Глава 32

Эдриан стоял перед зеркалом, поправляя галстук, и чувствовал странную смесь предвкушения и напряжения. Театральный вечер, который предложил Тристан, казался прекрасной возможностью провести время с Лавинией в непринужденной обстановке. В последние недели между ними установились наконец нормальные, дружеские отношения, и он надеялся, что сегодняшний вечер поможет им стать еще ближе.

Спустившись в гостиную, он увидел, что все уже собрались. Оливия выглядела элегантно в новом бордовом платье, Тристан был безупречен, как всегда, но в его облике чувствовалась особая одухотворенность. А Лавиния…

Эдриан замер на пороге, глядя на свою невесту. Она была прекрасна в темно-зеленом платье, которое подчеркивало цвет ее глаз, но дело было не только во внешности. От неё исходило какое-то внутреннее сияние, словно она светилась изнутри.

Когда она заметила его, то улыбнулась — тепло, искренне, без тени прежней напряженности.

— Эдриан, ты вовремя! Мы как раз собирались выходить.

Он подошел к ней, предлагая руку для выхода к экипажу.

— Лавиния, ты выглядишь прекрасно сегодня, — сказал он, и это была чистая правда.

— Спасибо, — ответила она, кладя пальцы на его согнутый локоть. — Я так давно не была в театре. Тристан выбрал замечательную постановку.

Эдриан заметил, как тепло она отзывалась о кузене, и почувствовал легкий укол ревности. Но это было глупо — Тристан ухаживал за Анной, это было очевидно.

Первой остановкой был дом мисс Уэстон. Тристан поспешил выйти из экипажа и галантно помог ей подняться. Эдриан снова поразился её красоте — в лиловом вечернем платье она выглядела просто умопомрачительно. Тристан подал ей руку с особой заботливостью, придерживая во время посадки, и Эдриан заметил, как покраснели её щеки от этого внимания.

Во время поездки в театр шел оживленный разговор. Тристан рассказывал о постановке, о режиссере, демонстрируя неожиданную осведомленность в театральных делах. Мисс Уэстон слушала его с явным интересом, задавала вопросы, и между ними завязывалась непринужденная беседа.

«Когда Тристан успел стать таким разносторонним?» — думал Эдриан, наблюдая за кузеном. Еще недавно тот интересовался только модой и вечеринками, а теперь говорил о Шекспире с искренним знанием дела.

Лавиния тоже участвовала в разговоре, но Эдриан заметил, что она часто отвлекается, словно её мысли были где-то далеко, а на лице появляется загадочная улыбка, которую он уже наблюдал в последнее время.

О чем она думает? Что сделало её такой счастливой?

В театре их места оказались в хорошей ложе. Тристан помог мисс Уэстон устроиться, принес программку, объяснил некоторые детали предстоящего спектакля. Его внимание было деликатным, но недвусмысленным, и Эдриан видел, как мисс Уэстон постепенно оттаивает.

Эдриан тоже хотел бы проявлять к Лавинии более очевидные знаки внимания — дарить ей цветы, делать комплименты, задерживать её руку чуть дольше необходимого, смотреть в глаза, не скрывая чувств. Но каждый раз, когда он пытался перейти границы простой вежливости, воспоминания о прошлых ошибках останавливали его. Признания, требования, попытки принуждения… Всё это только оттолкнуло её. Он вёл себя как собственник, а не как поклонник, и чуть не потерял её навсегда.

Когда начался спектакль, Эдриан попытался сосредоточиться на действии, но взгляд его невольно скользил к Лавинии. Она смотрела на сцену с увлечением, но время от времени он замечал, как её губы складываются в мечтательную улыбку, совершенно не связанную с происходящим на сцене.

«Что-то изменилось, — отметил он, наблюдая за её одухотворённым лицом. — Лавиния явно чем-то воодушевлена. Может быть ей на самом деле приятно проводить со мной время, но она пока не хочет этого демонстрировать?»

В антракте они вышли в фойе. Тристан предложил освежиться, и пока он ушел за напитками, Эдриан попытался завязать разговор с Лавинией.

— Как тебе спектакль? — спросил он.

— Замечательный, — ответила она. — Актеры великолепны, а постановка… она заставляет по-новому взглянуть на знакомую пьесу.

— Мне показалось, ты была немного рассеянной во время первого акта, — осторожно заметил он.

Лавиния слегка покраснела.

