Глава 29

Тристан сидел в кресле, механически потягивая чай, но практически не замечал происходящего вокруг. Голоса звучали словно сквозь вату — Лавиния что-то объясняла о русских научных открытиях, дядя задавал вопросы, Оливия изредка вставляла замечания. А он не мог оторвать взгляда от мисс Уэстон.

Анна. Даже имя её звучало по-особенному.

Когда Лавиния впервые рассказала о своей новой подруге и коллеге, Тристан представил себе кого-то совершенно иного. Эдриан, который в последнее время стал гораздо более общительным с невестой, тоже иногда упоминал о «серьёзной молодой леди, посвятившей себя науке». По их рассказам складывался образ девушку тяжелой судьбы — старой девы, которая от безысходности ушла в переводы.

Тристан даже жалел её заранее — бедная сирота, вынужденная зарабатывать на жизнь, наверняка выглядит старше своих лет, носит строгие тёмные платья и очки, а её единственная радость — это пыльные научные трактаты.

Реальность оказалась совершенно иной.

Перед ним сидела одна из самых красивых женщин, которых он когда-либо видел. Но дело было не только в красоте — хотя её тёмно-синие глаза и правильные черты лица действительно поражали. Дело было в том, как она держалась, как говорила, как светилась изнутри каким-то особым огнём.

Она была живой. Настоящей. В ней не было ни капли той искусственности, которая так утомляла его в светских дамах.

Тристан украдкой наблюдал, как она объясняет что-то о периодической системе элементов, как загораются её глаза, когда она говорит о работе. Её увлечённость была подлинной, а не наигранной. Она не пыталась произвести впечатление или показаться умнее, чем есть — она просто была собой.

И это потрясло его до глубины души.

Он вспомнил, как несколько месяцев назад начал замечать перемены в Лавинии. Она тоже стала другой — более живой, более интересной. Тогда он впервые подумал, что мог бы влюбиться в такую девушку. Не в красивую куклу, которая умеет только вышивать и играть на фортепиано, а в женщину с характером, с собственными мыслями и стремлениями.

Именно поэтому он разорвал их с Эдрианом договор. Не только потому, что увидел искреннюю любовь кузена к невесте, но и потому, что понял — сам рискует попасть в ловушку. Лавиния становилась именно такой женщиной, о которой он мечтал, сам того не осознавая. И это было опасно.

Эдриан любил её по-настоящему. А Тристан не имел права разрушать это ради собственного внезапного прозрения.

Но теперь, глядя на Анну, он понимал, что его инстинкт не подвёл. Он действительно искал не просто красивое лицо или выгодную партию. Он хотел найти женщину, которая могла бы стать его настоящей спутницей, равной партнёршей в жизни.

Тристан устал от поверхностных связей, от дамочек, которые интересовались только модой и сплетнями. Ему наскучили флирт ради флирта, комплименты ради комплиментов, ухаживания, которые ни к чему не вели, кроме мимолётных увлечений.

Он хотел чего-то настоящего. Хотел женщину, с которой можно было бы говорить не только о погоде и последних новостях из светской хроники. Хотел кого-то, кто мог бы его удивлять, заставлять думать, расти как личность.

И теперь такая женщина сидела прямо перед ним.

Но как к ней подступиться?

Тристан прекрасно понимал, что его обычные методы здесь не сработают. Анна была не из тех девушек, которых можно покорить галантными комплиментами и дорогими подарками. Более того, судя по её сдержанной реакции на его восхищение, она уже сталкивалась с подобным вниманием и научилась его правильно оценивать.

Он не был дураком, но попытка блеснуть знаниями в области науки была бы жалкой — она сразу раскусит в нём дилетанта и составит мнение как о бесполезной пустышке, пытающейся казаться умнее, чем есть на самом деле.

Нет, с Анной нужно быть честным. Полностью честным.

Но что он мог ей предложить? Что в нём могло заинтересовать такую удивительную женщину?

Тристан задумался о себе. Кем он был на самом деле, если убрать маску беззаботного щёголя?

Он был вторым сыном небогатого дворянина, без особых перспектив на наследство. Его старший брат получит титул и поместье, а ему достанутся крохи. Именно поэтому он и жил в Лондоне, пользуясь гостеприимством дяди Гарольда, вместо того чтобы прозябать в родовом имении.

У него не было выдающихся талантов или достижений. Он получил стандартное образование джентльмена, но никогда не блистал в учёбе. Не был ни поэтом, ни художником, ни учёным. Даже в спорте он был скорее средним, чем выдающимся.

Его главным достоинством всегда считалось умение нравиться людям, особенно женщинам. Он был обаятелен, остроумен, знал, как развеселить компанию или утешить расстроенную даму. Но теперь это казалось ему таким поверхностным, таким… пустым.

Что он мог дать женщине, подобной Анне? Женщине, которая сама зарабатывала на жизнь, заботилась о семье, занималась важным делом?

Тристан почувствовал, как внутри поднимается паника. Впервые в жизни он встретил женщину, которая действительно его заинтересовала, и впервые понял, что может оказаться недостойным её внимания.

Но затем он взял себя в руки. Паника — не выход. Если он действительно хочет завоевать расположение Анны, ему нужно найти способ показать себя с лучшей стороны. Не притворяться кем-то другим, а раскрыть те качества, которые у него действительно есть.

