Глава 59

Паровоз медленно вползал на перрон вокзала Виктория, выпуская клубы белого пара. Лавиния смотрела в окно, нервно сжимая в руках перчатки. Прошло почти четыре года с тех пор, как она покинула Лондон. Город казался знакомым и чужим одновременно, словно она вернулась в место, которое видела во сне.

Когда они вышли из поезда, Лавиния сначала не увидела встречающих — вокруг толпилось множество народу. Носильщики с багажом проталкивались сквозь толпу, дамы в пышных шелковых платьях нервно прохаживались туда-сюда, джентльмены в высоких цилиндрах деловито разговаривали друг с другом, а маленькие дети норовили потеряться в общей сутолоке. Воздух был наполнен запахами дыма, сырого кирпича и множества людей.

И тут неподалеку раздалось:

— Лавиния!

Она резко обернулась и сердце забилось чаще. На секунду в голове возникла тревожная мысль, что она никого не узнает. Но тут же увидела знакомое лицо — это была Анна.

Подруга выглядела прекрасно, как и четыре года назад, хотя кажется, слегка пополнела, видимо, материнство добавило ей мягкости и округлости щёк. За ней стоял Тристан, высокий и подтянутый, ловко придерживая на руке маленького Лукаса. Розовощекий малыш с растрепанными кудряшками, выглядел миниатюрной копией отца.

Первым к Лавинии шагнул лорд Торнхилл, стоявший неподалеку от четы Норт.

Он совсем не постарел, только немного прибавилось седины в темных волосах. Но осанка его оставалась уверенной, а взгляд был так же внимателен и добр.

— Моя дорогая девочка, — произнёс он, и голос его дрогнул от эмоций. — Боже мой, как же хорошо видеть тебя живой и невредимой.

Прежде чем Лавиния смогла что-либо ответить, лорд Торнхилл обнял её — не формально, как бы положено в обществе, но по-отечески, с теплотой и искренностью, которая растопила весь ледяной стержень, который она выстроила за все эти годы, когда ей приходило быть сильной. На мгновение Лавиния позволила себе упасть в эти объятия, как дочь, которая наконец вернулась домой.

— Дорогой лорд Торнхилл, — прошептала она. — Я так... я так благодарна вам.

— Нет, нет, — мягко возразил он, отступив на шаг и держа её на расстоянии вытянутой руки. — Ты услада для моих глаз. Я счастлив, что ты вернулась.

Следом к Лавинии бросилась Анна, с радостными возгласами принявшись обнимать её.

— Лавиния! Наконец-то! Боже, как я скучала по тебе! Письма это совсем не то. Я столько раз начинала писать ответ, и каждый раз плакала, читая твои строки. Расскажи мне всё! Как ты? Как ты держалась? Что случилось? Почему так долго?

Слова лились из Анны потоком, и Лавиния, смеясь сквозь слёзы, обняла подругу крепче.

Наконец Анна отступила на шаг, вытирая слёзы платком, и её взгляд упал на Елизавету, стоявшую чуть в стороне с растерянной улыбкой. На мгновение выражение удивления на её лице сменилось радостью.

— Лиза! — воскликнула она, протягивая обе руки к женщине. — Дорогая! Как я рада наконец увидеть тебя не только на страницах писем!

Елизавета шагнула вперёд, и обе женщины обнялись. Это были искренние объятия родственниц, которые хоть и никогда не встречались лично, но многие годы делились друг с другом мыслями, переживаниями и новостями через переписку.

— Анна, — ответила Елизавета, и в её голосе звучала непривычная мягкость. — Я тоже очень рада. Твои письма были для меня настоящей поддержкой все эти годы.

Анна крепко сжала её руки:

— А твои письма меня вдохновляли! Я всегда восхищалась твоей смелостью и целеустремлённостью. Женщина-учёный в России — это невероятно! Ты была для меня примером того, как можно быть кем-то гораздо большим, чем просто хозяйкой дома.

Елизавета слегка покраснела от похвалы.

Тристан, который до этого молча наблюдал за сценой с мягкой улыбкой, подошёл ближе и почтительно склонил голову перед Елизаветой.

— Елизавета Владимировна, рад познакомиться. Анна много рассказывала о вас. Добро пожаловать в Англию.

Его голос был тёплым, сердечным — именно таким, каким Лавиния помнила его четыре года назад. Тристан всегда был обаятельным, лёгким в общении человеком, из тех, кто умел расположить к себе с первых слов.

Но когда он повернулся к ней, что-то изменилось. Улыбка не сошла с его лица, но стала немного натянутой. Он коротко кивнул — вежливо, но без прежней лёгкости.

— Графиня Мещерская.

Больше ничего. Никаких тёплых слов, никакого обычного для него радушия. Он даже не назвал её по имени, хотя раньше они были достаточно близки, чтобы обращаться друг к другу неформально.

