Глава 5

Тоня стояла у окна своей комнаты, разглядывая раскинувшийся внизу сад. Ухоженные дорожки, аккуратно подстриженные кусты, цветочные клумбы — всё выглядело как иллюстрация из исторического романа. Или как декорации к фильму. Вот только это была не декорация, а её новая реальность.

Стук в дверь прервал её размышления.

— Войдите, — отозвалась она, поворачиваясь от окна.

Дверь открылась, и в комнату вошла молодая девушка в светло-зелёном платье. Она была хорошенькой — с тёмными волосами, уложенными в элегантную причёску, и живыми карими глазами, которые сейчас были полны беспокойства.

— Лавиния! — воскликнула она, бросаясь к Тоне и обнимая её. — Ты меня так напугала! Как ты себя чувствуешь?

Тоня осторожно обняла девушку в ответ, пытаясь сообразить, кто это. Судя по возрасту и фамильярности, это могла быть…

— Оливия, — произнесла Марта, появляясь в дверях. — Мисс Лавиния только что встала. Ей нужен покой.

«Оливия. Сестра Эдриана», — мысленно отметила Тоня, испытывая облегчение от того, что теперь знает, кто перед ней.

— Я в порядке, Марта, — сказала она, осторожно высвобождаясь из объятий Оливии. — Мне будет полезно общество.

Марта неодобрительно покачала головой, но вышла, оставив их наедине.

— О, Лавиния, — Оливия отступила на шаг, внимательно разглядывая её. — Я не могу поверить, что ты сделала что-то подобное. Это так на тебя не похоже!

Тоня осторожно подбирала слова. Оливия явно хорошо знала настоящую Лавинию, и любая неестественная реакция могла вызвать подозрения.

— Я… не совсем помню, что произошло, — ответила она, решив придерживаться версии о потере памяти. — Доктор Лоу говорит, это может быть из-за настойки.

Оливия нахмурилась, её глаза наполнились сочувствием.

— Бедняжка. Это всё из-за Эдриана, не так ли? — она покачала головой. — Он был особенно невыносим в последнее время. Отец уже говорил с ним?

Тоня пожала плечами, стараясь выглядеть безразличной.

— Он навещал меня сегодня. Был… не особенно рад.

— Он никогда не бывает рад, — фыркнула Оливия. — Особенно когда дело касается тебя. Хотя я не понимаю почему. Ты самая милая девушка из всех, кого я знаю.

Тоня почувствовала укол вины. Оливия явно любила настоящую Лавинию. Интересно, заметит ли она перемены?

— Ты не похожа на себя, — внезапно сказала Оливия, словно прочитав её мысли. — Обычно ты бы уже спросила меня, не говорил ли Эдриан о тебе что-нибудь хорошее.

Тоня мысленно скривилась. Похоже, Лавиния действительно была безнадёжно влюблена в этого высокомерного типа.

— Думаю, настойка повлияла на меня сильнее, чем кажется, — осторожно ответила она. — Многое… кажется размытым.

Оливия кивнула, принимая это объяснение.

— Доктор Лоу говорил что-то подобное. Что ты можешь быть немного… не в себе некоторое время. — Она просияла. — Знаешь что? Давай прогуляемся в саду. Свежий воздух пойдёт тебе на пользу.

Тоня с облегчением согласилась. Прогулка была отличной возможностью узнать больше о своём новом положении.

Через несколько минут они уже шли по гравийной дорожке сада. День был ясным, и солнце приятно согревало лицо. Тоня глубоко вдохнула свежий воздух, чувствуя, как проясняются мысли.

— Как давно я живу в вашем доме? — спросила она, стараясь, чтобы вопрос прозвучал естественно.

Оливия бросила на неё удивлённый взгляд.

— Почти три года, со смерти твоих родителей. Ты правда не помнишь?

— Просто проверяю, что ещё осталось в моей памяти, — быстро ответила Тоня. — А наша… моя помолвка с Эдрианом?

— Около года, — Оливия вздохнула. — Отец объявил о ней на твой семнадцатый день рождения, помнишь? Эдриан выглядел так, словно проглотил лимон.

«Значит, мне восемнадцать», — отметила Тоня. Восемь лет разницы с её настоящим возрастом.

— А почему твой отец так настаивает на этом браке? — спросила она, стараясь звучать непринуждённо. — Эдриан явно против.

Оливия остановилась, глядя на неё с беспокойством.

— Лавиния, ты действительно не помнишь? Отец обещал твоему отцу на смертном одре, что позаботится о тебе. Для него это вопрос чести.

— А для Эдриана?

— Для Эдриана это вопрос долга, — Оливия поморщилась. — Он считает, что отец использует его как инструмент для выполнения обещания. Что, в общем-то, правда. Но это не оправдывает его отношения к тебе.

Они продолжили прогулку в молчании. Тоня обдумывала полученную информацию. Ситуация становилась всё яснее, и она не могла не сочувствовать настоящей Лавинии. Оказаться в положении нежеланной невесты, да ещё и влюбиться в человека, который тебя презирает — не позавидуешь.

