Часть 13

Снова пришлось одеваться уже в другое и причёсываться — Турей старалась, колдуя над её волосами. Закончив, она протянула маленький флакончик:

— Попробуйте духи, айя Катерина?

Стеклянный бутон с притёртой пробкой и тот самый знак на донышке. Катя взяла, повертела в руках. На горлышке бутона было серебряное колечко с крошечной подвеской и петелька с продетым в неё шелковистым шнурком. Вроде ароматического кулона?

Турей подтвердила;

— Поверните пробку и можете надеть. Или нанесите капельку на волосы. И на запястья.

— Поняла, — она выдернула пробку, понюхала, — это из шкафа айи Лиданы?

Маслянистая на вид жидкость пахла еле слышно. Пахла цветущим лугом, свежим воздухом, безбрежным небом…

Небом?!

И придёт же в голову. Небо не пахнет. Но именно о небе, утреннем, голубом, какое бывает вскоре после восхода, Катя отчего-то и подумала. Она нанесла на запястья по капле.

— И на волосы, — напомнила Турей и сама коснулась пробкой Катиных волос у висков. — Это Хозяйки, да. Её работа. Мне айт Данир дал для вас. Это духи айны Алиты. Вот, — она показала на подвеску. — Именно таких было пять флаконов, я их знаю. Эти, Данир сказал, Алиты. У него хранились.

Такая осведомлённость немного удивляла. Добавить сюда умение причесывать, заниматься одеждой и прочие навыки служанки…

— Послушай, ты работала у бабушки, правильно?

— Да, айя. До её отъезда с айтом Даниром. До отъезда в другой мир, я хочу сказать. Или до ухода…

— Я поняла. А почему сразу не сказала?

Турей улыбнулась.

— А зачем? Вы не спрашивали. Мы, вообще, обувь шьем — так и есть. Духи вам раньше надо было дать. Будете довольной, уверенной, всем понравитесь. Я точно помню, их было пять. Духи счастья.

— Чего-чего духи?!

Только-только всё пошло нормально, и вот снова потянуло сумасшедшинкой.

— Для уверенности. Для радости. Айя Лидана сделала их к помолвке айны Алиты. Она любила жениха, но переживала отчего-то. Правильно переживала — он погиб на празднике в честь помолвки. Чувствовала недоброе. Но кто же знал! А хозяйка сделала ей духи. Чтобы добавить радости. — Вы этого не знали про Алиту, айя Катерина?

— Нет, не знала. Турей, прошу тебя, говори мне заранее обо всех подвохах! А духах для счастья, о каплях для печали…

— Какие капли, что вы? У айи Лиданы только хорошая магия, всё, что она делала, все ценили. И флакон на шею повесьте, пусть видят, что он у вас есть! Подумают, что он неё получили! А это хорошо, от этого вам лишнее уважение!

— Так. Всё. Турей, спрячь это, я не стану надевать. И повторяю — предупреждай!

— Хорошо, айя, — насупилась Турей.

Ещё ведь беременность! — кстати вспомнила Катя. А тут разные духи с магией и непонятным психотропным эффектом! Кто знает, как подействует. Может, это вроде как немного выпить?.. Тоже не надо. Да она и так в порядке и чувствует себя отлично!

Беременность, да. Катя её не ощущала. Никакого дискомфорта. Словно когда-то в другой жизни… в другом мире два теста подряд показали неверный результат. Только так не бывает. Беременность, возникнув, не рассасывается. Два месяца…

Два месяца обмана?

Данир её вид оценил.

— Ты прекрасна, любовь моя, — признал он, целуя её в подбородок. — Всех сейчас очаруешь. Ничего не бойся. Ты почему-то злая, то тебе даже идёт.

Он тоже был нарядный, с мечом у пояса, а сам пояс — широченный и весь в золотых бляхах. Штаны из тонкой чёрной кожи, и такой же жилет, и белоснежная рубашка с золотыми пуговицами. Волосы тоже тщательно расчёсаны, косы заплетены. Он был красив невероятно, её муж, кто не привык к его виду — да просто челюсть не подберёт…

Но это всё не про неё.

— Данир! — она толкнула его в грудь. — что за вещества ты мне подсовываешь? Кто знает, как на меня подействуют ваши иномирские зелья?!

— Духи? — не сразу понял он, — отлично подействуют! Бабушка с радостью именно тебе их подарила бы! Пойдём. Покусаешь меня после, — и так посмотрел, что Катя замолчала, забыв про претензии, и покраснела.

Пора прекращать. Тут, похоже, никто не смущается, только она, редкое иномирское явление!

— Не смей ничего такого мне подсовывать! — упрямо повторила она.

— Да-да, я понял, — он не преминул легонько лизнуть её в щёку, — итак, волчица, будь спокойной, веселой, смотри не меня, не говори лишнего, но говорить не стесняйся, и вообще ничего не бойся. Внимательно слушай, спрашивать будешь потом. Тебе начнут морочить голову и, если не ошибаюсь, дарить подарки. Принимай, благодари, не соглашайся, не оглянувшись на меня.

Он сам накинул ей на плечи красный плащ.

— Может, мне вообще не ходить?..

— Нет, пойдём, — он крепко обнял её за талию и блеснул улыбкой. — Продолжай злиться!

— Постой, какие подарки? За что на этот раз?! — она продолжала.

Не потому, что он попросил. Само получалось.

— Сам пока не знаю, за что. Вместе посмотрим.

Их сразу окружили десятка два мужчин, тоже нарядные и с оружием. Катя узнала некоторых — «ближние» Данира, которые танцевали. Это было — вчера?! Так и шли, в толпе. Так и появились в зале.

Их встретили криками, даже нет — рёвом из десяток глоток. Данир поприветствовал всех уже знакомым жестом — поднял руки. Потом он подвёл Катю к главному столу, усадил.

Айя Зарита уже сидела за тем же столом, как раз напротив Данира, рядом с ней — остальные прибывшие сегодня гости. Зарита была в том же красном плаще и в сером, с вышивкой, платье, на её груди лежал флакон в виде бутона на золотой цепочке. Точно такой только что не надела Катя.

У Зариты затрепетали ноздри, она пристально посмотрела. Принюхалась? Орна сидела чуть поодаль и поглядывала искоса. Волки, сопровождающие Зариту, тоже были тут. Место напротив Кати занял не такой представительный внешне, как волки, но, кажется, более значимый персонаж, на которого она почти не обратила внимания раньше. Он встал, наклонив голову:

— Мой айт, айя Катерина.

— Айт Карр, — точно так же поприветствовал его Данир, слегка сжав руку Кати, и она тоже изобразила такое приветствие.

— Моя айя, айт Карр посланник моего короля. Я не представил вас друг другу утром, потому что… — Данир то ли слегка смешался, то ли просто многозначительно умолк.

— Потому что главная роль была не у меня, — с улыбкой пояснил посланник. — Но я счастлив вас приветствовать, айя. Будет ли танец, Данир?

— Если просишь, — радушно согласится тот.

— Почему нет? Когда ещё опять окажусь в волчьем замке, не лишай меня удовольствия.

Данир кратко переговорил с кем-то из мужчин, и протянул Кате руку, сказал на ухо:

— Выйди со мной. Танцуй как хочешь, это неважно.

Волки напротив тоже встали, и те, из окружения Данира, тоже стали подтягиваться к центру. Зарита подалась в сторону Данира и осталась сидеть, поедая его глазами.

— Позови её в танец, — шепнул он Кате, — просто протяни руку.

— Почему я?!

— Потому что со мной ты. Пожалуйста.

Катя протянула руку Зарите, но та, сжав губы, отрицательно качнула головой. На губах Данира мелькнула быстрая усмешка, и он отвернулся, повел Катю на середину зала.

Скрипки, или как их там, заиграли сразу. Данир начал, Катя сразу подхватила, легко поймав ритм, сразу подключился королевский посланник. Танцевать было легко — веселье, кураж охватили. Духи? Но в прошлый раз он и без духов показала тут всем, кто волчица! Да, не так сразу, но…

Катя рассмеялась, работая ногами под задорное пиление скрипок — кому-то среди музыкантов точно медведь на ухо наступил. А у них, дома, сначала надо поесть и выпить, а потом уже плясать, а тут с точностью наоборот. Разве это не смешно?

Остальные волки держались позади, не мешая им троим, потом и Данир увлёк Катю в сторону, давая место посланнику. Айт Карр тоже увлёкся, вошёл в раж, и танцевал джигу… то есть эту почти джигу он со знанием дела, точно делал это часто и помногу.

— Он не волк? — шепнула Катя.

— В душе разве что, — сообщил Даниреё на ухо. — Ему просто нравится.

— Просто?..

— И он желает расположить к себе нас. Более всех — тебя. Это заметно. Видишь, как пушит перья? Он не понял пока, что на иномирянок это не так влияет.

— На меня влияет, — заверила Катя. — Он отлично танцует, мне нравится.

— Что? — Данир легонько куснул её за шею, — осторожнее, а то опять пойду в круг и помешаю ему. А мне он нужен. Нужно поговорить. Не дразни меня, — его глаза смеялись.

Катя оглянулась в сторону стола: и Орна, и Занита смотрели на них с откровенной досадой.

— Он раньше дружил с отцом, часто приезжал, — сказал Данир так же тихо. — А теперь его прислали зачем-то. Вот и поговорим. Он, думаю, будет наседать на тебя. Не волнуйся. Нам будут помогать. Если что — вмешаются, нальют чего-нибудь, опрокинут соус тебе на платье, так что не ругайся, — он говорил со смешком, но ведь говорил о серьезном!

Им предстоит не отдых и пустой застольный трёп, а некие политические переговоры.

— Что происходит, Данир?

— Скоро узнаем, — он широко улыбнулся Карру, который уже начал уставать, но всё так же сиял глазами и улыбкой в сторону Кати. — Осторожнее, Занита от твоих взглядов упадёт со стула. Она не виновата.

Он ещё подтрунивает…

— Нужна она мне!

А теперь он смеётся!

— Он пушит перья, да? А про волков в таком случае как говорят?

— Дыбит шерсть. Это и перед дракой хорошо, и дамам нравятся большие и пушистые, они выглядят основательней…

Айт Карр остановится, широко улыбаясь и тяжело дыша, шутливо поклонился Кате и Даниру, на его висках блестели бисеринки пота — что понятно, джига танец не для слабых.

— Мне всегда нравилось, как ты танцуешь, Карр. Я тебе завидовал.

— Это я тебе завидую, Саверин. Увёл к волкам такую девушку. Тебе волчиц мало? Кто вас учил волчьим танцам, айя Катерина? Не он ведь? Кто-то из Саверинов? Витхар?..

Да-да, продолжаем пушить шерсть и перья — у кого что есть.

— Нет. У нас их танцуют для развлечения и не считают волчьими, айт Карр. Нет, Саверины меня не учили, поэтому я неправильно танцую.

— Отлично танцуешь, — не согласился Данир, откровенно прижимая её к себе.

Правила поведения её прежнего мира грустят в сторонке — им тут никто не следует…

Впрочем, за стол уселись вполне чинно. Айт Карр подал Кате чашу напитком, на что Данир одобрительно улыбнулся. Слуги уже разносили блюда с мясом и овощами, которые умопомрачительно пахли, и, конечно, были пресными и недосоленными.

— Вы любите жареные рёбрышки? — подмигнул Карр, — я тоже. Хорошо посоленные и поперчённые. А волки, снобы несчастные, считают это едой для черни.

— Очень люблю жареные рёбрышки, — ласково согласилась Катя.

— Я бы охотно пригласил в гости вас с Даниром. Ему бы подали его любимую преснятину, а нам… о, вам бы понравилось, айя Катерина.

— Верю, что это когда-нибудь произойдёт…

Данир мягко поглаживал пальцем её запястье.

— Айя Зарита, вы уже привыкли к тому, что едят люди? Ведь при дворе короля иначе готовят? — яс вежливой улыбкой спросила Катя.

— С трудом, — уронила та. — Люди умеют отбивать у еды вкус и запах, и называют это хорошей кухней, — и тоже вежливо улыбнулась.

— Привычки не так и важны, — примирительно заметил Карр, — с возрастом наш король все более предпочитает волчью кухню. Кстати, он переживает за вас, айя Катерина. Говорят, вы тут напуганы не в меру, да и как не волноваться, видя, что творит Данир?

— Пугать меня начали вы, айт Карр. Но продолжайте, я пока не очень испугалась.

Снова ласковое поглаживание по запястью. Действительно, что же он, Данир, такое творит?

— Он сместил прежнего кастеляна, отслужившего много лет. Он перекрыл волчьи тропы у границы. Он перекрыл почти все тропы куматов — всех мы просто не знаем. Он обязал даже торговцев-волков ходить лишь по санданским дорогам. Он закрыл все порталы на землях Манша, кроме главного, что напротив замка, что радует — иначе и мы бы не смогли сюда добраться, по дороге ехать долго, знаете ли. Как ты успел наворотить тут столько, дорогой мой айт? — он засмеялся, хотя глаза его остались серьезными. — Король… гм, в недоумении.

— Долго ли умеючи, — и насмешливый взгляд исподлобья. — Я не могу пропустить к Маншу банды куматов из-за границы. Не дам разгромить Манш. Пусть меня поругают торговцы, я переживу.

— Да, торговцы уже пожаловались королю. Но лишения терпят люди Манша, и не только. По всему Веллекалену поднялись цены на рынках. Удивительно быстро тут разносятся вести, даже без магии…

— Придётся немножко потерпеть.

— Посольство из Гандии вместо перехода порталом было вынуждено ехать по дороге, кое-как закупив продовольствие, что не так уж просто теперь. И вообще, скоро ляжет снег на перевалах и само по себе всё остановится, но пока люди хотят успеть как можно больше. Это их последний год в этих горах, — и острый взгляд на Данира.

— Не факт, айт Карр, — Данир по-прежнему казался спокойным.

— Все согласительные документы подписаны. Те, кто уже уехал на равнину, поступили разумно.

— Не факт. Те, кто родился в этих горах, не желает их терять.

— Некоторые упрямые старики. Молодёжь через пару лет и не вспомнит. Здесь и людей-то всего… Манш — не самая населенная часть Веллекалена.

— Не факт, — теперь рука Данира отчего-то больно сжала руку Кати. — А документы… Их исправить легче, чем мёртвую землю.

— Гархар считал так же, — кивнул Карр. — Вы оба упрямы и несговорчивы, Саверины.

— Да.

— Ты можешь говорить, что хочешь, пока…

— Да, я знаю.

— Король и князь всё решили.

— Да, князь. Князь может наложить вето на это решение на семь лет. А там, возможно, наш мудрый король и передумает.

— Князь может наложить вето на семь лет, — повторил Карр и кивнул. — Даже если он умрёт на следующий день, вето сохранится. На семь лет. Но твой дядя этого не сделает. Напротив, он доволен. Весь Веллекален… доволен.

— Я тоже думаю, что дядя не сделает, — теперь Данир ласково погладил Катину ладонь.

Судя по всему, что пока никто не пролил соус на её платье, всё шло штатно. Она подумала: просто поговорить эти двое, давно друг с другом знакомые, могли и наедине. Здесь точно происходит другое: Карр говорит не от себя, он выполняет приказ. Данир, взвешивая слова, отвечает. Идёт некое действо на публику.

Действо не спеша продолжалось:

— А с чего ты взял, айт Саверин, что куматская банда с той стороны может явиться через порталы? Такое и не снилось никому и никогда. Они приходили часто, грабили деревни, но не были такой уж проблемой. Это толпа нищих дикарей. Манш устоит даже против магии. Банда разбойников — и Манш?

— С тех пор, как я выяснил, что бывший кастелян замка обещал открыть куматам ворота. Я перехватил письмо, — он улыбнулся, — наш мудрый король это знает, да? Не станет этого замка — тогда точно всё с лёгким сердцем уйдут на равнину и начнут радоваться жизни в пустой степи.

— Там издавна живут волчьи кланы, — возразил Карр, но тут же перевёл взгляд на Катю.

— Моя айя, мой король в качестве приветствия передаёт подарок, — он протянул ей небольшую шкатулку, — откройте.

Опять шкатулка. Катя чуть не отдёрнула руку.

— Открывай, моя, — попросил Данир.

В шкатулке был увесистый ключ на цепочке. Занита ахнула.

— Если это то, что я думаю, то дар великолепен. От имени жены благодарю, — сказал Данир. — Посмотри сюда, — он постучал по внутренней части крышки, казалось, сделанной из белого стекла.

Там появилась картинка. Катя онемела от неожиданности. Не более удивительно, чем тот же смартфон, но — здесь?!

Как будто видео. Море, брызги, чайки над берегом, камера плывёт — появляется замок, небольшой и какой-то уютный на вид, от него — каменный спуск прямо в морские волны, флаги трепещут на ветру, и — морской ветер в лицо…

В Катино лицо. Она ясно ощутила запах моря, шум воды. То есть — не просто видео. Надо же, что тут есть…

— Король дарит вам замок Фатино, айя Катерина, и предлагает провести там неделю-другую вдвоем с упрямым мужем. Там тёплое течение, вода сейчас — сплошное удовольствие. Многие знатные дамы избегают морских купаний, но вы ведь не из них?

— Я не в силах выразить свою признательность королю, — пробормотала Катя, совершенно не веря в возможность отправиться в этот дивный замок.

— И портальный амулет для вас двоих, — Карр достал со дна шкатулки крупную бусину на шнурке, которую Катя поначалу не заметила.

Кажется, все вокруг были впечатлены, даже шум стих. А Катя, которая до этого всё внимательно слушала, подумала лишь: а что, от королевского подарка такого рода отказаться совсем нельзя? Потому что ясно же, их хотят удалить отсюда на недельку-другую. И странно считать, что после всех этих разговоров про нападение куматов и намеки насчет заинтересованности в этом высших особ они не поймут подоплёку подарка. Скорее уж этот Карр говорил одно, а цель имел противоположную.

— Мы непременно посетим Фатино. Время ещё есть, — сказал Данир. — Я точно знаю, что моя айя полюбит это место. Моя благодарность королю безмерна. Больше неё только желание сохранить Манш для моих детей.

Катя стиснула в кулаке салфетку. Что он сказал сейчас?.. Для ЕГО детей?..

Его большой палец прошелся по её ладони, как бы говоря — спокойно, мы тут все играем. Но неужели они ещё не закончили?

— Мы отправимся обратно завтра утром, — сообщил Карр. — Охотно захватим ваше послание королю.

— Передайте ему на словах мои заверения в преданности. А послание я отправлю на днях со своими людьми.

Несколько мгновений Карр сверлил Данира взглядом, задумчиво сложив пальцы домиком.

— Ты твердо решил?

— Нет, всё ещё размышляю.

— Размышляй. Кстати, ты не хочешь отпустить свою айю в Бирступ? Пусть погостит у меня, увидит столицу. Там много чего есть. Тебя не зову, у тебя много дел, вижу. А она будет довольна. Обещаю лично вернуть её обратно, — Катя почувствовала совсем другую тональность последней фразы.

— Не думаю, что ей захочется. Но пусть сама решит, — предложил Данир.

Как будто он мог сомневаться в её решении.

— Благодарю, но нет. Простите. Мне сейчас не в радость хотя бы на день оставить мужа. А вот айя Орна… — Катя глянула на экономку, которая сверлила её напряжённым взглядом. — Мне кажется, она мечтает навести дочь и провести с ней хотя бы несколько дней. Пусть она отправляется с вами.

— Я подвела вас? Рассердила? Вы настолько мной недовольны? — вскинулась та. — Вы прогоняете меня?

— Нет, что вы. Я ценю вас необычайно, — заверила Катя. — Мне лишь кажется, что вам бы этого хотелось.

— Нет-нет. Сейчас не то время, когда я могла бы с чистым сердцем покинуть замок. Я нужна вам, айя Катерина!

— Конечно. Благодарю, — пожала плечами Катя, отчего-то уверенная, что экономка с радостью и чистым сердцем убежала бы из замка немедленно.

Хотя кто знает. Пока лишь догадки, не более того.

— Мужской танец, Данир? — предложил Карр, вставая. — Сделай одолжение.

Вот теперь, кажется, всё было сказано. Данир кивнул и тоже встал, погладил Катю по плечу.

— Не скучай, моя.

— Веселись, я полюбуюсь тобой, — а она неплохо вошла в роль.

К центру зала теперь подтягивались исключительно мужчины. Все были оживлёнными, переговаривались, даже смеялись, но Кате это не казалось весельем. Скорее, что-то происходило. Нечто совместное между всеми этими мужчинами. Орна куда-то делась. Зато Зарита перегнулась через стол, оказавшись рядом с Катей.

— Не сердитесь на меня, айя Катерина. Хотя немного жаль, что вы так эгоистичны. Я и теперь была бы рада родить от Данира ребенка, князь позаботился бы о нём, это было бы хорошо для Саверинов.

