Глава 6

Глава 6

Щелчок двери отдается в тишине моих покоев оглушительным грохотом. Угрозы Кассиана все еще висят в воздухе, как запах гари после пожара: «Гореть вам в пламени, в котором сгорел ваш отец».

Я не знаю этого человека, Уильяма Ашфорда. Не знаю его лица, его голоса. Для Анны Следовой он – пустое место. Но что-то в глубине этого нового тела, в самой крови, сжимается от этих слов. Холодеет.

Мозг, уже привыкший раскладывать все по полочкам, лихорадочно сопоставляет факты.

Первое, Кассиан из рода Каэлронов. Элоди упоминала какую-то «распрю», «настоящую войну» с другим домом – Тенеборами. Но вражда явно не ограничивалась одним родом.

Факт второй, я здесь, в его замке, как невеста. Политический брак. Зачем враждующим сторонам объединяться? Чтобы загладить вину? Или чтобы приковать цепью дочь поверженного врага к трону победителя?

И факт третий и ключевой. Его угроза. «В пламени, в котором сгорел ваш отец». Он не сказал «погиб» или «был убит». Он сказал: «сгорел». И сказал это с ледяной уверенностью, как о чем-то само собой разумеющемся. Как о чем-то, что видел своими глазами.

Из этих трех кирпичиков в голове складывается пугающая, но логичная картина.

Почему лорд-дракон, убивший его, теперь берет в жены его дочь?

Ответ приходит сам собой: это не брак. Это трофей. Это окончательное унижение поверженного врага. Взять его дочь в свой дом. Или... заложницу для обеспечения лояльности уцелевших сторонников Ашфордов.

Элоди, все еще бледная как полотно, хватает меня за рукав.

— О, миледи, я вас предупреждала! Он ужасен! Теперь он точно решил, что вы...

— Замолчи, Элоди, — прерываю я ее, и голос звучит хрипло. Я отхожу от двери и опускаюсь в кресло у камина, с силой потирая виски. Не от боли. От наплыва мыслей, несущихся вихрем. Теперь мои вопросы стали конкретнее и страшнее. Не просто «что случилось с отцом?», а «Кассиан ли это сделал? И если да, то зачем тогда этот брак? Чтобы я родила наследника тому, кто убил моего отца?»

Надо начинать с основ. С главного свидетеля, который всегда находится в эпицентре всех сплетен.

— Элоди, — начинаю я, заставляя себя говорить спокойно. — Эта история с моим отцом... сэр Уильям...Но мне не суждено закончить вопрос. В дверь стучат. Уже не с грохотом, вгоняющим в ступор, а сдержанно, почти вежливо, но с той же неумолимой настойчивостью.

Элоди вздрагивает и бросается открывать, забившись в самый дальний угол комнаты.

На пороге возникает новый персонаж этого сумасшедшего спектакля. Пожилой мужчина в темных, дорогих, но строгих одеждах. Его лицо испещрено морщинами, словно карта былых сражений, но осанка прямая, а взгляд из-под густых седых бровей острый, пронзительный, видящий насквозь. Он не излучает той животной, грубой силы, как Кассиан. От него веет холодным, отточенным интеллектом. И это пугает еще больше.

— Леди Бриана, — его голос бархатный, учтивый, но в нем нет и капли настоящего тепла. — Прошу прощения за беспокойство в столь трудный для вас час. Я – Валерьян, советник лорда Кассиана. Его сиятельство крайне обеспокоен вашим здоровьем после... инцидента.

Он делает паузу, позволяя мне оценить вес его слов. Его глаза, светлые и ясные, скользят по мне, фиксируя каждую деталь: мою позу, руки, сжавшие подлокотники кресла, отсутствие дрожи. Он не видит испуганной овечки. Он видит... загадку.

— Я благодарна за заботу, — отвечаю я, подбирая слова. — Чувствую себя лучше.

— Рад это слышать, — кивает он, приближаясь. Его взгляд останавливается на моих глазах. Он ищет в них пустоту, растерянность. Но находит лишь сосредоточенность. — Падение с лестницы – дело опасное. Особенно в день, омраченный таким злодеянием, как кража. Лорд Кассиан повелел мне лично удостовериться, что с вами все в порядке и что вам... ничто не угрожает.

Он подчеркивает последние слова. Это не забота. Это допрос в бархатных перчатках.

— Мне ничего не угрожает, — парирую. — Кроме, разве что, собственной неловкости.

— Неловкости? — он мягко подхватывает, как кот, играющий с мышкой. — Странно. Говорили, леди Бриана Ашфорд с детства отличалась особой грацией. Легенды о вашей семье часто упоминают эту... врожденную утонченность.

Вот оно. Началось. Он проверяет меня на знание «моей» же семьи.

— После удара память подводит, — отмахиваюсь я, чувствуя, как почва уходит из-под ног. — Многое стерлось.

— Понимаю, — говорит Валерьян, и в его тоне слабая, едва уловимая насмешка. Он не верит. — И все же... может, что-то вспомнилось о сегодняшнем утре? Какой-то звук, тень, посторонний запах? Ваш род, Ашфорды, всегда славился чуткостью.

Я чувствую, как меня затягивает в ловушку его вопросов. Старый оперский инстинкт требует дать отпор, перехватить инициативу.

— Для качественного анализа обстоятельств недостаточно отрывочных впечатлений, — говорю я резко, глядя ему прямо в глаза. — Нужна систематизация данных, изучение места происшествия, опрос свидетелей...

Я замолкаю, поняв, что наговорила. Черт. Черт! «Анализ обстоятельств»? «Систематизация данных»?

Валерьян замирает. Его брови почти незаметно ползут вверх. В его взгляде не подозрение, а живой, неподдельный интерес. Как у ученого, нашедший новый, неклассифицированный вид насекомого.

— Любопытная терминология, миледи, — произносит он медленно. — Не свойственная... вашему кругу.

— Я же сказала, память... — начинаю я запинаться, чувствуя, как горит лицо. — После удара... в голове каша. Иногда вырываются странные слова. Не обращайте внимания.

Он смотрит на меня еще несколько долгих секунд. Молча. Затем его губы растягиваются в едва заметную, ничего не значащую улыбку.

— Разумеется. Не стану вас более утомлять. Отдыхайте, леди Бриана. Если вам что-либо потребуется... или вы что-либо вспомните... я всегда к вашим услугам.

Он отступает к двери с тем же бесшумным достоинством, с которым и вошел. Дверь закрывается беззвучно.

Я откидываюсь на спинку кресла и закрываю глаза. Проклинаю себя за свою несдержанность. Я только что продемонстрировала советнику дракона, что я не та, за кого себя выдаю. Но... он не выдал тревоги. Он заинтересовался.

Элоди, наконец, решается вылезти из угла.

— Миледи, это был сам лорд Валерьян! Говорят, он у лорда Кассиана самый главный, после самого лорда, конечно! И он так... проницательно смотрит...

— Да, Элоди, — вздыхаю я. — Он очень проницательный.

И в этом вся проблема. И вся надежда. Кассиан – это стена из огня и ярости, которую не проломить в лоб. Валерьян... Валерьян – это лабиринт. Но в каждом лабиринте есть ключ. Нужно просто его найти.

Мое расследование только что усложнилось. Но и обрело нового, потенциально самого ценного участника. И противника. Теперь игра ведется на два фронта.