— Леди прекрасны, как весенние цветы! — раздался весёлый мужской голос, прерывая их размышления.

Тоня обернулась и увидела молодого мужчину, приближающегося к ним по боковой дорожке. Он был высоким и стройным, с каштановыми волосами и озорной улыбкой. В отличие от чопорного Эдриана, он двигался с лёгкостью и непринуждённостью.

— Тристан! — воскликнула Оливия. — Что ты здесь делаешь?

— Навещаю своих любимых кузин, конечно, — он подмигнул ей, затем повернулся к Тоне и слегка поклонился. — Мисс Рэвенскрофт, рад видеть вас в добром здравии. Весь Лондон гудит о вашем… недомогании.

Тоня почувствовала, как краска заливает её лицо. Отлично, теперь она ещё и в центре светских сплетен.

— Весь Лондон слишком любопытен, — сухо ответила она.

Тристан рассмеялся, явно не обидевшись на её тон.

— И слишком скучен, чтобы упустить такую пикантную историю. Прекрасная невеста, отчаявшаяся от холодности жениха, пытается свести счёты с жизнью… Это почти шекспировская трагедия.

— Тристан! — возмущённо воскликнула Оливия. — Как ты можешь шутить о таком?

— Прошу прощения, — он изобразил раскаяние, но в его глазах плясали озорные искорки. — Моё легкомыслие иногда переходит все границы. Но, уверяю вас, мисс Рэвенскрофт, я искренне рад, что вы поправляетесь.

Тоня внимательно изучала его. Этот Тристан был полной противоположностью Эдриану — лёгкий, весёлый, без следа высокомерия. Но что-то в его глазах — какая-то расчётливость за маской беззаботности — заставляло её быть настороже.

— Благодарю за беспокойство, мистер… — Тоня запнулась, понимая, что не знает его фамилии.

— Норт, — подсказал он с улыбкой. — Но давайте без формальностей. Мы почти семья. Зовите меня просто Тристан.

— Тристан, — согласилась Тоня, решив, что он может быть полезным собеседником. — А вы можете звать меня Лавиния.

— Или Лав, как называют вас близкие друзья? — он улыбнулся, и в его улыбке было что-то почти флиртующее.

— Только если вы действительно близкий друг, — парировала Тоня.

Тристан рассмеялся, явно довольный её ответом.

— Вижу, ваше недомогание не повлияло на ваш острый ум, — он предложил ей руку. — Позвольте сопровождать вас в вашей прогулке?

Тоня колебалась, но Оливия ответила за неё:

— Конечно, Тристан. Но только если ты пообещаешь не утомлять Лавинию своими бесконечными историями.

— Клянусь быть образцом сдержанности, — торжественно произнёс он, прижимая руку к сердцу.

Следующие полчаса они провели, прогуливаясь по саду. Тристан, вопреки своему обещанию, рассказывал одну забавную историю за другой, заставляя обеих девушек смеяться. Тоня наблюдала за ним с интересом. Он был обаятельным, остроумным и, казалось, искренне наслаждался их компанией. Но временами она ловила на себе его изучающий взгляд, словно он пытался разгадать какую-то загадку.

Когда Тристан наконец откланялся, сославшись на какую-то встречу в городе, Оливия повернулась к Тоне с лёгкой улыбкой.

— Он всегда умеет поднять настроение, не правда ли?

— Да, он… интересный, — осторожно ответила Тоня.

— И совершенно безответственный, — добавила Оливия, качая головой. — Отец говорит, что если бы Тристан тратил хотя бы половину своей энергии на что-то полезное, он мог бы стать премьер-министром.

— А чем он занимается? — спросила Тоня, пользуясь возможностью узнать больше.

— Ничем особенным, — Оливия пожала плечами. — Играет в карты, посещает клубы, флиртует с дамами. Обычная жизнь младшего сына без особых обязанностей. Его старший брат Джеральд постоянно пытается привлечь его к семейному бизнесу, но Тристан всегда находит способ увильнуть.

«Типичный прожигатель жизни», — подумала Тоня. В её времени таких называли мажорами.

— Он кажется… милым, — сказала она вслух.

— О, он очарователен, — согласилась Оливия. — Но не позволяй его обаянию обмануть тебя. Тристан — как красивая безделушка: приятно смотреть, но никакой практической пользы.

Тоня улыбнулась, отмечая про себя это предупреждение. Что ж, по крайней мере, теперь у неё было немного больше информации о людях, окружавших её в этом новом мире. Эдриан — высокомерный и холодный. Оливия — добрая и серьезная. Тристан — обаятельный, но безответственный.

А кто такая Лавиния Рэвенскрофт? И кем ей, Тоне, предстоит стать в этом странном новом мире?

— Пойдём внутрь, — предложила Оливия, беря её под руку. — Скоро чай, и отец хотел видеть тебя. Он так беспокоился.

Тоня кивнула, готовясь к новой встрече и новым открытиям. Что бы ни происходило, она была полна решимости разобраться в этой ситуации. И, возможно, немного изменить судьбу бедной Лавинии к лучшему.