Он был добрым. Это мог подтвердить любой, кто хорошо его знал. Тристан никогда не отказывал в помощи друзьям, всегда был готов поддержать в трудную минуту. Он умел слушать, сочувствовать, находить нужные слова.

Он был честным. Возможно, иногда слишком прямолинейным, но он никогда не лгал ради собственной выгоды. Если уж говорил что-то, то искренне.

Он был верным. Все его дружеские связи длились годами. Он никогда не предавал доверия, не сплетничал за спиной, не подставлял тех, кто ему доверял.

И он был способен любить. По-настоящему, глубоко, на всю жизнь. Просто до сих пор не встречал женщину, которая бы этого заслуживала.

Возможно, этого будет достаточно для начала.

Тристан снова посмотрел на Анну. Она как раз отвечала на вопрос дяди о русской литературе, и её лицо светилось энтузиазмом. Она говорила о Пушкине и Лермонтове так, словно они были её личными друзьями.

— А вы сами пишете? — спросил вдруг Тристан, и все повернулись к нему.

Он так долго молчал, что его вопрос прозвучал неожиданно.

Анна удивлённо посмотрела на него.

— Пишу? В смысле, литературные произведения?

— Да, — кивнул Тристан. — Просто… просто вы так говорите о литературе, с такой страстью. Мне подумалось, что, возможно, у вас есть собственные творческие амбиции.

Анна слегка покраснела.

— Я иногда пишу… небольшие заметки. Ничего серьёзного. Просто мысли о прочитанном, размышления.

— Это замечательно, — сказал Тристан искренне. — Я всегда восхищался людьми, которые могут выразить свои мысли на бумаге. У меня самого это плохо получается.

Он не стал добавлять комплиментов о её таланте или красоте. Просто высказал честное мнение и признал собственную слабость.

Анна внимательно посмотрела на него, и Тристан почувствовал, что она оценивает его по-новому. В её взгляде появилось что-то вроде любопытства.

— А что вам нравится читать, мистер Норт? — спросила она.

Тристан мог бы соврать, назвать какие-нибудь серьёзные произведения, чтобы произвести впечатление. Но он снова решил быть честным.

— Признаться, я не большой любитель серьёзной литературы, — сказал он. — Мне больше нравятся приключенческие романы, истории о путешествиях. Недавно читал книгу о экспедиции в Африку — было очень увлекательно.

Он ожидал, что Анна отнесётся к его признанию с пренебрежением, но вместо этого она улыбнулась.

— А это интересно, — сказала она. — Я тоже люблю читать о путешествиях. Особенно о научных экспедициях. Недавно прочитала отчёт о исследованиях в Южной Америке — удивительные описания флоры и фауны.

Тристан почувствовал, как внутри вспыхивает надежда. Они нашли общую тему, и Анна говорила с ним без прежней сдержанности.

— А сами хотели бы путешествовать? — спросил он.

— Конечно, — ответила Анна, и в её голосе появилась мечтательность. — Кто бы не хотел увидеть мир своими глазами? Но, увы, мои обстоятельства не позволяют таких вольностей.

— А если бы позволяли? — настаивал Тристан. — Куда бы вы поехали в первую очередь?

Анна задумалась.

— Наверное, в Италию, — сказала она наконец. — Увидеть Рим, Флоренцию, Венецию. Прикоснуться к истории, к искусству. А вы?

— Мне тоже интересна Италия, — признался Тристан. — И еще Греция. Хочется увидеть места, о которых читал в книгах по истории.

Они говорили ещё несколько минут о путешествиях, и Тристан заметил, как постепенно исчезает напряжение между ними. Анна больше не держалась с ним отстранённо — она была заинтересована в разговоре.

— Знаете, мисс Уэстон, — сказал он, воодушевившись их общением, — раз уж мы не можем пока отправиться в настоящее путешествие, может быть, стоит довольствоваться… путешествием воображения? В театре на следующей неделе идёт новая постановка Шекспира — «Буря». Там есть и экзотические острова, и приключения. Что если мы все вместе отправимся посмотреть? Я, вы, Лавиния, Эдриан и Оливия.

Тристан сознательно предложил групповой визит. Не потому, что боялся остаться с Анной наедине, а потому, что понимал — ей будет комфортнее в компании. Он не хотел принуждать её или ставить в неловкое положение.

Пусть она сначала привыкнет к нему, поймёт, что он не такой, как другие молодые люди, которые, вероятно, пытались завоевать её внимание. Пусть увидит, что он способен на серьёзные чувства и намерения.

Когда Анна согласилась подумать о театре, Тристан почувствовал странное облегчение. Она не отказала сразу — это уже что-то.

После её отъезда он долго сидел в своей комнате, прокручивая в голове каждое слово их разговора. Вспоминал её искрящиеся энтузиазмом глаза, когда она рассказывала о своей работе и книгах, и заинтересованное выражение на хорошеньком личике, когда она внимательно слушала его.

Завтра же он поговорит с дядей Гарольдом о работе. И с братом тоже. Пора перестать играть роль беззаботного повесы и заняться чем-то серьёзным. Если он хочет завоевать уважение такой женщины, как Анна, ему нужно стать мужчиной, достойным её внимания.

Тристан улыбнулся, представив, как удивится его семья, когда он попросит дать ему настоящую работу. Но ещё больше он хотел удивить Анну.