— Мне жаль, — ответила Катя почти искренне. — Правда, я не понимаю, зачем это вам? Вы любите Данира?

Правда, отчего бы и не поговорить?

— При чём тут это? Я волчица, но жена человека. Я хочу быть матерью волка из рода Саверинов. Любая волчица меня поймёт.

— Я плохо знаю волчиц…

— Это заметно. Простите.

— Я думала, что каждая волчица желает ребенка от мужа. И ваш муж стерпит это?

— Моего мужа наградит король. Так вы можете передумать? Можно надеяться?

— Сомневаюсь. Вы волчица, но без волчьего лика, да? Вы не хотели бы поискать свою истинную пару?

И зачем сказала? Случайно. Думала об этом, наверное.

— Что? — Занита хихикнула. — Что вы. Истинная пара — это сказки для малышей. Как и любовь. Вы шутите надо мной?

— Ничуть. Хотелось услышать ваше мнение.

Занита улыбнулась и заговорила о другом.

— Я знаю запах ваших духов. Это подарок айи Лиданы?

— Она много чего мне дарила. И вам?

— Да. Когда… она разрешила мне быть с Даниром, — выпалила та и отвела взгляд. — Мне очень жаль, что всё получается вот так. Будь иначе, я охотно дружила бы с вами. Или… вошла бы в ваш круг, вы могли бы на меня положиться.

— Да? Тогда мне тоже жаль.

— Простите меня за это? — она погладила шёлковую полу своего красного плаща. — Я хотела переодеться, но не нашлось ничего подходящего. С собой не брала, потому что у матушки всегда было…

— Ничего страшного, носите что хотите.

Гости уже завтра отбудут, и вообще, цветовую дифференциацию штанов и прочего Катя не могла принимать всерьез, а требовать, чтобы кто-то переоделся — как глупо…

Музыка играла. Мужчины танцевали. То и дело вокруг раздавался смех — «переговорное» напряжение прошло, теперь все расслабились, отдыхали.

Люди? Нет, волки. Их тут больше. Вспомнилось: «Волки ведут преимущественно ночной образ жизни». Коты ведь тоже? А на неё навалилась вселенская усталость. Но должно же всё это закончиться когда-нибудь, чтобы можно было отправиться спать?

Закончилось. Горячая ванна, и вытянуться вдвоем на кровати, переплестись о объятиях и спать — вот счастье. Говорить, вспоминать, обсуждать что-то — нет, увольте. Не сейчас.

— Погоди, — спохватилась она. — Сними эту повязку, я взгляну.

— Моя, там все хорошо, ложись скорее, — промычал он.

— Нет уж. Я не дам тебе спать. Буду кусаться!

— Мучительница.

Она размотала повязку. Рана была свежей и сочилась кровью, стоило дотронуться.

— Да не страшно. Кайнир был занят, не лечил. Перевяжи обратно и ложись.

Он тоже устал. Хоть и волк.

Катя достала баночку из красного стекла. Данир только глянул, на секунду приоткрыв глаза, и блаженно улыбнулся, когда она медленно размазывала по ране мазь.

— А приятно, — сказал он, — холодит. Ну заканчивай скорее и забирайся ко мне… — и приподнял одеяло.

Она проснулась до рассвета — впервые здесь. Обычно Данира уже не было рядом, а на этот раз — он спал, дышал ровно и глубоко. И она старалась не шевелиться, чтобы не разбудить, честно попробовала заснуть опять — нет, никак. Было тревожно. Дома протянула бы руку, посмотрела время на смартфоне…

Вчерашний вечер, и Занита со странными претензиями на Данира… хотя ладно, может, они и не странные для здешних обитателей, а наоборот, логичные и обоснованные. С Даниром не всё в порядке, а он какой-то генетически одарённый — так ведь? Говорили, что они с братом были самыми сильными волками, самыми лучшими. И теперь всё это богатство побоку, потому что Катя, вроде бы жена, и сама не может заполучить ребенка от Данира, и другим не даёт. Прямо собака не сене.

Ладно, неважно. У Данира уже были попытки… Всё равно на неё смотрят как на досадное препятствие, мешающее Даниру заводить наследников!

А эти переговоры с королевским посланником? Почему у неё такое чувство, что она не поняла большую часть того, что услышала? Потому что так оно и есть.

Минута за минутой промотался в голове вчерашний праздник в зале. Почему так напрягся посланник, когда услышал, что Данир не станет передавать письмо королю, а отправит сам? Что в этом такого? И почему бы, на самом деле, не передать письмо, раз настойчиво предлагают? Что-нибудь формально-вежливое. Ну конечно, что она смыслит в местной дипломатии…

— Почему не спишь, беспокойная моя? — сонно пробормотал Данир.

Всё-таки разбудила.

— Скажи, — его ладонь ласково погладила её грудь.

— Думаю. О всяком.

— Продолжай.

Сказать, что ли?..

— О долге перед Саверинами, например. Король вон и то озабочен. Вот представь. Подобрать тебе с десяток э-э… как это тут называется? Конкубина? Наложница? Составить расписание, на стену повесить…

— Что?! — судя по голосу, теперь айт Саверин проснулся. — Ты с ума сошла? — он перекатился и навис над ней, глядя в лицо. — Кто надул тебе в уши этой ерунды?

— Про долг? Да никто. Так, понемножку. Прости, Данир, это была плохая шутка, правда, — Катя уже раскаялась, — это глупость, прости!

— Шутка? Да я чуть раньше рассвета не обернулся. Я тебе надоел, и ты решила спихнуть меня на растерзание десяти наложницам?

— Нет! Данир. Я тебя одной не отдам, не то что десяти. Правда. Посмотри на меня. Веришь? — она гладила его пальцами по щекам, а в глазах защипало, — ты только мой. Никого больше не хочу. Данир… ты веришь?

— Я тоже никого больше не хочу, только тебя. Никого не слушай, поняла? Это Орна поговорила с тобой? Или кто?.. — он был так серьёзен. — Я уже пытался. Много раз. Тебе рассказали, да? Скоро начну калечить тех, что попытается подкатить ко мне с этим долгом. Теперь есть я и ты, и это всё. Не шути так больше.

— По утрам в голову часто приходят глупости, Данир.

— Угу, я понял, — он вытянулся рядом, его большая ладонь уверенно скользнула под Катину сорочку, прошлась по бедру и огладила живот, замерла на нём.

— Знаешь, я бы так хотел, чтобы у нас с тобой впереди было бессчётное число дней. Чтобы я мог каждую ночь класть руку на твой живот, вот так, — его пальцы пошевелились, лаская, — и слышать, как наш ребенок растёт там, день за днем. И так было бы, но… — он приподнялся на локте и посмотрел ей в лицо, — желаний всегда больше, чем возможностей, это закон жизни.

— Мне так жаль, Данир, — она накрыла его ладонь своей.

— Мне нет. Я радуюсь тому, что у меня есть, — он быстро поцеловал Катю и встал, — мне пора, любовь моя.

— Нет, Данир! — она поймала его за руку и задержала, схватила красную баночку, — послушай, а что ты имел в виду, когда отказался передать письмо королю?

— То, что сказал. Всё просто, — он и бровью не повёл, когда она наносила мазь, но наблюдал с интересом. — Какое хорошее снадобье. Поройся в бабушкиных богатствах, ещё и не то найдёшь.

— Ты не доверяешь Карру?

— Ему доверяю. Все хорошо, моя…

Она смотрела, как он быстро одевается: штаны, тонкая нижняя рубашка, верхняя рубашка, жилет. Как ловко плетёт косы на висках…

Он бросил взгляд на шкатулку, оставленную Катей на столике. Помедлив, взял её, открыл и достал бусину на шнурке — портальный амулет, по словам айта Карра. Повертел в пальцах — бусина была надета на стержень и с легкими щелчками вращалась вокруг своей оси.

— Отличная вещь, — Данир обмотал шнурок Кате вокруг левого запястья и застегнул замочек. — Как я понимаю, должен срабатывать из любого места за пределами замковых стен, но лучше пользоваться около постоянного портала. Тогда точно не выбросит непонятно где.

— Зачем ты мне его надел? — удивилась она.

— Пусть будет с тобой. Если что-то случится… Уходи сразу. Турей знает выход наружу. И как быстро добраться до портала. Я не успел показать тебе, но она знает. Я потом покажу.

— Я никуда собираюсь уходить, Данир…

— Сделаешь, как я сказал, — он не повысил голос, только глянул строго. — Возле портала. Хотя за стенами через десяток шагов он уже должен сработать. Но знаешь, я уверен, что в замке будет безопасно. Мы тут заткнули всё дыры, мышь не проскочит. Они на Манш не полезут, они не идиоты. Думаю, придется погоняться за ними по горам, но это ничего.

— Кто-то обещал впустить куматов в замок, ты говорил вчера.

— Это в прошлом. Нам повезло выловить предателей вовремя. Всё будет хорошо, моя…

Он ушёл. Опять до вечера.

Зато тут же явилась Турей с ворохом одежды в мешках и полотняных чехлах.

— Вам уже не спится, айя? — всплеснула она руками, предварительно сгрузив свою ношу в кресло, — Ну и хорошо, вздремнёте после обеда, а вечером, когда придёт айт Данир, будете свежей и полной сил! Примерьте-ка платье и плащ! Плащ как вы хотели, для невидимки. Белье сразу в сундук, и ещё тут чулки, просто тёплые, без баловства, — она говорила и при этом быстро разворачивала, складывала, расправляла и развешивала.

Новый плащ оказался темно-серый, без отделки, из мягкой бархатистой ткани, и короткий мех внутри тоже был такой же серый, как камни, из которых сложены стены замка Манш. Он был мягким, приятным и дорогим на ощупь, но с расстояния в несколько шагов таким уже не казался — то ли неудача портного, то ли, наоборот, успех. Капюшон опустить пониже — вот, с первого взгляда её и не узнать.

— А пойдём прогуляемся, Турей? По замку. Покажешь мне кухню, и что тут ещё есть?

— Мастерские. Прачечная. Кладовые. Но вам бы там с экономкой походить.

— С ней успеется. А мне пока только прогуляться. Хорошо, давай никуда не станем заходить, просто обойдём замок? Хоть во двор выйдем, надоело мне взаперти.

— Непоседа вы, айя Катерина, — заявила Турей, и не поймёшь, то ли попеняла, то ли похвалила. — Сказано вам сидеть у себя и носа не показывать, оно было бы и лучше.

— Нет, мне такого не сказано, — возразила Катя. — Тут же безопасно, охрана всюду. Правильно? Отравителей не осталось, есть я не собираюсь. Волки всё куматов боятся. Но они не страшные какие-то. Если сидеть тут и прятать нос, то зачем мне плащ-невидимка?

— Пойдёмте, что ж, — вздохнула та.

Всё-таки сначала заглянули в кухню — огромную, во весь подвал донжона. Оттуда доносился гомон, топились печи, густой запах съестного сбивал с ног. Никто даже не повернул головы в Катину сторону. Мимо прошла служанка и задела её корзиной. Турей отошла и вернулась с двумя чашками горячего молочного напитка.

— Вот, выпейте-ка. Хорошо с утра, и бодрит.

Молоко пахло специями и мятой и напомнило Кате чай из индийского ресторанчика, где она была пару раз. Она с удовольствием выпила всё.

На воздухе было холодно, изо рта шёл пар, но всё равно упорхнуть из заточения было приятно.

— Непоседа вы, айя, — опять начала Турей. — Сколько из-за вас у айта Данира хлопот. И в охотничьем доме тоже…

— Да, давно я хлеб не пекла. На капусте.

Турей хихикнула и согласилась:

— А хорошо бы. В деревне вас уже заставили бы. Молодая хозяйка в доме и должна хлеб печь! Вон там караульная башня. Стража там.

— А что за двери в стене?

— Склады, и казармы тоже. Гарнизон там живёт. Сейчас айт Данир много народу собрал с окрестных земель, поварам только поспевай. Отряды, что к границе ушли, меняться будут. Вон то отдельное здание — это мастерские, тут и ткут, и шьют. Вяжут по домам, мастерских нет. Если хотите руки занять, я принесу, и шесть, и спицы. Вы тонкую шесть прядёте?

— Турей, я и толстую не пряду, не умею.

Та посмотрела изумлённо. Конечно, Катя уже не раз разбила её представления о том, какой должна быть нормальная женщина. Печь хлеб, шить, прясть…

— Я вязать умею, — сказала Катя, — так что неси спицы и шерсть, займусь. Ой, какая башня! Самая высокая тут, да?

Верхняя часть этой башни и так виднелась над крышами, но с этой точки огромное строение можно было рассмотреть целиком. Очень высокая, тонкая, и всего несколько окошек по всей высоте.

— Серебряная башня, — сказала Турей, — видите, камень светлый, оттого так и называется. Она разрушена. Не нужна. Всегда была разрушена, сколько я помню.

— Как разрушена? — не поняла Катя. — Она же целая.

— Внизу разрушена, и внутри. И вход заложен, не зайти. Говорят, замуровали в ней кого-то в наказание. В давние времена.

— С вас станется. Замуровали! Кто-то не так женился или замуж вышел?

— Ой, айя, ну и шутки у вас! Не знаю. Кто-то кого-то ослушался, вроде так. Может, там и магия чья-то осталась.

— Ещё лучше. Подойдём?

Идти пришлось долго — это только сверху замок можно оглядеть быстро, а обойти из конца в конец не так и просто. Подошли — Турей опять всплеснула руками.

— Надо же! Соврала я вам, айя, простите. Уже чинят башню. Не знала. А ведь слышала я, что никогда не будут её открывать! Но айт Данир тут многое в порядок приводят, люди говорят — загонял…

И точно, у башни было безлюдно, но там явно недавно кипели строительные работы. Была видна новая кладка, незапертая дверь казалась совсем новенькой, камни были сложены в кучу, рядом — песок, лопата, большое деревянное корыто из-под раствора, теперь пустое.

Катя только рассмеялась.

— Он, наверное, знает, что делает. Зайдём? — и потянула на себя дверь.

Они попали в просторное помещение, совершенно пустое — наполовину разобранные перекрытия, но уже готовый пролёт лестницы.

— Наверное, там наверху обзорная площадка? — Катя пыталась через прорехи что-то рассмотреть, но тщетно. — Надо подняться, Турей. Представляешь, как далеко там видно?

— Айя Катерина, — окликнули сверху, и с перекрытия легко и почти неслышно спрыгнул… вчерашний молодой кумат, тот, муж маленькой волчицы. — Простите. Я не хотел пугать.

— Откуда ты взялся?! — замахала на него Турей.

— Мастер приказал. Не сердитесь. Приказал наблюдать. Вы не волчица и не кошка. Вы…

— Кто? — заинтересовалась Катя.

— Медведица в посудной лавке. Простите моя дерзость, айя, — он широко улыбнулся.

— Ничего нового. Наблюдай, — разрешила Катя. — Только не в моих комнатах, как и обещал. И что заметил интересного?

Парень серьезно кивнул.

— Вчера кто-то следил за вами. Мне показалось. Я его спугнул. Сказал мастеру, он обещал проверить и сообщить охране. А вы ходите совсем одна, — он с упреком покачал головой. — Лучше вернитесь, я провожу. Рядом не пойду, но буду охранять.

Катя не успела от услышанного расстроиться, испугаться, ничего не успела — снаружи донёсся размеренный звук ударов металла о металл. Гонг?

— Это вызывают стражу. В донжон. Быстрее, айя, — кумат распахнул перед ней дверь.

Они с Турей бежали, взявшись за руки. Потом служанка затащила её в какой-то чёрный вход — неудобная лестница, узкая дверь, пара коридоров и вот тот, знакомый, по которому Кайнир вчера вёл её в зал. Здесь уже собралась толпа, пришлось протискиваться, работая локтями.

— Айя Катерина, это вы? — её наконец узнали. — Дорогу айе Катерине! — теперь стали расступаться, пропускать, и она увидела…

Посреди коридора лежала темноволосая женщина в красном плаще, навзничь, лицом вниз. Лежала в луже крови. Над ней склонился Кайнир и водил руками над кровоточащей раной на её спине, а рядом валялся нож, вынутый, должно быть, из этой раны. Тут же на коленях стояла айя Орна и плакала, всхлипывая. Неподалеку на полу лежал человек, маленький, щуплый, весь в чёрном, у него было разорвано горло, и над ним возвышался огромный волк. Данир. И кровь, кровь… Запах крови, терпкий, теперь слышала даже Катя — для этого не надо быть волком, слишком крови было много…

— Айя Катерина? — к ней подошел один из волков, что вчера был с Даниром, тронул за локоть, — с вами все хорошо? Айя Занита жива, ей помогут. Видимо, убийца перепутал. Он не оборотень, он человек. Он не учуял, ошибся. Какое счастье, что это были не вы, айя.

— Да, да? Это была не ты! Не ты! Как ты посмела? — закричала Орна, плача. — Как ты посмела спрятаться за мою дочь?!

А она смотрела в глаза Данира. В орехово-янтарные волчьи глаза, и она кружились вокруг неё вперемешку с чёрными снежными хлопьями… и этот запах…

— Айя Катерина! Разойдитесь все! — кричал волк, ближний Данира, подхватывая её. — Откройте двери, воздуха! И воды айе, быстрее!

***

Когда она очнулась, в незнакомой комнате на незнакомой кровати, под своим красным плащом — рядом сидел Мортаг. Было холодно от свежего воздуха, сквозь открытый дверной проём виднелись небо и облака.

— Всё в порядке, моя айя, — бодро сообщил Мортаг, протягивая ей чашку с питьём.

Какой-то холодный и приятно-кислый морс, — то, что нужно. Она выпила.

— Что с Занитой?

— Всё хорошо, айя. Ей повезло, Данир вышел встретить вас и спугнул э-э…

— Убийцу, — подсказала Катя. — Он пришёл убивать, значит, он убийца? Более того — мой убийца. Ведь он за мной пришёл?

— Гм… да, айя, так и есть. Убийца, — закивал Мортаг. — За вами. Мне бы не хотелось вас огорчать, конечно…

Катя в ответ расхохоталась и пролила морс на плащ. Мортаг тут же протянул руку, пошевелил пальцами — пятно исчезло.

— Что вы, я не огорчилась, айт Мортаг. Какие пустяки, подумаешь…

Лекарь развёл руками и посмотрел виновато.

— Главное, что всё хорошо закончилось. Заните повезло. Данир и в человеческой ипостаси имеет острый нюх и слух, но в волчьей ему и вовсе равных нет. Он сразу услышал чужого, учуял, прыгнул, когда тот уже… Рана не смертельная. Слегка залечить — и готово. Данир очень быстр в этой ипостаси. Все остальные тут в человеческой, как видите… — лепетал он с пятого на десятое.

Катя вспомнила лужу крови, и запах. О нет… Хотя конечно, кровь текла и из того, другого. Из убийцы. Какая разница…

— Жаль, что я кому-то так не нравлюсь, — она не без усилия взяла себя в руки и допила морс. — За такой короткий срок меня уже чуть не отравили и чудом не прирезали. Какие там ещё есть способы?

Весело. Обхохочешься. Придётся сидеть под замком?

— Вытолкнуть вас из окна, например, — душевно подсказал знакомый голос, — вы же летать не умеете? Ещё можно утопить. Задушить — тоже способ…

— Спасибо, — поблагодарила Катя, оглянувшись.

Айт Карр стоял позади. Он обошёл кровать, подвинул табурет ближе и сел. Мортаг, напротив, отодвинулся.

— Настоящая волчица не теряет чувств от вида крови, — с мягкой улыбкой сказал Карр, — но вы стали Саверин так недавно. Вы привыкнете.

— Поверю вам…

— Семейная защитная магия ещё не активировалась, — продолжал Карр. — В вашем случае потребуется около года. Кстати, вы обратили внимание, что оба раза на вашу жизнь покушались люди? Не волки, не куматы. Сначала местный растяпа польстился на деньги. Сегодняшний — из клана убийц, есть у нас такие. Так вот — чистокровные люди. Ни волки, ни куматы не решились бы поднять руку на жену Саверина, тем более в Веллекалене.

— Поняла, — кивнула Катя, — а откуда тут этот, из клана убийц? И кто ему поручил? И тому, первому? Ведь это самое главное, да?

— Кто знает, айя, — Карр укоризненно качнул головой.

Дескать, зачем задавать глупые вопросы.

— Вы иноземка, до сих пор жили в мире без магии, да? Кое-в чем пока не разобрались, — добавил он. — Убивать, конечно, следует Данира, но это невозможно. То есть он не бессмертен, он может погибнуть, как и любой другой, и умереть от болезни, и… Неважно. Но убить его нельзя. Тоже защита Саверинов. Оборотная сторона присяги владетеля. Король может его открыто осудить, казнить, уморить в застенке, убить на поединке, но не убивать тайком руками наёмника. Понимаете?

