Глава 12. БАРОНЕССА, ГРАФИНЯ, МАРКИЗА И ПРОЧИЕ

- Если соэн Реол увидел в зеркале располневшую вас, соэлла, - рассудительно внушала мне Бертина, - то, полагаю, вам стоит отложить принятие антидота. Теперь ваша раздавшаяся вширь стараниями Альвины Мизан фигура нам только на руку. И даже если действие полнящих чар сойдет, у вас еще остался большой запас печенья. Его вполне может хватить не только до конца отбора, но и до свадьбы. Поэтому постарайтесь завоевать симпатию его светлости вашими нынешними... формами.

- Ни за что, - отрезала я.

Как и предупреждала Сайа Даркин, ее магия в полночь потеряла свое действие, и я снова превратилась в толстушку. И вот, значит, мы с Бертиной у меня в комнате устроили экстренное заседание. На повестке дня, то есть ночи, стоял вопрос о ближайшей судьбе моей талии.

- Позвольте поинтересоваться, почему? - осторожно поглядывая, как я нервно барабаню пальцами одной руки по столику, за которым сижу, спросила соэнья.

- Женская гордость, - коротко ответила я.

Я все еще ощущала на себе полный отвращения взгляд его светлости. С какой стати он на меня так смотрел? Почему-то, немного отойдя от потрясения, я впала в ярость. А ведь этот недосадовник мне действительно понравился! Что я ему сделала, чтобы так на меня смотреть? Подумаешь, поцеловала насильно! Подумаешь, заставила отдать мне демона в охранники! Это не повод!

А ведь и правда не повод. Потому что отвращение в его взгляде появилось уже после всего этого, а точнее - когда он увидел мое отражение с обратной стороны Зеркала Кархена. И знаете, что? Если он увидел там меня-толстушку, то я из принципа приму антидот.

Пойти и соблазнить его пышными формами? Может, Бертина и дело говорит, но... Если у меня это получится, то это будет означать, что его светлости нравлюсь не я. То есть... я, конечно, не блондинка зеленоглазая, но в своем родном теле, как и Сюзанна, всегда была худой. А мне, черт подери, хочется, чтобы мужчине, который понравился мне, понравилась я - такая, какая есть! Вот это и называется - женская гордость.

Признаюсь: вся эта история с Зеркалом Кархена меня задела. Возможно, со своей точки зрения Бертина была права, но мне не хотелось ее слушать - я была зла.

- Ах, слава всем богам! Слава всем богам! - порхала возле зеркала Лотти, любуясь собой. -Все стало, как прежде!

Она так страдала из-за своей располневшей фигуры, что я незамедлительно дала ей щепотку антидота, как только мы вернулись в мои покои. По крайней мере, теперь я знала, что антидот действует.

- Итак, что же вы решили, соэлла? - настойчиво донимала меня Бертина.

Я выдохнула.

- Пойду спать, - ответила я. - Время позднее, утром думать буду.

Моя дуэнья хмыкнула с легким недовольством. Да-да, я помню, что ее задача во что бы то ни стало выдать Сюзанну замуж за герцога. Но раз уж я не Сюзанна, разве меня это касается? Вообще не касается. Поэтому я - спать.

Иногда нужно довериться народной мудрости. Например, насчет того, что утро вечера мудренее.

* * *

И что бы вы думали? Хотите верьте, хотите нет, но утро следующего дня избавило меня от необходимости принимать какие бы то ни было решения.

Проснувшись, я встала с постели и потянулась. Не успела даже руки опустить, как в комнату впорхнула Лотти. Я посмотрела на нее, она посмотрела на меня - и ахнула.

- Госпожа! - засияла Лотти. - Ваша талия! Вы прежняя!

Я опустила взгляд. А ведь и правда. Как я сразу не почувствовала, что ночная рубашка сидит на мне гораздо свободнее, чем когда я ложилась спать?

Хм. Действие полнящих чар в печенье Альвины прошло так быстро? Что ж она пугала тогда неделями и месяцами? Или она не могла сказать точно, потому что все зависит от количества съеденного печенья?

«Ну и славно, - подумала я. - Чары сошли сами. Будем считать, что это знак».

Если мужчине нравятся пышки, это не повод под него подстраиваться. Не нравлюсь я ему? Ну и ладно. И пусть провалится... к чертовой бабушке, да. А я все-таки возьму и сбегу с садовником. В конце концов, здесь же должен быть настоящий садовник?

