Глава 41

Лавиния проснулась от мягкого покачивания вагона и тихого стука колес по рельсам. За окном мелькали зеленые поля Северной Франции, залитые утренним солнцем. Она осторожно повернула голову — Алексей спал рядом, его лицо выглядело спокойным и умиротворенным в утреннем свете.

Три дня назад они покинули Лондон как муж и жена. Три дня неспешного путешествия, которое больше напоминало медовый месяц, чем обычную поездку. Алексей настоял именно на таком темпе.

— Зачем торопиться? — сказал он, когда она предложила ехать более прямым маршрутом. — У нас есть время, и я хочу показать тебе Европу. К тому же в Берлине живет мой старый друг — думаю, тебе будет интересно с ним познакомиться.

Лавиния улыбнулась воспоминанию. После месяцев неопределенности и тревог, последовавших после инцидента с Эдрианом, эта неторопливость казалась подарком. Никаких светских обязанностей, никого, кого нужно было бы впечатлять или кому угождать. Просто она и Алексей, и дорога в их новую жизнь.

В Кале он терпеливо переводил ей все разговоры с портье и носильщиками, хотя ее французский был вполне приличным. В поезде читал вслух путеводители, показывая в окно достопримечательности. Вечерами они гуляли по улицам незнакомых городов, и Лавиния чувствовала себя героиней романа — молодая жена, путешествующая с любящим мужем.

— Доброе утро, — Алексей открыл глаза и улыбнулся ей. — Как спалось?

— Прекрасно. А тебе?

— Замечательно. — Он потянулся и взглянул в окно. — Через час будем в Страсбурге. Там у нас пересадка на поезд до Мюнхена.

— А в Мюнхене?

— В Мюнхене мы проведем день, а потом поедем в Берлин. Там я хочу представить тебя профессору Кирхгофу.

Лавиния заинтересованно подняла бровь.

— Кирхгоф? Физик?

— Ты знаешь его работы? — удивился Алексей.

— Конечно. Его законы для электрических цепей, спектральный анализ… — Лавиния осеклась, поняв, что чуть не выдала знания, которые могли показаться слишком обширными для, пусть и начитанной, но обычной девушки из высшего света.

— Ты меня не перестаешь удивлять, — мягко сказал Алексей. — Густав будет в восторге от встречи с тобой. Он как раз работает над новыми экспериментами со спектрами.

В Берлине их встретил невысокий мужчина с аккуратной бородкой и живыми, умными глазами. Профессор Кирхгоф обнял Алексея как старого друга и галантно поцеловал руку Лавинии.

— Алексей писал мне о вашей работе, — сказал он по-английски с легким акцентом. — Переводы научных трудов — дело непростое. Требует не только знания языков, но и понимания предмета.

— Лавиния переводила работы по химии и биологии, — пояснил Алексей. — И очень точно. Мисс Уэстон, для которой они вместе работали, была в восторге от ее точности.

— Химия и физика идут рука об руку, — кивнул Кирхгоф. — Особенно в вопросах спектрального анализа. Если позволите, я покажу вам мою лабораторию.

В университетской лаборатории Лавиния почувствовала знакомое волнение. Приборы были примитивными по сравнению с теми, что были известны ей по своему времени, но принципы оставались теми же. Кирхгоф с энтузиазмом демонстрировал свои последние эксперименты, и Лавиния задавала вопросы, которые заставляли профессора восхищенно поднимать брови.

— Удивительно, — сказал он Алексею, когда они вышли на улицу. — Ваша супруга обладает редким пониманием научных принципов. Если она когда-нибудь решит заняться исследованиями всерьез, милости прошу обращаться. У меня есть связи в русских университетах.

— Запомню это, — улыбнулся Алексей. — А пока мы должны ехать дальше. Петербург ждет.

Поезд пересек германскую границу вечером, и Лавиния почувствовала, как что-то меняется в воздухе. Они въезжали в Российскую империю.

— Волнуешься? — спросил Алексей, заметив ее задумчивость.

— Немного, — призналась она. — Россия теперь и мой дом. А я не знаю, какой меня там встретят.

— Мать будет рада нашему приезду, — сказал он. — Она давно мечтает, чтобы я остепенился. А Елизавета… ну, сестре потребуется время, чтобы к тебе привыкнуть. Но ты ей понравишься, я уверен.

Лавиния кивнула, но волнение не проходило. Она знала историю — знала, что впереди их, возможно, ждут серьезные испытания… Но пока что старалась не думать об этом. Сейчас была только дорога, Алексей рядом, и будущее, которое казалось светлым.

Путешествие от Берлина до Петербурга заняло почти трое суток. Первую ночь они провели в купе, покачиваясь под стук колес и изредка просыпаясь на пограничных станциях. Пересадка в Кенигсберге, затем долгие часы по русским землям — через Вильно, мимо лесов и полей, которые постепенно становились все более знакомыми для Алексея и все более волнующими для Лавинии.

На второй день пути Алексей рассказывал ей о местах, мимо которых они проезжали, о своих детских воспоминаниях, связанных с этими дорогами. Лавиния слушала, пытаясь представить себе его прошлое.

Третье утро застало их уже в пригородах столицы. Петербург встретил их ранним утром. Лавиния прижалась к окну вагона, с замиранием сердца глядя на знакомые и одновременно чужие очертания города.

Зимний дворец возвышался над Невой в своем привычном великолепии, но выглядел более ухоженным, чем в том времени, откуда пришла Лавиния. Фасады были свежеокрашены, позолота на декоративных элементах ярче блестела на солнце — дворец явно содержался в безупречном состоянии, как и подобало главной резиденции императора. Дворцовая площадь была пуста и торжественна — лишь несколько карет неспешно пересекали огромное пространство, а редкие прохожие казались крошечными на фоне грандиозной архитектуры. Никаких туристических толп, никаких экскурсионных групп — только величественная тишина имперской столицы.

— Прекрасно, правда? — сказал Алексей, следя за ее взглядом.

— Да, — тихо ответила Лавиния. — Великолепно.

Но это была странная красота — как смотреть на фотографию из семейного альбома, где запечатлены люди, которых ты никогда не встречал, но которые кажутся знакомыми. Петербург был тем же и совершенно другим. Моложе на полтора века. Более строгий, более парадный, но и более… живой, что ли.

Карета везла их по Невскому проспекту, и Лавиния видела дома, которые знала, но без привычных вывесок магазинов и кафе. Вместо них — строгие фасады с редкими, элегантными вывесками. Люди на улицах одеты по-другому, движутся по-другому. Все было неспешнее, церемоннее.

— Это мой город, — сказал Алексей, и в его голосе звучала гордость. — Здесь мы будем жить.

Лавиния повернулась к нему и улыбнулась. Да, здесь они будут жить. Пока что это было все, что имело значение.

Карета повернула на одну из боковых улиц, и впереди показался особняк с колоннами и широким подъездом. Дом Мещерских.

— Приехали, — сказал Алексей. — Готова знакомиться с семьей?

Лавиния кивнула. Новая жизнь начиналась прямо сейчас.