Лавиния почувствовала лёгкий укол удивления. Тристан изменился? Или... что-то ещё? Она помнила его как весёлого, немного легкомысленного молодого человека, который флиртовал со всеми дамами на балах и никогда не упускал случая сказать что-то приятное. Тот Тристан непременно бы расспросил о путешествии, пошутил бы о чём-нибудь.

Этот же держался подчёркнуто формально. Почти отстранённо.

Она уже хотела было спросить, всё ли в порядке, но Анна снова заговорила, отвлекая её внимание, и момент был упущен.

Впрочем, Лавиния решила не придавать этому большого значения. Возможно, годы брака и отцовство сделали Тристана более серьёзным. Или он просто устал от ожидания на вокзале с маленьким ребёнком. В конце концов, она была слишком рада наконец оказаться в Англии, среди людей, которые принимали их с искренней теплотой, и где они обе могли наконец почувствовать себя в безопасности.

Дорога от вокзала заняла около часа. Лавиния смотрела в окно кареты, оглядывая знакомые улицы Лондона. Город изменился – появились новые здания, мостовые стали лучше, газовых фонарей больше. Но общая атмосфера осталась той же: деловитой, упорядоченной, предсказуемой. Никаких жандармов на углах, никакого напряжённого ожидания.

Елизавета сидела рядом молча, тоже глядя в окно. Лавиния заметила, как золовка нервно сжимает руки.

— Всё будет хорошо, — тихо сказала она по-русски.

Елизавета кивнула, но не ответила.

Когда карета остановилась перед домом лорда Торнхилла, Лавиния почувствовала странное смешанное чувство. Дом выглядел точно так же, как четыре года назад: элегантный двухэтажный особняк из красного кирпича с белыми колоннами у входа, ухоженным садом и высокой кованой оградой.

Дворецкий — старый мистер Чейз уже ждал у двери.

— Графиня Мещерская, — почтительно склонил он голову. — Добро пожаловать домой.

Домой. Это слово отозвалось теплом в груди.

Внутри дом тоже не изменился. Та же высокая прихожая с мраморным полом, широкая лестница, ведущая наверх, те же картины на стенах. Запахи полировки, свежих цветов и чего-то ещё — домашнего, уютного.

— Ваши комнаты готовы, — сказал мистер Чейз. — Позвольте проводить вас.

Они поднялись на второй этаж. Лавинии была выделена просторная светлая спальня с видом на сад. Большая кровать с балдахином, туалетный столик, гардероб, письменный стол у окна. Всё было безукоризненно чисто, свежие цветы стояли на столике.

— Ваша комната рядом, мисс Мещерская, — обратился дворецкий к Елизавете, указывая на соседнюю дверь.

Комната Елизаветы была немного меньше, но столь же уютная и светлая. Окна выходили розарий, где уже начинали цвести ранние бутоны.

— Горячая ванна готова для вас обеих, — продолжал мистер Чейз. — Ужин будет подан в восемь часов. Если понадобится что-либо ещё, прошу звонить.

Когда дворецкий удалился, Лавиния повернулась к Елизавете:

— Отдохни. Тебе нужно прийти в себя после дороги.

Елизавета кивнула. Она выглядела измождённой — долгое путешествие, смена обстановки, языковой барьер — всё это давалось нелегко.

Оставшись одна, Лавиния прошла в соседнюю комнату, где горничная уже приготовила ванну. Горячая вода с ароматом лаванды показалась райским блаженством после нескольких дней в поезде и на пароходе.

Она лежала в ванне с закрытыми глазами, позволяя теплу расслабить затёкшие мышцы. Наконец-то она чувствовала себя спокойно. Здесь не будет взрывов, обысков, арестов. Здесь можно просто жить.

После ванны она переоделась в простое домашнее платье тёмно-синего цвета — траур ещё не закончился, но строгость можно было немного смягчить. Причесалась, оглядела себя в зеркале. Бледная, исхудавшая, с тёмными кругами под глазами, но живая.

Без четверти восемь она вышла в коридор и постучала в дверь Елизаветы.

— Войдите.

Елизавета стояла у окна в тёмно-сером платье, волосы аккуратно уложены. Она выглядела собранной, но всё ещё немного напряженной.

— Ты готова? — спросила Лавиния.

— Да. Просто... волнуюсь. Мой английский не так хорош.

— Здесь будут только близкие. Они поймут.

Они спустились вниз. В холле звучали голоса — кто-то только что приехал. Лавиния услышала радостный смех Оливии и остановилась на верхней площадке лестницы, глядя вниз.

В холле стоял лорд Торнхилл, встречая гостей. Оливия в элегантном розовом платье, с маленьким свёртком в руках, очевидно, её новорожденная дочь. Рядом высокий тёмноволосый мужчина в строгом костюме — её муж Дамиан Хендрик.

