Глава 15

Тристан наблюдал за своим кузеном уже несколько дней, и картина становилась всё яснее. Эдриан был не в себе — рассеянный, раздражительный, постоянно оглядывающийся в поисках Лавинии. Особенно забавно было видеть, как он напрягается каждый раз, когда Тристан подходит к ней слишком близко или задерживает её руку дольше положенного.

Настало время для решительных действий.

Тристан дождался вечера, когда они с Эдрианом остались наедине в гостиной. Эдриан сидел в своём любимом кресле, но вместо того чтобы читать газету, бессмысленно листал страницы, явно думая о чём-то другом.

— Знаешь, кузен, — начал Тристан, устраиваясь напротив с бокалом, — я думаю, пришло время активизировать наш план с Лавинией.

Эдриан резко поднял голову.

— Какой план? — спросил он слишком быстро.

— Неужели забыл? — Тристан изобразил удивление. — План по её соблазнению. Чтобы дать тебе повод разорвать помолвку.

Эдриан сжал газету в руках.

— Ах, да. Этот план.

— Я должен сказать, дела идут превосходно, — продолжил Тристан, внимательно наблюдая за реакцией кузена. — Лавиния становится всё более отзывчивой к моим ухаживаниям. Вчера, когда мы гуляли в саду, она позволила мне взять её за руку.

Это была ложь — Лавиния никогда не позволяла ему подобных вольностей, но Тристан хотел проверить реакцию Эдриана.

— Правда? — голос Эдриана прозвучал натянуто.

— О да, — Тристан сделал глоток, наслаждаясь моментом. — И не только за руку. Когда мы остановились у беседки, она позволила мне обнять её за талию. Совсем ненадолго, конечно, но всё же…

Эдриан так сильно сжал газету, что она захрустела.

— Это… это хорошо, — процедил он сквозь зубы. — Значит, план работает.

— Более чем, — Тристан наклонился вперёд с заговорщическим видом. — Честно говоря, я думаю, она готова к более… интимным проявлениям внимания.

— Что ты имеешь в виду? — Эдриан отложил газету и впился в него взглядом.

— Ну, знаешь, — Тристан сделал неопределённый жест рукой. — Поцелуй, например. Ничего серьёзного, просто лёгкое прикосновение губ. Достаточно, чтобы кто-то мог это увидеть и пустить слухи.

Лицо Эдриана побелело, а затем покраснело.

— Ты не можешь… то есть, не стоит торопиться, — сказал он, явно борясь с собой. — Нужно быть осторожным.

— Осторожным? — Тристан рассмеялся. — Дорогой кузен, цель ведь именно в том, чтобы её поймали в компрометирующей ситуации. Чем скандальнее, тем лучше.

Эдриан встал и подошёл к камину, стоя к Тристану спиной.

— Возможно, есть другие способы, — сказал он, глядя в огонь. — Менее… физические.

— Какие например? — Тристан едва сдерживал смех. Эдриан буквально корчился от ревности, но всё ещё пытался это скрыть.

— Ну… можно подстроить так, чтобы вас застали наедине в неподобающее время. Или в неподобающем месте.

— Скучно, — отмахнулся Тристан. — К тому же, недостаточно скандально. Нет, я думаю, поцелуй — это именно то, что нужно. Может быть, даже в её комнате…

Эдриан резко обернулся.

— В её комнате? Ты с ума сошёл!

— Почему? — Тристан изобразил невинность. — Представь, какой будет переполох, если горничная застанет нас там. Или, ещё лучше, твоя сестра. Лавиния будет полностью скомпрометирована.

— Нет, — Эдриан сделал шаг к нему. — Это слишком. Ты заходишь слишком далеко.

— Слишком далеко для чего? — Тристан поднялся, наслаждаясь тем, как Эдриан теряет самообладание. — Я думал, ты хочешь избавиться от неё.

— Хочу, но… — Эдриан запнулся, явно понимая, что загнал себя в угол.

— Но что, Эдриан? — Тристан подошёл ближе. — Неужели тебя беспокоит репутация девушки, которую ты презираешь?

— Я не презираю её, — резко ответил Эдриан, а затем замер, осознав, что сказал.

— Не презираешь? — Тристан приподнял бровь. — Это интересно. А что же ты к ней испытываешь?

— Ничего особенного, — Эдриан отвернулся. — Просто… есть определённые границы приличия.

— Приличия, — повторил Тристан с усмешкой. — Конечно. И эти границы приличия не имеют ничего общего с тем, что ты ревнуешь её к каждому мужчине, который на неё смотрит?

