Глава 31

Лавиния пришла на работу в прекрасном настроении. Осенний день выдался ясным и тёплым, и даже обычная дорога до дома Анны казалась короче обычного. За месяц работы она полностью освоилась с переводами и теперь чувствовала себя настоящим профессионалом.

Анна встретила её с обычной улыбкой и поставила чайник.

— Кстати, Анна, пока я не забыла, — сказала Лавиния, развешивая шаль, — Тристан просил узнать подумала ли ты о посещении театра. На этой неделе в Ковент-Гардене идёт та самая постановка Шекспира, о которой он говорил.

Анна на мгновение остановилась, наливая чай.

— Да, я помню его предложение, — сказала она, и в её голосе послышались нотки заинтересованности. — Было бы приятно посетить новую постановку, особенно в хорошей компании. — Она помолчала несколько секунд, будто размышляя. — Лавиния, а мистер Норт… какой он на самом деле? Я имею в виду, в обычной жизни?

Лавиния внимательно посмотрела на Анну, оценивая, что стоит говорит, а о чем лучше умолчать, чтобы подруга не питала ложных иллюзий, но и не выставить Тристана в дурном свете.

— Тристан очень добрый и обаятельный молодой человек, — сказала она осторожно. — Он всегда готов откликнуться на просьбу. Правда, я бы сказала, что он немного легкомысленен, особенно в отношениях с дамами. Но в последнее время заметно изменился — стал серьёзнее, даже увлёкся семейным бизнесом.

Анна кивнула, словно обдумывая услышанное.

— Понятно. Групповой поход в театр действительно звучит приемлемо, — сказала она. — Думаю, я соглашусь.

Они уселись за стол и взялись за обширную статью, над которой работали уже третий день. Лавиния попыталась сосредоточиться на переводе, но мысли её то и дело невольно убегали в сторону. Вчера был день, когда должен был прийти граф Мещерский, но он так и не появился. Она поймала себя на том, что прислушивается к звукам на улице, надеясь услышать стук экипажа у дверей.

Это беспокоило её. Когда она начала так ждать его визитов?

— Лавиния, — мягко сказала Анна, — ты уже третий раз перечитываешь один абзац.

— Прости, — смущённо ответила Лавиния. — Я немного рассеянна сегодня.

Анна улыбнулась и не стала задавать вопросов. Это было одним из качеств, которые Лавиния особенно ценила в подруге — умение не лезть в душу с расспросами.

Около полудня раздался знакомый стук в дверь. Сердце Лавинии ускорило бег — она сразу узнала твёрдую, уверенную манеру графа Мещерского.

— Это граф, — сказала Анна, поднимаясь. — Не ждала его сегодня.

Лавиния попыталась выглядеть равнодушной, но внутри всё трепетало от предвкушения. Она быстро поправила волосы и разгладила платье.

Граф Мещерский вошёл в гостиную с обычной деловитостью, но сегодня в его руках была не только привычная кожаная папка с документами, но и небольшая книга в изящном переплёте.

— Добрый день, дамы, — сказал он, поклонившись. — Надеюсь, не помешал вашей работе?

— Нисколько, — ответила Анна. — Мы как раз хотели сделать небольшой перерыв.

Граф протянул Лавинии книгу.

— Мисс Рэвенскрофт, вчера в одном из магазинов я наткнулся на эту книгу и подумал, что она может вас заинтересовать. Это сборник стихов Тютчева с параллельными английскими переводами.

Лавиния приняла книгу, и её пальцы на мгновение коснулись его руки. Странное тепло разлилось по коже от этого мимолётного прикосновения.

— Спасибо, — сказала она, стараясь скрыть волнение. — Это очень любезно с вашей стороны.

— Я помню, как вы говорили о русской поэзии, — объяснил граф. — И подумал, что вам будет интересно сравнить оригинал с переводом.

Анна внимательно наблюдала за этим обменом репликами, и Лавиния почувствовала, что подруга всё понимает. Анна тактично откашлялась.

— Граф, мне нужно проверить, как дела у младших, — сказала она. — Вы не против, если я ненадолго отлучусь?

— Конечно, — кивнул граф. — Всё нормально.

Когда Анна вышла, в комнате повисла тишина. Лавиния перелистывала подаренную книгу, не зная, что сказать. Граф сел напротив неё, и впервые за всё время их знакомства между ними не было рабочих материалов или посторонних глаз.

— Как проходит работа? — спросил он, но в голосе не было обычной серьёзности.

— Хорошо, — ответила Лавиния. — Последние материалы были особенно интересными. Работа профессора Сеченова о рефлексах открывает совершенно новые перспективы в понимании работы мозга.

— Вы удивительная женщина, мисс Рэвенскрофт, — сказал граф тихо. — Редко встретишь даму, которая с таким энтузиазмом относится к науке.

Лавиния почувствовала, как краснеют щёки.

— Наука всегда меня увлекала, — призналась она. — Возможно, слишком сильно для женщины.

— Нет, — возразил граф. — Совсем не слишком. Ум — это дар, и было бы преступлением его не использовать.

Он помолчал, а затем добавил:

— Расскажите мне о себе. О том, что вас интересует помимо работы.

Лавиния удивилась этому вопросу. Обычно мужчины не интересовались её мыслями и увлечениями.

— Я люблю читать, — сказала она. — Не только научную литературу, но и романы, поэзию. Музыка тоже много для меня значит, хотя играю я скромно.

— А мечты? — спросил граф. — О чём вы мечтаете?

Лавиния задумалась. В прошлой жизни я мечтала о научных достижениях, о собственной лаборатории, о признании в научных кругах. Здесь же… Она вздохнула.