— Как хорошо, что вы смогли приехать, дорогие, — говорил лорд Торнхилл. — Лавиния будет так счастлива вас видеть.

— А Эдриан? — спросила Оливия. — Он приедет?

Лавиния замерла, сжав перила.

Лорд Торнхилл вздохнул:

— Я отправил ему записку с приглашением, но он отказался. Написал, что у него посевная, много дел в поместье. Сказал, что не может оставить хозяйство в такое время.

— Как жаль, — протянула Оливия. — Я так хотела, чтобы он познакомился с Николь. И... думала, ему было бы интересно увидеть Лавинию после стольких лет.

— Ты же знаешь, Эдриан стал очень сосредоточенным на своей работе, — с оттенком гордости сказал лорд Торнхилл. – Он теперь редко выбирается в город.

Лавиния почувствовала облегчение. Они не встретятся сегодня. Может быть, не встретятся вообще. Это было к лучшему.

— Лавиния!

Оливия подняла голову и увидела её на лестнице. Лицо подруги засияло, и она бросилась к ступеням, но остановилась, вспомнив о ребёнке на руках.

Лавиния спустилась, и Оливия обняла её свободной рукой, прижавшись щекой.

— Боже, как же я рада! Наконец-то ты дома!

— Я тоже рада, — прошептала Лавиния, обнимая подругу.

Когда они отстранились, Оливия протянула свёрток:

— Познакомься. Это Николь. Ей скоро месяц.

Лавиния заглянула в одеяльце и увидела крошечное личико с закрытыми глазками. Младенец спал, посапывая носиком.

— Она прекрасна, — тихо сказала Лавиния.

— А это мой муж, Дамиан Хендрик, — Оливия повернулась к мужчине рядом.

Дамиан был высоким, подтянутым мужчиной лет двадцати восьми с серьёзным лицом и внимательными карими глазами. Он поклонился:

— Графиня Мещерская. Рад наконец познакомиться.

— Взаимно, мистер Хендрик.

Лорд Торнхилл подошёл и обнял Лавинию за плечи:

— Пойдёмте в столовую. Ужин готов, и, думаю, вы все проголодались.

Лавиния обернулась и представила Елизавету, которая всё это время стояла чуть в стороне:

— Позвольте представить — Елизавета Владимировна Мещерская, сестра моего покойного мужа.

Оливия тепло поздоровалась с ней, Дамиан учтиво поклонился. Лорд Торнхилл взял Елизавету под руку.

— Пойдемте, дорогая. Чувствуйте себя как дома.

Они прошли в столовую. Длинный стол был накрыт на семь персон, свечи горели в канделябрах, создавая уютную атмосферу. Все рассаживались, когда дверь вдруг открылась.

На пороге стоял мужчина.

— Простите за опоздание, — сказал он, снимая перчатки. — У меня возникли срочные дела в городе, и я решил заодно заехать домой.

Голос был знакомым, но в то же время незнакомым — более низким, твердым.

— Отец писал, что ждёт гостей, — продолжал он, окидывая взглядом собравшихся.

И замер, встретившись глазами с Лавинией.

Она тоже застыла, глядя на него.

Эдриан.

Но совсем не тот Эдриан, которого она помнила.

Четыре года изменили его до неузнаваемости. Волосы коротко подстрижены, никакой прежней модной укладки. Лицо загорелое, с резкими чертами. Плечи заметно шире, фигура подтянутая, ни тени изнеженности светского джентльмена. Одет просто — тёмный костюм без излишеств и модных аксессуаров.

Он смотрел на неё, и в его взгляде читалось то же потрясение. На несколько секунд повисла тишина.

Лорд Торнхилл первым нарушил молчание:

— Эдриан! Я думал, ты не приедешь.

— Я... тоже так думал, — медленно произнёс Эдриан, не отрывая взгляда от Лавинии. — Но дела привели меня в город.

Оливия вскочила и обняла брата:

— Как хорошо, что ты всё-таки смог выбраться!

Её взгляд метался от брата к Лавинии и обратно. На лице отражалась смесь радости и беспокойства — она явно понимала, насколько неловкой была эта встреча.

— Графиня Мещерская, — произнёс наконец Эдриан формально, кланяясь. — Рад видеть вас вновь.

Голос звучал ровно, но Лавиния уловила в нём едва заметное волнение.

— Мистер Торнхилл, — ответила она так же формально. — Взаимно.

Напряжение в комнате стало почти осязаемым. Лорд Торнхилл поспешно предложил:

— Эдриан, садись. Мы как раз начинаем ужинать.

Эдриан сел напротив Лавинии, и она чувствовала, что его взгляд время от времени останавливается на ней. Она старалась не смотреть в его сторону, сосредоточившись на разговоре с Оливией и Дамианом, но ощущение его присутствия было почти физическим.

Встреча, которой она так боялась, наконец произошла.