Глава 65

Осень пришла незаметно, окрасив сады в золото и багрянец. Поля опустели после уборки урожая, теплицы постепенно готовились к зимнему покою. Эдриан вернулся из поместья с толстой папкой, набитой записями, расчётами, таблицами. Результаты оказались даже лучше, чем они рассчитывали. Урожайность пшеницы выросла на двадцать три процента, ячменя на девятнадцать. Выживаемость растений в теплицах увеличилась почти вдвое. Цифры говорили сами за себя.

Он работал над отчётом неделями. Библиотека превратилась в его штаб-квартиру: стол завален бумагами, исписанными его размашистым почерком, на полках громоздились книги со множеством закладок. Лавиния и Елизавета помогали, проверяли расчёты, уточняли формулировки, перепроверяли данные. Работа шла напряжённо, но слаженно.

Однажды вечером, когда они втроём сидели над очередной версией доклада, Эдриан отложил перо и посмотрел на них с серьёзным выражением лица.

— Я хочу представить эту работу на заседании Королевского аграрного общества, — сказал он. — Презентация состоится через две недели.

Лавиния подняла взгляд от бумаг. В его голосе слышалось волнение, тщательно скрываемое за ровным тоном.

— От этого выступления многое зависит, — продолжил он. — Общество рассматривает несколько кандидатур на должность главного научного консультанта. Если мой доклад произведёт впечатление, у меня есть шанс.

— Ты справишься, — уверенно сказала Елизавета. — Результаты говорят сами за себя.

Эдриан кивнул, но в его взгляде читалось сомнение.

— Я хотел бы, чтобы вы были там. Обе. — Он помолчал, подбирая слова. — Ваше присутствие в зале придаст мне уверенности.

Лавиния переглянулась с Елизаветой. Та слегка улыбнулась, кивнула.

— Конечно, мы будем там, — согласилась Лавиния.

День презентации выдался холодным и пасмурным. Лавиния надела строгое тёмно-синее платье, убрала волосы в аккуратную причёску. Елизавета выбрала серое платье с высоким воротником. Они ехали в экипаже молча, каждая погружённая в свои мысли.

Здание Королевского аграрного общества производило внушительное впечатление. Массивные колонны, широкая лестница, высокие окна. Внутри пахло старым деревом, книгами и важностью. Лавиния чувствовала, как всё сильнее нарастает волнение. Эдриан встретил их в холле, одетый безупречно, но в глазах читалось напряжение.

— Спасибо, что пришли, — тихо сказал он, и Лавиния услышала в его голосе благодарность, смешанную с тревогой.

Зал для заседаний оказался больше, чем она ожидала. Ряды кресел, обитых тёмно-зелёным бархатом, поднимались амфитеатром. На сцене стоял массивный стол, за которым восседали члены правления общества, все в тёмных костюмах, с серьёзными лицами. Зал наполнялся постепенно. Мужчины в возрасте, некоторые с седыми бородами, другие помоложе, но все с одинаково важным видом. Женщин не было вообще.

Лавиния и Елизавета остановились в проходе, ища свободные места, когда заметили знакомое лицо. Дамиан сидел в третьем ряду и, увидев их, приветливо помахал рукой, указывая на свободные кресла рядом с собой. Они прошли к нему, и Лавиния почувствовала облегчение от присутствия дружественного лица в этом море незнакомых мужчин.

— Оливия передавала вам привет, — тихо сказал Дамиан, когда они устроились. — Она очень волнуется за брата.

— Мы тоже, — призналась Лавиния.

Несколько мужчин из соседних рядов оглянулись на них с удивлением, но никто не сделал замечания. Эдриан поднялся на сцену, когда председатель правления объявил его доклад. Лавиния сжала руки в коленях, чувствуя, как сердце бьётся слишком быстро.

Эдриан начал говорить, и голос его звучал уверенно, твёрдо. Он рассказывал о проблеме, с которой столкнулся, о необходимости повышения урожайности без истощения почв. Он объяснял методику, которую разработали, демонстрировал таблицы, графики, сравнительные данные. Зал слушал внимательно. Лавиния видела, как некоторые наклонялись вперёд, вглядываясь в цифры на демонстрационных досках. Другие что-то записывали в блокноты.

Когда он закончил основную часть доклада, в зале раздались одобрительные кивки. Председатель правления поднялся, чтобы задать вопрос, но Эдриан поднял руку, останавливая его.

— Прежде чем перейти к вопросам, я должен сказать кое-что важное, — произнёс он, и в его голосе прозвучала решимость. — Эта работа выполнена не мной одним. Значительная часть исследований, расчётов и экспериментов проведена совместно с двумя выдающимися учёными. Я хотел бы пригласить их на сцену.

Зал замер. Лавиния почувствовала, как кровь отливает от лица.

— Прошу на сцену госпожу Елизавету Владимировну Мещерскую и графиню Лавинию Мещерскую.

Тишина была оглушающей. Затем зал взорвался. Не аплодисментами. Возмущёнными возгласами, перешёптываниями, негодующими восклицаниями.

— Это несусветная чушь! — громко произнёс кто-то в первом ряду. — Женщины в науке? Что за фарс?