— Стараюсь, — кивнула Катя. — Я поняла, что меня убивать можно запросто.

Карр кивнул.

— И кто-то полагает, что это подкосит Данира, он перестанет мешать. Согласится с решениями владык. Многим станет проще, многие сохранят имущество и жизнь. Ведь Данир хочет большой драки, понимаете? Я заверил его, что король ни при чём, и даже кровную клятву принёс. А уверен, айя. Владыки не подсылают убийц, это плохо совместимо с честью. Я скорее поверю, что какая-то персона помельче желает обогатиться или не терпеть убытки.

— Его не подкосит, — сказала Катя. — Наоборот. Он разозлится и покажет всем, где раки зимуют.

— Раки? Зимуют? — удивился Карр. — А, я понял. Обычно говорят: покажет, где логово грохуна. Это нечисть, которая обитает в лесу и в горах, и лучше не знать, где его логово. А раки? Гм…

— Лучше не знать, где они зимуют, — пояснила Катя. — Там холодно, мокро и несовместимо с жизнью. Но я поняла. Осталось выяснить, как отнесётся Данир, сломается или всем покажет.

— Данир не желает это выяснить, — опять заулыбался Карр, — я его понимаю. Данир решил активировать для вас ценный семейный артефакт, и я ему сейчас помогу, его собственная магия после проклятья это не позволяет. После ритуала вам нечего будет бояться.

— Ритуал? — у Кати засосало под ложечкой.

Не хотелось ритуалов, вообще ничего непонятного не хотелось. И было страшно.

— Это неопасно, — заверил Карр. — Данир сказал, что вы здесь не по своей воле, он не может допустить, чтобы вы рисковали по его вине. Хотите остаться живой и здоровой? Этот ценнейший артефакт не активировали уже несколько поколений.

— В моем мире, где нет магии, мне тоже нечего будет бояться?

— В мире без магии это не будет иметь значения. Там вы вновь станете такой же, как все остальные. Встаньте же, айя, — он подал руку, помогая ей слезть с кровати.

Остаться живой и здоровой ей, вообще говоря, хотелось. Пережить эти два месяца? Хорошо, почему бы и нет.

В комнату проскользнул Кайнир, они с Мортагом встали за спиной у Кати. И вошёл Данир, встал в дверях, загородив выход и не сводя глаз с происходящего.

Карр взял из коробочки и вложил в ладонь Кате сверкающий голубой камень, прозрачный и холодный. Маги вокруг составляли треугольник — Мортаг, Кайнир, Карр, они же все маги, так? Карр вдавил камень ей в середину ладони, его руки стали горячими. Он сказал несколько непонятных слов. Ладони стало горячо, но не больно, а красивый камень на глазах темнел, уменьшаясь в размерах, и скоро стал похож на крупную семечку подсолнуха. Кате стало жарко, а потом вдруг зазнобило. Едва Карр забрал «семечко» с её ладони, она непроизвольно обхватила себя руками, пожаловалась:

— Холодно…

— Прямо замёрзли? Очень? — удивился Карр, вглядываясь в её лицо. — Интересный эффект. Ваша иномирская особенность? Не волнуйтесь, сейчас пройдёт. Вообще можно подумать, что вы носите ребенка с высоким магическим потенциалом.

Кайнир после этих слов кашлянул, Данир фыркнул.

— Да, смешно, — сказала Катя.

— Простите, — отчего-то извинился Карр. — Сейчас велю принести горячего, выпейте. А вообще, поздравляю, айя Катерина. Теперь можете даже падать с башни, добавил он, уходя.

Мортаг с Кайниром тоже не стали задерживаться. А Данир подошёл, потёрся об неё, словно предлагая сесть на ковёр и прижаться к нему. Она так и сделала. Обняла волка за шею, прижимаясь и согреваясь — с ним действительно чувствуя, что озноб проходит. Он лизнул её в щёку и лёг, и она тоже, удобно пристроив на него голову. Так же когда-то в доме на Лесной они валялись вместе на ковре, и никто не говорил ей, что она нарушает правила безопасности, так обращаясь с диким животным. Совсем она была глупая, получается…

— Данир, а тебе такой амулет не поможет? Мало ли что. Вдруг тебя ранят…

Он опять фыркнул.

Турей принесла горячее питьё, следом явился Кайнир куда-то звать Данира. Понятно, хватит бездельничать, а то разлеглись тут…

— Наши гости задержатся? Могу я навестить айю Заниту?

— Задержатся лишь на несколько часов, — ответил Кайнир. — А навестить — разумеется, как пожелаете. Хоть сейчас.

— Тогда пойдёмте, — решила Катя.

Айя Занита совсем здоровой пока не выглядела, но и слишком больной — тоже нет. Не верилось, что это её, истекающую кровью, совсем недавно видела Катя. Теперь Занита лежала на кровати одетая, разговаривала со своими охранниками-волками, улыбалась. Тут же были Орна и Карр, как, впрочем, и почти все гости. При виде Кати Занита немного смутилась, да и Орна поджала губы.

— Я пришла убедиться, что с вами все в порядке, и очень этому рада, — сказала Катя. — Сожалею, что с вами такое произошло.

— Да, благодаря вашим магам, я почти в порядке. Надеюсь, их наградят! — Занита нежно улыбнулась. — Мне повезло, что оружие было обычным. И я сама виновата, айя Катерина. Мне с детства объясняли важность правил. Нельзя брать чужое, иначе получишь не только чужую радость, но и чужую боль.

На это Катя не нашлась, что ответить. Но сказала:

— Почему бы теперь вам не задержаться на несколько дней и не окрепнуть немного?

— Нас ждёт король и дела при дворе, айя Катерина, — ответил вместо Заниты айт Карр. — Но я искренне надеюсь, что в следующий раз нам удастся побыть здесь дольше.

Тут вступила Орна. Она встала и церемонно наклонила голову.

— Айя Катерина, я должна извиниться перед вами за свои дерзкие и необдуманные слова. Они не делают мне чести. Мной говорило горе, страх за дочь. Я сожалею.

При посторонних она была сама вежливость.

— Не стоит извиняться, я прекрасно вас понимаю, — ей в тон ответила Катя. — И если наши гости не желают задержаться, почему бы вам все-таки не отправиться с ними? Проведите немного времени с дочерью и возвращайтесь. Под вашим присмотром она быстрее поправится!

— Мама, может, на самом деле?.. — на этот раз и Занита поддержала, просительно взглянула на мать.

— Нет! — воскликнула та. — Вы прогоняете меня, айя Катерина? Вы мной недовольны?

— Нет, не прогоняю. Я всем довольна, — опять терпеливо пояснила Катя. — Нам будет плохо без вас. Я просто хочу, чтобы вы отдохнули и погостили у дочери, с вами она быстрее поправится.

— Нет, благодарю. Я не могу в такое время покинуть Манш, — заявила экономка, приподняв подбородок. — Это мой долг!

Ну и… ладно, — решила Катя. Она сказала что-то формально-вежливое и ушла.

Через час гостей провожали. Катя, проинструктированная Кайниром и кастеляном, возглавляла церемонию — как хозяйка Манша. Она произнесла короткую прощальную речь — Кайнир перед этим составил для неё шпаргалку, пришлось выучить. Ещё она вручила айту Карру письмо для короля — выходит, Данир его все-таки написал, — и шкатулку с каким-то набором украшений для Заниты, которую тоже передал Кайнир. Она даже не стала смотреть, что было в шкатулке. Орна стояла рядом с Катей со скорбно сжатым ртом и вселенской тоской в глазах, а когда обнимала на прощанье дочь, расплакалась.

— Будем ждать ваших послов, я так и передам королю. Но надеюсь на лучшее, — сказал айт Карр.

Кате он улыбнулся:

— Мечтаю видеть вас в Биструпе, моя айя. Благодарю за тёплый приём.

Потом она опять стояла на балконе и смотрела, как гости переезжали реку и поднимались на гору, к порталу.

Что-то было за всем этим, непонятное — под тонким слоем очевидного. Как будто смотришь через матовое стекло, и неясно, что за ним…

— Вы, наверное, хотите отдохнуть, айя Катерина, — деловито предположил Кайнир. — Если что, зовите, всегда готов…

Катя хотела отдохнуть в одиночестве. Но опять схватила за кончик мелькнувшею мысль:

— Айт Кайнир, айя Орна может съездить в соседнюю деревню, если захочет?

— Разумеется, почему нет? — удивился волк.

— А в другое место? В Харрой? Какие тут ещё города есть?..

— Может. Айт перекрыл тропы в лесах, но её это не касается. Можно и в Харрой, и в Ент, и в Суари, да хоть в Биструп. Да хоть к северным границам! — в сердцах добавил он. — Данир отпустит и всё с собой даст, хоть охрану с барабаном! Она, конечно, лучше всех знает Манш, всё здешнее хозяйство, была доверенной у Старой Хозяйки. Но…

— Но?.. — заинтересовалась Катя.

— Ну ясно, — Кайнир усмехнулся, — без этой въедливой многим будет проще.

— Понятно, — улыбнулась Катя. — А что за письмо напишет Данир королю и пошлёт с послами? Айт Карр сказал это так многозначительно. Почему он надеется на лучшее?

— Формальность, — махнул рукой Кайнир. — Отдыхайте, айя.

Может, так и есть. Катя невесть что вообразила, ищет подвохи на пустом месте, а экономка просто решила над ней покуражиться, сцедить желчь. Это ведь возможно? Ещё как! Невесть кто и откуда взялась — и сразу в жёны Даниру, и кольцо и законный брак с тату на руке. А Орне даже не сказали, не то что посоветоваться. А её дочек отвергли — обидно ведь?..

Но она переживает за Манш. Считает, что в тревожное время нужна ему. Это достойно уважения.

Её оставили в покое, наедине с чайным подносом: доверху полный чайник, чашки и горка солоноватых сырных лепешек, и ещё блюдце с медом. В этом мире жили волки, коты, люди и, наверное, кто-то ещё, но здесь любили ту же еду, что и Катя. Следовало быть признательной миру хотя бы за это.

Комнаты на этаже с утра были заперты — Орна следила за порядком, а может, хотела, чтобы Катя посылала, просила. Но у неё теперь были свои ключи от семейного этажа, надежно спрятанные в поясной сумочке. Орна носила связку ключей на поясе, и это была, конечно, малая доля подвластных ей ключей, и вряд ли от семейного этажа. Это, возможно, символическая связка или ключи от стратегических объектов — например, от кладовых? Катя сначала хотела подвесить ключи айи Лидии к поясу, там тоже было кольцо, явно предназначенное для этого. Она передумала и спрятала связку в сумку. Во-первых, непривычно ходить с такой погремушкой на поясе, во-вторых — пусть-ка ещё некоторое время про эти ключи не знают. Когда всё так непонятно, неизвестно, что поможет, а что помешает.

В кабинете Старой Хозяйки она оставила поднос на столе и приоткрыла окно. Налила себе чаю. Вещи айи Лидии были в её распоряжении. Вещи бабушки. Думать о ней, как о бабушке — и начинает казаться, что имеешь право тут хозяйничать. Но она должна. Тут столько тайн, что она в них уже тонет…

Она достала найденный в прошлый раз «блокнот Достоевского». Раз бабушка так и не собралась в нем писать, будет писать она. Катя расписалась красным паркером на первой странице — как в паспорте, потом красиво вывела «Екатерина Иволгина», потом по-сандански «Катерина Саверин». Вот так-то. Дорогая ручка писала приятно и мягко. Хорошая ручка.

Следовало разобраться со здешним календарём. Сколько она здесь уже дней? Данир сказал, что у них два месяца, вот у неё и болтается в голове — два месяца, два месяца! Но уже сколько-то дней безвозвратно ушло. И столько всего случилось — кажется, прошло несколько месяцев, а не несколько дней. Катя начала считать, записывая в блокнот.

Ночью она впервые увидела Данира в его настоящем облике, потом первый день и знакомство с Турей. Вторая ночь здесь — она договорилась с Даниром и сдалась на его милость. Второй день — Турей привела Миха, у Кати появились платье и башмаки местной работы, и пришлось печь хлеб. Третья ночь — дивная баня в пещере и суд Великой Матери, который спас кумата и маленькую волчицу, но оставил незаживающую рану на руке Данира. Третий день — прогулка по горам с волками, добытый на дороге котёнок. Потом четвертая ночь — женский храм куматов в горах, а потом другой храм, в котором свершился их брачный обряд, и она плакала от боли, когда на неё надели раскалённый браслет, оставивший эту почётную отметину на руке. Браслет-тату, которому завидуют все волчицы Веллекалена — разве тогда она могла думать о таком? Четвертый и пятый день оказались удивительными, потому что тогда ничего не случилось — тату-браслет потемнел. Шестой — суета и сборы, хотя, казалось бы, что было собирать? Только подпоясаться, как гласит поговорка. Видимо, просто это её нервы. Она волновалась. Зато пятая и шестая ночь…

Они были удивительные, полные ласки и сладкой неги вперемешку с таким ураганом страстей, что, казалось — после такого можно и не выжить. И Катя готова была выть, как та волчица, просто от мысли, что этого всего могло не быть. Они с Даниром не нашли бы друг друга второй раз, Юлана не приехала бы так вовремя и не провернула бы эту операцию…

Это значит, что она ни о чём не жалеет.

Седьмая ночь — они оказались в Манше. Это Катя ощущала, как начало уже другой истории. Первая их с Даниром ночь здесь без любовных игр, потому что её отравили. Седьмой день, вчерашний день — приезд послов короля, неприятное предложение и куматы, которых Катя вдруг увидела с другой стороны. И мастер Таурун. Восьмая ночь… Сегодня — восьмой день. Всего только.

Два месяца — шестьдесят дней? Не факт. Здесь может быть другой календарь. Она не могла припомнить именно эту информацию. Но ведь не длится же здешний месяц по полгода?

Катя бросила ручку и прошлась взглядом по книжным корешкам в шкафах. Их много! Начать просматривать в надежде наткнуться на интересное?

Она повернула голову и вздрогнула, увидев сидящего на ковре кумата. Тот поклонился ей, не вставая:

— А напугал вас, айя Катерина?

— Нет, что вы. А вам очень рада, мастер Таурун. Но в следующий раз окликните меня, как только появитесь, пожалуйста!

— Хорошо, — он взглянул виновато. — Я не хотел вам мешать. Вы писали и были увлечены.

— Просто делала пометки, ничего особенного, — пояснила она. — Пыталась упорядочить воспоминания. Позвольте, я налью вам чаю?

Он с улыбкой кивнул. Взяв чашку из её рук, напомнил:

— Я готов отвечать на вопросы. Спрашивайте.

— Сколько дней в одном месяце? — выпалила она.

— Тридцать один, тридцать два, — тут же последовал ответ. — Вам даже не показали здешний календарь?

— Я не просила, — призналась Катя. — Как-то не до того было. На самом деле мне хотелось бы знать, сколько дней есть у Данира. Вы знаете?..

— Только приблизительно, — вздохнул кумат. — Около двух месяцев примерно. Но не сомневаюсь, что сам Данир знает точно. Почему бы не спросить у него?

— Мне кажется, что на не захочет со мной об этом говорить.

Таурун понимающе кивнул.

— Не хочет омрачать такими вещами то время, которое у вас есть друг для друга? Ну конечно. Я бы тоже не хотел.

— Мне надо знать точно, — упрямо сказала Катя. — Я, знаете ли, не привыкла… жить в темноте.

— Тогда попробуйте поговорить со своим мужем. Могу я спросить, что именно он пообещал вам, когда это время истечёт?

— Обещал отправить меня домой.

— Очень хорошо, — он кивнул. — Наверное, это случится чуть раньше его срока. Но кто знает. Порталы непостоянны, расчёт их сложен. Я привык запоминать, как работает здешний портал, чтобы не пропустить возможное прибытие Лиданы, хотя она всё реже нас навещала. Проход полностью закрылся бы примерно через сорок пять — пятьдесят дней. Вам придётся успеть.

— Мастер Таурун, позвольте мне спросить… — она волновалась, вопросов было слишком много, и, казалось, она успела забыть большую часть.

Теперь она будет их записывать!

— Айя Лидана хотела, чтобы я сходила в храм Великой Матери в Харрое. Там есть талантливая жрица, которая может разгадать секрет проклятья Данира. Она приготовила платок, смоченный его кровью. Что вы думаете об этом?

— Даже не знаю, что сказать, — пожал плечами кумат. — Я не разбираюсь в этом. Но если она хотела… А что тогда же помешало вам туда отправиться?

— О, многое. Я не поверила. Айя Лидана заболела. А потом я ушла от Саверинов.

— Понятно, — покивал Таурун, хотя кто знает, что именно он понял. — Не поверили?..

— Я ничего не знала про Данира. Не поняла, почему именно я должна идти в этот храм…

— Тут всё просто. Это женский храм — туда не пошлёшь мужчину. Это храм куматов — значит, женщина не должна быть волчицей, с волчицей там даже не станут разговаривать. И, как это ни больно для Лиданы — мне кажется, она перестала доверять своему окружению. Стала подозревать, что не все хотят снять с Данира проклятье. Если Данир начнёт бороться за корону Веллекалена, он её получит. Видите ли, считается, что волки чужды коварству. Они не плетут интриг, они дерутся. Как правило, так и есть.

— Но из правил бывают исключения?

— Её младший сын, айт Румир, наш нынешний князь, как раз такой. Нет, конечно, она знала это. Прекрасное для государя качество, не правда ли? Но применять его в своей семье — недостойно. Волки очень верят своей семье. Вы всё поняли?

— Она попросила меня, потому что я не волчица и точно никак не связана с князем Румиром. Но Харрой — это ведь близко, правильно? Как объяснить Даниру, что мне нужно попасть в храм куматов? Хотя, ради такого дела он согласится, правда? — она, скорее, размышляла вслух.

Таурун вдруг рассмеялся.

— Айя Катерина, теперь — это не тогда. Не факт, что та талантливая ещё в Харрое, они уходят и приходят. Да и какая — та? Вы не знаете. Тогда вы были человеком, просто женщиной, теперь вы волчица. Именно так, раз вы законная жена Саверина. Вас не пустят в храм Великой Матери в Харрое. Ваш муж очень занят сейчас. И он, я уверен, всё для себя решил. Готов спорить, что ни в какой кошачий храм — как выражаются волки, — он вас не пустит. Тем более сейчас, когда он готовится к войне. Наверняка Лидана тогда говорила об этом семьей, хотя бы с Гархаром, и не получила поддержки. А ведь Гархару больше всех нужно было снять это проклятье! Она решила сделать всё сама, тайно. С вашей помощью.

Катя растерялась, но ненадолго.

— Наверняка есть выход, мастер Таурун? Я возьму с собой Турей. И надо добыть деньги, да? Айя Лидана говорила про деньги…

Тумат кивнул, но неуверенно.

— Деньги — непременно. Турей — возможно. Она человек, но жила с волком и мать двуликого волчонка. Не забывайте. Она пропахла волком, но не волчица. Попробовать можно. Больше вам некому довериться, так? Вот что, я постараюсь выяснить про нынешних жриц в Харрое, и может ли какая-то их них совершить подобный обряд для волка. И найду ещё кого-то подходящего вам в компанию. Согласны?

— Да. Я считаю, что надо использовать любой шанс!

— Ведь речь о том, чтобы всего лишь узнать способ снятия проклятья, понимаете? — Таурун покачал головой, — Снять его, скорее всего, не сможет никакая жрица… Стоит ли узнавать способ, чтобы удивиться его простоте и потом терзаться этим?

— Я решила. Я попробую.

— Портал исключается. Тропы перекрыты. Есть несколько наших троп, о которых не знают волки, для вас там может быть опасно. Проще поехать по санданской дороге на дилижансе, переодевшись, конечно, чтобы вас не узнали. Путь туда — около трех часов. На дороге безопасно. Уедете утром и вернетесь к вечеру. На дилижансе не успеете вернуться до сумерек, если наймете в Харрое отдельную карету — успеете наверняка.

— Да, отлично! — обрадовалась Катя.

Надо придумать, конечно, как исчезнуть на целый день, и чтобы внимательные волки не заметили. Добыть деньги — тоже. Трудно, но можно! Кто знает, сколько надо платить жрицам! Значит, надо добыть побольше. Турей, конечно, не будет в восторге. А если побежит докладывать Даниру?

Посмотрим…

— Мальчишка застал вас в Серебряной башне, — сказал Таурун.

— Самат Уянн? Да.

— Вы запомнили имя кумата? — старик улыбался.

— Почему нет? Красивое имя. И башня интересная.

— Это чем же?

— Не знаю. Мне хочется сходить туда ещё раз. Она такая высокая. Наверное, с такой высоты видно очень далеко.

