Глава 34

Лавиния сидела в гостиной Анны, перебирая страницы новых материалов, когда услышала стук в дверь. За окном моросил мелкий дождь, и жёлтые листья клёна прилипали к стеклу — поздняя осень вступала в свои права, делая дни всё короче и холоднее.

— К вам граф Мещерский, — сообщила горничная.

Анна удивлённо подняла брови. Граф не собирался приезжать сегодня — их последняя встреча была всего пару дней назад. Тогда он казался воодушевлённым, но сейчас, когда он вошёл в комнату, Лавиния заметила некоторую напряжённость в его движениях.

— Добрый день, мисс Уэстон, леди Лавиния, — поклонился он, и его взгляд задержался на Лавинии дольше обычного. — Прошу прощения за неожиданный визит.

— Вы всегда желанный гость, граф, — ответила Анна, хотя любопытство читалось в её глазах. — Не желаете ли чаю?

— Благодарю, но… — он на мгновение замялся, — я хотел бы попросить разрешения поговорить с леди Лавинией. Наедине, если это возможно.

Анна быстро взглянула на подругу. Лавиния кивнула, и внутри всё сжалось от предчувствия чего-то важного.

— Конечно, — сказала Анна. — Если вас не пугает погода, можете прогуляться в саду. Я буду в библиотеке — окна выходят как раз туда.

Они молча прошли через дом к выходу в сад. Граф помог Лавинии накинуть плащ и сам надел пальто. В саду было тихо и сыро, воздух пах прелыми листьями и дождём. Они медленно пошли по узкой дорожке между поблёкшими клумбами.

— Осень в Англии… особенная, — сказал граф, и Лавиния услышала в его голосе что-то натянутое. — В России сейчас уже снег.

— Вы скучаете по родине? — спросила она, чувствуя, что он не о погоде хочет говорить.

Он остановился возле небольшой скамейки под яблоней, с которой ещё падали последние жёлтые листья.

— Скучаю, — признался он. — И… вскоре мне предстоит туда вернуться.

Что-то холодное сжало Лавинии грудь. Она поняла, что мысль о его отъезде причиняет ей боль, и это открытие её встревожило.

— По делам? — спросила она как можно спокойнее.

— Отчасти. Есть семейные обстоятельства, которые требуют моего присутствия. — Он повернулся к ней, и в его тёмных глазах она увидела борьбу. — Лавиния… могу ли я называть вас так?

Она кивнула.

— Лавиния, прежде чем я уеду, я должен сказать вам кое-что. — Он глубоко вздохнул. — Месяцы нашего знакомства стали для меня… необычайными. Я приехал в Англию по делам, намереваясь провести здесь несколько месяцев и отправиться дальше. И совсем не ожидал встретить женщину, которая…

Он замолчал на несколько мгновений, и она увидела на его лице смесь смущения и решимости.

— Которая заставила бы меня пересмотреть все свои планы, — закончил он. — Ваш ум, ваша страсть к знаниям, то, как вы видите мир… Я влюбился в вас, Лавиния. Глубоко и безвозвратно.

Сердце Лавинии бешено забилось. Она смотрела в его искреннее лицо и чувствовала, как в ней поднимается волна радости, которую тут же заглушила тревога.

— Я знаю, что это слишком неожиданно… — продолжал он. — Вы английская леди, я русский, мои дела в России могут затянуться на месяцы. Но я не мог уехать, не сказав вам правду. — Он сделал шаг ближе. — Скажите мне честно: есть ли в вашем сердце место для такого чувства? Для меня?

Лавиния закрыла глаза, борясь с собой. Да, в её сердце было место для него. Больше, чем она готова была признать даже себе. Но…

— Алексей Владимирович, — начала она, и он помрачнел, услышав формальное обращение. — Это сложно.

— Вы влюблены в другого? — спросил он, и в его голосе прозвучала обреченность.

— Нет, но… — она заставила себя посмотреть ему в глаза. — Я помолвлена.

Его лицо словно окаменело. Он медленно отступил на шаг, и она видела, как надежда умирает в его взгляде.

— Понимаю, — сказал он ровным голосом. — Прошу прощения за свою неуместность. Я не должен был…

— Нет! — воскликнула Лавиния, протягивая к нему руку. — Нет, вы не понимаете. — Она глубоко вздохнула. — Моя помолвка была заключена моим опекуном. Это… договорённость. Не по любви.

Он остановился, недоумённо нахмурившись.

— Но помолвка есть помолвка, — сказал он осторожно.

— Мой опекун… мистер Торнхилл обещал мне, что если появится достойный человек, который придётся мне по сердцу, он не будет настаивать на первоначальной договорённости. — Слова давались ей с трудом. — Он хочет моего счастья, и ради этого готов поступиться своими планами.

Граф смотрел на неё с возрождающимся чаянием.

— А этот человек… ваш жених… вы его любите?

— Нет, — ответила она твёрдо. — Мы просто друзья. Что же касается ваших чувств… — она почувствовала, что краснеет, — то они взаимны.

На мгновение в саду стало так тихо, что слышно было только как капает с веток дождь. Затем он сделал шаг к ней.

— Лавиния… — его голос звучал хрипло. — Вы даёте мне надежду?

— Да, — прошептала она. — Но что нам делать? Вы уезжаете, и я не знаю, на сколько…

— На три, может быть, четыре месяца, — сказал он быстро. — Не больше. Я решу все дела как можно скорее и вернусь. А пока… — он взял её руку в свои ладони, — согласитесь ли вы переписываться со мной? Это поможет нам лучше узнать друг друга.

— Да, но письма нельзя посылать к нам в дом. Это вызовет вопросы…

— Через мисс Уэстон, — предложил он. — Если она согласится.

— Анна поймёт, — кивнула Лавиния. — Она добрый человек.

Он поднёс её руку к губам и нежно поцеловал.

— Тогда я буду писать вам каждую неделю. О России, о своих делах, о том, как сильно буду скучать. А вы расскажете мне о своей жизни — о том, что вас занимает, что приносит радость, о ваших мыслях и открытиях.

— Обещаю, — сказала она, чувствуя, как в груди разливается странная смесь грусти и радости.

— А когда я вернусь… — он помолчал, — могу ли я надеяться обратиться к вашему опекуну с официальным предложением?

— Да, — прошептала Лавиния. — Можете.

Они стояли под осенним деревом, держась за руки, и она видела в его глазах такое счастье, что сама забыла обо всём на свете. На несколько мгновений существовали только они двое и эта тихая договорённость о будущем.

— Я должен уехать послезавтра, — сказал он наконец. — Но теперь каждый новый день будет приближать меня к возвращению к вам.

Они медленно пошли обратно к дому. У порога он ещё раз поцеловал её руку и долго смотрел ей в глаза.

— До свидания, моя дорогая Лавиния.

— До встречи, Алексей.