Глава 24

Ответ пришёл только во второй половине дня, когда Лавиния уже почти потеряла надежду. Марта принесла ей письмо во время послеобеденного чая, и Лавиния едва сдержалась, чтобы не вскрыть его немедленно при всех.

— Извините, — пробормотала она, поднимаясь из-за стола. — Мне нужно… я сейчас вернусь.

Оливия удивлённо посмотрела ей вслед, но ничего не сказала. Эдриан тоже проводил её взглядом, заметив необычное волнение в её движениях.

В своей комнате Лавиния дрожащими руками вскрыла конверт. Почерк был аккуратным, женским:

«Дорогая мисс Рэвенскрофт,

Благодарю вас за письмо и интерес к предлагаемой позиции. Ваши квалификации кажутся многообещающими. Не могли бы вы прийти завтра в два часа дня для личной беседы? Мой адрес: Блумсбери-сквер, 15.

С уважением,

Анна Уэстон»

Лавиния перечитала письмо дважды, чувствуя, как сердце учащённо бьётся. Собеседование! Это был реальный шанс, дающий надежду на будущее.

На следующий день она тщательно продумала свой наряд, выбрав строгое тёмно-синее платье, которое выглядело благонравно, но не мрачно. Волосы убрала в простую, но аккуратную причёску. Она хотела произвести впечатление образованной, надёжной молодой женщины, готовой к серьёзной работе.

Блумсбери-сквер оказался именно таким, как она представляла — тихим, респектабельным районом с аккуратными домами из красного кирпича. Дом номер пятнадцать выделялся ухоженным садиком перед входом и начищенной до блеска медной табличкой с номером.

Лавиния глубоко вдохнула, собираясь с духом, и постучала в дверь. Её открыла горничная средних лет, которая вежливо проводила её в небольшую, но уютную гостиную.

— Мисс Уэстон сейчас спустится, — сказала она. — Прошу вас, присаживайтесь.

Лавиния огляделась. Комната была обставлена просто, но со вкусом. Книжные полки занимали почти целую стену, и она заметила тома на нескольких языках. На письменном столе у окна лежали аккуратные стопки бумаг и несколько словарей.

— Мисс Рэвенскрофт?

Лавиния обернулась и едва сдержала удивлённый вздох. В дверях стояла молодая женщина поразительной красоты — из тех, что заставляют мужчин оборачиваться на улице и забывать о приличиях. Анна Уэстон была высокой и стройной, с роскошными тёмными волосами, которые даже будучи убранными в строгий пучок, не желали скрывать своего великолепия и блеска. Но больше всего поражали её глаза — необычного тёмно-синего цвета, почти фиолетового, обрамлённые длинными чёрными ресницами. Такие глаза могли бы принадлежать светской красавице или актрисе, но в них не было ни капли кокетства или игривости — только серьёзность, ум и какая-то внутренняя сила. Правильные черты лица, изящная линия шеи, безупречная осанка — всё в ней говорило о природной грации, которую она словно нарочно скрывала под маской строгости.

— Да, это я, — ответила Лавиния, поднимаясь. — Мисс Уэстон, благодарю вас за приглашение.

— Прошу вас, садитесь, — Анна указала на кресло и сама села напротив. — Расскажите мне о себе. Как вы изучали русский язык?

Лавиния приготовила ответ заранее.

— У меня была гувернантка из России, — сказала она. — Она привила мне любовь к русской литературе и культуре. После её отъезда я продолжала изучать язык самостоятельно.

Анна кивнула с пониманием.

— А французский?

— Это часть обычного образования леди, — ответила Лавиния. — Но я изучала его глубже, чем принято.

— Превосходно. Теперь позвольте объяснить, в чём заключается работа. — Анна встала и подошла к письменному столу. — Я занимаюсь переводом научных трудов с русского языка на английский. В основном это работы по естественным наукам — химии, физике, биологии. Но иногда попадаются и работы по математике, механике.

Сердце Лавинии подпрыгнуло. Естественные науки! Это было именно то, в чём она разбиралась лучше всего.

— Работа требует не только знания языка, но и понимания научной терминологии, — продолжила Анна. — Многие переводчики спотыкаются на технических терминах. Вы знакомы с естественными науками?

