Глава 5

Глава 5

Дверь с грохотом бьется о стену, и в проеме возникает Он. Мне даже не нужно, чтобы кто-то его представил. Каждый мускул, каждый вздох, каждый атом воздуха вокруг него кричит о власти. О май гад!

В моем мире таких не было. Одни отморозки, которых я сажала, или коллеги – нормальные парни, но не более. А это… это что-то другое. Высокий, с плечами, которые, кажется, не вместятся в дверной проем, с лицом, высеченным из гранита: резким, жестким, но чертовски притягательным. Взгляд золотисто-янтарный, горящий, как расплавленный металл. Он пронзает меня насквозь, и я чувствую, как по спине бегут мурашки. Не от страха. От осознания масштаба.

Он ожидает, что я отпряну. Опущу глаза, задрожу, начну теребить дурацкие кружева этого платья. Как бы не так. Внутри меня что-то щелкает: старый оперский инстинкт. Враг силен, значит, нельзя показывать слабость. Я поднимаю подбородок и смотрю ему прямо в глаза. Открыто, оценивающе, почти вызывающе. Вижу, как в его взгляде мелькает удивление. Первый раунд за мной.

Он делает шаг вперед, и комната кажется меньше. Воздух становится гуще.

— Леди Бриана, — его голос низкий, вибрацией отзывается где-то в костях. — Мне доложили о вашем… падении.

Он не спрашивает, как я. Он констатирует факты. Смотрит на меня как на вещь. Возможно, испорченную. Возможно, опасную.

— Я в порядке, благодарю за беспокойство, — отвечаю я, и мой голос звучит на удивление ровно. Внутри все сжалось в комок. — Падение было досадной случайностью.

— Случайностью? — он мягко произносит это слово, но в его устах оно звучит как обвинение. — В одно утро с кражей главной реликвии моего рода? Слишком много случайностей для одного дня, не находите?

Он подходит ближе, и я чувствую исходящее от него тепло, почти жар. Его глаза не отпускают мои.

— Где вы были сегодня утром? Что видели? Слышали ли вы что-нибудь подозрительное?

Каждый вопрос – как удар хлыста. Коротко, резко, без лишних слов.

Я собираюсь с мыслями, чтобы повторить выдуманную историю для Элоди, но что-то происходит. Пока я смотрю ему в глаза, мое сознание будто соскальзывает за привычные границы. Я не читаю его мысли, нет. Это похоже на погружение в горячий, вязкий поток. Ощущаю отголоски: холодную ярость, закованную в стальную волю, острое лезвие подозрения, направленное… на меня. Он считает, что я причастна.

И вдруг – острая, пронзительная боль в виске! Я чуть не вскрикиваю, инстинктивно отшатываясь взглядом. Он не дрогнул, но в его глазах снова та самая искра удивления, смешанная с внезапной настороженностью. Будто он почувствовал мое вторжение и резко, силой воли, захлопнул все щели.

Что это было? Словно я сунула палец в розетку с высоким напряжением, только бьет не по телу, а по сознанию. Как в старых детективах, когда сыщик по мельчайшим деталям вычисляет преступника... Только здесь я читала не улики, а саму его природу. Что-то вроде "детектора лжи", только настроенного на саму суть?

— Я… была в своих покоях, — выдавливаю я, стараясь скрыть дрожь в коленях. Боль отступает, оставляя лишь легкий звон в ушах. — Потом услышала шум. И на лестнице… я оступилась. Больше я ничего не видела и не слышала.

Он молча смотрит на меня. Долгим, тяжелым взглядом. Он не верит мне. Но он и не понимает. Перед ним не запуганная девица, а кто-то другой. И это его сбивает с толку.

— С Клыком или без него, — произносит он наконец, и его голос тих, но от этого лишь страшнее, — вы станете моей женой. Выполните то, для чего вас сюда привезли. Никакая кража не изменит того, что решено.

Он делает шаг ближе, и кажется, будто воздух вокруг него сгущается и начинает пылать.

— Но если я узнаю, что ваше «падение» как-то связано с теми, кто посмел поднять на меня руку… — он не заканчивает фразу. В этом и нет нужды. В его глазах обещание огня и уничтожения. — Гореть вам в пламени, в котором сгорел ваш отец.

Он разворачивается и уходит так же внезапно, как и появился. Дверь закрывается с тихим, но весомым щелчком, похожим на звук захлопнувшейся ловушки.

Я медленно выдыхаю, чувствуя, как дрожь, которую я сдерживала, наконец вырывается наружу. Я облокачиваюсь о спинку кресла, пытаясь переварить увиденное. Его аура – это смесь силы, опасности и невероятного, почти животного магнетизма. Он смотрит на мир как на шахматную доску, а на людей – как на фигуры. И сейчас он решает, оставить ли меня на доске или сбросить.

Дверь приоткрывается, и в комнату вползает бледная, трясущаяся Элоди.

— О, миледи! — шепчет она, заламывая руки. — Он был так страшен? Говорили же, после кражи он ходит как громовержец, готовый испепелить всех на своем пути!

— Он… впечатляющий, — осторожно подбираю я слова, все еще чувствуя жгучий след его взгляда.

— О да! — Элоди кивает, и в ее глазах смесь страха и странного восхищения. — Говорят, в гневе он… преображается. Что в его жилах течет кровь древних, и что он может…

Она не договаривает, но я и так понимаю. Уровень опасности зашкаливает. Я не просто в теле невесты. Я в клетке с тигром, который учуял чужой запах. И если я не докажу свою ценность, не найду способа выжить в этих новых правилах, меня просто не станет.

Но вместе со страхом во мне шевелится азарт. Наконец-то вызов, достойный моих старых навыков. Дело о краже реликвии Дракона. А обвиняемая – его невеста.

Ну что ж, посмотрим, кто кого переиграет.