- Госпожа, какое платье сегодня хотите надеть? - взволнованная, как подружка невесты, продолжала порхать вокруг меня Лотти. - Изумрудное под цвет ваших глаз или бирюзовое с бантами?

- Любое, - равнодушно ответила я.

- Госпожа! - упрекнула меня Лотти.

- Изумрудное, - сказала я наугад, лишь бы от нее отвязаться.

- Ах, вы в нем такая красавица! Оно так хорошо подчеркивает вашу талию!

- Голая пойду, - пригрозила я служанке, начиная раздражаться от одного только упоминания моей талии.

Видимо, что-то в моем взгляде не оставило у Лотти сомнений, что с меня станется и вправду расхаживать по замку голой, потому что она моментально перестала порхать и быстро бросилась помогать мне с переодеванием.

По замку невестам гулять не воспрещалось - по крайней мере, никаких указаний на этот счет не было, - и я решила этим воспользоваться.

Выйдя из башни, я миновала уже знакомый мне участок сада с желтыми розами, беседку в окружении кустарников с розами белыми. Большинство растений здесь мне было незнакомо, но сад выглядел ухоженным, хоть и небольшим, а запах цветов освежал.

Тропинка привела меня к соседней башне. Решив, что здесь наверняка поселили кого-нибудь из невест, раз уж предыдущая башня досталась мне и Альвине, я уже было собиралась развернуться и поискать что-нибудь поинтереснее, как вдруг из раскрытого окна башни услышала знакомый голос:

- Маркиза, вы ведете себя возмутительно, не могли бы вы слезть с моих колен, когда я занят графиней?

Мои глаза сами собой полезли на лоб.

Не было никаких сомнений, что голос, который доносился из открытого окна башни, принадлежал его светлости герцогу Реолу Кархейскому, но...

Пожалуйста, скажите, что мне послышалось, как он просит какую-то маркизу слезть с его колен. И чем это он там занят с графиней?

- Баронесса, перестаньте виснуть на моих плечах! А вы, графиня, не ерзайте, позвольте уже вами заняться.

Мой рот потрясенно раскрылся, челюсть отвисла. Что все это значит и как все это понимать? Баронесса виснет у него на плечах и... Чем он там собирается заняться с графиней?!!

Я буквально воспылала от возмущения.

Если уж на то пошло, откуда здесь вся эта толпа женщин?! Они прибыли на остров этой ночью или... Не может быть... У герцога тут что, гарем из любовниц? И это тогда, когда его бедные невесты дрожат от страха за свою жизнь? Да это... В голове не укладывается!

- Герцогиня, о боги, только не вы, - раздался умоляющий голос его светлости. - Ваш вес мои колени точно не выдержат. И сколько можно просить, графиня, перестаньте ерзать...

Моя челюсть грозила в скором времени встретиться с вымощенной камнем тропинкой.

«Ваш вес»?! Так значит, этому... бабнику! действительно нравятся женщины с пышными формами?!

И... в конце концов!!! Чем он там занимается с графиней, этот развратник?!

Наверное, это был самый подходящий момент, чтобы развернуться и уйти, но следующая фраза, которая донеслась из окна до моих ушей, пробудила во мне вулкан.

- Граф, имейте совесть, перестаньте лизать ухо графини, когда я ею занят!

Граф... Граф?! Гранвиль?! И он здесь?!

Все. Везувий пророкотал. Лава хлынула из жерла.

Жертвы были неизбежны.

«О, вот как? - клокоча внутри, подумала я. - Значит, бедных невест в жертву проклятию, похохотали вчера с помощью зеркальца этого, посмеялись над бедными перепуганными насмерть девицами эти... два самца!.. а сами тут развлекаются со всякими маркизами, баронессами, герцогинями и... В конце концов! На чем там ерзает графиня, я хочу знать?!

С яростной решимостью немедленно! это выяснить, я распахнула дверь и вошла в башню.

* * *

Распахнутая мною дверь бабахнула, как гром гнева божественного. Влетев в башню взбешенной фурией, я уже готова была разразиться скандалом... Но вместо этого застыла, ошарашенная контрастом между картинами, которые нарисовало мое буйное воображение, и реальностью.

Герцог сидел на диванчике. В одной руке он держал щетку, которой пытался расчесывать... дымчатую кошку, которая восседала у него на колене - длинный пушистый хвост недовольно метался из стороны в сторону, указывая на то, что ее обладательница проявляет нетерпение. А на цепочке-ошейнике болталось украшение - что-то похожее на маленький золотой медальон в форме сердечка.

- А? - не поняла я.