— Тут кругом горы. Поэтому очень далеко не заглянуть, — пояснил Таурун. — Башню построили много позже всего остального. Поэтому другой цвет камня. Серебряно-серый.

— Там правда замуровали кого-то?

— Да, — пожал плечами старик, — давно. Неважно. Не о том речь. Хотя понятно, это плохое применение для башни. Пятьсот лет назад её замуровали, каменной кладкой заложили вход и снесли внутренние лестницы. Потом восстанавливали вход и лестницы и опять сносили. Последний раз по приказу Лиданы. Она делала какие-то расчёты, мы вдвоем поднимались наверх. Она разочаровалась, что-то не сошлось, но башню замуровали и снесли лестницы на нижних ярусах.

— Какие расчёты? Чем она вообще занималась? — удивилась Катя. — Чего хотела добиться?

— Не знаю. Она обещала рассказать, если получится. Когда не получилось — не захотела разговаривать. Я обиделся, — старик мягко улыбнулся. — Лидана когда-то училась в Королевской Академии магии в Ликейне. Это соседнее королевство. Изучала портальное дело и артефакторику, а потом аромагию уже самостоятельно. Она не говорила вам?

— Нет, — Катя мотнула головой.

Витя… Виктор как-то упоминал, что бабушка была экстрасенсом и лечила головную боль. А тут нате вам, Академия магии в Ликейне, портальное дело, артефакторика, аромагия… мама дорогая.

— Я не разбираюсь во всем этом, — продолжал Таурун. — Но судя по книгам и инструментам, которая она брала в руки, а она измеряла расположение звёзд в том числе… Так вот, она пыталась рассчитать портал, как и много раз до неё, видимо.

— Портал, — удивилась Катя. — Но ведь говорят, что внутри замка нельзя…

— Именно. Это догма. Незыблемая истина. Лидана в этом убедилась, но перед тем, как разрушить лестницы и запечатать башни, она привезла сюда магический накопитель и усилила самый верхний ярус, а также закрыла его на замок, тоже усиленный магией. Это означало, что попасть туда не сможет никто. Интересно?

— Да, ещё как. Но непонятно. Раз с этой башней столько мороки, почему не разрушить её до конца?

— Как почему? Прекрасная обзорная площадка, далеко видно, — Таурун усмехнулся. — Так вот, айя, прошлый кастелян опять стал восстанавливать башню. Так и объяснил — с неё далёкий обзор, это ценно. Когда вернулся Данир, он не отменил работы в башне. Тоже объявил, что ценит обзор.

— Но вы говорили, что верхний ярус заперт?

— Я лазил туда, на самый верх. Если вход не замурован, кумат легко поднимется и без лестницы. Согласен, обзор хорош. А дверь открыта. Я повторял эту прогулку, и посылал Уянна. Дверь открыта.

— Но ведь бывший кастелян хотел открыть бандитам ворота? Причем тут башня?

— Да, я слышал про ворота. Айя Катерина, не знаю, как вам объяснить мою тревогу. Но мне было бы спокойнее, будь та дверь заперта. В такое время, как сейчас, любое изменение привычного тревожит. Мне бы хотелось, чтобы вы нашли в вещах Лиданы нужный ключ и заперли эту дверь. А мы потом проследим, кто придёт её отпирать. Вы понимаете меня, айя Катерина?..

— Я поняла, — кивнула Катя. — Вряд ли мне позволят подняться на эту башню, но я поищу ключи и отдам вам, вы сами запрете.

— Хорошо, — с улыбкой согласился он и встал. — Потом отдадите ключ айту. Пусть, если ему надо, сам отпирает замок.

— Я думаю, что это правильно.

— Айя Катерина, вы безоговорочно мне верите? — вдруг спросил он, глядя в лицо Кати.

— Не знаю, — честно призналась она, слегка застигнутая врасплох. — Мне трудно совсем не сомневаться.

— Я присягал Саверинам, и лично Гархару и Даниру. Как и все тут, впрочем. Айя Катерина, надеюсь со временем заслужить лично ваше доверие, а пока хорошо, что вы сомневаетесь. До завтра?

— До свидания, мастер Таурун, — улыбнулась Катя и деликатно отвернулась, давая возможность кумату обернуться и уйти.

На полу осталась пустая чашка. Катя подняла её, а себе долила остывшего чая из чайника.

Итак, деньги, кровь Данира на платке, придумать, как сбежать на целый день, обыскать кабинет на предмет ключей…

Она сама поднимется на эту башню, вот что. Сама посмотрит, что там за дверь, замок и ключи, и, наконец, какой сверху вид…

Методично обыскивать кабинет она начала в тот же вечер. В основном из-за ключа, конечно. Это же очевидно, если намёки мастера Тауруна насчёт портала окажутся правдой — они все в опасности. Данир уверен, что в крепости нельзя открыть портал. Мастер Таурун… он дал понять, что не знает точно, лишь встревожен некоторыми странностями. Он кумат, но не поддерживает куматов-разбойников. А Данир сейчас не доверяет куматам вообще.

Серебряную башню построили позже всего в замке. Она — самое высокое строение здесь. Может быть так, что её верхняя часть оказалась над тем пространством, которое когда-то защитили магией? То есть она не защищена. Это первое, что приходило в голову. Но ведь айя Лидия проверяла! То есть пыталась построить портал? И не смогла.

Для Кати это были лишь слова. Что значит — построить портал? В романах-фентези, которыми она особенно не увлекалась, но некоторое количество всё-таки прочла, порталы иногда открывали движением пальцев и магией, а иногда портал представлял собой сооружение, даже монументальное — всё зависело лишь от фантазии автора. Теперь она знает, что порталы существуют. Какие они? Бусина на её руке — портал. А там, на горе напротив — стационарный портал, но сооружений нет, есть камни, лежащие прямо на земле. Неподалеку есть порталы в пещерах, а в доме на Лесной портал явно встроен в коридор…

Так что именно не получилось у айи Лидии, если она заперла верхний ярус, а нижний замуровали? Следует понимать так. Что создать портал она не смогла, но сомнения у неё всё равно остались?

Ни одного ключа среди вещей айи Лидии больше не нашлось. Зато Катя отыскала несколько потайных ящиков. Ну не то чтобы потайных — они были встроены в мебель и просто не бросались в глаза, если не присматриваться, но выдвигались легко и без всяких потайных приспособлений. Она нашла ещё флаконы и баночки, пустые и заполненные пахучими субстанциями. Нюхала их, пока не надоело — иногда запах был еле уловим, иногда — резкий и неприятный. Один флакон она открыла неловко и половину содержимого пролила на ковёр, именно с резким запахом, от которого даже в горле запершило. Катя поспешно распахнула окно…

Один из шкафов оказался заставлен толстыми тетрадями, переплетёнными в кожу, со стороны напоминающими увесистые книжные томики. Некоторые были исписаны до конца, некоторые частично. И она опять мысленно поблагодарила Саверинов за своё знание языка, не только устного, но и письменного. У айи Лидии округлый, очень чёткий почерк, и читать его было легко. Несмотря на обилие непонятных слов, Катя быстро поняла, что записи в тетрадях как раз относились к работам с ароматическими веществами. Похоже, бабушка вела подробные записи всех своих ароматических экспериментов. Столько-то капель того, столько — этого, номера флаконов, выводы, краткие ремарки. И — кратко о свойствах ингредиентов и смесей! Да, на многих флаконах была серебряная капелька с номером. Катю всё это необычайно заинтересовало. Аромантые смеси, согласно записей, обладали лечебным эффектом, влияли на самочувствие и поведение. Сразу вспомнились духи Алиты, дарящие счастье и уверенность. А одна из тетрадей, похоже, служила для учёта готовых работ, которые бабушка сочла удачными и достойными быть размноженными и подаренными: название, свойства, состав и список имён. Катя решила, что это список счастливых владельцев заветных флаконов. Она не раз встретила имена Юланы, Алиты, Витхара — Виктора? Даже Гархара нашла один раз. То есть мужчины тоже пользовались этими ароматами?

Одна смесь в этой учётной тетрадке называлась «Счастье для Алиты», и Катя решила, что это те самые, которые Данир передал ей перед пиром. Турей ещё говорила, что флаконов было пять. Действительно — пять имен под названием. Алита Саверин, Айта Кавета, Саварилла, Лерока Габин и Дой Трой. Если духи те самые, то должно быть имя Заниты, но его не было. Не те духи?..

— Моя, чем это ты тут занимаешься?

Данир! Катя захлопнула тетрадь, подбежала и повисла у него на шее. Соскучилась!

Он быстро поцеловал её в губы и огляделся по сторонам, отметил раскрытые шкафы, окно.

— Почему у тебя воняет резедом? Это вредный для тебя запах, моя, — он недовольно поморщился, щелкнул пальцами, и запах тут же пропал.

Окно её муж тоже закрыл сам, на задвижку.

— Что ты творишь? От этого запаха заболеешь, с этим всем надо осторожно обращаться!

— Я не такая нежная, как вы тут! — она отмахнулась. — Это вроде Кайнир мне сказал, что в наших парфюмерных магазинах вас, волков, можно казнить? А мы там счастливы и кучу денег тратим!

Данир шутку не принял, скорее рассердился, нахмурился сильнее.

— Пролила аромат — надо было сразу позвать хотя бы Турей. Она знает, как пользоваться уборочными амулетами. Не будь беспечной, это действительно может быть опасно.

— Хорошо, буду знать, — серьезно пообещала Катя. — Данир, ну прости. У нас, действительно, никто не стал бы из-за этого так переживать.

— Это аромагия, моя. Не просто запахи. Ещё магия. Понимаешь?

— Не понимаю, но верю на слово. А как ты убрал запах?

— А я, понимаешь, маг-калека. Но немножко всё ещё маг. Я же тебе говорил уже? А на курс аромагии я специально записывался, когда учился в Академии. Так-то он для меня был необязательным, но бабушка этим интересовалась и меня познакомила.

— Значит, нельзя просто смешать ароматы по рецепту, нужна ещё магия? — Катя слегка разочаровалась.

— Конечно, — кивнул Данир. — Но кое-то можно, самое простое. Некоторые, тоже простые, можешь смешать, а я зачарую. Сложное не смогу. Иногда надо смешивать и зачаровывать каждый этап.

— То есть я не могу развлекаться этим, — Катя изобразила на лице вселенскую скорбь.

— Похоже, нет, — Данир запустил пальцы ей в волосы и поцеловал в нос. — Но как-нибудь мы вместе найдём время и развлечёмся. Пойдём спать, а?

— Данир, а для чего ты восстанавливаешь Серебряную башню? — невинно спросила Катя.

— Что? — он откровенно удивился. — А почему нет? Башня есть. Пусть будет. Я уже ставлю на ней дозорных. Оттуда видно Черное ущелье, и Каньон Белого Демона, и много интересных мест. Так почему бы нам не пользоваться башней?

— Это просто такая высокая сторожевая вышка?

— Конечно. Жилых помещений там нет. Хотя надо бы там что-то устроить, конечно.

— Данир, а мы можем туда подняться? Сегодня?

— Что? Зачем?! — кажется, сегодня она подрядилась его удивлять.

— Я погулять хочу, с тобой, — объяснила она, — а ты почему-то, когда приходишь, сразу тащишь в постель…

— Тебе не нравится?.. — его удивление было таким искренним.

— Очень нравится. Но можно ведь иногда и погулять? Нам с тобой вместе?

— Хорошо, — он теперь улыбнулся виновато. — я дурак. Конечно, тебе хочется и погулять. Пойдём, — и взял её за руку, переплетя пальцы.

— Данир, а где ключ от башни? — поторопилась она спросить. — У тебя есть?

— Какой ключ? Там не заперто.

— Но ключ-то есть? Я слышала. Мне айя Лидия рассказывала, — отважно соврала она. — Она говорила, что заперла башню, потому что… в общем, кое-кто считал, что на верхушке этой башни можно соорудить портал. Саму башню для этого и построили, почему бы и нет…

Уж врать так врать.

— Вот не думал, что ты с бабушкой обсуждала устройство порталов. Ты ведь обычно вела себя так, словно совсем ничего не понимаешь, — теперь он смотрел на неё внимательно, словно искал подвох.

— Я не верила, ничему не верила, — уж тут она сказала чистую правду, — я думала, айя Лидия не в себе. Да и Виктор потом это подтвердил.

— Ну ещё бы. Подтвердил… — лицо Данира потемнело.

— Так где ключ?

— Возможно, он давно потерян. Я его никогда не видел, во всяком случае. Когда попал в Манш, тут вовсю шли работы. Некоторые я прикрыл, но башня — хорошо. Я решил, что она нужна. Пойдём, если ты не передумала. Иначе я, как обычно, утащу тебя в постель…

Вроде волк, да, а промурлыкал угрозу, как заправский кот. Катя чуть не брякнула в шутку, а точно-де нет у него в роду тех самых куматов? Удержалась, сообразив, что шутка неудачная. Для Данира — так вообще хуже не придумаешь…

Вместо этого она сказала:

— Так значит, прежний кастелян, который собирался открыть куматам ворота, чтобы они разрушили Манш — это он начал тут всё ремонтировать и перестраивать? А зачем, Данир?..

— Думаю, это отвлекающий маневр. Чтобы никто ни о чём не подозревал. Ну и ещё можно потрясти под шумок казну Манша. В твоем мире тоже так делают, правильно? Я читал ваши газеты.

— А что он сам говорит?

— Ничего. Он умер от разрыва сердца в тот же день. Его убила магическая метка, поставленная новым хозяином… тем, кому он продался. Чтобы не сказал лишнего. Он и не сказал, — его пальцы на мгновение сильно сжались на руке Кати, она ойкнула от боли.

— Прости, — спохватился он. — Пойдём.

Пока шли, он хмурился и молчал, и, кажется, на романтическую прогулку можно было уже не надеяться. Все же она решилась спросить ещё:

— А такие метки многие могут ставить? И ты?..

Он только мотнул головой и буркнул что-то. И привел он её в нижний зал, который теперь служанки приводили в порядок. Приказал ближайшей служанке, которая мыла стол:

— Позови экономку.

Девушка метнулась исполнять. Ай Орна тоже появилась быстро, выплыла из ближайшей двери, высоко неся голову.

— Мой айт?

— Тётушка Орна, бабушка посвятила мою айю в странную историю Серебряной башни, — сказал Данир. — И она теперь желает знать, где ключ от верхнего яруса башни, — мягко так сказал, неформально, даже небрежно.

Экономка наградила Катю взглядом, от которого муха бы сдохла, и равнодушно пожала плечами.

— Мой айт, мне это неизвестно, — она неформальный тон принимать не пожелала, — этот ключ никогда и никому не требовался. Я даже не знала, что там заперто. Строители, возможно, просто сломали замок.

— А что, магический замок можно просто сломать? — не выдержала Катя. — Я думала, на то он и магический…

— Моя айя, мне это неизвестно. Возможно, у айта Рейтарра, прежнего кастеляна Манша, был ключ. Возможно, ему пришлось ломать дверь магией. Жаль, что айт не успел спросить у него.

— Хорошо, тётушка Орна, — не стал настаивать Данир. — Не сердись, если помешал.

— Я служу Маншу и всегда к твоим услугам, мой айт.

— Пойдём, — Данир увлек Катю дальше, через зал к выходу.

По пути он окликнул какого-то волка, потом другого, что-то просил — ему передавали какие-то предметы.

— Амулеты, — пояснил он Кате. — Там темно и высоко, тебе понадобится.

— Мы все-таки полезем на эту башню? Одни? — она уже была не так решительно настроена.

— Тебе понравится, — он посмеивался, опять приходя в хорошее настроение. — Ночь лунная, вид с высоты будет прекрасный. Я так и не поводил тебя по Маншу. А теперь покажу всё разом.

Работы в башне, похоже, были закончены, во всяком случае, весь строительный мусор и материалы убрали. Опять — незапертая дверь, которая отрылась тихо, без скрипа. Тьма кромешная…

— Сейчас будет свет, моя…

Данир повертел в пальцах стеклянный шарик, и он загорелся ярко, как галогеновая лампочка, стали видны нештукатуреные стены и винтовая лестница. Сколько же тут этажей — семь, девять, больше? А дыр в перекрытиях уже не видно…

— Сейчас, — Данир подхватил ею за талию, — подниматься будем быстро, не бойся.

Вот это был подъём! Можно сказать — они летели. Данир прижимал её к себе, а сам легко перепрыгивал через несколько ступенек сразу, и это было против законов гравитации! Когда лестница закончилась, у Кати кружилась голова.

Верхний ярус. Дверь, тяжёлая, укреплённая полосками металла. Замочная скважина небольшая, вокруг неё, как украшение — резной узор, похожий на декоративный узел, завязанный в форме сердца. Данир распахнул дверь. Прямо за ней узкая лесенка вела к люку в потолке — на верхнюю площадку башни, огороженную перилами высотой по пояс.

Небо. Рваные облака. Почти полная луна. Внизу… горы, ущелья, залитые лунным светом. Волшебная красота.

— Данир… — выдохнула она восхищённо.

— Нравится? — он стоял позади, обнимая её. — Да, невероятная красота. Хоть днем, хоть ночью, хоть зимой, хоть летом. Весной, когда цветет шиповник, вот те склоны все в цветах, — он махнул рукой, показывая. — Вон там ущелье Белого Демона, мы там ехали, помнишь? Туман стоит высоко. В такие ночи говорят, что демон вышел прогуляться. Когда мы ехали, он смирно сидел внизу.

— Всё равно было страшно, — Катя поёжилась.

— Со мной не надо бояться. Да и без меня тоже. Правда, к демону все равно не приближайся. Но ты хозяйка Манша, у нас магические права на эту землю. Поэтому королю, чтобы устроить тут пустыню, нужно наше разрешение. В твоем мире главное — это право сильного, есть тысяча способов вырвать любое разрешение у кого угодно. Магия, магическое право сокращают вероятность такого произвола.

— Звучит неплохо, — Катя потёрлась затылком об его плечо. — Данир, почему тут тоже есть луна?

— Потому что наши миры — параллели. Дальние параллели. Главной параллелью считается та, где больше магии. У вас её почти нет, то есть почти нигде… Но это не объяснишь двумя словами.

— Погоди, значит, в основном миры одинаковы? — Катя даже отстранилась, чтобы взглянуть на него.

— Нет. Но если хочешь представить нашу карту — да, можешь вспомнить вашу. Похоже. Те же материки, но разные линии берегов, не совсем тот ландшафт, всё как бы сдвинуто.

— Да? И где тогда мы находимся относительно нашей карты?

— Представь, что Кавказ сдвинули немного вправо и чуть выше.

— Вот как, значит. И ваш мир — это главная параллель?

— Увы, нет. А может, к счастью. У нас есть связь с миром, где уровень магии выше.

— То есть он населен сплошь волшебниками, то есть магами?

— Их там немало, и очень сильных. Но сплошь — нет, так не бывает. Маги всегда меньшая часть от всех жителей. Такие семьи, как мы — исключение. У всех двуликих Саверинов есть магия. Посмотри вон туда, — теперь он показал в противоположную сторону от ущелья Демона, — там как раз луна осветила всё, видишь? Напротив вон того двурогого пика. По этому ущелью проходят тайные тропы и куматов, и волков. И только отсюда это место можно рассмотреть. В этом ценность башни, а басни про портал — это кому-то нечего делать. Хотя там заставы, конечно, мы постоянно получаем вести.

— То есть башня не очень нужна?

— Обходились же и без неё…

— Я слышала, что в башне кого-то замуровали.

— Это правда. Потом кости похоронили под плитой на нижнем ярусе.

— Данир! — Катя ахнула.

— Мужчину и женщину. Некоторые и теперь боятся призраков.

— Ты меня нарочно пугаешь?

— Вовсе нет. Постой-ка, — он прислушался и отстранил её от себя. — Не бойся. И не смотри на меня. Маленькая трансформация…

Он в целом не изменился, но черты его лица как-то неуловимо заострились, а глаза заблестели, потом — засветились янтарным светом. Он вглядывался куда-то, и прислушивался. Повернулся к Кате и опять попросил:

— Не бойся.

И вдруг, запрокинув голову и поднеся ладони рупором ко рту, громко и протяжно, переливчато завыл — как волк. Катя, задрожав, отшатнулась к перилам — даже засветившиеся глаза не напугали её настолько.

Данир замолчал, и тут же ему ответили несколько волчьих голосов — и близко, из крепости, и далеко, откуда-то с гор. Он постоял не шевелясь, прислушивался…

— Всё, — он встряхнулся, посмотрел на Катю, его глаза больше не светились. — Испугалась? Это трансформация на малую долю оборота, но она позволяет слышать лучше и видеть в темноте. На большее я по ночам не способен.

— Ничего, — она неловко улыбнулась. — Что-то случилось?

— Может, мне показалось. Спускаемся, — он снова притянул её к себе, обхватив на талию.

