Глава четырнадцатая: К’Рэйг

Наш с А’Льтой разрыв стал громким событием в закрытом и ядовитом мире лунников.

Настолько громким, что через пару дней мне с вопросами начали названивать даже старые университетские товарищи, которым по какой-то до сих пор не очень понятной мне причине было очень интересно о настоящих причинах разрыва нашей помолвки. Как будто мы с А’Льтой не просто парочка богатых лунников, а королевская чета - не меньше.

Я в последний раз смотрюсь в зеркало, поправляю смокинг и бабочку. Буквально силой заставляю себя убрать пальцы и не сдернуть ее к чертям, потому что неприятно давит шею. Наверное, моя помощница не очень порадуется, когда увидит такой акт вандализма после того, как битых десять минут завязывала ее и расправляла «крылья» до идеально ровного вида.

Некоторые считают - видел я и такие плевки на просторах сети - что мне не хватит смелости появится на благотворительном вечере, который обещает быть самым знаковым событием этой осени.

Я действительно думал послать все в известное место и не идти на это сборище змей и скорпионов, но чем больше о моей попытке «отсидеться в норе» трубили из каждого утюга, тем больше я понимал, что идти нужно. И вопреки неписаным, но все-таки важным правилам, заявлюсь туда без спутницы.

Хотя…

Который раз верчу в руках телефон, представляя, как набираю номер Марго и предлагаю ей быть моей спутницей. Что бы она сказала? Нет, не так – что бы она сказала в первую очередь? Обозвала бы сумасшедшим? Высмеяла? Или на этот случай у жгучей Маргариты Шереметьевой припасена особенная едкая острота?

Роняю телефон в карман.

Когда А’Льта раструбила на весь свет о нашем с Марго «романе», я бросил все свои ресурсы на то, чтобы придушить скандал еще в зародыше. Потому что обещал. Я чуть душу не вытряс из Лори, требуя, чтобы он любыми правдами и неправдами, любыми средствами и даже подкупом затыкал все телевизионные и электронные СМИ, угрожал полицией, обещал утопить в судебных исках за публикацию информации из недостоверных источников. Я сделал все, чтобы ее имя полоскали как можно меньше, потому что Лори - тоже по моей отмашке - делал все, чтобы сместить фокус внимания на наш с А’Льтой разрыв.

Но я все равно не смог закрыть каждый рот.

Не сдержал слово.

В зеркальном отражении у меня безобразно кислая рожа, потому что это впервые в жизни, когда я не сделал то, что обещал. И когда из-за своей самонадеянности подставил под удар невиновного человека. У которого и без того достаточно поводов вспоминать меня самыми нелицеприятными словами.

Я хотел отправить ей цветы и даже накатал «в голове» целое длинное письмо, полное сожалений, извинений и попыток как-то загладить свою вину, но вовремя вспомнил, что мой первые «веник» и привел к этому скандалу, а с сотней других она разделалась очень гуманным, но унизительным способом. После всего случившегося теперь, какая участь ждала бы третью попытку?

Прячу телефон в карман и запрещаю себе думать о Марго.

Потому что… ну, объективно, я столько всего натворил, что больше не имею права вторгаться в ее жизнь. Теперь моя участь - быть ее самым ужасным кошмаром. И мне придется смириться, даже если вся моя сущность орет благим матом, что эта женщина, возможно, лучшее, что случалось в моей жизни.

Я спускаюсь вниз и сажусь в машину.

Ладно, нужно отбыть положенных шестьдесят минут приличия, показать каждому шакалу, что К’Рэйга Шад’Фара не так-то просто загнать в нору, и свалить до того, как вечеринка начнет скатываться в унылый и заученный обмен любезностями.

Обычно мероприятия подобного рода проводят в шикарных местах, а не каких-то там элитных ресторанах. В прошлом году это была крытая арена, украшенная дополнительными софитами, а в этом выбор пал на выставочный зал салона «Бентли» - такой огромный, что в нем без труда поместился бы пассажирский «Боинг».

