Глава 25

Глава 25

Воздух в моих новых – или, точнее, возвращенных – покоях гудит от напряжения. Он плотный, тяжелый, словно перед грозой. С одной стороны, меня душат шелка, бархат и бесконечные церемониальные ритуалы. С другой – холодная сталь оперативной работы, в которую я погружена с головой.

Элоди и целый выводок портних атакуют меня булавками, кринолинами и километрами кружев. Я стою на низком столике, как манекен, стараясь не дышать, пока они затягивают шнуровку на очередном образце свадебного наряда. Он тяжелый, как кольчуга, и душный, как парадная форма в летний зной.

— Не могу поверить, что церемония все же состоится, миледи! — щебечет Элоди, ее глаза сияют. — И так скоро!

Я мысленно перевожу ее восторг на свой язык: «Не могу поверить, что операция прикрытия стартует по плану, товарищ майор». Уголки губ непроизвольно дергаются. Если бы они знали, что за пышным фасадом готовится засада.И тут мысль накрывает внезапно, как ледяная волна. «Товарищ майор» ... Сергей Петрович. Представляю, как он получил вызов от дежурного и мрачно докладывает начальству: «Следователь Анна Следовав. Тяжелое ДТП. Достали из машины, без сознания, реанимация».

Вспышка фар на мокром асфальте. Резкий поворот руля. Стекло брызгами осколков. Удар. Темнота.

И все.

Что было после? Лежу ли я сейчас под капельницей и вентилятором легких, а весь этот мир – лишь сложный сон угасающего, травмированного мозга, пытающегося сбежать от невыносимой реальности? Или тот удар стал последним, и мое сознание, как оторванный провод, просто «переключилось» сюда, в это тело, в этот мир?

Глоток воздуха застревает в горле, таким едким и горьким становится внезапно нахлынувшее чувство вины. Вины за то, что я здесь, в этом безумном мире, где меня зовут чужим именем и готовятся выдать замуж за дракона, а не там, где, возможно, врачи борются за мою жизнь, а мама плачет у дверей реанимации. Или... она уже заказала памятник?

Если бы сейчас появился портал назад... Испугалась бы я шагнуть в него? Смогла бы я бросить Элоди, это расследование, этот замок, который странным образом начал мне помогать?

Взгляд невольно скользит к двери, за которой скрылся Кассиан. Властный, невыносимый, опасный. Но... единственное, что сейчас кажется по-настоящему реальным. Его гнев, его ярость, даже его дурацкая опека – они живые. Они обжигают сильнее, чем тусклое, расплывчатое воспоминание о прошлом.

— Миледи, вам душно? Вы побледнели! — тревожный голосок Элоди возвращает меня в комнату, залитую дневным светом.

— Нет, Элоди. Все в порядке. Просто... на мгновение показалось, что я стою на краю чего-то, — выдыхаю я, заставляя себя улыбнуться.

«На краю выбора, которого, возможно, и нет вовсе», — проносится в голове крамольная, пугающая мысль.

Дверь бесшумно открывается, и в комнату вплывает Валерьян. Портнихи и Элоди замирают, словно мыши при виде кота. Он одним взглядом оценивает ситуацию и делает легкий, почти невесомый поклон.

— Леди Бриана. Прошу простить вторжение. Необходимо уточнить некоторые детали церемониала.

Это наш код. «Детали церемониала» означают свежие разведданные, схемы охраны и досье на гостей. Я киваю, сбрасывая с плеч тяжелое полотно платья.

— Конечно, лорд Валерьян. Я вся во внимании.

Мы уединяемся в небольшом кабинете, смежном со спальней. Стол завален не кружевами, а свитками с планами замка, списками гостей и схемами расстановки караулов. Мой оперативный ум, долго дремавший под слоем шока и чужих воспоминаний, наконец-то ожил и работает с жадностью голодного зверя.

Я изучаю каждую деталь, впитываю каждое имя. Валерьян раскладывает передо мной список гостей. Мой палец выискивает знакомое имя и не находит его.

