Эва… Это так неожиданно. По-домашнему. И ещё очередная стена между нами с грохотом падает. – Клуб – это не единственный мой источник дохода. А основное время я провожу в офисе. – Я готова, – отвечаю, улыбаясь. Мне кажется, даже смотреть, как он раскладывает бумажки, будет увлекательнее, чем сидеть одной в этом огромном доме. Илья улыбается в ответ, и эта улыбка кажется мне самой искренней из всех, что я видела на его лице. Он поднимается наверх, а я остаюсь стоять внизу, предвкушая новый, неизведанный день. День, который я проведу рядом с ним. День, который, возможно, станет еще одним шагом к чему-то большему. *** Через несколько минут мужчина спускается, одетый в строгий костюм. Выглядит невероятно. – Поехали, – говорит он, протягивая мне руку. Я послушно вкладываю пальцы в его ладонь, и мы вместе выходим из дома. В машине Илья ведет себя непринужденно, словно мое присутствие рядом – обычное дело. Он рассказывает о каких-то рабочих моментах, о планах на неделю, и я стараюсь вникнуть в каждое его слово, хотя большая часть терминов мне совершенно незнакома. Но я ловлю себя на мысли, что мне нравится слушать его голос, наблюдать за его жестами. Он оживленный, увлеченный, и это завораживает. Приезжаем в огромный бизнес-центр. Внутри все сверкает стеклом и металлом. На ресепшене нас встречает девушка с приветливой улыбкой. Она обращается к Илье по имени-отчеству, и я понимаю, насколько он здесь уважаемый человек. Правда, эта девица умудряется ещё и глазками стрелять в моего мужа. Раздражает. Проходим в лифт, поднимаемся на один из верхних этажей. В офисе кипит работа: люди ходят с бумагами, разговаривают по телефону, что-то печатают на компьютерах. Я восхищенно глазею по сторонам, но Илья ведет меня в свой кабинет. – Эвелина, хватит крутиться, – шепчет мне на ухо напряженно. И взгляд в сторону компании из трех мужчин, стоящих чуть в стороне от остального рядового персонала скашивает. Только сейчас замечаю, с каким интересом эти мужчины смотрят на меня. Ой. Кое-кто тоже ревнует? Кабинет оказывается большим и светлым, с панорамными окнами, из которых открывается вид на город. На столе – аккуратная стопка документов, на полках – книги и какие-то статуэтки. В углу – кожаный диван и небольшой столик. – Присаживайся, – предлагает Илья, – придется подождать, пока я закончу с неотложными делами. Я устраиваюсь на диване и наблюдаю за ним. Он сосредоточенно читает документы, что-то помечает, кому-то звонит. Он совершенно другой здесь, в своем мире. Не знаю, сколько времени проходит, но вдруг Илья отрывается от бумаг и смотрит на меня. В его взгляде – усталость, но и тепло. – Тебе не скучно? – спрашивает с легкой улыбкой. Такой легкой, что мне даже кажется, будто я ее сама себе нафантазировала. – Нет, ты что, мне очень интересно здесь, – отвечаю, поспешно. Коршунов хмыкает как-то многозначительно и снова возвращает свое внимание работе. Зря он так, это чистая правда. Мне интересно наблюдать за ним, быть рядом с ним, чувствовать его энергию. Замечаю, что он время от времени поглядывает на меня, словно проверяя, не сбежала ли я от скуки. Каждый раз я смущенно отвожу взгляд, чтобы мужчина не заметил, как бессовестно я пялюсь на него. Наконец, Илья откладывает ручку и откидывается на спинку кресла. Выглядит измотанным, но довольным. – Ну, все, на сегодня хватит, – говорит он, разминая шею. – Прости, что заставил ждать. – Глупости, мне было совсем не в тягость, – отвечаю я искренне. – Даже наоборот, было интересно посмотреть на тебя в работе. Илья усмехается, и в его глазах промелькивает что-то, что заставляет мое сердце биться чаще. – Правда? Обычно люди скучают, наблюдая за тем, как я корплю над бумагами. Ты, наверное, редкое исключение, – он встает, подходит к окну и смотрит на город, раскинувшийся внизу. – Я, кстати, тоже за тобой наблюдал. Ты выглядишь очень… сосредоточенной. О чем думала? Я чувствую, как краска заливает мои щеки. Неужели он заметил мои взгляды? Пытаюсь собраться с мыслями и ответить как можно более небрежно. – Да ни о чем особенном. Просто размышляла о твоей работе. Это не совсем ложь, но и не вся правда. Я действительно размышляла о его работе, но больше о его руках, о том, как они держат ручку, как пальцы порхают по клавиатуре компьютера. Илья поворачивается ко мне, его взгляд становится проницательным. Он подходит ближе, и я чувствую, как между нами начинает искрить какое-то невидимое напряжение. – И к каким же выводам ты пришла? Я делаю шаг назад, стараясь сохранить дистанцию. – Ничего такого… – мысли в голове путаются от его близости. Коршунов останавливается, словно почувствовав мое замешательство. – Ты уверена? Мне показалось, что ты что-то скрываешь, – говорит он тихо, наклоняясь ближе. Запах его одеколона щекочет мои ноздри, и я чувствую, как губы пересыхают. Собравшись с духом, я поднимаю глаза и встречаюсь с его изучающим взглядом. Он делает еще один шаг, и я упираюсь спиной в стену. Деваться некуда. Сердце колотится в груди, словно пойманная птица. – Ты знаешь, мне всегда нравились женщины с секретами, – шепчет он, его дыхание опаляет мою щеку. Я закрываю глаза, пытаясь унять дрожь. Все мои мысли куда-то исчезли, оставив лишь одно – желание, которое просыпается во мне с каждой секундой все сильнее. И тут раздается стук в дверь. Мы оба вздрагиваем и отступаем друг от друга. Напряжение, которое только что висело в воздухе, словно по волшебству рассеивается. – Войдите, – говорит Илья, откашливаясь. В кабинет заглядывает секретарша с папкой в руках. – Илья Анатольевич, документы готовы.