Глава 9

… Очнулась Вана в незнакомой комнате.

Она лежала на низком диванчике у окна, закрытого тяжелыми портьерами. Свет, льющийся из приоткрытой двери, создавал приятный полумрак, дающий отдых измученным глазам.

Вана моргнула пару раз, привыкая к рассеянному освещению, и села.

Воспоминания, четкие, яркие, навсегда врезавшиеся в душу, лежали на сердце тяжелым камнем. Чуть было не вспыхнувшее сражение, свадьба, громкие клятвы, равнодушный поцелуй мужа, и, наконец, отречение отца — девушка знала, что не забудет всего этого до конца своих дней.

Она была рада тому, что ее оставили одну — и в то же время ощущала, как ядовитые червячки сомнений и страхов вгрызаются в сердце.

Ей позволили побыть наедине с собой из уважения к постигшему ее горю — или же царский дом Аргарда желает продемонстрировать опальной принцессе свое равнодушие?.. Возможно, таким образом ей дают понять, что она лишняя в новой семье, и до ее несчастья никому нет дела?..

Сомнения разрешились довольно скоро: в соседней комнате послышались приглушенные голоса и Вана, сделав над собой усилие, заставила себя подняться и подойти к двери.

— Отец, ты с ума сошел? — она безошибочно узнала голос принца Локастрина. — Какое, к турсам, появление перед народом?! Ты видел, в каком она состоянии?.. Оставь девчонку в покое!

Вана изумилась: неужели ее внешне равнодушный супруг на самом деле беспокоится о ней?..

В душе шевельнулась благодарность.

— Улицы столицы полны жителями, многие из которых прибыли из всех уголков галактического рукава специально, чтобы посмотреть на новую принцессу, — раздался густой бас царя Ледда. — Свадебный кортеж должен был пролететь над улицами еще несколько часов назад. Покуда актерам удается отвлекать внимание народа, но если ты с женой так и не появишься — пойдут разговоры. Это недопустимо.

— Недопустимо вынуждать девчонку, от которой только что отказался родной отец, появляться на публике, — тихо, но уверенно проговорил младший принц. — Я не позволю тебе заставлять ее развлекать толпу бездельников. Иди к ним сам, если считаешь нужным, и соври что-нибудь.

— Локастрин… — раздраженно начал Ледд, и Вана поняла, что обязана вмешаться.

Нельзя позволить им поссориться из-за нее.

— Все в порядке, ваше высочество, ваше величество, — как сумела твердо произнесла она, появляясь на пороге. — Дайте мне полчаса времени и трех камеристок — и я появлюсь перед аргардцами. Это мой долг, я не имею права обмануть ожидания подданных.

Все присутствующие обернулись к ней.

Помимо троих аров, в комнате были и прочие царственные особы, присутствовавшие на свадьбе. Почти на всех лицах отразилось одобрение — гунны и нильфы ободрительно улыбнулись Ване, оценив решительный настрой принцессы, янр наградил новым изучающим взглядом, Торрон ободряюще подмигнул, и даже колючий взгляд Ледда смягчился.

Недовольным остался только супруг.

— Удивительно, — зло прищурился он, — как быстро жители Аргарда превратились в ваших подданных, принцесса. Вижу, вы нигде не пропадете.

Вана вздрогнула, мгновенно теряя с таким трудом обретенную уверенность. Локастрин снова смотрел на нее, как на врага, без намека на симпатию, которую она слышала в его голосе, когда он защищал ее от царя.

Что опять она сделала не так?!

— Ваше высочество, я имела в виду… — едва слышно попыталась она оправдаться, понимая, что вот-вот снова позорно расплачется, но муж не дал ей ни шанса:

— Я прекрасно понял вашу решимость во что бы то ни стало укорениться в Аргарде, коль скоро из Фьялахейма вас вышвырнули, — фыркнул он, жестоко ударив по свежей кровоточащей ране. — Можете не утруждаться и не пояснять очевидное. Вашу способность приспосабливаться я в полной мере оценил, в а ш е в ы с о ч е с т в о.