Мой взгляд тотчас охватил всю картину. Герцог, буквально, как новогодняя елка игрушками, был обвешан котами. Я насчитала пять.

На втором колене его светлости сидела еще одна кошка - черная и крупная, она явно любила хорошо покушать и ей в этом не отказывали, - и пыталась отобрать у герцога щетку, пухлой лапкой пытаясь до нее дотянуться.

На плече его светлости тем временем топталась третья - рыжая, - и игралась шелковой ленточкой, которой были схвачены волосы его светлости.

Четвертая - белая, - висела на камзоле герцога, дергая лапами пуговицы и вгрызаясь в них зубами.

Пятая кошка - еще одна черная, но с белыми лапками, словно одетая в носочки, - сидела на диване возле колена его светлости и старательно вылизывала ухо дымчатой.

«Граф, прекратите вылизывать ухо графини!»

О. Пардон. Кажется, пятая была котом.

Привлеченный громыханием грома господнего... то есть громыханием двери, герцог вскинул глаза и первые несколько мгновений таращился на меня большими глазами, как и я на него. А когда первое удивление его светлости прошло, он нахмурил лицо и гневно заявил:

- Соэлла Бизар, где ваши манеры? Кто вам позволил сюда так бесцеремонно врываться?

Мое удивление, однако, еще не прошло, поэтому я просто стояла и продолжала озадаченно моргать.

Э? Подождите... Кошки? Герцог ухаживает за кошками?

- Вы догадаетесь уйти или нет? - с явно заметным раздражением в голосе произнес герцог.

- Не помню, чтобы я вас сюда приглашал.

Заметив, как черной толстушке удалось наконец ухватить лапой щетку, которую его светлость держал в руках, я на него не смотрела.

- Герцогиня, прекратите, - пробурчал герцог, пытаясь одернуть щетку, чем лишь сильнее раззадорил игривую толстушку, которая перепрыгнула на другое его колено, чтобы достать желанную игрушку.

- Соэлла Бизар, я все еще жду, когда вы покинете помещение, - возмущенно бросил мне герцог, одновременно спасая щетку от пухлых лапок.

«Мр-ря-а-у!» - заорала в этот момент дымчатая, завертевшись на колене герцога - ее потревожили, и ей это явно не понравилось, и в отместку она, опустившись вниз по голени герцога, стала драть когтями его шелковый чулок.

- Графиня!

Я хихикнула.

Его светлость тем временем одной рукой попытался дотянуться до пепельной, но получил хвостом по носу от толстой чернушки, которая, видимо, разозлилась, что он отвлекся на другую даму: «Так тебе, изменник!»

- Соэлла Бизар, вы все еще здесь?! - уже начинал впадать в ярость герцог, и тут до меня наконец дошло, почему он так злится и пытается меня выставить, несмотря на то, что ему лучше было бы обратить свое внимание всецело на кошек.

Мое присутствие его смущало.

Тем временем рыжая кошка вцепилась зубами в шелковую ленточку, связывающую волосы герцога, и потянула изо всех сил.

Глядя, как герцог вертит головой, пытаясь освободиться, я хихикнула во второй раз.

Его светлость услышал. Его светлость разозлился.

- Соэлла Бизар, уйдите про!..

В этот момент самый спокойный из присутствующих - черный кот с белыми лапками, -прыгнул на свободное плечо герцога и резко мотнул хвостом. Оный - хвост, не кот, - угодил прямо в открытый рот светлости, оборвав того на полуслове.

Это было выше моих сил.

Плотный ком возмущения, которое владело мною буквально минуту назад, взорвался и брызнул во все стороны неудержимым весельем.

Ох, давно я так не хохотала. Хохотала и не могла остановиться.

Видимо, кошки - и кот тоже - не были поклонниками сопрано, потому что от моего смеха они поспрыгивали с дивана, убежали на винтовую лестницу, ведущую на верхние этажи башни, уселись там на ступенях и принялись поглядывать на меня с кошачьей нелюбезностью.

Сквозь смех я видела, как герцог сначала побагровел, с недовольством наблюдая за моим приступом хохота, потом выдохнул, отбросил щетку на диван и стал барабанить пальцами по колену, видимо, в ожидании, когда я успокоюсь.

- Ох, вы уж извините, ваша светлость, - все еще борясь со смехом, но уже не таким неистовым, сказала я. - Но это и правда смешно.

- Ничего смешного, - проворчал герцог, хмурясь и не глядя в мою сторону.