Спуск получился быстрее подъема и такой же головокружительный. А внизу их уже ждали, причем не люди, а волки, десятка три крупных волков. Точнее, наверняка знакомые волки не в человеческой, а в звериной ипостаси. Но люди тоже были тут, и кастелян, подошедший к Даниру, был человеком.

— Один отряд к Черному ущелью, и ещё один к дороге на всякий случай. Да, айт?

Данир кивнул. Добавил:

— Слышали вестников сегодня?

— Всё было благополучно, айт…

Данир подозвал кого-то взглядом и показал на Катю:

— Проводи айю.

И у него теперь был такой взгляд, что она поняла — ничего не надо говорить, не надо спрашивать, Данир Саверин сейчас ей не принадлежит.

Двое незнакомых волков, молчаливых и почтительных, проводили её до этажа Саверинов. Потом, стоя на балконе рядом с Турей, она смотрела, как волчья стая… нет, волчий отряд вытекал из приоткрытых ворот Манша, потом — вниз, через ущелье, поднимался на гору и терялся в лесу. Турей смотрела, скорбно поджав губы.

— Вот так я, проводила и не дождалась, — уронила она. — Теперь и сын… подрос… Не дожили мы снегопада.

Катя взяла её за руку, пожала.

— Может быть, это ложная тревога.

— Хотя бы, айя. Столько препон поставили на всех тропах, так неужто напрасно?

Данир не пришёл этой ночью. Утром она увидела его волком, спящим на ковре.

Позже Турей, которая принесла завтрак, сообщила, что куматы-разбойники разорили волчью деревню неподалёку от замка. Не дальнюю, не на границе, а тут, неподалёку! И откуда только взялись, какими тропами пришли?

Какими тропами, Данир показал, по крайней мере направление — он и разглядел движение возле Чёрного ущелья. Но чтобы большая банда передвигалась настолько незаметно и объявилась почти у самого Манша? Это непросто, даже тайными тропами. И сначала она уничтожили волчью заставу именно там, в Чёрном ущелье. Это слишком для горстки бандитов.

Катя почему-то не удивлялась. Она видела, на что способны Таурун и Уянн — два знакомых ей кумата. Коты. Ловкие, осторожные и незаметные. А если ещё и двуликие! Куда пролезет голова кота — пролезет и весь кот!

— А говорят, что среди куматов двуликих немного! — покачала головой Турей. — Хотя кто может знать точно! Я бы за них не стала ручаться ни в чём!

Днем под стенами Манша хоронили убитых. Под барабанный бой соорудили большой погребальный костёр, на него положили четыре тела. Тела людей, не волков. Катя, стоя рядом с Даниром и кастеляном, и другими волками-ближними, смотрела, как айя Орна принесла из замка горящий факел и подожгла хворост у основания костра. Пока огонь занимался, она запела, что-то торжественное и пронзительное — Катя почти не понимала слов, но явственно ощущала холод в спине и дрожь в пальцах. А потом, когда костёр прогорел, завыли волки, которых вдруг оказалось так много здесь — те, кто мог, сменили облик…

А она думала: ночью уходили волки, так почему погибшие в человеческом обличье? Когда вернулись в замок — сразу спросила у Турей.

— Так двуликие оборачиваются, умирая, айя. Покойник всегда в человеческом лике, — пояснила служанка.

Вот, ещё одно знание про оборотней. Хотя, такое лучше и не знать.

Турей плакала, Катя села рядом и обняла её, гладила по голове и плечам. Потом сообразила позвать другую горничную и попросить чая, а когда принесли, не забыла взглянуть на колечко — не отравлено? Налила чашку для Турей, подала ей, уговорила выпить.

— Ой, айя! Не хватало ещё, чтобы вы мне прислуживали, — возмутилась та уже потом и окончательно вытерла глаза.

Скоро явился Уянн и сообщил, что мастер Таурун отправился по деревням, там раненые. Раненые люди? И люди, и куматы. А куматы откуда?

— Оказалось, что в банде были люди из этих мест, айя. Они спрятались у своих. Раненых надо лечить, айя. Всех надо лечить.

Данир был прав — стало быть, и у здешних добропорядочных куматов были родичи среди бандитов. «За отрогами», как тут говорили.

— Их отдадут на суд айта, свои же отдадут, — добавил Уянн. — Все ведь под клятвой айту, да и договор есть с куматами. Он пощадит и позволит остаться. В любом случае надо лечить.

Странные законы, странные договора. За ерунду — в пропасть, за бандитский налёт — пощадит. Одна надежда, что на деле не так всё просто.

— А почему мастер тебя с собой не взял, помогать?

— Потому что мне надо быть с вами. Охранять и служить. Заботиться.

«Шпионить?»

Эта мысль не могла не прийти. Но тут взаимоотношения волков и котов странные, как ни крути. Ладно, по ходу дела решим…

— Спасибо, Уянн.

— Приказывайте, моя айя. И если вы нашли ключ, мастер просит всё-таки запереть ту дверь…

Относительно спокойное время закончилось. За последующие дни тревога повторялась несколько раз, и ещё один раз под стеной полыхал погребальный костёр. В крепости стало больше людей — под защиту её стен стекались жители окрестных деревень. Мастер Таурун не появлялся, а Уянн почти перестал прятаться. Нет, волкам или слугам он по-прежнему на глаза не показывался, но теперь Катя не раз видела его просто сидящим на балконе, например. То есть он не возникал ниоткуда, вылезая из непонятно какой щели, он открыто сидел и смотрел куда-то в даль. Катя слышала, как Турей расспрашивала его про жену. Маленькая волчица жила высоко в горах, служа в каком-то то ли ските, то ли маленькой обители — Катя толком не поняла, что это, — и они с мужем регулярно обменивались вестями. И пока нельзя уйти, то есть сбежать — магическая клятва. Но потом они, конечно, уйдут, и далеко.

«Они просто люди», — говорила когда-то Катя Даниру. Но нет, Уянн не просто человек. Он кумат без второй ипостаси, невероятно ловкий и быстрый. И он любит маленькую волчицу, которая ждёт от него ребенка. Значит, всё-таки люди, но разные, каждый со своим набором возможностей — если считать так, то всё становится на свои места.

Данир теперь чаще всего приходил под утро. Она скучала, ждала. Скучала так, что хотелось завыть, как воют волки. Ещё беспокойство, конечно, сказывалось, но…

Кажется, её физическая зависимость от Данира росла. Хотелось всегда быть рядом. Хотелось целоваться, смеяться вместе, слышать его голос. Прикасаться. Она засыпала, но открывала глаза и вскакивала, когда под его ногой скрипела половица или он ложился рядом, вроде бы бесшумно. Их любовь по ночам стала короткой, жадной и какой-то отчаянной, после чего он сразу проваливался в сон, прижимая её к себе. Под его глазами теперь всегда лежали густые тени, а скулы обозначились резче.

— Всё будет хорошо, моя, — говорил он, — скоро ляжет снег. Предсказатели считают, что его будет много этой зимой. Потерпи немного, и ничего не бойся. Коты не воюют зимой.

— А почему они ждали все лето и решили напасть осенью?

— Потому что они самовлюблённые идиоты. Ты что, совсем не знаешь котов?

Вообще, он только хмурился, когда она тормошила его и пыталась разговорить и расспросить.

Зато Кате начали сниться сны. Цветные, яркие и какие-то очень волнующие. Снилось, что она едет куда-то в большой карете, запряженной четверкой лошадей. И что гуляет по лугу, усыпанному цветами. Или убегает от кого-то, а её догоняют и догонят вот-вот, и где-то позади лают собаки. Или — море, какого-то неестественного, очень яркого и невероятного синего цвета, его глубина светится и манит, и ей бы любоваться, но нет — опять отчего-то страшно. Или вот: она в лесу вместе с айей Лидией, и та показывает ей брошенную лисью нору, объясняя, что норы надо находить по запаху, и помахивает снятым с Данира ошейником.

— Мы не любим ошейники, — поясняет она, — это символ неволи. Волк с ошейником — раб, пленник. Мы не носим на шее ничего, разве что тонкие цепи для красоты, которые легко порвать.

Наяву она совершенно точно не говорила Кате этих слов.

— Данире! — позвала айя Лидия, — ну где же ты, возвращайся!

И он вышел из леса к ним — не волк, человек. Такой, каким она узнала его здесь — большой и красивый, с яркими глазами и гривой кудрявых волос, и двумя косами на висках.

Если бы она знала тогда… Хотя, вот знала бы она, и даже поверила бы — и что?..

Данир наконец отправил послов к королю. Это было торжественно: посол в сопровождении ещё семерых, все верхом и нарядные, один держал над собой большой развернутый флаг. И уезжали они торжественно, по санданской дороге — по дороге, которая пересекала Веллекален, но ему не принадлежала настолько, что даже законы Веллекалена на ней не дейсвовали. Катя тоже вышла провожать и стояла рядом с Даниром. С Даниром-человеком, не волком — потому что ещё не рассвело. И опять у неё появилось странное ощущение, что все вокруг понимают нечто важное, а она — нет.

Она спросила у Кайнира:

— Что в письме? Что такого Данир написал королю?

— Формальности, айя, — ответил тот небрежно.

Это значит, что он не ответил.

В этот же день Турей обратилась к Кате с неожиданной просьбой — отпустить её на один день в город, какие-то дела с наследством сына. Иными словами, она попросила выходной на один день. И всё бы ничего, ведь каждый имеет право на выходной, и хотя тут при Кате никто не упоминал о правах трудящихся, она ещё не забыла, что это такое. Но…

— Турей, но разве это не опасно? Ведь тут такое творится! — Катя даже растерялась. — Ну ты выбрала время, разве нельзя подождать?

— Не опасно! — заверила отважная служанка, — что вы, айя, я же по дороге поеду! В дилижансе. Это совсем не опасно, уж поверьте! На дороге никакой войны быть не может! Ни волки, ни коты не посмеют. А ждать не хотелось бы, поверьте, айя. И айя Орна разрешила! Дело за вами только. Отпускаете?

Катя уже слышала, что дороги это не Веллекален. Конечно, но понять и поверить — как? Ей это казалось невероятным, за пределами любой логики. Никто в её мире не понял бы, почему именно на дороге войны быть не может! Но Турей смотрела умоляюще.

— А может, вам что-то надо? По лавкам пройдусь, всё куплю, а, айя? Вы только велите. Я с радостью! Сегодня и вернусь. Затемно уже, правда. Но я Арру научу, как вам служить, она смышленая, вы и не заметите, что это не я!

Получается, это у них тут война, а там, причём неподалёку — нормальная жизнь?

— Да уж, тебя перепутаешь с кем, — рассмеялась Катя. — Ладно, поезжай. Можешь задержаться на день, если нужно.

Потом она наблюдала, как мимо замка по дороге проехал дилижанс, который увез Турей — та самая большая карета, которую она, кажется, видела во сне. Про этот самый дилижанс упоминал мастер Таурун, на нём советовал ехать в Харрой.

Она не слишком нуждалась в служанке, поэтому молоденькая, старательная Арра её тоже вполне устроила — приносила еду из кухни, занималась Катиной одеждой и не мешала. Зато не испугалась, увидев Уянна на балконе — напротив, поторопилась встать так, чтобы заслонить его от айи. Вот так, значит! Прислуга в замке лояльна к куматам, только волки их не жалуют. Интересно.

— Арра, ты волчица или человек? — спросила Катя, когда она с горничной оказались в спальне.

— Я одноликая. Но я из волчьего рода, айя Катерина, — девушка добавила это с гордостью. — Но двуликих, к сожалению, в нашей семье давно нет.

Это уже было интересно.

— Арра, ты случайно не знакома с волчицей, которая вышла замуж за кумата?

— С Жемайей Кальк. Да, айя, мы знакомы. Мы из одной деревни.

— А ты могла бы дружить с куматом, Арра? Прости, что спрашиваю, просто я чужеземка и пока не совсем понимаю здешние нравы.

— Дружить? Ну, враждовать бы не стала, — Арра впервые за все время с Катей улыбнулась. — Детьми мы играли вместе с куматами. А когда подросли, то всё, перестали. Взрослым это не нравится обычно, особенно если семья волчья.

— А замуж выйти, как Жемайя? Ну разумеется, точно зная при этом, что наказания не будет?

— О нет, айя, что вы! — девушка посмотрела почти с ужасом. — Да ещё по обычаям куматов? Я бы со своей семьей так не поступила!

— Ладно, не замуж. А полюбить? Да не бойся, — Катя погладила её по руке. — Это строго между нами. Просто поговорить.

— Нет, айя. Или — не знаю. Правда не знаю.

— Вот видишь ты одноликого кумата — сразу понимаешь, что он кумат? И он неприятен? А если он оденется, как волк?

— Ах, айя! Простите! — и девушка выскочила из спальни, как ошпаренная, прихватив в собой корзинку с грязным бельём.

Итак, всякие странные по здешним меркам вопросы кому попало задавать не надо. Турей только можно — та не такая дикая и пуганая. Вот с Уянном интересно было бы поболтать об этом, но тоже неловко, для него эта тема должна быть больная. Или — наоборот, спокойно отнесётся?..

Катя до вечера закрылась в кабинете, продолжала разбирать книги и тетради айи Лидии. А вечером, едва стемнело — опять тревога! На этот раз за ворота ушли волки в зверином облике, и отряд людей… то есть людей и волков в человеческой ипостаси. И этот отряд возглавил Данир.

— Ничего, моя, мы скоро, — пообещал он Кате и легко улыбнулся. — Там ничего серьезного. А пока не вернусь, хозяйничай, ты главная! — это он пошутил так.

И поцеловал. Ну конечно, как иначе. При всем отряде, жарко и жадно — волки вообще считали, что это так и надо, проявлять внимание к своей паре при посторонних. Пусть видят, пусть знают! Катя уже стала привыкать.

Она не ложилась спать, отпустила Арру — чтобы не стояла над душой, дожидаясь, пока айя соберется в постель. Казалось, не стоит и пытаться уснуть. Но она незаметно для себя задремала в кресле.

Лес. Солнечный, светлый, летний лес в её мире. Айя Лидия вышла ей навстречу, раздвигая ветки. Она смотрит хмуро, тревожно, и это создает резкий контраст с ярким, радостным лесом. Она протягивает Кате ключ, надетый на витой золотистый шнурок, ключ раскачивается на её пальце. Головка ключа — тот самый узор в виде узла-сердца вокруг замочной скважины.

«Хозяйничай, ты главная! — говорит айя Лидия. — Ты многое упускаешь, дорогая! Плясать можешь, а дальше? Тебе подчиняются все, запомни! Никто не имеет права отказаться! Ты рядом с Даниром, хоть и за его плечом».

«И что мне делать с этим подчинением, если я ни в чём не разбираюсь?» — возмутилась Катя во сне.

«Головой думай! — посоветовала Старая Леди. — Тебе на всё пальцем показать?»

«Хорошо бы! Покажи!»

Айя Лидия засмеялась. Что-то закружилось вокруг, и лес пропал. Теперь Катя оказалась на башне, на той самой, только теперь при свете дня. Солнечно, но при этом в воздухе пляшут снежинки. Красиво — дух захватывает. И немного страшно. Заодно вспомнилось — на ней такое защитное заклятье, что хоть с башни падай…

Она смотрела на крыши замковых строений, на горы вокруг, на снежные вершины вдали. В той стороне, где Чёрное ущелье, что-то ярко блестело на солнце. Шпиль на крыше какого-то строения?

«Нельзя построить что-то большое на вершине горы без магии, девочка. Люди гор не строят жилища на вершинах, они скрывают их укромных местах. На вершине природа сама быстро снесет лишнее, сохранив лишь дозволенную ею самой высоту. То есть высоту самой вершины. Некоторые считают, что магия, которую применили при строительстве этой башни, могла сломать защиту замка. Или просто башня вышла за защищённую границу».

«А на самом деле — что?»

«Это неважно. Но делай что-нибудь! Хозяйка в Манше теперь ты!»

Ключ с головкой в виде узла-сердца качался перед глазами, туда-сюда, туда-сюда…

Катя проснулась резко, как от толчка. На столе горела лампа. И никого.

Хозяйка в Манше теперь она, ага. Это очень воодушевляет. Данир просил никуда не соваться, потому что «не зная броду…» А вот айя Лидия ей нечто совсем иное советует. Делай что-нибудь — очень мило!

Стоп-стоп. Сон — это продукт деятельности её, Кати, мозга! И никакая айя Лидия тут ни при чём! То, о чём она думает, о чём переживает — оно и сложилось в сон. И такого ключа она не видела нигде, его просто нет!

Какое-то время Катя размышляла, сидя в кресле. Ну конечно, по ночам самые бредовые вещи и приходят в голову. Надо подождать утра и поговорить с кастеляном. Хотя и так понятно, что ничего нового и убедительного для него она не скажет. Сослаться на то, что ей приснилось? Даже не смешно.

И всё же сидеть и ждать у моря погоды она больше не могла. Наскоро переплела волосы, и спустилась вниз. Одна.

Замок не выглядел сонным, несмотря на поздний час.

— Айя Катерина? — окликнул её кастелян Эйгер.

Вот, на ловца и зверь бежит.

С ним были другие волки, трое, она видела их с Даниром.

— Вы мне и нужны, айт Эргер, — решительно сказала Катя, — Кое-что надо сделать срочно.

— Я весь внимание, айя, — он удивился, а волки переглянулись.

Ничего, пусть слышат все.

— Надо закрыть Серебряную башню. Ключа от верхнего яруса нет. Запереть ту дверь как-то иначе можно?

— Боюсь, что нет, айя. Убирать одну магию и накладывать другую сейчас некому, лично мне это не по силам, — ответил Эйгер.

— Тогда надо снова заложить вход и как-то закрыть окна. Там ведь даже стёкол нет, правильно? Поставьте решетки на окна.

— Нам сейчас не до этого, айя, — терпеливо объяснил кастелян. — И айт Данир сам решил восстанавливать башню.

— Это не его решение! Он просто не отменил работы, начатые до его возвращения.

— Он скоро вернётся, и тогда вы расскажете ему о своих желаниях, моя айя, — посоветовал кастелян, а мужчины вокруг заулыбались.

Они все не принимали её всерьёз. Ну конечно, с какой стати.

— Айты, последние дни я занималась разбором бумаг айи Лиданы. И не нашла записей, как-то связанных с порталами. Но они должны быть, потому что не так давно бабушка занималась этим. Она проверяла возможность открыть портал в Серебряную башню. Значит, эти записи где-то в другом месте. Айты, вы понимаете меня?

— Маншу тысяча лет, айя Катерина, и сюда нельзя открыть портал. Это даже детям известно, — Эргер был само терпение. — Ненужные бумаги могли сжечь, сложить в подвале, там немало хлама. У меня нет людей для ненужных дел, моя айя.

— Айты, я приказываю, — сказала Катя негромко, но твердо.

Как уж получилось. Приказывать этим мужчинам ей было неловко и даже страшно.

— Я приказываю, как хозяйка Манша, — повторила она, — людей в замке сейчас даже больше, чем нужно, рабочие руки найдутся. Пусть собьют дверной косяк и заложат камнем вход в Серебряную башню. И поставят решетки на окна, хотя бы на нижние. Пусть займутся этим сразу после завтрака. И дверь на верхний ярус закройте как-нибудь без магии. Железную перекладину и на неё замок… вам виднее, айты. И наблюдайте за башней.

— Тогда лучше поставить караульных прямо на верхний ярус, — заметил один из мужчин.

— Э нет, — возразил другой, — если и верно портал, то неизвестно, как его откроют и кто явится!

— Нельзя открыть портал внутрь замка Манш! — прорычал кастелян.

— Пусть нельзя. Потом я стану раскаиваться, что беспокоила вас напрасно. А пока — пусть заложат вход, закроют решетками окна, и хоть как запрут дверь на верхний ярус. Сразу после завтрака. Я приказываю как хозяйка Манша, — повторила Катя четко. — Данира нет в замке, значит…

И получила холодный ответ:

— Всё будет исполнено в точности, айя хозяйка.

Наверное, теперь кастелян Эргер не будет так благодушно ей улыбаться.

— Я поставлю у башни парней из своей десятки, кто свободен, айя, — сказал тот, который предлагал караул на верхний ярус. — Лучше перестраховаться, на самом деле.

Другой заметил:

— Да откуда у разбойников порталы? Они ведь наперечёт. Многие знатные айты о них только мечтают!

— Так это разбойники хотят переселить Манш в степь? Разве они?.. — Катя посмотрела на него, и он сразу смешался, опустил взгляд.

— Да, моя айя.

А она сама только теперь поняла, что сказала. Действительно, получается, что они воюют не с разбойниками. А с кем? С королем… как его там? С князем Румиром Саверином, дядей Данира. С остальным Веллекаленом.