— Да, — ответила Лавиния, стараясь не выдать своего волнения. — Я изучала их… из личного интереса.

Анна внимательно посмотрела на неё.

— Это необычно для молодой леди. Большинство женщин считают науку скучной.

— Я не большинство женщин, — сказала Лавиния тихо.

Впервые на лице Анны появилась лёгкая улыбка.

— Это хорошо. Потому что работа, которую я предлагаю, не для всех. — Она взяла со стола несколько листов. — Сейчас я работаю над переводом статьи о новых открытиях в области химии. Автор — русский учёный Дмитрий Менделеев. Слышали о нём?

Лавиния едва сдержалась, чтобы не воскликнуть от восторга. Менделеев! Его периодическая таблица была одним из величайших открытий в химии.

— Да, слышала, — сказала она, стараясь говорить спокойно. — Он работает над систематизацией химических элементов.

Анна удивлённо подняла брови.

— Вы действительно знакомы с его работой?

— Я читала о его исследованиях в научных журналах, — ответила Лавиния, что было правдой, хотя и не всей правдой.

— Поразительно. — Анна села обратно. — Большинство кандидатов, которые приходили до вас, никогда не слышали о Менделееве. А вы не только знаете его имя, но и понимаете суть его работы.

Лавиния почувствовала прилив гордости и едва не добавила, что его предсказания уже начинают подтверждаться. Она хотела рассказать о том, как недавно французский химик Лекок де Буабодран обнаружил в спектре цинковой руды новые линии, которые могут указывать на существование предсказанного Менделеевым элемента. Но она вовремя прикусила язык, понимая, что это открытие ещё не получило широкой огласки в научных кругах. Более того, она не должна была знать о таких свежих событиях — это могло выдать её необычную осведомлённость.

— Русская наука делает удивительные шаги вперёд, — сказала она вместо этого, стараясь звучать просто заинтересованно.

— Позвольте показать вам образец, — сказала Анна, протягивая ей лист с русским текстом. — Попробуйте перевести этот абзац.

Лавиния взяла лист и прочитала. Это был отрывок о свойствах химических элементов и их периодичности. Для неё это было как дышать.

— «Элементы, расположенные по возрастанию их атомного веса, демонстрируют периодическое повторение свойств», — начала она переводить, и слова лились легко и естественно. — «Это позволяет предсказать существование ещё не открытых элементов и их характеристики…»

Она продолжала, не замечая всё возрастающего изумления на лице Анны.

— Достаточно, — остановила её девушка, и в её голосе звучало восхищение. — Это превосходно. Лучше, чем я ожидала.

Лавиния отложила лист, чувствуя, как щёки горят от волнения.

— Работа заключается в том, чтобы помогать мне с такими переводами, — объяснила Анна. — Я получаю тексты от знакомого, который заинтересован в распространении русских научных достижений в Англии. Оплата составляет два фунта в неделю, плюс возможность изучать самые современные научные работы.

Два фунта в неделю! Это было больше, чем Лавиния смела надеяться. Такая оплата не казалась заоблачной для Лондона, но была вполне достойной для молодой женщины без связей и опыта. Она не сулила роскоши, но позволяла, в случае необходимости, обрести настоящую независимость — снимать комнату, оплачивать собственные расходы и не зависеть ни от чьей милости.

— Я принимаю, — сказала она, не колеблясь ни секунды.

Анна снова улыбнулась.

— Тогда добро пожаловать в мир научных переводов, мисс Рэвенскрофт. Можете начинать завтра?

— Конечно! — Лавиния едва сдерживала энтузиазм. — Во сколько?

— В десять утра. И, мисс Рэвенскрофт… — Анна встала, провожая её к двери. — Я рада, что наконец нашла кого-то, кто понимает важность этой работы.

Дорога обратно прошла как в тумане. Лавиния едва помнила, как добралась до дома Торнхиллов. В голове кружились мысли о предстоящей работе, о возможности наконец заниматься тем, что ей действительно нравилось, о независимости, которая была уже так близко.

Лавиния вошла в дом, сияя от восторга, и почти столкнулась с Эдрианом в холле.

— Лавиния, — сказал он, заметив её необычно приподнятое настроение. — Как прошла твоя… встреча?