— Я мечтаю о том, чтобы когда-нибудь женщины могли поступать в университеты наравне с мужчинами, — сказала она наконец. — Хотела бы изучать естественные науки серьёзно, а не только переводить чужие работы. Но в Англии это кажется почти невозможным.

Граф внимательно посмотрел на неё.

— В России дела обстоят несколько лучше, — сказал он задумчиво. — У нас уже открыты высшие курсы для женщин — в Петербурге, Москве. Многие талантливые девушки получают серьёзное научное образование. Конечно, это ещё не полное равенство, но шаги в правильном направлении уже делаются.

Он помолчал, а затем добавил:

— Думаю, женщина с вашими способностями и знаниями могла бы многого достичь в России. Там больше ценят талант, независимо от пола.

Что-то в его тоне заставило Лавинию посмотреть на него внимательнее. В его глазах она увидела то, что раньше не замечала — тёплый, личный интерес.

— Мисс Рэвенскрофт, — сказал он тихо, — могу ли я быть откровенным с вами?

Лавиния кивнула, чувствуя, как сердце бьётся быстрее.

— Наши встречи стали для меня чем-то большим, чем просто деловые переговоры, — продолжил граф. — Ваш ум, ваша увлечённость, ваша… красота. Всё это произвело на меня глубокое впечатление.

Лавиния не знала, что ответить. Она чувствовала то же самое, но не решалась признаться в этом.

— Граф, я… — начала она, но он мягко остановил её.

— Не нужно ничего говорить сейчас, — сказал он. — Я просто хотел, чтобы вы знали о моих чувствах. А теперь нам лучше вернуться к работе.

Он поднялся и достал из папки новые материалы, но атмосфера в комнате полностью изменилась. Лавиния пыталась сосредоточиться на документах, но мысли её были в полном беспорядке.

Когда Анна вернулась, граф и Лавинией вели обычную рабочую дискуссию, но подруга сразу заметила напряжение в воздухе.

— Простите, что заставила вас ждать, — сказала Анна, обращаясь к графу. — Младшие никак не хотели меня отпускать.

— Ничего страшного, — ответил граф. — Мы как раз обсуждали новые статьи.

Они перешли к рабочим вопросам, но Лавиния чувствовала, как взгляд графа время от времени останавливается на ней. Когда он собирался уходить, то обратился к ней:

— Мисс Рэвенскрофт, надеюсь, книга вам понравится. Если будут вопросы по переводу стихов, буду рад помочь.

— Спасибо, — сказала она. — Я обязательно прочту её.

Когда граф ушёл, Анна некоторое время молчала, а затем мягко сказала:

— Лавиния, я не хочу лезть в твои дела, но… граф проявляет к тебе явный интерес.

Лавиния покраснела.

— Ты думаешь?

— Думаю, — улыбнулась Анна. — И, судя по твоему виду, этот интерес взаимен.

Лавиния не стала отрицать. Рядом с Мещерским она чувствовала себя понятой и принятой. Граф не пытался изменить её или подчинить себе. Он ценил её такой, какая она есть.

Остаток дня прошёл как в тумане. Лавиния механически выполняла работу, но мысли её постоянно возвращались к их разговору. Лондонский свет принял ее весьма благосклонно, она привлекала внимание мужчин и слышала множество комплиментов о своей красоте, уме, обаянии. Но лишь слова графа Мещерского казались ей по-настоящему искренними. Когда он признавался в своей симпатии, в его голосе не было ни капли фальши или расчёта — только подлинное восхищение. И что самое главное — она чувствовала, что он видит в ней не просто привлекательную женщину, а личность.

Вернувшись домой, Лавиния быстро поднялась в свою комнату. Ей хотелось побыть одной, обдумать произошедшее. Она крепко сжимала подаренную книгу, и прикосновение к подарку графа придавало ей уверенности.

Она села к окну и открыла книгу. На первой странице была сделана надпись изящным почерком: «Мисс Рэвенскрофт, в надежде, что эти стихи принесут вам столько же радости, сколько наши беседы приносят мне. А. В. Мещерский.»

Лавиния провела пальцами по строкам и почувствовала, как сердце переполняется тёплом. Она начала читать стихи, и каждая строка Тютчева отзывалась в её душе.

Внезапно она подумала об Эдриане и почувствовала укол совести. Она была помолвлена с ним, а размышляла о другом мужчине… Насколько это вообще приемлемо? Но ведь их помолвка была чисто формальной, заключённой по воле отцов, а не по велению сердца. Ни она, ни Эдриан не испытывали друг к другу настоящих чувств.

В последнее время Эдриан сильно изменился. От болезненных признаний, попыток принуждения и ревнивых сцен не осталось следа. Он стал вежливым, заинтересованным, но отстраненным. Должно быть, понял, что его прежние чувства были иллюзией, — подумала Лавиния.

И это логично, — убеждала она себя. Эдриан — мужчина с развитым самолюбием. Когда его невеста, которая раньше была покорной и готовой принять любое его решение, вдруг стала независимой и равнодушной, его мужская гордость была задета. Он, вероятно, принял ущемлённое достоинство за любовь.

Но теперь, когда она снова стала приятной в общении, не бросала ему вызов и не противоречила, он, по всей видимости, осознал свою ошибку. Понял, что это была не любовь, а просто нежелание мириться с тем, что кто-то не подтверждает его превосходство.

Лавиния почувствовала облегчение от этой мысли. Если Эдриан действительно не влюблён в неё, то её собственные чувства к графу не являются предательством. Она имеет право на счастье, на настоящую любовь.

Возможно, наконец-то судьба послала ей достойного мужчину, — подумала она с теплотой. Того, кто не предаст её доверие, как это случилось раньше.