Она кивком попрощалась и отошла, когда один из волков услужливо ринутся следом, покачала головой — не надо. Что теперь?

В коридорах вокруг главного зала — темнота. Странно, всегда горели какие-то лампы. Кажется, она свернула не в тот коридор, потому что впереди тускло засветился выход наружу — как серое пятно. Получается, скоро рассвет?

Она дошла до выхода и постояла в дверях. Да, рассвет. Она спала дольше, чем показалось сначала.

— Вы заблудились, айя? Вас проводить наверх? — кажется, с ней заговорил невидимка, голосом Самата Уянна.

— Не наверх, — отозвалась она. — Пойдём в Серебряную башню.

— Зачем? — невидимка-Уянн выдвинулся откуда-то из-за тени и теперь стоял рядом. — Зачем сейчас в башню?

— Сама не знаю. Не спрашивай, просто пойдём.

— Может, айе лучше подняться с айтом Даниром? Или с другим волком?

— Если ты боишься, я и одна поднимусь.

— Я не боюсь! — губы кумата сжались в линию. — Я беспокоюсь за вас. И это высоко, вы поднимитесь? У меня нет облегчающих амулетов. Никаких нет!

Этот проныра знал даже про амулеты, которыми пользовался Данир!

— Я и одна поднимусь, — повторила она.

— В красном плаще вы очень заметны, айя, — вкрадчиво напомнил Уянн.

— Тут ты прав, — она сбросила плащ и вывернула его наизнанку, красный плащ стал черным. — Так лучше?

— Я весь ваш, айя, — поклонился Уянн, — пойдёмте.

Он вел её каким-то извилистым маршрутом — не так, как Турей, и они удивительным образом никого не встретили. Возле башни — тоже никого. Лестница на этот раз казалась бесконечной, и Катя пару раз останавливалась, чтобы прислониться к стене и отдышаться. Вот верхний ярус…

Она с новым интересом разглядывала вид вокруг — совпадет с тем, что было во сне, или нет? С Даниром она смотрела отсюда ночью, а с бабушкой — при свете дня. Хитрая луна ночью позволяла разглядеть не все, что-то осветив, а что-то, напротив, спрятав среди глубоких теней. Теперь в неярком рассветном свете видно было куда больше. Даже шпиль на строении недалеко от Черного ущелья. Ночью она его не заметила, а во сне увидела. Значит, сон — правда?..

Она неторопливо рассматривала окрестности, склонившись к перилам. Покрутила, потеребила шнурок на запястье, и бусину, покатала её между пальцами. Старая привычка, задумавшись, что-то теребить. Уянн присел на корточки у её ног, чтобы исключить возможность быть увиденным снизу, и терпеливо ждал.

— Уянн, что это вон там, у дороги…

В пальцах что-то щелкнуло. Вокруг — потемнело и закружилось. Крик Уянна, его руки на её коленях. Всё…

Они с куматом сидели на песке и подножия высокой скалы. Уянн оглядывался вокруг с не меньшим изумлением. Стало теплее, и дул ровный, солёный ветер. Ветер с моря. Море тоже было рядом, шагах в десяти, волны с мерным рокотом накатывали на берег. Полоса мелкой гальки, дальше — камни. Катя была на море давно, ещё в детстве…

Ой, мамочки. Они перенеслись порталом. Из Манша. Из Серебряной башни.

Зато теперь не стоит вопрос, можно ли оттуда открыть портал. И туда, надо думать, тоже можно. Катя расхохоталась, закрыв руками лицо.

Надо было не думать и не спорить, надо было попробовать!

— Айя, вы понимаете, что случилось? — тихо спросил кумат.

— Да, Уянн. Это я была неосторожна. Прости. Я случайно активировала портал. Вот… — она показала бусину на запястье.

— У вас был с собой карманный портал?!

— Получается так.

— Это редкость… — он смотрел на бусину, как на величайшее чудо.

— Нам король подарил. Недавно. Замок и портал, чтобы туда отправиться. Это Фалино. Замок у моря. Я растяпа, Уянн.

Никакого замка, кстати, поблизости не наблюдалось. Пляж, торчащие из него кое-где скалы, шум ветра и рокот волн.

Катя встала, сбросила с плеч плащ. Вот действительно, тут не холодно, шуба не нужна. В горах ждут снег. А тут — не жара, конечно, так ведь и утро раннее…

— Нам сейчас надо вернуться обратно, айя? — с откровенным сожалением сказал Уянн, тоже поднимаясь. — Или ненадолго задержимся?

Видимо, у куматов из Веллекалена нет возможности путешествовать к морю, а тут неожиданно такое везение. Катя вполне его понимала.

— Нет, надо вернуться, — решила она. — Я ведь приказала закрыть башню, надо успеть. Ты тогда дотронулся до меня, да? Дотронься опять. Возьми под руку. Да, вот так… — и она крутнула бусину.

Щелчок. И ничего.

Щелчок, щелчок, щелчок…

Потом опять. И снова ничего не произошло.

Они оставались на берегу. Шумело море. Ветер совсем растрепал волосы. Уянн всё сильнее сжимал её предплечье.

— Портал не работает, моя айя.

— Да, Уянн, не работает, — согласилась она с очевидным.

Кажется, король намеревался отправить их с Даниром в это пустынное, хоть и не лишённое приятности место, зато подальше от Манша.

— Подождите меня, айя. Я пройдусь, осмотрюсь. Вон там, кажется, берег поворачивает, хочу заглянуть…

— Я не останусь, Уянн. Пойдём вместе.

Она подобрала плащ и повесила на локоть, кумат тут же забрал его, и, подумав, набросил ей на плечи.

— Ещё простудитесь, айя. Знаете, я, пожалуй, заберусь на этот утёс и посмотрю сверху. Подождите, я быстро.

Она кивнула, соглашаясь, и смотрела, как кумат полез наверх, цепляясь за еле заметные уступы. Вот он наверху, выпрямился в полный рост. Легкий, тонкий, как тростинка, такой ловкий.

— Там видны башни, айя, — крикнул он. — Я спускаюсь!

И тут до них донёсся собачий лай, не со стороны увиденных Уянном башен, а как раз с противоположной. Вот только собак им не хватало!

Лай приближался, причём быстро. Катя обошла скалу и увидела трех крупных лохматых псин, которые вполне целенаправленно неслись по берегу, обгоняя друг дружку. За ними, заметно поотстав, ехал всадник.

Катя прижалась спиной к скале, решая, что делать — выйти навстречу, спрятаться? Собаки решили за неё — поравнялись, окружили, облаяли. Кумат прыгнул сверху и зашипел, его глаза сверкнули угрожающе. Собаки заливались, но не нападали. Катя прижалась к скале, боясь дышать. Всадник приближался…

Резкий, гортанный окрик — и собаки замолчали, отошли. Высокая гнедая лошадь пряла ушами. Всадник…

— Катя?!

Вот теперь она, конечно, узнала голос.

Виктор Саверин спрыгнул с лошади и теперь стоял перед ней. Как видение. А она только смотрела на него.

— Ты откуда, Кать?

— Я… У меня случайно сработал портал.

— Шайтак зелёный. Ясно. Точнее, ничего мне не ясно, но разберёмся. Данира тут нет?

Она отрицательно мотнула головой.

— Иди, подсажу в седло, — он протянул к ней руки.

— Я не одна, Витя, — она огляделась и на нашла кумата, тот словно испарился.

Ну конечно, тут же волк. Начинается…

— С тобой кумат, — Виктор не спросил, просто сказал. — Ну конечно. Бабушка своих по наследству передала?

— Витя.

— Ладно-ладно. Эй, кумат! — крикнул он громко. — Иди за нами, тебя примут в замке. Слышал?

Тишина была ответом.

— Уянн! Иди к нам! — изо всех сил позвала Катя, и тоже напрасно.

— Он слышал, — Виктор вовсю улыбался. — Не беспокойся за него. Кумату проще так, самому. Кать, я тебя понимаю, но тысячелетние обычаи не просто перекроить. Ну, садишься на лошадь?

— Вить. Нам с ним надо вернуться. Как можно скорее. Помоги, а? Вот портал, — она протянула ему руку с бусиной.

— У тебя карманный портал?! — поразился и он тоже, — откуда? Дай посмотреть?

— Король подарил. Вместе с замком Фатино.

— Да-а? Ничего себе. Подарил тебе Фатино? Тогда я у тебя в гостях, моя айя! Как же королю хочется заткнуть Данире! Ну-ну. Даже не знаю, на кого ставить! — веселился Виктор, забирая у неё портальный амулет, повертел его в руках, посерьёзнел. — Кать, это редкая штука, драгоценная просто. Но она разряжена. Надо было не тащить с собой кумата, тогда, может, и хватило бы на обратный путь.

— И что делать?!

— Только ждать. Суток двое-трое в данном случае. Зарядится, уйдёшь обратно.

— Ви-ить, — у Катя сердце упало.

— Вот тебе и «Ви-ить», — передразнил он. — Я такой же маг, как твой Данир после проклятья! Да и никакой маг тебе голыми руками камень не зарядит! Ладно, поехали. Будем думать, как быть.

Он подсадил её в седло, сам взял лошадь под уздцы.

— А ты?.. — не поняла Катя.

— Ты поедешь, я поведу. Мне нельзя ехать с тобой в одном седле, увидят. Ты не моя женщина, а моего брата.

Ответить на это было нечего, и вообще, почти весь путь до замка они проделали молча. К счастью, это оказалось не слишком долго. Катя то и дело оглядывалась, надеясь увидеть Уянна, но тщетно.

Замок Фатино рядом с гигантским Маншем казался бы игрушечным. И он был красивым — тоже как игрушка. Стены из тёмного камня — как скалы на пляже. Островерхие башни, и вообще, какое-то изящество всех форм. От подножия замка гигантская лестница вела прямо к воде. И да, конечно, это его башни Уянн разглядел со скалы.

— Ну прекрати волноваться, никуда не денется твой кот, — сказал Виктор, когда она остановились перед решётчатыми воротами. — Улыбнись, а?

Катя улыбнулась. Это было легко — встреча именно с Виктором показалась ей подарком, удачей, и она успокоилась, почти поверила, что вот сейчас несуразная ситуация разрешится хорошо. С Виктором всегда все получалось хорошо.

— Вить, что такое шайтак зелёный?

— Ну как что? Это как грохун, только зелёный и маленький.

Она ожидаемо хихикнула, а он заметил одобрительно:

— А ты неплохо в седле держишься. Довольно уверенно. Не боишься, — он искоса взглянул на Катю. — Потом можешь заняться верховой ездой. Будущим летом. Тебе точно понравится.

— Почему именно будущим летом?

— Ну как же, — он вдруг смутился, но самую малость. — Потому что женщины в твоем положении не обучаются верховой езде. Простите, моя айя, — он шутливо поклонился.

И он не понял, почему Катя застыла и потрясённо уставилась на него.

— Что такое, Кать?

— В каком положении?

— Кать, ты так прониклась волчьими обычаями, что мне надо ещё раз извиниться? За то, что заговорил о твоей беременности?

— Витя. Ты откуда об этом узнал?

— Катенька, — он перекинул в руках ремни и накрыл её руку своей ладонью. — Вообще, об интересном положении айи Катерины Саверин, супруги айта Данира Саверина, знает не только весь Веллекален. Что тебя удивляет? Я всё-таки член семьи.

— И Данир… — пробормотала она, и это был не вопрос.

Это был … ступор. И почти ужас. Отчего-то…

— Что?! — и несколько долгих секунд Виктор молча на неё смотрел. — Поехали, — спохватился он. — Успокойся. Сейчас поговорим.

Перед ними как раз открывались ворота…

Они поговорили, да. Но сначала…

Им навстречу чуть не сбежалась толпа, но Виктор лишь назвал Катю, кратко о чем-то распорядился и увел её прочь от любопытных и услужливых.

— Тебе капучино, Кать? Или вкусы поменялись?

Кофемашина на столе в углу подмигнула красными лампочками и выдала порцию душистого напитка под шапкой пены цвета экрю.

Кофемашина. Здесь. Практически такая же, как в доме на Лесной. И это было настолько фантастично, что все переживания малость померкли.

— Держи, — Виктор передал Кате кружку. — Наслаждайся.

Себе он сделал чёрный.

— Вить, откуда?! Она… электрическая?!

— Нет, на камне. То есть, на магии, я хотел сказать. Мы тут запитали несколько ваших интересных приборов. Ну давай, я слушаю.

Но больше он не торопил. Дал помолчать.

— Я идиотка, Вить. Клиническая. Мне так стыдно. Я ведь поняла уже, что вы всё на нюх определяете, а тут…

— Кать, ты не о том говоришь. То, что и так понятно, можешь опускать.

— Витя!

Виктор захохотал.

— Кать, тут сошлись целых три интересных момента. Первый — ты не знала, что беременность определяется по запаху, второй — ты не знала про обычай волков ни в коем случае не говорить о беременности женщины в самом её начале, особенно с ней самой. Второе вполне вытекает из первого. Если человеческая женщина взволнованно сообщает об этой радости своему мужу и родственникам, то муж-волк в этом не нуждается, он иногда узнает раньше женщины. Ну и третье — это стремление выдавать желаемое за действительное, свойственное и людям, и волкам. А вообще, поверь, никакой волк об этом с женщиной не заговорит. Или извинится. Да и остальные это тоже соблюдают, кто здешний.

— Кроме тебя?

— Кать, я долго у вас жил, причём не на лапах бегал, как Данир. Ты ещё и поэтому на него не сердись. Ему в нормальную жизнь теперь не так просто вернуться, время нужно. В общем, волк за такой разговор перед тобой уже три раза извинился бы, а я не буду, ладно?

— Конечно, Вить. А когда… можно?

— Ты с мужем, с лекарем, со служанкой когда угодно можешь об этом говорить, только начинай первая. Остальные с тобой — позже, когда явно видно всё, — объясняя, Виктор всё же отвел глаза.

— Это ужасно, Вить, — вздохнула она. — Я ведь правда думала, что Данир не знает. Смешно?

— Он узнал, побыв рядом с тобой минуту. Только прекращай об этом страдать, моя айя, это ерунда на самом деле. У тебя повеселее дела есть. Ну, рассказывай.

Катя все объяснила, временами с пятого на десятое — как сумела. Да, Виктор был сыном князя. У князя с Даниром — шайтак зелёный пойми, как дела обстоят. Но это был Виктор.

Он слушал. Согнул кофейную ложку, разогнул. Пробормотал:

— Великая Мать, какой он придурок.

— Нет, — вскинулась Катя, потому что такое в адрес Данира она слушать не собиралась. — Ты сам говоришь, что он отвык от жизни. Ему тяжело сейчас. Он… Вить, ты не представляешь…

— Да. Говорю, он отвык. Но уж позаботиться о том, чтобы разжевать тебе всё-все про нашу жизнь и про Веллекален… Ладно, прости. Понятно, что вы практически истинная пара. Он тебе нужен и лучше него нет, да?

— Да! — она решительно тряхнула головой. — Так и есть, Витя!

— Я вижу. Получил тебя на блюде, особенно не побегав, теперь лишь пользуется, поручив бестолковым служанкам, а сам… Ну да, герой и хозяин Манша. Как я его понимаю, — вот теперь в его голосе Кате послышалась неприкрытая ревность, и даже злость, пожалуй.

— Витя, ты что? Прекрати пожалуйста! — испугалась она.

— Да, конечно. Прекратил.

— Ну я понимаю Данира, задумали уничтожить Манш! Но хотя бы ты не имеешь к этому отношения, правда?

— Я? Нет, — он пожал плечами. — Я вообще в стороне от всех дел. Живу полгода тут, полгода где-нибудь. Король разрешил, отец махнул рукой. Путешествую. В Карратаре, у отца, почти не бываю. Мне нравилось помогать дяде Гархару в вашем мире, у нас там большой бизнес. Теперь отец не отпускает.

— Но уничтожить Манш? Там живут люди. То есть и волки… да какая разница, кто! Это прекрасная земля. Там красота такая…

— Красота? — он усмехнулся. — Катя, дорогая. Это так, конечно. Но есть вероятность добыть много магических камней. Особенно удачные идут на артефакты, есть надежда получить артефакты огромной силы. Но в основном это магические накопители. Как в твоём портале. Для порталов они и нужны больше всего. Их всегда не хватает. Дядя Горхар тоже считал, что камни можно добывать мягко и постепенно, используя минимум магии. Можно, это будет занятие на ближайшие двести-триста лет. Только знаешь, не тому, кто пришёл из твоего мира, так рассуждать.

— При чем здесь мой мир, Витя?

— Ты видела, как у вас добывают золото? Как работает механическая драга? Я видел. Путешествовал по твоему миру. Представь лес, чистую речку, кругом кипит жизнь. Потом проходит этот механический монстр, и то, что остается, просто страшно, и это всё без магии и огня. Зато кто-то получит несколько золотых кирпичей.

— Я понимаю, Витя, но…

Он её перебил.

— А ваши гидроэлектростанции с их огромными плотинами и водохранилищами? Когда водой залили городки и деревни, плодородные поля, волчьи логова и лисьи норы, свели леса, множество живых существ потеряли свои дома. И это всё — тоже ради энергии, Катя. Всем нужна энергия. Магическая, электрическая — это уже частности. Почему ты не ужасаешься? Представь, как отважный герой вроде Данира вооружает людей и не позволяет строить плотину для электростанции. Ты жжёшь масло в лампе, готовишь еду на дровах и у тебя нет компьютера, и кофеварки тоже нет. Хочешь ещё кофе?

— Это убедительно, Витя, — не стала спорить Катя. — Но знаешь, я все равно предпочла бы, чтобы в некоторых вещах ваш мир не походил на мой. Так что я согласна с Даниром.

— Кто бы сомневался, айя Саверин.

— Вить, а ты можешь сказать мне, когда точно истекает его срок? — вдруг спросила она, хотя минуту назад не собиралась спрашивать.

Думала об этом, да. Спросить хотела. Но позже. Страшно было спрашивать.

— Тебе и этого не сказали? — удивится Виктор. — Ну понятно, собственно…

— Ты мне скажешь?

Он опять отвёл взгляд, но ответил сразу:

— Двадцать два дня.

— Витя, нет! — она сцепила пальцы, подавив желание начать пересчитывать. — Не может быть так мало. Сначала было два месяца…

— Наверное, он округлил. Это точно, Кать. Когда в семье проклятье, то всё тридцать раз посчитано. Что он обещал тебе потом?..

— Вернуть обратно в мой мир.

— Ага, ясно, — он усмехнулся. — Ну конечно. Твой мир и сверх того всё, что хочешь, в любом количестве. Он не соврал. У Саверинов есть все и много. И у тебя, значит, тоже.

— Я поняла. Только я обойдусь, Вить. Мне ничего не нужно от Саверинов. Ну, может, немного на первое время. Но и без этого обойдусь. Жила же, зарабатывала, всё получалось.

Она на самом деле так считала. И не хотела даже думать по это эфемерное «потом». Виктор же смотрел на неё и как-то невесело посмеивался.

— Да что ты говоришь?.. Обойдёшься? Да никуда тебе от нас уже не деться! После всех обрядов, после полного брака — шутишь? Да не каждая волчица способна пройти полный обряд с Саверином. Кто тебя отпустит? Данир не подумал об этом, ведя тебя в храм? Для него это нормально. Ему и в голову не пришло, что тебя это может не устроить.

Они взглянула с удивлением — он так шутит? Виктор продолжал:

— И зачем возвращаться, кто тебя там ждёт? Ну вернёшься, пусть. Ты всё равно теперь наша, Кать. Погрустишь, сколько получится, и выйдешь замуж. За волка из высокого рода. Будешь счастлива.

— Хватит, Витя, — рассердилась она. — Мне сейчас вот это всё неважно! Ты ерунду говоришь!

— Не-а. Так будет, Кать. А Данир же тот ещё придурок упёртый, — он хмыкнул, как будто пошутил. — Как и дядя Гагхар, кстати. И бабушка так считала. Сколько раз я это слышал! Дядя Горхар всегда почтительно молчал и делал по-своему! Насчёт тебя согласился, правда. Попробовать. Сразу признать, что иномирянка может быть истинной для волка — ну сама понимаешь! Ты знаешь, что такое истинная пара?

— Всего лишь высокая совместимость. На уровне химии-биологии. Да? — Катя помнила объяснения мастера Тауруна.

— Не только химия-биология. Там полно уровней. Абсолютной совместимости не бывает. Лишь более или менее высокая. И без высокой совместимости можно неплохо жить и рожать детей. Но с истинной парой… пару принимаешь без оговорок, она становится частью тебя, потерять её — мучение, и то, что после потери — уже не жизнь. Это любовь без компромиссов. Это когда каждого человека сравниваешь с тем, своим, и он никаких сравнений не выдерживает. Тут аромагия помогает, кстати. И даже переподстроиться на другого человека… или волка, конечно. Бабушка этим немного занималась. Подстройкой. Не с тобой, не думай. Истинность важна настоящая, не подделка. Просто хочу сказать, что есть такой раздел аромагии. Ладно, моя айя, — он встал, — пойду поразмыслю, как можно быстрее зарядить твой портал. Ты ведь не хочешь ждать? Да и я давно не был в Манше.