Обычно она бы ответила холодно и односложно. Но сегодня радость переполняла её, и она не смогла сдержаться.

— Прекрасно! — воскликнула она, глаза сияли. — Лучше, чем я могла мечтать! Мисс Уэстон оказалась удивительной женщиной, и работа… о, Эдриан, работа просто замечательная!

Она заметила, как он удивлённо моргнул. Наверное, ему было непривычно видеть её такой воодушевленной.

— Расскажи мне, — сказал он с явной заинтересованностью. — Что за работа?

— Переводы! — Лавиния почти подпрыгивала от волнения. — Научные переводы с русского языка. Представляешь, я буду переводить работы Менделеева, Столетова, Софьи Ковалевской!

Лавиния увлечённо перечисляла имена, не замечая, как Эдриан слегка нахмурился. Столетов… Ковалевская… Она произносила эти фамилии с таким восхищением, словно речь шла о всемирно известных светилах науки, но по выражению его лица было видно, что имена ему незнакомы. Впрочем, он не перебивал её, только внимательно слушал, и она продолжала увлечённо делиться впечатлениями.

— Мисс Уэстон сказала, что я понимаю важность этой работы, — говорила она, жестикулируя. — И знаешь, она права! Русские учёные делают потрясающие открытия, но их работы мало известны в Англии из-за языкового барьера. А я смогу помочь донести эти знания до английских учёных!

Только сейчас она заметила лёгкую растерянность в его взгляде.

— Это звучит… очень значимо, — сказал он осторожно. — И ты явно в восторге от этой возможности.

— Да! — Лавиния остановилась на полуслове, внезапно осознав, что говорила с ним так открыто и эмоционально, как не говорила никогда. — Я… то есть…

Она замолчала, чувствуя, как энтузиазм сменяется смущением. Она выдала гораздо больше, чем собиралась. Показала ему свою истинную страсть к науке, свою радость от возможности заниматься интеллектуальным трудом. И теперь видела в его глазах что-то похожее на настороженность.

— Прости, — сказала она, опуская глаза. — Я слишком увлеклась.

— Не извиняйся, — быстро сказал Эдриан, и она услышала в его голосе напряжение, которое он пытался скрыть. — Я рад видеть тебя такой… такой счастливой.

Лавиния подняла на него глаза, удивлённая. В его взгляде было что-то новое — не насмешка или снисходительность, а искренний интерес.

— Ты… ты не думаешь, что это неподобающе? Что леди не должна так увлекаться наукой?

— Нет, — ответил он, но она заметила, как он на мгновение замешкался. — Я думаю, что ты нашла для себя что-то действительно сообразное твоим интересам.

Они стояли в холле, глядя друг на друга, и впервые между ними не было стены холодности.

— Спасибо, — сказала она тихо. — За то, что выслушал.

— Когда ты начинаешь? — спросил он, и Лавиния заметила, как он на мгновение сжал губы, словно хотел сказать что-то совсем другое.

— Завтра утром, — ответила она, и улыбка снова осветила её лицо. — Я едва могу дождаться.

Эдриан молчал несколько секунд, и она видела, как в его глазах боролись разные чувства. Наконец он кивнул, но что-то дрогнуло в его лице — словно он преодолел внутреннее сопротивление.

— Тогда желаю тебе удачи, — сказал он, и хотя слова звучали искренне, улыбка показалась ей натянутой. — Я уверен, ты будешь превосходна в этой работе.

Лавиния кивнула и направилась к лестнице, но у первой ступеньки обернулась. Эдриан всё ещё стоял в холле, глядя ей вслед.

— Эдриан… спасибо. За понимание.

Она поднялась наверх, чувствуя странную смесь радости и тревоги. Радость от предстоящей работы всё ещё пульсировала в груди, но теперь к ней примешивалось беспокойство. Она слишком увлеклась, слишком много рассказала. Упоминание Менделеева и остальных… для викторианской леди такие глубокие знания в области науки были более чем необычными.

Что если Эдриан начнёт задаваться вопросами о том, откуда у неё такая эрудиция? Лавиния прикрыла глаза, мысленно коря себя за неосторожность. Она должна быть более сдержанной, более осмотрительной.