- Да нет же, - заверила я его. - Очень смешно. Если бы вы только знали, что я себе представила, когда услышала ваш голос из окна.

- Не понимаю, о чем вы говорите, - продолжал хмуриться недовольно герцог; теперь он уже на меня смотрел, хоть и нехотя.

- «Маркиза, слезьте с моих колен!» - передразнила я его. - «Графиня, прекратите ерзать, позвольте вами заняться». «Граф, перестаньте вылизывать ухо графини!»

Герцог сначала нахмурился еще сильнее. Потом задумался. И наконец прокашлялся с таким видом, будто ему стало неловко.

- Откуда у благородной соэллы такие... непристойные фантазии? - спросил он, косясь на меня с подозрением.

- А я развита не по годам, - снова развеселилась я.

Его светлость хмыкнул.

- После вашего поведения в саду, возле роз первой герцогини - нисколько не удивлен, -неодобрительно заявил герцог.

Я только плечами пожала, продолжая улыбаться. Ясно же, что он намекал на мой дерзкий поцелуй.

Ну, а куда же я дену свои тридцать восемь и семерых любовников? Но его светлости такие подробности о моем жизненном опыте знать не стоит.

- Никогда бы не подумала, что вы так любите котов, - сказала я и тут же меня осенило. Вспомнив кусты желтых роз, я спросила:

- Или коты не ваши?

Герцог тяжело вздохнул, снова покосился на меня неодобрительно, но в этот раз так, словно я вторглась туда, куда не следовало.

- Удивительная проницательность для кого-то, вроде вас.

- Кого-то вроде меня? - в первый момент не поняла я, но секунду спустя дошло - милашка Сюзанна с ее наивным личиком уж точно не производила впечатление проницательного человека.

- Значит, я угадала? Это питомцы одной из ваших жен?

Его светлость помолчал, потом тяжело вздохнул и, снова не глядя на меня, ответил:

- Вы угадали. Эти кошки были питомцами второй герцогини.

Он продолжал молча смотреть в сторону, и от воцарившегося молчания смеяться мне совсем расхотелось. Я уже подумала, что стоит извиниться и уйти, но герцог внезапно продолжил:

- Аурелия нашла их прямо на дороге, когда направлялась на отбор невест. Пятеро котят возле мертвой матери-кошки. Моя вторая супруга была доброй девушкой, подобрала несчастных и привезла с собой сюда - на остров. Четверо из пятерых оказались девочками. Аурелия не обладала вашей буйной фантазией. Она сказала, что не умеет придумывать имена, и поэтому каждый котенок вместо имени получил титул: Баронесса, Маркиза, Графиня, Герцогиня и Граф. С тех самых пор они живут в замке.

В то время как его светлость старательно не смотрел на меня, я пристально смотрела на него.

Когда он подстригал кустарники с желтыми розами, я решила, что герцог любил свою первую жену. Сейчас я, наверное, могла бы сделать тот же вывод: вторую жену он тоже очень любил. Этот вывод напрашивался сам, ведь любимыми розами первой супруги вполне мог заниматься садовник, а котов можно было бы поручить слугам. Но и о цветах и о кошках его светлость заботился лично, никому не доверяя.

Он любил всех своих жен? Или дело не в этом?

Может быть, им двигало чувство вины перед женщинами, которые покинули этот мир совсем молодыми из-за его проклятия? Может, он, заботясь о том, что было им дорого, пытался отдать долг? Что-то возместить им?

Однако суть была одна - он делал это потому, что сердце у него было на месте. Бессердечный человек, равнодушный человек... не стал бы.

Особенно учитывая тот факт, что роль кошатника ему, мягко говоря, не подходила.

Я вспомнила, как неуклюже он выглядел в окружении животных - они крутили им, как им вздумается.

«А ты хороший мужик, твоя светлость, - подумала я, глядя на хмурый профиль Реола Кархейского, и украдкой улыбнулась. - Пытаешься выглядеть грозно, но на самом деле ты... очень даже милый».

- Прошу прощения, что побеспокоила, ваша светлость, - сказала я и вышла из башни, не озаботившись узнать, смотрит ли герцог мне вслед.

Двигаясь по одной из тропинок сада, я серьезно задумалась.

Полагаю, мне пора побольше узнать о бывших женах его светлости. У меня было очень много вопросов. Сколько у него было жен? Как долго они прожили в качестве его супруг? И в конечном итоге: что с ними случилось?

Кажется, Бертина упоминала, что видела где-то их портреты?

Вот с них, пожалуй, и начнем.