— А другим путём, Витя? Другим порталом?

— Прямого в Манш тут никогда не было. А в обход если, тебе придётся познакомиться с родственниками. Давай это пока отложим. Не будешь скучать? Позвать служанку?..

— Вить, подожди, — она вскочила. — Один вопрос. Куда уйдет Данир после того как… потом, в общем? Это ведь уже известно, да?

Он молчал. Смотрел. И так смотрел, что ответ она поняла. С сердце сжалось.

— Так, значит…

— Кать, он пришел, чтобы прожить это время с тобой. Натворить дел, что успеется, в своем Манше. Думаю, он просто хотел жить, а не прятаться от смерти. Куда ему уходить, обратно к вам? Быть там волком? Издалека смотреть на тебя? В лесу ловить зайцев? Или ты поселишь его в вольере? Или у себя дома на коврике? Неужели ты считаешь, что ему теперь понравится что-то из этого списка?

— Молчи, Вить, — она закрыла лицо руками.

— Даррис просто умер однажды утром. Когда закончился положенный год, день в день.

— Ты мне солгал когда-то. Об этом. Помнишь?

— Я сказал, что мне было приказано. Прости.

— Я поняла. Молчи, молчи, пожалуйста…

Он, однако, продолжал:

— Почти не сомневаюсь, что он захочет бросить вызов, сразиться за корону Веллекалена. Тогда он станет князем, на несколько дней. Наложит запрет на магическую добычу камней. Ещё что-нибудь успеет. Тогда вот это всё будет отложено на семь лет. И только. Но он может и погибнуть в этой драке, то есть умереть на несколько дней раньше. Невелика потеря, да? Он может покалечить или убить моего отца или брата. Впрочем, на таких поединках редко убивают. Я вот настолько никчёмный волк, что мне даже не предложат эту честь. Данир — сильный соперник. Считается, что как волк он самый сильный в Веллекалене. Отец негодует, что он не оставил наследника, бездельник. Сильных волков так мало теперь. Ты не знаешь, Данир ещё не послал вызов?

Она не ответила. Виктор помолчал, ласково коснулся рукой её плеча и ушёл.

Вот как, значит. Она ведь догадывалась, да? В глубине души. Но не решалась чётко осознать. Всё это как-то очень понятно. Все знали, молчали, водили её за нос. До последнего собирались обманывать?

Это ради того, чтобы она не портила Даниру настроение в эти последние дни?..

Нет, что вы, айя Катерина — скажут ей. Мы заботились о вас, конечно же. Вам ведь нельзя волноваться…

Проклятье. Проклятье, проклятье…

Послы, которые увезли то письмо королю? Это и был вызов, значит. Драться за корону, стать князем Веллекалена. Спасти Манш ещё на семь лет. Получить корону, отобранную у его отца. Считанные дни побыть князем. И…

А ей останется боль и безысходность. Правда, есть аромагия…

Приходила служанка, предлагала еду и напитки. Катя отправила её прочь — она ничего не хотела. Она забралась с ногами на диван и сидела не шевелясь, обхватив руками колени. Служанка приходила ещё и ещё, принесла фрукты и распахнула окно, впустив в комнату морской ветер. И тихо села в углу, сливаясь с ковром. Пусть, если она будет молчать, и ничего не надо.

Не трогайте…

И мир вокруг послушно замер. Не трогал.

Какое-то время.

Это проходит, к счастью. Просто сознанию надо адаптироваться, переработать и принять, а вот когда примешь — становится понятно, что надо действовать по обстоятельствам. Это так естественно. Для начала — не плакать, если плакать пока не о чем. Что-то делать, если можно делать. Да-да, делать всё, что можно. Съездить в Харрой ведь можно? Она съездит, и отпрашиваться не станет, чтобы не слушать возражения. Вот как только вернётся в Манш. Турей ведь уехала на один день дилижансом?

Перед ней на ковре сидел Уянн.

— Сита вышла, айя, — сообщил кумат. — Это я про служанку. Я обещал присмотреть за вами. Вам нужно переплести волосы? И подать чай. Я позову.

Какой внимательный юноша.

— Уже общаешься со здешней прислугой? — она даже не удивилась.

— Я и дома общаюсь, моя айя.

— Эта Сита не волчица? Мне говорили, людей вы запросто можете очаровать.

— Она из рода волков, одноликая, — Уянн быстро чему-то улыбнулся, — как и моя жена, айя. Моя жена любит меня. И я люблю её. В том, что стараешься ладить с кем-то, не обязательно есть обман, айя.

— Да, конечно, — спохватилась Катя, — прости.

Охмурять, очаровать, просто ладить. Тут важна цель, и ещё каким взглядом на это смотреть.

На столе на блюде возвышалась гора фруктов: жёлтые яблоки, огромные румяные персики, янтарно-прозрачный виноград и что-то похожее на апельсины. Она взяла персик, надкусила, в рот брызнул душистый сладкий сок. Как вкусно.

— Угощайся, Уянн. Не стесняйся.

— Спасибо, айя, — поблагодарил тот и взял яблоко.

Катя доела фрукт и сполоснула липкие от сладкого сока руки в тазике с розовой водой — как видно, служанка не только сидела в углу, сливаясь с интерьером, пока айя справлялась со стрессом. У большого квадратного зеркала стоял деревянный ящичек с разными дамскими штучками — гребнями, шпильками, какими-то заколочками, которыми и не понятно сразу, как пользоваться, там же лежали и флаконы, и маленькие баночки. И флакон в виде бутона, с блестящей серебряной биркой, на тонкой ленте. Хорошо знакомый флакон, с клеймом на донышке. Катя покрутила его в пальцах, выдернула пробку, понюхала. Запах другой, и еле слышный, почти неуловимый. Тут же она заметила, что камень в «антиядовом» кольце на мгновение затуманился, не цвет поменял, а как бы подёрнулся густой дымкой. Она быстро закрыла флакон.

— Аромагия, айя, — негромко заметил подошёдший Уянн. — Тут есть аромагия. Я слышал, как айт приказал лекарке попробовать успокоить вас. Сита капала тут из этого флакона.

— Ладно, поняла, — Катя закрыла флакон плотнее. — Уянн, пожалуйста, увидишь что-то подобное — пресекай и говори мне. Я не хочу, чтобы на меня вот так, без моего желания, влияли аромагией!

— Я понял, айя. Простите. Айя, на флаконе клеймо Хозяйки. Её снадобья считают очень хорошими.

— Уянн, это лишь флакон, мало ли что в него налито.

— Айя, если есть клеймо на донышке, то налить могла только Хозяйка Лидана. У моей жены есть такой флакон. Пустой. Туда ничего нельзя налить, я сам пробовал.

— Ты серьезно? — озадачилась Катя.

Он закивал, однако посоветовал:

— Вы уточните у кого-нибудь знающего, айя.

Катя отвинтила крышку на одном из флаконов в ящичке и хотела капнуть его содержимое в драгоценный пузырёк. Не вышло — капля скалилось мимо, по стеночке. То есть изнутри нормально выливается, внутрь не вливается. Ей и голову не пришло проверить так стеклянные «бутоны» в секретере бабушки.

— Вы так смело рискуете испортить бесценное средство, айя. Прошу меня простить, — он слегка поклонился.

— Уянн, прекрати извиняться, если причины нет! Вот стукну чем-нибудь, точно! — вырвалось.

Это она зря, конечно.

— Простите, моя айя, — он, однако, улыбнулся. — Ударить меня можете, когда хотите.

— Ни в коем случае. Извини. Спасибо, что рассказал про свойство флаконов. Рассказывай и впредь всё, хорошо?

— Айя, я ведь не могу знать, что именно вам неизвестно. Простите, моя айя…

Ведь не издевается же он. Просто для него невозможно иначе разговаривать с женой Саверина.

— Уянн, ты знаешь, где Виктор… то есть айт Витхар?

— Он сейчас занимается фехтованием, айя. Сита, сказала, что это ежедневная тренировка. Перед этим он получил сообщения по магопочте. И ругался с каким-то строгим айтом, который не позволял ему портить постоянный портал.

— Зачем портить?..

— Чтобы зарядить ваш амулет. Когда между портальными камнями переливают энергию, много теряется впустую. Расточительно. Маги этого очень не любят. К тому же портал замка не будет работать какое-то время.

— Виктор победил? То есть, айт Витхар убедил того строгого мага?

— Да, айя. Он пообещал его покалечить, если будет мешать. Кажется, это тоже означает «убедить». Но вы велели рассказывать всё… — и опять улыбка.

Нет, всё-таки он немного издевается.

— Можешь отвести меня туда, где у айта тренировка по фехтованию?

Он мог, и отвёл. На пляж. Виктор и его напарник, оба вооружённые длинными и тяжёлыми даже на вид мечами, кружили по небольшой каменистой площадке между скал. Оба были в тонких рубашках и нагрудниках — кожаных? Пластичные, ловкие, иногда невероятно быстрые движения тренированных мужских тел, бугры мышц под тонким полотном, звон стали… звон-звон-звон… И мерный шум морских волн неподалёку. Катя наблюдала, осторожно выглядывая из-за скалы. Ага, осторожно, как же…

Соперник Виктора выронил меч и весело крикнул:

— Всё, сдаюсь!

— Конечно, сдаешься, — довольно согласился Виктор, и оба повернулись к Кате, Виктор помахал ей, а этот, другой, поклонился, радостно улыбаясь.

Тоже волк — длинные волосы, косички.

— Карранх, — представил Виктор. — Айя Катерина, жена Данира. Спасибо, Карранх.

— Здравствуйте, айт Карранх, — сказала Катя.

Тот опять широко улыбнулся, поклонился и ушёл, забрав оба меча.

— Пойдем? — Виктор протянул Кате руку. — Пообедаем, наверняка уже всё готово.

Уянна, конечно, снова нигде не было видно — испарился.

— Я все правильно делаю?

— Конечно. А, ты про Каррнаха? Всё нормально. Айтом его можешь не звать, он низкого рода. Но это несущественно. Он в восторге от тебя.

— Как же у вас тут всё… — она потихоньку осматривалась в поисках кумата.

Откуда-то же он подглядывает, так, что волки не чуют? Не кот, а японский ниндзя.

— Да ладно. У вас бывает и круче, я про всякие глупости говорю. Мы рядом с вами детки в песочнице. При том что у вас магии нет. Полно всяких ужимок, и это без полноценной магии, на которую хотя бы можно свалить!

— Ты у нас времени зря не терял, Витя.

— А как же!

— Ваша тренировка — очень красиво. Можно долго смотреть, — призналась она.

— Правда? — он обрадовался, как будто ждал её похвалы. — Тогда посмотришь. Позову! А Данир тренируется с мечами сейчас?

— Возможно. Я не видела.

— Он должен обязательно, — заметил Виктор, тут же улыбнулся опять, — когда-то я был щенком головастым и завидовал им с Даррисом. А теперь самый сильный волк, конечно, Данир, но лучший мечник — точно я, — и сжал руку Кати.

— Поздравляю. Но вы ведь не пробовали, — ревниво возразила она.

— Вызвать его?

— Витя! Пожалуйста. Давай без шуток.

— Какие шутки? Тренировочный поединок без крови. Да и поранится — ничего, Кайнир за день простые раны залечит. Если с утра подраться. Кайнир ведь с ним? — он только усмехнулся.

Уже за столом он сказал, нарезая тонкими ломтями холодное мясо:

— А на тебе такая защита, оказывается, что аромагия почти не действует.

— Бабушкины духи применяли?

— Ну да. Заметила? Через пять минут ты должна была успокоиться и рваться в бой. Ну это фигурально, ты понимаешь.

— Меня дважды хотели убить, поэтому и поставили защиту, — оказывается, об этом она как раз забыла рассказать. — Травили и зарезать пытались…

— Что?! — Виктор чуть не выронил нож. — Убить, жену Саверина? В Манше?

— Мне объяснили. Подсылали людей. И не бандиты-куматы из-за отрогов, наверное, это делали, Вить.

— Ясно, — он закончил с мясом и взялся за сыр.

Резал ломоть за ломтем, аккуратно. Сказал, посмотрев исподлобья:

— Бабушка говорила, что если кто-то скоро умрёт, то это не повод не ужинать, потому что нужны силы для охоты. Это тоже всё фигурально, Кать.

— Я так и поняла…

— Кстати, портал скоро будет готов. Уйдём сегодня.

— Правда? Очень хорошо, — обрадовалась она. — А ты случайно не женат, Вить? Всё хочу спросить. А то ведь времени немало прошло!

— Случайно нет, — он мотнул головой, улыбнулся.

— Хочешь поискать свою истинную?

— Не хочу. Зачем? — он подвинул ей тарелку с сыром. — мне не нужна истинная. В этом слишком много зависимости. Пустые хлопоты. Я лучше попробую потом получить тебя.

— Да ладно! — хохотнула она, немного смущенная и рассерженная его шуткой, — нашёл сокровище. Ты на меня и не смотрел раньше.

— Кто бы мне позволил? Ты пришла в наш дом как женщина старшего брата.

Она уже жалела, что заговорила об этом. И кто за язык тянул?

— А я был на побегушках, — продолжал он с чуть заметной улыбкой. — Витхе, объясни Катерине то или это, успокой, отвези, забери, встреть, ей незачем ходить одной по вечерам. Ты меня при этом замечала? Ты быстро стала настраиваться на Данира, хоть и не понимала, что с тобой творится. Потом надела кольцо.

— И чего вы хотели от меня, интересно? Данир был волком. Значит, ничего не могло быть.

— Как вариант, ненадолго отправить вас обоих сюда. Но там были проблемы. И межмировые порталы по своим правилам работают, бывает трудно уйти так, чтобы вернуться быстро, через две-три недели, например. А несколько месяцев — для Данира долго. Рискованно. Кстати, потом дядя Гархар на твоего мужчину посмотреть тоже посылал меня. Когда тебя решили отпустить. Мне показалось, что он годится, ничего так. И тоже, кстати, какое-то совпадение было с нами, Саверинами. Иначе ты с ним и недели не продержалась бы.

— Витя, ты это всё серьёзно?!

— Что дядя меня посылал? Серьёзно. Надо же было о тебе позаботиться. Ты могла бы и перестроиться. Или не могла бы, и тогда с этим, как его там… без шансов, потому что он не Данир. Так и случилось? А теперь — и подавно всё. Попалась птичка.

Виктор смотрел на неё. Получилось вот так — глаза в глаза. Раз, два, три, четыре — стучало сердце…

— Ладно, я пошутил, — Виктор улыбнулся. — Шучу-шучу. Ты ешь.

Портал в Фатино был тоже за пределами замковых стен, на пляже между скал. Амулет-бусину Виктор надел себе на запястье. Уянн встал за спиной Кати, прикасаясь к её плечу. Виктор — перед ней, держа за руку. Она, получается, между ними. Как разделитель. Или, наоборот, связующее звено.

— Потом верну тебе амулет, он твой, — сказал Виктор, — эй, кот, ты можешь пока и остаться. Заряда мало, ещё выкинет где-нибудь. Айя сообщит кому надо, что ты не сбежал.

— Ничего, мой айт. Я всегда найду дорогу в Манш, — заявил кумат, на что Виктор только качнул плечом.

— Крутни бусину, Кать, — и протянул ей руку.

Поворот. Щелчок. Темнота. Пропали небо с россыпью звёзд и ветер, и шум волн. Потом звезды и небо и ветер вернулись. Точнее, они снова были, другие. Небо припрятало часть звёзд, а морозный ветер не пах морем. Внизу чернело ущелье. Громада Манша вырисовывалась впереди, мерцали огоньки на его стенах и в окнах башен. И под стенами.

— Ты здесь, кот?

— Да, мой айт, — отозвался Уянн позади Кати.

— Молодец.

Они оба смотрели вниз, под стены. Там ходили люди с факелами. И ещё там… Катя поняла, наконец, что это было такое. Это догорали погребальные костры.

— Ты говорила, что вчера ночью Данир сам увёл отряд в рейд? В человеческом облике? — спросил Виктор.

Она кивнула.

— Ладно, — уронил он. — Молчи пока. Я послушаю. И не пугайся, у меня глаза… иногда светятся, в общем, это нормально.

— Не испугаюсь…

— В крепости нет врагов, айт, — подал голос Уянн. — Я уже вижу. Я могу сходить.

— Помолчи и ты, кумат, — глаза Виктора менялись, наливаясь янтарной зеленью, становились волчьими.

На человеческом лице это выглядело, прямо скажем, очень странно.

Наконец Виктор поднёс к губам сложенные лодочкой ладони, и громкий, переливистый волчий вой понёсся над горами. И едва он стих — из крепости прозвучал ответный, как показалось, тоже долгий и обстоятельный.

— Сейчас пришлют лошадей, — объяснил Виктор. — Сегодня был бой внутри крепости. Есть погибшие и раненые. Сразу скажу, что твой Данир жив, но не здоров. Но опасности нет. Прорвался отряд куматов, больше трех десятков бойцов. Ты уже поняла, как?

— Как?

— Через твой портал. Точнее, не твой, конечно. Через башню. Ты не успела предотвратить, зато предупредила. У каждого бандита был портальный амулет. Кать, ты слышишь? Карманный портал. У каждого бандита. Грохун верхом на демоне! Это возможно, если… — и он выругался не по-сандански.

Слышать родную речь применительно к данной ситуации было как-то очень естественно.

Их встречали у ворот — как и в первый раз, но, конечно, теперь было совсем, совсем по-другому. Кастелян кратко поздоровался с Виктором и забрал у незнакомого волка поводья её лошади:

— Мы беспокоились, айя Катерина. Хорошо, что вы вернулись.

— Со мной как раз все хорошо, айт Эргер. Зато в Манше, я вижу, всё плохо. Много раненых?

Он снял её с лошади, поставил на брусчатку двора — легко, как пушинку, она могла оценить уверенную силу этого немолодого уже человека… то есть волка. И он сказал:

— Всё уже в порядке, айя. Мы справились. Главное, что вы вернулись. Данир очень встревожен.

— Как всё получилось?.. — ей хотелось подробностей. — Портал наверху всё-таки есть?

— Надо полагать, нет, — покачал головой Эргер. — Они всё пришли с карманными. Как будто ограбили сокровищницу. Хотя, перебросить через постоянный портал столько людей — дело небыстрое, и энергии надо много. Там нет постоянного портала, моя айя. Есть возможность перенестись в башню, и кто-то сумел настроить порталы. Теперь придётся разрушить верхнюю часть башни. Манш должен быть защищен.

— Вы не успели закрыть башню? — Виктор тоже слез с лошади и встал позади Кати

— Как раз шли работы, мой айт, — на него кастелян взглянул прохладно. — Отряд бандитов сыпался в башню, как горох из бутылки. Там были строители и лишь несколько воинов. Главное, они подняли тревогу. Куматам не дали добраться до ворот. Местные жители видели целые отряды в окрестных лесах. Думаю, куматы снаружи ожидали возможности прорваться внутрь. Вы спасли Манш, айя Катерина, — он перевёл взгляд на Катю. — Вы поняли то, что никто не понял.

— Это не я, это мастер Таурун догадался, — пояснила Катя. — Да-да, кумат. Успокойтесь, айт, ничего в этом такого страшного нет, — добавила она, потому что у кастеляна затвердели скулы и ноздри недовольно задрожали. — Он ведь был другом бабушки? И он присягал ей, значит, измена исключена. Ведь присяга магическая, её не нарушишь, да?

Последнее она добавила наугад, потому что по логике вещей так должно быть. Иначе какой смысл в магических присягах?

— Да, айя, безнаказанно — не нарушишь, — согласился кастелян.

Догадка мелькнула… так, кусочек мысли, надо схватить и тянуть дальше.

— Но можно нарушить и принять наказание, — добавил кастелян.

Ну вот. Всё ведь очевидно на самом деле!

— С айей Орной все хорошо? Где она? — Катя оглянулась.

— Она ранена. Мортаг лечит её. И он обеспокоен.

— К айе Орне. Проводите меня.

— Вас ждет айт Данир, — напомнил кастелян, уже хмурясь. — Вы сейчас нужнее ему…

— Проводите меня к айе Орне, — повысила голос Катя. — Скорее, пожалуйста! Она у себя? Тогда можете не провожать!

Где покои экономки, Катя уже знала, хотя та и не приглашала её в гости. Но нет, кастелян повел её куда-то в другую сторону, на нижний этаж. Там лежали раненые. В большом зале — мужчины, несколько десятков, на собранных наскоро деревянных нарах, прикрытых тюфяками. Были и совсем мальчишки.