И снова этот уничижительный тон… похоже, принцу доставляло особенное наслаждение поливать ядом титул жены.

— Вы, по всей видимости, превратно истолковали мотивы, подвигшие меня на спор с отцом, — добавил Локастрин, решив, по всей видимости, что недостаточно втоптал принцессу в грязь. — Так знайте, что я защищал отнюдь не ваши интересы: мне претит публичность. Используя ваше имя, я надеялся, что царь избавит меня от необходимости красоваться перед народом в вашем обществе. Что ж, похоже, вы выглядите недостаточно жалко, чтобы разжалобить сердце моего отца. Прискорбно. Это была хорошая попытка.

Высказав все, что хотел, ар развернулся на каблуках и стремительно зашагал к двери. Вана, с ненавистью глядящая ему вслед, от души понадеялась, что он подавится своим ядом.

Торрон бегом вылетел вслед за братом.

— Локастрин, если ты еще хоть раз ее тронешь, я тебя поколочу!.. — донеслось из коридора.

— Да что ты говоришь, любезный братец! Неужели правда? — язвительно отозвался Золотой Чародей. — Я трепещу!

Царица гуннов шагнула к Ване и, обняв за плечи, увлекла к двери, которая находилась в стороне, противоположной той, откуда доносились удаляющиеся с каждым мгновением звуки свары.

— Идем, девочка. Не обращай внимания на этого дрянного мальчишку.

— Этот дрянной мальчишка — мой муж, — грустно сказала Вана, когда они остались одни, и никто из мужчин больше не мог услышать ее слов. — Царица, скажите — что я делаю неправильно?.. Почему он ведет себя… так?!

Несколько слезинок все-таки сорвались с ресниц, несмотря на то, что девушка прилагала чудовищные усилия, чтобы не расплакаться.

Владычица Гуннавейля вздохнула.

— Дело не в тебе, Ваналина, — ответила она. — Дело в нем. Локастрин — несносный мальчишка с тяжелым характером. У него сложные отношения с отцом, братом, наставником и всеми Девятью мирами в целом. Он и с тобой ведет себя в полном соответствии со своей обычной манерой. Иногда мне кажется, что он просто не умеет жить иначе.

— И что мне с ним делать, таким тяжелым и сложным?! — в отчаянии спросила Вана, на мгновение понадеявшись, что более старшая женщина даст мудрый совет, способный разом избавить от проблемы, которая казалась абсолютно неразрешимой.

Увы.

— Отыскать ключ к его душе предстоит именно тебе, девочка, — рассмеялась царица. Вана вспомнила, наконец, что непредставленную ей супругу Чоохана зовут Эосиной. — Ведь отныне этот тяжелый и сложный мужчина — твой муж.

Ее слова прозвучали так, будто Вана должна быть счастлива от этого факта.

— Вы хорошо его знаете? — не могла не спросить она.

Эосина кивнула.

— Разумеется. Мой супруг — друг Иннеана, как и Марриин. Локастрин всегда ходил за Белой Звездой хвостом, так что мы все прекрасно его знаем. Можно сказать, он вырос на наших глазах. Ребенок, недолюбленный родным отцом, но обласканный наставником… смышленый, невероятно талантливый и любопытный сверх меры, лучший ученик. Иннеан любил его, будто родного сына… пока все не полетело в Дыру!

Нахмурившись, она замолчала, погрузившись в нерадостные мысли. Вана, любопытство которой раздразнила недосказанность, рискнула напомнить о своем существовании:

— Прошу прощения, царица… но что же произошло?.. Почему они возненавидели друг друга настолько, что от этой ненависти содрогаются теперь целые миры?!

Эосина бросила на нее задумчивый взгляд.

— А вот об этом, девочка, Локастрин расскажет тебе сам.