— Лорда Альрика нет в списке, — констатирую я. — Разумно. Сыграл свою роль и исчез. Не стал бы он снова совать голову в пасть дракона после того, как его «горничная» устроила здесь погром.

Валерьян кивает, его лицо – маска холодного удовлетворения.

— Именно. Его отсутствие – лучшая улика. Он подтверждает нашу теорию. Но Тенеборы не откажутся от права прислать Свидетеля. Они просто пришлют другого. Новое лицо, за которым не тянется шлейф подозрений, — он указывает на другое имя в списке. — Лорд Торин, младший брат Малахара. Известный своей... неуклюжей преданностью традициям. Идеальная новая ширма.

Я изучаю новое имя. Значит, так. Они меняют тактику. Присылают не хитрого дипломата, а, вероятно, напыщенного аристократа, чье присутствие будет выглядеть невинно, а сам он вряд ли будет в курсе всех деталей. Но где-то в его свите, среди десятков слуг, снова может затеряться бледная тень с пустыми глазами. Или... они придумают что-то новое.

— Охрана будет здесь, здесь и здесь, — Валерьян указывает на план тонким, изящным пальцем. — Мои люди будут среди слуг. Каждый жест, каждый шепот будет под контролем.

— Хорошо, — киваю я, пробегая глазами по списку. — А если они попробуют использовать не людей, а что-то другое? Магию? Яд?

— Все блюда и напитки будут проходить проверку, — уверенно парирует он. — Что до магии… Здесь мы полагаемся на вашу уникальную чувствительность, леди Бриана.

Я поднимаю на него взгляд, ловя легчайшую искру в его обычно бесстрастных глазах. Он проверяет меня.

— Вы льстите мне, лорд Валерьян, — говорю я сухо. — Лорд Кассиан способен учуять магическую угрозу куда лучше меня. Да и половина знатных гостей, полагаю, не чурается искусств. Вы хотите, чтобы я стала вашей невидимой стражей? Той, на кого никто не обратит внимания, пока вы наблюдаете за очевидным.

Едва заметная улыбка трогает уголки его губ.

— Проницательна, как всегда. Лорд Кассиан… сосредоточен. Его восприятие подобно факелу: оно ослепляет и сжигает. Ваше же больше похоже на свечу, чей свет может проникнуть в щель, куда не пробиться пламени. Он будет следить за лесом. Вы – за отдельными тенями, ползущими между деревьев. И да, — он кивает, — многие гости обладают даром. Но их магия знакома, предсказуема, как придворный этикет. Ваша… — он делает многозначительную паузу, — ваша другая. И потому может уловить то, что ускользнет от их привычного восприятия.

Я вздыхаю и откидываюсь на спинку стула. Вот именно. Моя «уникальная чувствительность». Я уже пыталась «просканировать» несколько предметов, связанных с предстоящим событием: образец свадебной ткани, пригласительный свиток с гербовой печатью. Результат – смутное, неприятное ощущение опасности, давящее, как тяжесть в груди перед грозой. Ничего конкретного. Лишь тревожный фон, шепот угрозы без лица и имени.

И сны. Каждую ночь мне снится один и тот же сон: высокий огненный силуэт стоит вдалеке, не приближаясь и не отступая. В нем нет угрозы, лишь безмолвное, изучающее наблюдение. Я просыпаюсь с учащенным сердцебиением и странным чувством, будто за мной пристально следят. И не только во сне.

Наяву замок будто начал мне помогать. Тяжелая дверь в библиотеку теперь поддается моей руке легче. Скрипучая ступенька на лестнице в мои покои замирает, едва я наступаю на нее. Я списываю это на стресс и обостренное восприятие, но ощущение не покидает: каменные стены Цитадели живые, и они… присматривают за мной.

Эти мысли прерывает знакомое, властное присутствие за дверью, ощутимое даже сквозь дубовую толщу. Короткий, отрывистый стук: не просьба, а формальность. Едва звук затихает, дверь распахивается, впуская Его.

Кассиан. Его взгляд, скользнув по разложенным на столе планам, тут же находит меня. В его янтарных глазах все та же знакомая суровость, но теперь с примесью чего-то нового. Гиперопеки. И, возможно, тени того самого уважения, которое он теперь вынужден оказывать.