— Мистер Торнхилл, вы, должно быть, шутите, — председатель правления нахмурился.

Но были и другие голоса. Дамиан первым поднялся и начал решительно хлопать. Ещё несколько молодых членов общества присоединились к аплодисментам, хотя их было заметно меньше, чем возмущённых.

Лавиния сидела, будто окаменев. Елизавета коснулась её руки, сжала крепко.

— Пойдём, — тихо сказала она. — Нам нечего стыдиться.

— Вы справитесь, — добавил Дамиан, одобрительно кивая им.

Они поднялись и пошли к сцене. Лавиния чувствовала на себе десятки взглядов. Презрительных. Недоверчивых. Любопытных. Она старалась смотреть прямо перед собой, держать спину ровно. Елизавета шла рядом, спокойная, собранная, словно подобные ситуации давно перестали её задевать.

На сцене Эдриан встретил их с благодарной улыбкой. Он протянул Елизавете свои записи, кивнул Лавинии.

— Продолжайте, пожалуйста, — сказал он негромко, но так, чтобы слышал весь зал. — Объясните аудитории детали методики.

Елизавета подошла к доске, где висели графики. Голос её был ровным, уверенным, когда она начала объяснять химические процессы, лежащие в основе их метода. Лавиния стояла рядом, готовая дополнить, когда потребуется. Зал постепенно затихал. Возмущённые голоса стихли. Те, кто пришёл послушать о науке, начали слушать.

Когда они закончили, наступила пауза. Затем председатель правления поднялся.

— У кого-нибудь есть вопросы? — произнёс он, и в голосе его слышалось лёгкое раздражение, смешанное с интересом.

Руки поднялись по всему залу. Следующие полчаса превратились в испытание. Одни задавали вопросы по существу, действительно интересуясь деталями экспериментов. Другие явно пытались подловить их на неточностях, на незнании каких-то мелочей. Лавиния отвечала, стараясь сохранять спокойствие, но чувствовала, как напряжение нарастает. Елизавета держалась увереннее, парировала колкие замечания с невозмутимостью учёного, привыкшего к скептицизму.

Постепенно голоса в зале начали делиться на два лагеря. Те, кто восхищался результатами и признавал вклад женщин, и те, кто продолжал возмущаться самой идеей женского участия в серьёзной научной работе. Споры становились всё жарче.

Лавиния почувствовала, как комната начинает плыть перед глазами. Духота, множество голосов, напряжение последних часов накрыли её волной. Она попыталась сделать глубокий вдох, но воздуха не хватало.

Елизавета, стоявшая рядом, заметила её состояние. Она быстро закончила ответ на последний вопрос, повернулась к председателю правления.

— Прошу прощения, но нам необходимо сделать небольшой перерыв, — сказала она вежливо, но твёрдо.

Не дожидаясь ответа, она взяла Лавинию под руку и повела к выходу. Эдриан шагнул было за ними, но Елизавета покачала головой, останавливая его.

— Оставайся, отвечай на вопросы. Мы скоро вернёмся.

Они вышли в коридор, затем Елизавета нашла дверь с надписью «Дамская комната». Внутри было тихо, прохладно. Лавиния прислонилась к раковине, зачерпнула холодной воды, умыла лицо. Капли стекали по щекам, смешиваясь с выступившими слезами, которые она больше не могла сдерживать.

— Лиза, как ты это выносишь? — прошептала она, глядя на своё отражение в зеркале. — Все эти взгляды, эти голоса... Они смотрят на нас, как на... как на нечто неестественное.

Елизавета подошла, встала рядом.

— Я привыкла, — тихо сказала она. — В России было не лучше. Профессора смотрели на меня с таким же недоверием. Студенты считали, что я украла место у достойного мужчины. Коллеги отказывались признавать мои работы. Но я продолжала. Потому что знала, что права. Потому что наука не имеет пола.

Она повернулась к Лавинии, взяла её за плечи.

— Да, это несправедливо. Да, это больно. Но сдаваться нельзя. Ситуация меняется. Медленно, но меняется. Раньше нас бы даже не пустили на порог этого оплота мужского шовинизма. А сегодня мы стояли на сцене. Объясняли свою работу. И были те, кто слушал. Кто признал нашу компетентность.

Лавиния молча кивнула, вытирая лицо полотенцем. Елизавета была права. Борьба не закончена, но каждый шаг вперёд имеет значение.

— Спасибо, — прошептала она. — За то, что ты рядом.

— Всегда, — улыбнулась Елизавета.

Они постояли ещё немного, приводя себя в порядок, затем вышли из комнаты. Коридор был пуст, только где-то вдалеке слышались голоса из зала. Они направились обратно, но не дойдя до двери, услышали приглушённый разговор.

Двое мужчин стояли чуть в стороне, в небольшой нише у окна, спиной к ним. Лавиния узнала силуэт Эдриана. Второй был Дамиан. Голоса их были тихими, но отчётливыми в тишине коридора, и что-то в интонации заставило насторожиться.

Лавиния замедлила шаг, инстинктивно останавливаясь. Елизавета тоже замерла рядом, прислушиваясь.