Глава 16

На следующий день Эдриан сидел в том же кресле, уставившись в камин, но теперь его мучили совсем другие мысли. Признание собственных чувств не принесло облегчения — наоборот, оно породило новые проблемы. Что теперь делать? Как подойти к Лавинии после всего, что между ними произошло?

Тристан вошёл в гостиную с обычной лёгкой походкой, но остановился, увидев мрачное лицо кузена.

— Боже мой, Эдриан, ты выглядишь так, словно тебя приговорили к смертной казни, — заметил он, наливая себе утренний кофе. — Я думал, после вчерашнего разговора ты почувствуешь себя лучше.

— Хуже, — коротко ответил Эдриан. — Гораздо хуже.

Тристан сел напротив, изучая лицо кузена.

— Не понимаю. Ты же признал свои чувства. Это первый шаг к решению проблемы.

— Первый шаг к катастрофе, — мрачно поправил Эдриан. — Что толку от признания, если я понятия не имею, что делать дальше?

Тристан рассмеялся.

— Серьёзно? Эдриан Торнхилл, покоритель женских сердец, не знает, как ухаживать за дамой?

— Это другое, — Эдриан встал и подошёл к окну. — Раньше всё было просто. Несколько комплиментов, галантное поведение, и дело сделано. Но с Лавинией…

— С Лавинией что?

Эдриан повернулся к кузену, и в его глазах читалось отчаяние.

— Я уже пытался. Позавчера, в оранжерее. Я был обаятелен, говорил комплименты, пытался быть… романтичным.

— И что произошло?

— Она дала мне отпор, — Эдриан поморщился от воспоминания. — Резко и безжалостно. Сказала, что больше не играет по моим правилам.

Тристан едва не подавился кофе.

— Ты серьёзно? — он вытер глаза, пытаясь сдержать смех. — Эдриан, дорогой кузен, ты же понимаешь, что подошёл к ней с теми же приёмами, которыми пользуешься с легкомысленными светскими дамами?

— А как ещё? — Эдриан нахмурился. — Это единственный способ, который я знаю.

— Боже мой, — Тристан покачал головой. — Влюблённые мужчины действительно теряют разум. Эдриан, Лавиния — не какая-нибудь графиня Хартфорд, которая падает в обморок от одного твоего взгляда. Она умная женщина, которая прекрасно понимает разницу между искренностью и игрой.

Эдриан опустился в кресло, выглядя совершенно растерянным.

— Тогда что мне делать? Как показать ей, что мои чувства настоящие?

Тристан задумчиво покрутил чашку в руках.

— Расскажи мне, что именно ты ей говорил в оранжерее.

Эдриан поморщился.

— Что она красивая и умная. Что я был слеп, не замечая этого раньше. Что хочу познакомиться с ней заново.

— И всё это прозвучало как заученная речь, верно?

— Возможно, — неохотно признался Эдриан.

— Конечно, прозвучало, — Тристан поставил чашку. — Потому что ты пытался очаровать её, а не быть честным. Лавиния слишком умна, чтобы не заметить разницу.

— Тогда что мне делать? — повторил Эдриан с отчаянием. — Я не умею быть… честным с женщинами. Не в таких вещах.

Тристан внимательно посмотрел на кузена.

— А что ты чувствуешь, когда смотришь на неё? Не то, что, по-твоему, должен чувствовать жених, а то, что действительно чувствуешь.

Эдриан замолчал, обдумывая вопрос.

— Восхищение, — сказал он наконец. — Её умом, её независимостью. Она не боится мне противоречить, не пытается угодить. И это… привлекает.

— Продолжай.

— Я хочу знать, о чём она думает, что читает, что заставляет её смеяться, — Эдриан говорил всё быстрее. — Когда она обсуждала картины на выставке, я не мог оторвать от неё глаз. Она была такой… живой, такой страстной в своих суждениях.

— Вот видишь, — Тристан улыбнулся. — А теперь скажи мне, говорил ли ты ей что-нибудь из этого?

— Нет, — Эдриан покачал головой. — Я говорил банальности о красоте и уме.

— Именно. Ты пытался произвести впечатление вместо того, чтобы показать, какое впечатление произвела на тебя она.

Эдриан задумался.

— Ты хочешь сказать, что я должен рассказать ей о своих чувствах? Прямо?

— Не обязательно сразу обо всех, — Тристан встал и подошёл к окну. — Но начни с малого. Покажи ей, что ты действительно видишь её, а не образ покорной невесты, который был у тебя в голове.

— Как?

— Спроси её мнение о чём-то важном. Обсуди с ней книгу, которую она читает. Поинтересуйся её взглядами на искусство или науку, — Тристан повернулся к кузену. — Покажи, что ты ценишь её ум, а не только пытаешься произвести впечатление своим обаянием.

Эдриан медленно кивнул.

— Это имеет смысл. Но что, если она откажется со мной разговаривать? После того, что произошло в оранжерее…

— Тогда ты будешь терпеливо ждать следующей возможности, — твёрдо сказал Тристан. — И ещё одной. И ещё. Эдриан, ты месяцами обращался с ней как с досадной помехой. Не ожидай, что она простит тебя за один день.

— А если она никогда не простит?

Тристан посмотрел на кузена с сочувствием.

— Тогда ты получишь урок смирения, который давно заслужил. Но я думаю, у тебя есть шанс. Лавиния — добрая девушка, несмотря на всю свою новообретённую независимость.

Эдриан встал и прошёлся по комнате.

— Значит, никаких комплиментов? Никакого очарования?

— Только если они искренние, — предупредил Тристан. — Лавиния чувствует фальшь за милю. Будь собой, Эдриан. Настоящим собой, а не тем образом совершенного джентльмена, который ты обычно изображаешь.

— А если настоящий я ей не понравится? — тихо спросил Эдриан.

Тристан улыбнулся.

— Тогда по крайней мере ты будешь знать правду. Но я подозреваю, что настоящий Эдриан Торнхилл гораздо интереснее того напыщенного павлина, которого ты обычно из себя корчишь.

Эдриан остановился у камина, глядя в угасающие угли.

— Ты прав, — сказал он наконец. — Пора перестать играть роль и начать быть честным. С ней и с самим собой.

— Вот это уже больше похоже на план, — одобрительно кивнул Тристан. — А теперь иди и найди её. Но помни — никакого принуждения, никаких игр. Просто будь человеком, который хочет узнать удивительную женщину получше.

Эдриан выпрямился, и в его глазах появилась решимость.

— Ты прав. Пора действовать.

Он направился к двери, но остановился на пороге.

— Тристан, спасибо. За всё.

— Не благодари меня, пока не добьёшься её прощения, — ответил Тристан с улыбкой. — А теперь иди. И удачи тебе, кузен.