— Просто… много мыслей, — уклончиво ответила она. — Работа, планы на будущее…

Работа. Эдриан знал, что она увлечена своим новым делом, но неужели именно это могло её так радовать?

Тристан вернулся с напитками, и Эдриан наблюдал, как кузен общается с мисс Уэстон. Та была более раскованной, чем в начале вечера, смеялась над его шутками, отвечала на вопросы с искренним интересом.

— Мисс Уэстон, — сказал Тристан, — а вы не задумывались о том, чтобы попробовать себя в переводе пьес? Ваши знания языков и понимание литературы могли бы принести большую пользу театру.

— Это интересная идея, — ответила она задумчиво. — Хотя перевод драматических произведений требует особых навыков…

— Зато какие возможности! — воодушевился Тристан. — Представьте: русские пьесы на английской сцене, новые голоса, свежие взгляды…

Эдриан слушал их разговор и чувствовал себя всё более неуютно. Тристан говорил с мисс Уэстон как равный с равной, обсуждал её работу, её интересы, строил планы. Кузен видел в увлечениях мисс Уэстон не временную необходимость, а настоящий талант, достойный развития и поощрения.

А что он сам?

Когда в последний раз он действительно интересовался работой Лавинии? Когда спрашивал о её планах?

Ему стало неловко. Конечно, он поддерживал Лавинию в её начинаниях, выражал одобрение её тяге к наукам, но в глубине души надеялся, что вскоре ей надоест это занятие. В конце концов, положение Лавинии отличалось от ситуации мисс Уэстон — та вынуждена была обеспечивать семью, а Лавиния просто искала способ самовыражения. После их женитьбы ей не нужно будет заниматься подобными вещами — у неё появятся другие обязанности, другие интересы.

«И разве это плохо — хотеть, чтобы жена была рядом и заботилась о муже, а не тратила большую часть своего времени на работу?» — оправдывался он перед собой.

Второй акт прошёл в тумане его размышлений. Эдриан почти не следил за действием, вместо этого анализируя свои отношения с Лавинией.

Он дал ей свободу, как она просила. Перестал навязывать ей свои чувства. И стратегия работала — они снова нормально общались, она не избегала его и была более открыта. Нужно просто продолжать в том же духе, — решил он. Дать ей время. Рано или поздно она поймёт, что статус и стабильность важнее временных увлечений.

После спектакля, когда они выходили из театра, Тристан галантно помог мисс Уэстон спуститься по ступенькам. Она благодарила его с искренней теплотой, и Эдриан видел, как загораются её глаза, когда она смотрит на кузена.

«Да, мисс Уэстон явно заинтересована в Тристане, — отметил он про себя. — А Лавиния пока более сдержанна со мной. Но это не страшно. Главное, чтобы она простила мои прошлые ошибки и между нами больше не было напряжения».

На мгновение его посетила тревожная мысль: «А что, если она встретит кто-то другого, пока я терпеливо жду?» Но он тут же отмёл её. После скандала на балу у маркиза Уэстбрука семья практически не посещала светских мероприятий.

Совесть вновь неприятно кольнула его: «Из-за моей несдержанности Лавиния лишилась светской жизни, балов, развлечений…» Но он быстро нашёл в сложившейся ситуации положительную сторону: «Зато теперь она не подвергается натиску навязчивых поклонников. Это пойдёт на пользу нашим отношениям — меньше отвлекающих факторов, больше времени, чтобы понять друг друга».

По дороге домой он наконец смог расслабиться и даже поддержал обсуждение спектакля.

Когда они высадили мисс Уэстон у её дома, Тристан вышел проводить её до двери. Эдриан видел, как они задержались у порога, как кузен склонился к её руке, как она улыбнулась ему в ответ.

— Кажется, у Тристана серьёзные намерения, — заметила Оливия.

— Да, — согласился Эдриан. — И мисс Уэстон явно не остаётся равнодушной.

— Они хорошо подходят друг другу, — сказала Лавиния. — Оба умны, образованны… И Тристан так изменился в последнее время.

«Хорошо, что у кузена всё складывается, — подумал Эдриан. — И у нас с Лавинией в конце концов всё образуется. Главное — не торопить события».

Дома, готовясь ко сну, Эдриан почувствовал себя спокойнее. Нужно просто подождать, — напомнил он себе. Поддерживать её начинания, но не настаивать на близости. Наши отношения наконец наладились, и это главное. Когда она наиграется в независимость, она сама поймёт, что готова к семейной жизни.