Глава 12

Эдриан стоял у окна своего кабинета, наблюдая за садом, где Тристан и Лавиния прогуливались по главной аллее. Его кузен что-то говорил, активно жестикулируя, а Лавиния смеялась — открыто, искренне. Звук её смеха доносился даже сюда, и что-то внутри Эдриана сжималось от этого звука.

За последние дни Тристан заметно усилил свои атаки. Цветы в комнате Лавинии появлялись каждое утро. Комплименты становились всё более изысканными и личными. А сегодня утром Эдриан застал кузена целующим руку Лавинии в холле — поцелуй длился на несколько секунд дольше, чем требовали правила приличия.

И Лавиния… она принимала все эти знаки внимания с благосклонностью, которая приводила Эдриана в бешенство. Почему его это так волнует? Разве не этого он хотел — чтобы она переключила своё внимание на кого-то другого?

Стук в дверь прервал его размышления.

— Войдите, — отозвался он, не отрываясь от окна.

— Эдриан, — голос Оливии заставил его обернуться. — Мы собираемся прогуляться по городу. Лавиния хочет посетить новую книжную лавку на Пикадилли. Присоединишься?

Эдриан хотел отказаться, но мысль о том, что Тристан проведёт весь день наедине с Лавинией, заставила его передумать.

— Почему бы и нет, — сказал он, закрывая папку с документами. — Мне тоже не помешает размяться.

Через полчаса они стояли в холле, готовые к выходу. Тристан уже протягивал руку Лавинии, когда Эдриан решительно шагнул вперёд.

— Лавиния, — сказал он, предлагая ей свой локоть, — позволь мне сопровождать тебя.

Лавиния посмотрела на него с лёгким удивлением, затем на Тристана, который едва заметно нахмурился.

— Как хотите, — пожала она плечами с полным равнодушием, принимая руку Эдриана.

Её безразличие кольнуло больнее, чем он ожидал. Раньше она бы просияла от такого предложения, а теперь относилась к его вниманию как к досадной формальности.

Они вышли на улицу, и Оливия тут же подхватила Тристана под руку, оставив Эдриана и Лавинию идти впереди. Лондонские улицы были полны жизни — экипажи, всадники, пешеходы в ярких нарядах создавали пёструю картину городской суеты.

— Прекрасный день для прогулки, — заметила Оливия, явно пытаясь завязать общую беседу. — И погода такая ясная!

— Да, — согласился Тристан, — хотя никакая погода не сравнится с сиянием прекрасных дам в нашей компании.

Лавиния рассмеялась.

— Тристан, вы неисправимы. Но ваши комплименты всегда поднимают настроение.

Эдриан почувствовал, как его челюсть напрягается. Неужели она не видит, насколько фальшивы эти слащавые речи?

— Кстати, Лав, — продолжил Тристан, — вы слышали о новой выставке в Королевской академии? Говорят, там представлены работы очень талантливых молодых художников.

— Нет, расскажите, — Лавиния повернула голову, чтобы лучше слышать его, и Эдриан почувствовал укол раздражения от того, как оживилось её лицо.

— О, это потрясающе! — подхватила Оливия. — Там есть портреты в совершенно новой манере, очень смелые и выразительные. Лавиния, мы обязательно должны туда сходить!

Разговор перетёк на обсуждение искусства, затем на новые модные веяния, которые Оливия подметила в последних журналах. Лавиния активно участвовала в беседе, высказывая неожиданно зрелые суждения о живописи и довольно прогрессивные взгляды на женскую моду.

Эдриан шёл молча, чувствуя себя лишним в этой оживлённой компании. Когда он пытался вставить замечание, остальные вежливо выслушивали его, но тут же возвращались к прежней теме. Особенно болезненно было осознавать, что Лавиния ни разу не попыталась вовлечь его в разговор или узнать его мнение.

Они как раз подходили к книжной лавке, когда навстречу им вышел высокий молодой человек в элегантном сером костюме.

— Тристан! — воскликнул он. — Какая приятная встреча!

— Монтгомери! — Тристан расплылся в улыбке. — Не ожидал увидеть тебя в этой части города.

Лорд Джеймс Монтгомери приблизился к их группе, и его взгляд тут же остановился на Лавинии.

— Мисс Рэвенскрофт, — он галантно поклонился, — какое удовольствие встретить вас снова!

— Лорд Монтгомери! — лицо Лавинии озарилось улыбкой, которая показалась Эдриану слишком яркой, слишком радостной. — Как приятно вас видеть!

Монтгомери подошёл ближе и поцеловал её руку.

— Вы выглядите ещё прекраснее, чем на балу у Хартингтонов, если это вообще возможно, — сказал он, не отпуская её руку.

— Вы слишком добры, — ответила Лавиния, не убирая руку и явно наслаждаясь комплиментом.

Эдриан почувствовал, как внутри него что-то вскипает. Достаточно! Он резко шагнул вперёд.

— Монтгомери, — произнёс он холодно, — не знал, что у тебя есть дела в этом районе.

Монтгомери наконец отпустил руку Лавинии и повернулся к Эдриану с вежливой улыбкой.

— Торнхилл, — он слегка поклонился. — Я как раз выходил из банка. Семейные дела, знаете ли.

— Конечно, — Эдриан едва сдерживал раздражение. — Надеюсь, всё в порядке?

— Более чем, — Монтгомери снова повернулся к Лавинии. — Кстати, мисс Рэвенскрофт, я всё ещё под впечатлением от нашей беседы о Дарвине. Редко встречаешь даму с такими глубокими познаниями в естественных науках.

Лавиния улыбнулась.

— Вы преувеличиваете, лорд Монтгомери.

— Нисколько! — он покачал головой. — Ваши рассуждения были поистине блестящими.

Эдриан стиснул зубы. Неужели этот напыщенный павлин будет продолжать осыпать её комплиментами прямо у него на глазах?

— Мисс Рэвенскрофт, — продолжил Монтгомери, — я был бы счастлив, если бы вы позволили мне пригласить вас на выставку в Королевскую академию. Там есть несколько работ, которые, уверен, вас заинтересуют.

— Это очень любезно с вашей стороны, — начала Лавиния, но Эдриан не дал ей закончить.

— Боюсь, у мисс Рэвенскрофт уже есть планы на ближайшие дни, — резко вмешался он. — Мы собираемся посетить эту выставку семьёй.

Все повернулись к нему с удивлением. Оливия приподняла брови, Тристан усмехнулся, а Лавиния посмотрела на него с откровенным изумлением.

— Правда? — спросила она. — Это первый раз, когда я слышу об этих планах.

Эдриан почувствовал, как краска заливает его лицо, но отступать было поздно.

— Я собирался обсудить это с тобой позже, — сказал он, стараясь звучать убедительно.

Монтгомери посмотрел на него с лёгкой усмешкой.

— Конечно, семейные планы — это святое, — сказал он. — Но, возможно, в другой раз, мисс Рэвенскрофт?

— Возможно, — ответила Лавиния, и в её голосе Эдриан уловил нотку раздражения.

Монтгомери попрощался и ушёл, а их группа направилась к книжной лавке. Но атмосфера заметно изменилась. Оливия и Тристан переглядывались многозначительно, а Лавиния шла молча, явно обдумывая произошедшее.

Эдриан понимал, что повёл себя нелепо, но не мог ничего с собой поделать. Мысль о том, что Лавиния станет проводить время в обществе Монтгомери, была для него невыносимой. И это осознание пугало его больше, чем он готов был признать.