— Я не ревную! — взорвался Эдриан. — С чего ты взял такую глупость?

— С того, что ты готов убить Монтгомери каждый раз, когда он с ней разговаривает, — спокойно ответил Тристан. — С того, что ты появляешься как по волшебству всякий раз, когда мы остаёмся наедине. С того, что ты смотришь на неё так, словно она единственная женщина в мире.

— Это нелепо, — Эдриан вернулся к креслу и наполнил бокал дрожащими руками. — Лавиния Рэвенскрофт — последняя женщина, которая могла бы меня заинтересовать.

— Правда? — Тристан сел напротив, не сводя с него глаз. — Тогда ты не будешь возражать, если завтра я поцелую её? По-настоящему, страстно, так, чтобы у неё закружилась голова?

Эдриан так резко поставил бокал, что содержимое выплеснулось ему на руку, чего он даже не заметил.

— Ты не посмеешь!

— Почему нет? — Тристан откинулся на спинку кресла с довольной улыбкой. — Ты же сам сказал, что она тебя не интересует.

— Потому что… потому что… — Эдриан искал слова, его лицо было красным от гнева. — Потому что это неправильно!

— Неправильно для кого, Эдриан? Для неё? Или для тебя?

Эдриан встал и начал ходить по комнате, как загнанный зверь.

— Для всех! Она невинная девушка, а ты… ты используешь её для своих игр!

— Как и ты, — мягко заметил Тристан. — Помнится, ты изначально был совсем не против нашего плана.

Эдриан остановился, словно получив пощёчину.

— Это было… это было ошибкой.

— Ошибкой? — Тристан поднялся и подошёл к кузену. — Или ты просто понял, что влюбился в неё?

— Я не влюблён! — закричал Эдриан. — Я не могу быть влюблён в Лавинию Рэвенскрофт!

— Почему нет? — спросил Тристан тихо. — Потому что она не соответствует твоим представлениям об идеальной жене? Или потому что ты слишком гордый, чтобы признать, что ошибался в ней?

Эдриан стоял, тяжело дыша, его руки сжались в кулаки.

— Она… она не та, за кого себя выдаёт, — наконец сказал он. — Эта новая Лавиния… я не понимаю её.

— А может, это и есть настоящая Лавиния? — предположил Тристан. — Та, которая всегда скрывалась за маской покорности?

Эдриан покачал головой.

— Нет. Люди не меняются так кардинально. Что-то здесь не так.

— Что именно не так? То, что она больше не смотрит на тебя как на бога? То, что у неё есть собственное мнение и она не боится его высказывать?

— То, что она совершенно другая! — Эдриан повернулся к Тристану. — Её знания, её манера говорить, даже то, как она двигается. Это словно… словно она стала другим человеком.

Тристан внимательно посмотрел на кузена. В его словах было что-то большее, чем просто удивление переменами в характере.

— И тебя это пугает?

— Меня это… сбивает с толку, — признался Эдриан. — Я не знаю, что думать, что чувствовать. Раньше всё было просто.

— А теперь?

Эдриан опустился в кресло и закрыл лицо руками.

— Теперь я не могу думать ни о чём, кроме неё. И это сводит меня с ума.

Тристан почувствовал укол вины. Он затеял эту игру, чтобы позабавиться и помочь кузену избавиться от нежеланной невесты. Но теперь видел, что Эдриан действительно страдает.

— Эдриан, — сказал он мягче, — может быть, стоит просто поговорить с ней? Честно, без игр и притворства?

Эдриан поднял голову и горько усмехнулся.

— И что я скажу? «Прости, Лавиния, я был ослом, но теперь понял, что ты мне нравишься»? После того, как я с ней обращался?

— Это было бы неплохим началом, — заметил Тристан.

— Она меня возненавидит, — Эдриан покачал головой. — Если уже не ненавидит. А я… я не смогу этого вынести.

Тристан смотрел на своего кузена с новым пониманием. Эдриан Торнхилл, всегда такой уверенный и контролирующий ситуацию, был влюблён и напуган.

— Знаешь что, — сказал Тристан, принимая решение. — Я отменяю наш план. Больше никаких попыток соблазнения.

Эдриан поднял на него удивлённый взгляд.

— Правда?

— Правда. Но взамен ты должен мне кое-что пообещать.

— Что?

Тристан улыбнулся.

— Что перестанешь быть трусом и признаешься ей в своих чувствах. Потому что, поверь мне, кузен, жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на гордость и страхи.

Эдриан долго смотрел на него, а затем медленно кивнул.

— Возможно, ты прав, — тихо сказал он. — Возможно, пора перестать убегать от правды.