— Здесь есть и те, кого ранили за стенами, — сказал айт Эргер. — Будем уповать на Великую Мать, что она поможет. Но с некоторыми нам придется проститься завтра. А кумата Тауруна нет в замке. Может быть, как раз сейчас он лечит бандитов.

— Вы этого не знаете, — заметила Катя. — И действительно именно он догадался о секрете башни. Там ведь сейчас есть охрана?

— Айя, теперь даже ребенок догадался бы поставить там охрану.

— Не сердитесь, — попросила она. — Давайте я лучше скажу лишнее, чем мы не поймём друг друга.

— И вы простите меня, айя Катерина, — его лицо смягчилось, он кивнул. — Признаю, есть то, что выше моих сил. Доверять куматам не станет ни один волк.

— Но волчицам, видимо, это не так трудно… — она старалась говорить как можно душевней.

Да, национальный вопрос тут… точнее, расовый вопрос — безнадёжно запущен. Но нельзя ведь с этим соглашаться?

Айю Орну устроили в отдельной комнате и со всем возможным комфортом. Может быть, она этого и не замечала — лежала неподвижно с бледным восковым лицом, перевязанная — грудь, рука. Рана на груди кровоточила — сквозь полотно проступало алое пятно. Над ней склонился лекарь Мортаг. При появлении Кати и Эргера он поднял голову.

— Я сделал всё возможное, моя айя. Можно было ожидать и лучшего результата, но нет. Это от меня не зависит…

— Она без сознания? — Катя подошла.

— Ненадолго приходила в себя, — лекарь выпрямился, разминая уставшие конечности. — На такое количество больных у нас мало магии, моя айя. Но мы послали за помощью. Надо уповать на Великую Мать. Больные иногда выздоравливают и своими силами. Айя Орна столько лет была душой Манша — уверен, что даже стены здесь ей помогут.

А Катино внимание как раз привлекло кое-что, лежавшее на табурете около кровати. Небольшой ключ на толстой серебряной цепочке, красивый ключ, сошёл бы за подвеску, но его бородка была настоящей, рабочей — этим ключом пользовались. Головка ключа — фигурная, напоминала затейливый узел в виде сердца, Катя помнила этот рисунок очень хорошо. И ключ видела… во сне.

— Откуда это? — она взяла ключ.

Вспомнилось, что такое плетение цепи называется «бисмарк». И ничего-то в этом мире нет такого уж уникального, оказывается. Что там, то и тут, даже плетение у цепочек. Только тут магия, а там научно-технический прогресс.

— Это было у неё на шее, моя айя, — пояснил Мортаг. — Мы сняли, мешает.

— Это, должно быть, ключ от верхнего яруса Серебряной башни, от магического замка, — Катя протянула ключ кастеляну. — Проверьте и заприте. Он должен надёжно закрыть башню. Пожалуйста. А ключ верните мне.

— И всё это время ключ был у айи Орны? — посуровел айт Эргер.

— Говорю же, проверьте, — повторила Катя.

А экономка вдруг очень медленно открыла глаза, её мутный взгляд скользнул по комнате.

— А, ты, — прошелестела она, — явилась.

— А я поняла, — глядя ей в лицо, сказала Катя. — Как считаешь, помогут тебе стены, которые ты продала князю? Или королю? Кому? Или всё же куматам?

— Ради детей, — экономка смотрела ей в глаза. — Положение и хорошие браки дорого стоят. Я вдова, а щедрость Саверинов не так и велика.

— Такие песни я слышала. Не ты первая их поёшь, — сказала Катя. — У твоих бедных детей мелкий жемчуг, нужен покрупнее.

Жалости она не испытывала, во всяком случае, в эти минуты. За стеной лежали раненые, и некоторых их них, по словам кастеляна, завтра придётся положить на погребальный костёр. Оттого, что эта… волчица захотела чего-то там для своих детей.

Но надо было кое-что уточнить.

— Ты вынуждала меня тебя прогнать, да? Хотела, чтобы я жаловалась? Чтобы Данир выставил тебя из Манша? А при посланниках короля была шёлковой. Ты не могла уйти добровольно и этим нарушить приказ своего хозяина? А если бы тебя выгнали — была бы свободна. Да? Это нарушенная присяга айе Лидане не дает сейчас тебя лечить? Ты боялась… этого наказания?

— Так и есть, — прошелестела экономка. — Ты поняла. Я не хотела сейчас… Он приказал. А мне хотелось жить дальше. Видеть, как растут внуки. Ты тоже не сможешь ему отказать. Она была сильнее… Лидана… — её голос снова окреп, — взятые ею клятвы крепче. Поэтому я умру. И твой муж… тоже, — теперь она улыбнулась. — Он заслужил, вот именно. Мальчишка, привык думать лишь о себе. И тогда, с невестой. Отказался от свадьбы, зная, что семья все уладит. Отдаст золото, как воздух нужное другим. Осыплет жалких степняков золотом, богатством, в которое сам он не вложил ничего. И теперь, с тобой. Привёл сюда, дал высший статус. Тоже пообещал осыпать золотом. Захотел себе игрушку, и неважно, сколько она стоит! Так что ты всё получишь, айя Саверин!

— Мне не нужно… золото Саверинов, — не без труда выдохнула Катя.

— Кому это важно теперь? Придется взять. Но тебе тоже свяжут лапы, девочка. Даже не сомневайся. Поплачешь и привыкнешь. Ремни жёсткие… у них… Тебе тоже прикажут. Я могла бы сейчас быть с дочерью, а вы… Мне нет дела до вас…

За спиной Кати что-то прорычал кастелян. Она махнула рукой, прося не мешать. Нагнулась к раненой.

— Он — это кто? Назови!

— То, что тебе нужно, спроси у степняков, — Орна снова заговорила тише, захрипела, и продолжала пронзительно, как будто с каким-то торжеством смотреть на Катю. — проклятье снялось бы. Лидана бы смогла. Раньше. Теперь поздно…

— Эй, что ты сказала? — Катя схватила её за плечи. — Что ты знаешь? Как снять проклятье? Как?!

— Даже если птичкой слетаешь к Годанам… — Орна закашлялась, на губах появилась кровь, — поздно, поздно. Все получат по заслугам. И я, и он, и ты… девчонка… Я могла бы жить, я не хотела… Мне нет дела до вас…

— Айт Мортаг, сделайте что-нибудь! — Катя в ужасе повернулась к лекарю. — Помогите ей не дайте… Она знает…

Взгляд экономки остановился и стал пустым, безучастным, стеклянным.

— Да-да, вытяни её, Мортаг, — волновался и кастелян, — до магического допроса хотя бы.

— Всё уже, — Мортаг так и остался спокойно стоять. — Смотрите сами. Она под клятвами. Умирала бы медленно, а лишь заговорила — и её убили быстро.

— Кто убил?..

— Нарушенные магические клятвы, айя. Наказание. Я бессилен.

— Да, айя Катерина. Это всё, — айт Эргер обнял Катю за плечи и отвел в сторону, прижал к себе и стал гладить по голове, как маленькую.

Её трясло, даже зубы застучали. Но она не плакала, нет. А вот завыть хотелось.

— Всё будет хорошо, моя айя, всё будет хорошо, — приговаривал кастелян.

Хотя что же тут может быть хорошего…

— Она знала, да?! Она ведь знала! А кто ещё может знать? Почему это скрыли?!

— Ей не позволили просто знать, запечатали клятвами, — сказал Мортаг. — Вы сами видели. И что она знала? Не пытайтесь угадать виновного, никого не обвиняйте голословно, айя. Здесь это не проходит безнаказанно.

Подумав немного, он добавил:

— Я бы не верил всему, что она сказала. Не терзайте себя. Возможно, вместо неё говорила досада. Ей хотелось уязвить вас. Мне кажется, она с первого дня… гм… Женщины иногда так делают. Даже волчицы.

— Даже?.. — Катя повернулась к нему.

— О, что иногда творят человеческие женщины! Простите, айя. Но к вам я отношусь исключительно как в волчице.

— Спасибо, — Катя усмехнулась. — Если верить её словам, то в семье его невесты знают секрет проклятья?

— Княгиня Лидана много лет занималась этим. И с Годанами виделась много раз. И она не стояла за ценой. Она вытряхнула из них всё, что можно, поверьте. Да и зачем бы им что-то скрывать?

— Из-за оскорбления? Из-за обиды?

— Из-за обиды? Разве что на дочь. Из-за её поступка семья не получила огромное отступное. А так можно что-то выторговать, в крайнем случае.

И впрямь, Юлана об этом упоминала…

— То есть, несмотря на то наплевательское отношение Данира к семейным деньгам, в тот раз Саверины не потратились? Да? Годанам не заплатили?

— После того, что случилось? После проклятья? Какое отступное?! Мгновенье, айя… — он накрыл салфеткой распахнутые глаза покойной, закрывая её веки. — Как прикажете предать её огню? В лесу за рекой? Или без огня? Окажете ли вы ей честь?..

— Вы у меня спрашиваете?!

— Вы хозяйка.

— Я посоветуюсь с Даниром, — нашла она спасительный ответ. — Пожалуйста, ещё только один вопрос! А сомнений в том, что девушка умерла по своей воле, ни у кого не возникало?

Лекарь с кастеляном переглянулись.

— Не было оснований, — отрезал Мортаг. — Вам кто-то рассказал?..

— Оснований не было, а желание, конечно, было, — негромко заметил кастелян. — Кому же нравится упускать выгоду? Потом Годаны попытались кричать об этом. Но доказательств не было никаких. Потребовать суда Матери они, конечно, не решились.

— Суда вроде того, который с мечом и чашей?

Мортаг кивнул.

— Королевского суда они просили. Он отклонил иск. А магический суд… Им, кстати, король предлагал. За несправедливое обвинение такой суд карает обвинителя. Они отказались. Значит, не были уверены. Айя, простите, но Данир страдает каждую лишнюю минуту без вас.

— Спасибо за ответы, айт Мортаг. И за напоминание, — она кивнула и уже шагнула к выходу, но вдруг снова стремительно повернулась к лекарю.

— А кому тогда деньги были нужны как воздух?

Лекарь с кастеляном опять переглянулись.

— Айя Орна сказала, что деньги были нужны как воздух. Они именно тогда были для чего-то особенного нужны, или просто нужны, потому что деньги?

— Возможно, это сугубо семейные дела Саверинов, десятилетней давности, — развел руками кастелян. — Или такие дела, что мужчинам не интересны? Лично мне на ум ничего не приходит, моя айя…

Дверь в спальню была приоткрыта, оттуда доносились голоса — Данир и Виктор ругались. Катя облегчённо вздохнула — значит, Данир ранен не сильно, да и без неё не так уж страдает.

— Мужчинам иногда следует поговорить, айя, — пояснил кастелян, который на этот раз самолично привёл её на этаж Саверинов, — доброй ночи, — он чему-то улыбнулся и удалился.

И что же, ей теперь ждать под дверью, пока мужчины наговорятся? Или наоборот, зайти и помешать? Они ещё не виделись, Виктор и её Данир. Она прислушалась.

— Ты почему ведешь себя как идиот? — негодовал Виктор. — Зачем было самому вести отряд, если знаешь, что лечить тебя такая проблема? Чтобы все волки в отряде думали не о том, как драться, а о том, как защищать тебя? Зато поиграл в героя?

— Надо было! Меня ещё младший брат не поучал! — рычал Данир.

— Я давно не младший брат! Я последние десять лет жил, а ты — нет!

— И ты будешь меня в этом упрекать?!

— Я не упрекаю, а прошу думать головой! А то угодил бы на костёр вот прямо теперь. Может, оно и к лучшему? Ей будет проще. Меньше времени с тобой — меньше привязка. О чем ты думал, когда приводил её? Ты думал, как ей будет?! Если у вас и правда истинность. Ты думал лишь о себе. А не о том, что ей жить не захочется без тебя, все покажутся твоей бледной тенью! Вот и припёрся бы сюда геройствовать один, а её оставил бы в покое там!

— С ней всё будет в порядке, — голос Данира вдруг стал глухим. — Я позабочусь. Есть аромагия…

— Точно идиот. Если рассчитывал на аромагию, зачем ставил на неё такую защиту? Бесполезна теперь аромагия!

— Я это решу! — после паузы ответил Данир. — А ты прекращай беспокоиться о том, что тебя не касается!

— А меня касается. Я её заберу. И ребенок тоже будет мой. И только попробуй зубами клацнуть насчет того, что тебе это не нравится!

— Мне это не нравится!! Но я рад, что ты это сделаешь. Но только попробуй сказать мне об этом ещё раз, и подойти к ней ещё раз!

— Да я её потанцевать сейчас позову! Или не разрешишь мне немножко тут у тебя прибраться?

Ну вот как это назвать? Это бред? Дурдом на прогулке?!

Она распахнула дверь и вошла…

Она распахнула дверь и вошла. Мужчины замолчали. Взгляд Данира сразу упёрся в неё, прикипел, и в Катю как плеснуло его облегчением, его радостью.

— Ты. Наконец-то. Иди сюда, — он протянул руку.

Одну руку, а другая была перетянула бинтами. И грудь тоже была перевязана.

— Не ссорьтесь, а? — попросила она, подходя.

Виктор смотрел невозмутимо.

— Да мы не ссоримся, тебе показалось, Кать. Разговариваем просто. Ладно, оставлю вас пока. Кайнир, пойдём. Поделюсь…

Кайнир был тут же, сидел в стороне в кресле и как будто дремал, уставший и бледный. Он встрепенулся и встал, и только теперь заметил Катю.

— О, айя. Вернулись.

— Кайнир, спасибо, — сказала она от души.

Как-то сразу стало понятно, отчего он устал, и чем собрался делиться Виктор. Кайнир постоянно лечит Данира и теперь израсходовал свой ресурс, а у Виктора есть некоторый запас магической силы. Хоть он и называет себя слабым магом. Если не залечить Даниру раны, следующий оборот разбередит их, ухудшит состояние, если не убьёт. И так до тех пор, пока не удастся справиться окончательно.

— Два часа, айя, — улыбнулся ей Кайнир. — Потом я вернусь. Будем продолжать. До рассвета что-то успеем.

— А я могу поделиться?

— Что вы?! — изумился Кайнир и замахал руками, — вам нельзя.

Они ушли.

— Иди же сюда, моя, — попросил Данир.

Таким тоном просят воды, которую не дают. Но она заметила нечто очень важное — у кровати в тазу лежала сильно испачканная в крови пелёнка.

Кровь Данира, на полотне. В шкатулке у айи Лидии был шёлк, но можно надеяться, что это не очень существенно.

— Подожди минутку, — она послала ему ласковый взгляд и прижала палец к губам, — сейчас.

Пеленку туго свернула и упаковала в салфетку, которая удачно валялась тут же. И сполоснула руки в тазике с водой, которую, должно быть, приготовили для Кайнира — потому что даже для неё руки теперь пахли кровью, а ведь она не волк!

— Что ты делаешь?! — уже сердился Данир, — всё уберут горничные.

— Прости. Но от вида крови мне нехорошо.

На этот аргумент он не возразил, но взгляда от неё так и не отвел даже на мгновение, словно за это мгновение она могла исчезнуть.

Она сбросила обувь и прилегла рядом поверх одеяла, он тут же обнял её здоровой рукой, прижал к себе. И, охнув, откинулся на подушки.

— Осторожнее, айт Данир, — она приподнялась на локте. — По-хорошему мне следует сесть на табуретку у вашей постели!

— Дурацкая идея! — он уже отдышался и опять ласкал её взглядом. — Раздевайся и иди ко мне. Просто полежи рядом. Я буду осторожен.

— Ну нет! — она решительно помотала головой. — Пусть сначала Кайнир тебя починит. А я полежу. Вот так.

— Моя. Пожалуйста. Я уже вторую ночь не прикасаюсь к тебе!

Вот же волчара, умеет смотреть так, что камень расплавится и растечётся лужицей!

— Прикасаешься. Вот так, — она придвинулась и поцеловала его в губы, и взяла за руку, переплетя пальцы.

Потом прилегла рядом, привычно уже пристроив голову ему на плечо.

— Что ты творишь? — вздохнул он. — Я чуть с ума не сошёл, когда мне сказали, что тебя нет в замке.

— Я не специально, Данир.

— Да-да, Витхе объяснил. И ты спасла Манш.

Помолчав немного, она вздохнула, теперь уже не пряча тоску:

— Данир, вот зачем?..

Что именно «зачем», договаривать не стала. Да слишком много всяких «зачем»! Прямо чересчур! Кто знает, как он понял. Но ответил:

— Затем, что я идиот. Ты ведь слышала? — и слабую улыбку на его губах она видеть не могла, но знала, что она там есть.

— Слышала.

— Прости меня. Сердишься?

— Сержусь. Очень. Данир, надо было начать с того, что всё мне объяснить. Вообще всё, понимаешь?

— Та ещё задачка! — здоровой рукой он расплетал её волосы, ласково пропуская пряди между пальцами. — Ты правда так считаешь? Что мы должны были начать со всех объяснений? Скажи, сколько времени это длилось бы? Как долго ты пугалась бы, не верила, прогоняла меня, а я бы ходил вокруг и облизывался?

— Ты поступил изящно. Заморочил мне голову и попросил притвориться. Убедил, что мне тоже этого хотелось!

— А тебе хотелось. Иначе не убедил бы.

— Ты лис, а не волк!

— Моя, я читал ваши сказки. Так вот, поверь мне, никакие лисы, коты, колобки и тем более поросята не проведут волка! Кого хочешь спроси.

— Нахальный, самодовольный волчара.

— Угу. А за то, что привел тебя в наш мир, я должен просить прощения, конечно, но я…

— Хорошо, что привёл, — перебила Катя. — Я никогда не была так счастлива. И лучше мне было это узнать, чем не знать никогда. Но понять, сколько ты всего от меня скрыл, и сколько потеряно времени! И то, что ты заранее смирился…

— Вот времени мы как раз не теряли, — возразил он, теперь довольно улыбаясь. — Когда престаешь гоняться за невозможным, не упустишь основное.

— Я покусала бы тебя. Если бы была волчицей. Потрепала бы от души!

— Ради такого дела я даже не сопротивлялся бы. Один гм… раз, так и быть.

— Данир.

— Хочешь два раза?

Не гоняться за невозможным, да? Ну это он так решил.

— Данир, ответь на вопрос?

— Конечно.

— Мне нельзя делиться силой с Кайниром, потому что я женщина?

— Гм…

— Из-за беременности?..

— Да. В твоем положении силу не дают и не берут. Повредит ребенку. Можно будет через сорок дней после. Но сначала надо вообще замерить твой уровень, есть ли у тебя магия и сколько. Тоже через сорок дней.

— Ты сразу узнал о ребенке, да?..

— Угу. Потом я всю ночь выл и грыз решётку.

— Данир…

— А потом сообразил, что это всё ерунда. Ничего не значит. Если ты будешь моя.

— Я не говорила, потому что… — она замолчала.

Что сказать?..

— Неважно, — пришёл на помощь Данир. — Твой ребенок будет Саверином. Мы оба кое-что скрыли друг от друга. У нас тоже есть поговорка про шило и мешок. Это забавно, да? — он улыбался.

Надо же, ему было забавно. Но камень с души упал.

— Моя, одна из брачных клятв в храме звучит так: супруги не имеют тайн друг от друга. Можешь считать, что мы стали настоящими супругами сегодня. До сих пор ты была невестой. Или у тебя остались тайны?..

— А у тебя, Данир?

— Кое-какие мелочи разве только. Спрашивай. У нас с тобой сегодня будет ночь вопросов и ответов.

А ей теперь хотелось молчать. Причём долго.

Она лежала ухом на его плече и слушала: тук, тук, тук… Его сердце билось ровно и сильно. Пока… билось.

По крайней мере ещё один вопрос, и важный, придется задать!

— Данир, айя Орна упоминала как-то, что, отказавшись от той невесты, ты кого-то подвёл. Кому-то очень нужны были деньги, которые пошли бы на отступное. Кому? Ты помнишь?

Его рука замерла, уже основательно запутавшись в её волосах.

— Она говорила это тебе? Вот же… — Данир выдохнул что-то сквозь зубы. — Нет, не помню. Давно это было, а деньги постоянно кому-то нужны. Почему тебя это волнует?..

Она промолчала. Скоро его рука обмякла и упала на кровать — он заснул. И это хорошо, он ранен, надо силы восстанавливать. Кайниру его ещё лечить. Ответы на вопросы он будет должен.

Полежав немного и послушав его мерное дыхание, Катя потихоньку слезла с кровати. Ужаснулась, заглянув в зеркало — растрепанная, как пугало. Прихватив расчёску и пеленку с кровью Данира, ушла из спальни — чтобы ненароком не разбудить…