Вана не удержалась от ироничной улыбки: последний из Девяти миров станет Открытым и стабилизируется быстрее, чем супруг снизойдет до беседы с ней!

Служанки, под чутким руководством Эосины, довольно быстро привели новобрачную в порядок, но оказались бессильны сделать что-либо с безнадежно испорченным, некогда белоснежным, платьем.

Помощь пришла с нежданной стороны: раздался стук в дверь, и когда горничная открыла — стражники царя аров осторожно внесли в будуар манекен, облаченный в невесомое подвенечное платье.

— Владыка Ледд сказал, что принцесса может переодеться в этот наряд, если ее собственный не подлежит починке, — с поклоном отрапортовал стражник в золотом нагруднике и поспешил выйти вслед за своим товарищем.

Царица изумленно качнула головой.

— Весьма своевременно, — пробормотала она. — Никогда прежде не замечала за Леддом подобной предусмотрительности. Похоже, ты пришлась ему по душе, девочка.

Платье идеально подошло Ване, будто шилось специально для нее. На кружевных рукавах и плечах сверкала россыпь мелких драгоценных камней, лиф окаймлял ряд белых кружевных роз — каждый лепесток был украшен искусной серебряной вышивкой, цветы были разбросаны и по пышному атласному подолу, переливающемуся в лучах солнца перламутром.

Вана, увидев себя в зеркале, улыбнулась: ей понравился дар свекра.

— Красавица! — одобрительно кивнула Эосина, поправляя медовый локон у лица невесты, завитый тугой спиралькой. — Локастрин, глупый мальчишка, сам еще не понимает своего счастья.

Улыбка Ваны мгновенно увяла.

Прямо сейчас ей придется выйти рука об руку с ненавидящим ее мужчиной к чужому для нее народу и изо всех сил изображать счастливую невесту под прицелом тысяч жадных взоров. В том, что муж и не подумает ей помогать, она была уверена.

Так и случилось.

Когда женщины вышли к ожидающим их в большом холле мужчинам, царь Марриин, увидев Вану, внезапно громко ахнул и обернулся к Ледду:

— Государь! Это платье… в нем была ваша жена в день вашей свадьбы!..

Владыки Иннеан и Чоохан за его спиной разом возвели глаза к потолку. Ване на мгновение показалось, что гунн едва сдерживает смех; янр в это время как-то странно покосился на сыновей Ледда, вздрогнувших при словах царя Марриина и изумленно вытаращившихся на платье.

Девушка с осуждением посмотрела на жестокосердных Древних, посмевших глумиться над подобным: ее саму широкий жест Ледда тронул до глубины души. Она и подумать не могла, что выглядевшее совсем новым платье помнит прежнюю царицу Аргарда!

Владыка аров величественно кивнул в ответ нильфу, будто бы не заметив молчаливой пантомимы, разыгранной бесчувственными царями.

— Я знал, что в нем принцесса будет выглядеть ослепительно, как и моя жена когда-то, — с довольной улыбкой произнес он, глядя на осторожно спускающуюся по ступенькам Вану. — Спустя столько лет в нашем доме вновь появилась дева, и это наполняет мое старое сердце радостью. Сыновья мои! Мы не уберегли вашу мать, и скорбь о ней пребудет с нами вечность… но судьба дала нам шанс в лице Ваналины. Так давайте приложим все силы, чтобы эта девочка, ставшая сегодня полноправным членом нашей семьи, нашла в Аргарде настоящий дом и была счастлива!

Опечаленный и вместе с тем вдохновленный словами отца Торрон согласно кивнул.

По бесстрастному лицу Локастрина прочесть что-либо было решительно невозможно. Однако, когда Вана, растроганная словами царя, шагнула к супругу, чтобы вместе с ним выйти к толпе, собравшейся на дворцовой площади, ей показалось, что в глубине фиолетово-алых глаз промелькнула на миг острая, как клинок, неизбывная тоска по погибшей.