— Валерьян, — кивает он советнику, не удостаивая его взглядом. Его внимание приковано ко мне. — Бриана. Ты должна отдохнуть. Ты выглядишь бледной. Не от того ли, что пялилась в эти карты до изнеможения?

Я чувствую, как по спине пробегают мурашки раздражения. Он говорит со мной как с капризным ребенком.

— Я не «пялилась в карты», — парирую я, намеренно сохраняя ледяной тон. — Я изучаю поле будущей операции. И мой вид – следствие работы, а не безделья.

Он делает шаг ближе, и воздух сгущается, наполняясь исходящим от него жаром.

— Операция не удастся, если ее ключевой участник упадет в обморок от усталости до ее начала, — его голос низок и не терпит возражений. — Ты провела за этим столом три часа, после чего еще полдня простояла на ногах, отдаваясь на растерзание портнихам. Достаточно.

— Решать это мне, — встаю я, чтобы быть с ним на более равных позициях, но все равно приходится задирать голову. — Я знаю пределы своих сил. Или вы теперь и за мое дыхание готовы отвечать, лорд Кассиан?

В его глазах вспыхивает знакомая искра. Не ярости. Скорее, досадливого раздражения, смешанного с чем-то, что я не могу определить.

— Если это потребуется для твоей же безопасности – да, — он отрезает. — Ты забываешь, с кем имеешь дело. И каковы ставки.

— Я ничего не забываю! — голос мой срывается, выдавая накопленное раздражение. — Именно поэтому я здесь! Вы хотели использовать мой дар? Вот он, в действии. А он требует концентрации, а не принудительного отдыха по расписанию!

Мы стоим друг напротив друга, словно два дуэлянта. Валерьян бесшумно отступает в тень, давая нам пространство для этого ритуала препирательства.

— Концентрация не должна доводить до изнеможения, — Кассиан не отступает. Его взгляд скользит по моим глазам, ища признаки усталости. — Я видел, что происходит, когда ты перегружаешь себя. Я не хочу видеть это снова.

В его последних словах проскальзывает нечто, отличное от приказа. Почти… забота. Но звучит это так, будто он вынужден признать досадный факт: его инструмент требует бережного обращения.

— Тогда не смотрите, — огрызаюсь я, отворачиваясь к столу и делая вид, что снова изучаю карту. — Или, может, выпишите мне предписание: «Не более двух карт в день, по рецепту лекаря».

Сзади доносится тихий, похожий на рычание, звук. Он ненавидит, когда его авторитет ставят под сомнение. И я, кажется, нахожу в этом странное, извращенное удовольствие.

— Твое упрямство может стоить тебе дорого, — говорит он, и его голос обретает опасную мягкость.

— Если я упущу какую-то деталь из-за того, что вы отослали меня «отдыхать», кто будет виноват? Я? Или тот, кто мне помешал?

Воцаряется тишина. Я чувствую его взгляд на своей спине, тяжелый, как физическое прикосновение. Затем слышу его шаги. Он не уходит, а подходит ближе. Останавливается прямо за моей спиной. Так близко, что я чувствую исходящее от него тепло через ткань халата.

— Хорошо, — он произносит это слово прямо у моего уха, и я невольно вздрагиваю. — Играй в свою игру, следопыт. Но помни: если твои силы снова подведут тебя, я буду рядом. И мой способ вернуть тебя к жизни будет куда менее… приятным.

Он разворачивается и уходит, оставив меня стоять с учащенно бьющимся сердцем и смесью ярости и странного, щекочущего нервы возбуждения. Он пытается запугать меня. А получается, что только подливает масла в огонь.

Я снова смотрю на карту, на сотни помеченных крестиками мест, где будет стоять охрана, на десятки имен в списке гостей. Где-то среди них притаилась тень с пустыми глазами. А где-то в камнях этого замка дремлет сила, которая, кажется, решила принять в этой игре мою сторону.

Игра в тени начинается. И я не намерена проигрывать. Ни врагам. Ни своему гиперопекающему «жениху».