Глава 28

Прошло уже три недели с тех пор, как Лавиния начала работать с Анной, и её жизнь кардинально изменилась. Каждое утро она просыпалась с предвкушением нового дня, полного интересных текстов и увлекательных бесед. Работа оказалась именно тем, что ей нужно было — не только источником дохода, но и возможностью заниматься любимым делом.

За это время её отношения с Анной переросли из простого сотрудничества в настоящую дружбу. Они обнаружили множество общих интересов — от любви к русской литературе до страсти к естественным наукам. Анна оказалась не только образованной, но и удивительно мудрой для своих лет девушкой, которая умела находить радость даже в самых простых вещах.

Лавиния полюбила их совместные обеденные перерывы, когда они пили чай в маленькой кухне Анны и обсуждали не только работу, но и книги, музыку, планы на будущее. Анна рассказывала о своих младших брате и сестре, о том, как трудно, но важно быть для них опорой. Лавиния делилась своими размышлениями о науке, о том, как несправедливо, что женщинам закрыт путь в университеты.

Граф Мещерский тоже стал частым гостем в доме на Блумсбери-сквер. Если раньше он приходил раз в неделю, чтобы принести новые материалы и забрать готовые переводы, то теперь заглядывал почти каждые два-три дня. Официально — чтобы проверить, как идёт работа, но Лавиния замечала, что он всё чаще задерживался на чай и беседы.

Поначалу она воспринимала его просто как источник интересных научных материалов. Но постепенно стала замечать, что ждёт его визитов. Граф оказался не только образованным, но и удивительно тонким собеседником. Он умел слушать, задавать правильные вопросы, и с ним можно было обсуждать самые разные темы — от последних открытий в химии до философских вопросов о роли науки в обществе.

Лавиния начала замечать, как загораются его глаза, когда он говорил о своих планах по распространению русской науки в Европе. Как внимательно он слушал её мнение о переводах. Как часто их взгляды встречались во время разговора, и как странно тепло становилось у неё в груди в такие моменты.

Она пыталась убедить себя, что это просто дружеское расположение к интересному человеку. Но иногда, когда граф задерживался дольше обычного или особенно тепло улыбался ей, она чувствовала лёгкое волнение, которое было совсем не дружеским.

В доме Торнхиллов тоже произошли изменения. Оливия, хотя и не одобряла работу Лавинии полностью, перестала открыто возражать. Лорд Торнхилл даже проявлял интерес, иногда расспрашивая о русских учёных за ужином. А Эдриан стал совсем другим.

Он больше не пытался навязывать ей свои чувства, не делал болезненных признаний. Вместо этого он стал внимательным другом, который искренне интересовался её работой и мыслями. Их отношения наконец обрели ту лёгкость, которой так не хватало раньше. Лавиния даже начала получать удовольствие от их бесед.

Именно поэтому, когда Эдриан в очередной раз предложил пригласить Анну в гости, Лавиния согласилась без колебаний.

— Думаю, пришло время познакомить вас с моей подругой, — сказала она за завтраком. — Если не возражаете, я хотела бы пригласить мисс Уэстон на чай в воскресенье.

— Конечно, дорогая, — ответил лорд Торнхилл. — Нам всем будет интересно познакомиться с молодой леди, которая так увлекла тебя наукой.

Оливия кивнула с некоторой неохотой, но без прежней враждебности.

— Надеюсь, она окажется приятной в общении.

В воскресенье Анна появилась на пороге дома Торнхиллов ровно в назначенное время, одетая в простое, но элегантное платье. Лавиния встретила её в холле и сразу заметила, какое впечатление подруга произвела на слуг — горничная едва сдержала восхищённый вздох, а дворецкий выпрямился и улыбнулся шире обычного.

Анна действительно была поразительно красива. Её тёмные волосы были аккуратно убраны в изящную причёску, подчёркивающую правильные черты лица. Тёмно-синие глаза сияли умом и добротой, создавая эффектный контраст с бледной кожей, а лёгкий румянец на щеках придавал ей особое очарование. Но красота Анны не была кричащей — в ней было что-то благородное, утончённое, что сразу располагало к себе.

— Анна, добро пожаловать! — Лавиния взяла подругу под руку. — Пойдём, я представлю тебя семье.

В гостиной их уже ждали все домочадцы. Лорд Торнхилл поднялся при их появлении, Оливия отложила вышивание, а молодые люди встали из кресел.

— Позвольте представить мисс Анну Уэстон, — сказала Лавиния. — Анна, это лорд Торнхилл, леди Оливия, мистер Эдриан Торнхилл и мистер Тристан Норт.

Анна изящно присела в реверансе.

— Очень приятно познакомиться, — сказала она мягким, но уверенным голосом. — Лавиния так много рассказывала о вашей семье.

Лавиния внимательно наблюдала за реакцией присутствующих. Лорд Торнхилл улыбнулся с явным одобрением — Анна сразу произвела на него хорошее впечатление своими безупречными манерами и достоинством. Оливия тоже выглядела приятно удивлённой — она явно ожидала увидеть что-то вроде синего чулка, а вместо этого перед ней стояла элегантная молодая леди.

Эдриан поклонился вежливо, и Лавиния заметила, как его взгляд на мгновение задержался на лице Анны. Но это было скорее мимолётное признание её красоты, чем настоящий интерес.

Совсем по-другому отреагировал Тристан. Он буквально застыл на месте, глядя на Анну с нескрываемым восхищением. Лавиния видела, как он сглотнул, выпрямился, в его глазах появилось выражение, которого ей никогда раньше не приходилось видеть.

Всегда лёгкий на подъём и умевший найти подход к любой женщине, Тристан на мгновение растерялся. Его обычная уверенность испарилась, уступив место несвойственной ему робости. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова не шли. Лавиния с удивлением наблюдала, как обычно весьма красноречивый молодой человек борется со смущением. Наконец он взял себя в руки, но даже тогда в его движениях ощущалась неуверенность, словно он боялся сказать или сделать что-то неподобающее в присутствии этой удивительной девушки.