Какие бы сложные отношения не связывали младшего принца с отцом, мать он искренне любил.

Осознав, что муж, заметивший ее сочувственный взгляд, снова готов ощетиниться, девушка грустно отвернулась.

Как же с ним трудно!..

Ары просто обожали своего угрюмого младшего принца — это было видно невооруженным глазом. Народ взорвался единым ликующим кличем, стоило Локастрину появиться на широком крыльце. Среди жителей Аргарда он действительно был героем. Тлетворные слухи, захлестнувшие Фьялахейм, не коснулись этого мира.

Либо ары не придавали им ни малейшего значения.

Новобрачные заняли украшенные цветами кресла в открытом флайере и он, поднявшись в воздух, неторопливо поплыл над улицами, почти касаясь брюхом мостовых.

Золотой Чародей, давно взмахом посоха избавившийся от доспехов и снова облаченный в сложного кроя черно-зеленый камзол, закинул ногу на ногу и, раскрыв книгу, появившуюся по мановению руки, уткнулся в пожелтевшие от времени страницы, не глядя по сторонам.

Вана, которую откровенно покоробило его пренебрежение к народу, старалась улыбаться за двоих. Она действительно хотела понравиться арам — ведь, как правильно подметил супруг, других подданных у нее отныне не было. Завоевать сердца иномирян было жизненной необходимостью.

И девушка прилагала к этому все усилия, загнав плохие мысли в глубины души. Она — принцесса. Она способна сиять улыбкой при любых обстоятельствах, как бы горько и плохо не было на душе в этот момент.

Старания Ваны не пропали даром: все чаще среди аров, с восторгом скандирующих имя Локастрина, чхать на них хотевшего, слышались выкрики «Принцесса Ваналина!», тотчас подхватываемые множеством голосов.

Аргардцы были настроены миролюбиво, никто из них не смотрел на фьялу, как на врага.

Никто, кроме младшего принца.

Ване было мучительно стыдно за него. Во время праздничного представления, устроенного, по приказу царя, прямо посреди столицы, он ни разу не поднял взгляда от страниц своей книги. Вана, сидящая рядом с мужем в почетной ложе, продолжала держать лицо — ведь в любой момент кто-то из зрителей, собравшихся на площади, мог отвлечься от происходящего на сцене и поднять на нее взгляд.

Принцесса прилежно смотрела на актеров, сияя приклеившейся к губам улыбкой, но не видела никого из них. Мысли ее были далеко.

Снова и снова она возвращалась назад, к тому моменту, когда буквально заставила Локастрина жениться на себе и навлекла тем самым, на свою голову гнев отца.

Был ли у нее иной выход?..

Сцепились бы царь Иннеан и Локастрин на самом деле, не повисни она на последнем?..

Была ли она обязана жертвовать собой, вмешиваясь в непростые отношения учителя и ученика? Разве не умнее было бы предоставить им разбираться самостоятельно и улететь обратно во Фьялахейм, оставшись маленькой принцессой, равнодушной к судьбам Девяти миров?

Во время обряда Вана не сомневалась в правильности принятого решения. Но теперь… теперь она была уверена, что совершила самую большую и страшную глупость в своей жизни.

Ваналина отдала бы все на свете за возможность отмотать время назад.

Локастрин всего за несколько часов неплотного общения сумел довести ее до внутренней, невидимой никому истерики, неумолимо набирающей обороты. Каким же кошмаром станет ее дальнейшая жизнь бок о бок с ним!..

Она сама обрекла себя на невыносимое, полное несчастья существование.

Да пусть бы пропали пропадом все Девять миров и Золотой Чародей вместе с ними!!!

От фальшивой улыбки болело лицо, от тиары — голова, от горя — сердце.

День длился бесконечно, но еще более страшной казалась ночь, неумолимо надвигающаяся на новобрачную.