Я захожу в зал и тут же оказываюсь в плену у парочки блондинок, одна из которых (хоть и пытается замаскировать) определенно журналистка. Эту братию сразу видно, это как хороший синяк под глазом - даже под слоями замазки он все равно есть. Сначала даже пытаюсь вежливо свести разговор на нет, прикрываюсь своими планами переговорить с кем-то из гостей, но, когда она начинает откровенно лезть в лицо с телефоном, отодвигаюсь и очень жестко предупреждаю, что на подобные мероприятия нужно приходить только с аккредитацией, а она не очень-то похожа на журналистку, которую могли сюда допустить. Точно не официально. Так что, если еще раз сунется ко мне - завтра сама станет героиней новостей. Криминальной хроники.

Хвала Луне, она быстро понимает и растворяется в толпе.

Иду дальше по залу, принимаю парочку вполне дружелюбных приветствий и не очень дружелюбных взглядов. Наверное, А’Льта еще не приехала, иначе нас бы уже наверняка столкнули лбами, чтобы богатым снобам было чем разлечься в этом очень роскошном, но очень унылом болоте.

Пока все до банального предсказуемо.

Кроме разве что парочки новых лиц, которые пришли в компании моего главного конкурента. Белобрысого парня я уже точно где-то видел, но не могу вспомнить где. И он, когда замечает, что я направляюсь к их копании, привлекает внимание «главного».

Тот поворачивается.

Улыбается мне во весь свой рот с мелкими крысиными зубками, как будто нарочно выставляя напоказ неприлично широкую щель между передними резцами.

Лакс Шад’Инн.

Пятьдесят семь лет, безупречная репутация, неприличное количество денег, обширные связи. И единственное, что по большому счету имеет значение в нашем противостоянии, - уже имеет сенаторский опыт. Восемнадцать лет назад он стал самым молодым сенатором в истории и запомнился людям парочкой успешных законопроектов, широкой благотворительной деятельностью и прочими «очень рейтинговыми» вещами. Но бедолаге не повезло - в те годы как раз началась одна очень неприятная лунная болячка, против которой оказались бессильны все улыбки сенатора Шад’Инна и вся его кристальная репутация. Его, вместе со всем правительством, отправили в отставку.

Я слышал, что он очень болезненно перенес это пятно на репутации, долго восстанавливался и выжидал лучшее время, чтобы вернуться на политическую арену. И вот, когда это время наступило - его светлый, заранее выстеленный красной ковровой дорожкой путь, загородил я.

Я бы не удивился, если бы в будущем оказалось, что этот жук каким-то образом причастен ко всем моим несчастьям. Хотя пока у меня нет ни единой зацепки и даже намека, где рыть.

— Шад’Фар, ну надо же. - Он нарочно растягивает мое имя буквально по слогам. - Не думал, что тебе хватит смелости высунуть нос после того, как С’Арэн публично от тебя отказался.

С’Арэн - это отец А’Льты, и заявление о публичном отречении от меня, мягко говоря, преувеличено. Он лишь сказал - и это то, что я слышал собственными ушами и видел собственные глазами - что наши с ним деловые отношения требуют нового взгляда.

И хоть пока наше с ним сотрудничество стоит на паузе, я более чем уверен, что через пару дней старик перестанет корчить обиженного папашу - и мы с ним найдем какой-то приемлемый компромисс. Потому что я видел, как горели его глаза, когда он снова вернулся в мир большой политики и, несмотря на возраст и давно завершенную политическую карьеру, вполне успешно поиграл там мускулами. Как в той человеческой поговорке про старого мерина, который чего-то там не портит.

— Лакс, - я возвращаю ему такую же широкую улыбку, с той лишь разницей, что мои зубы в полном порядке - и парочка лунниц в поле моего зрения тут же заинтересованно строят глазки. - Наслышан, что ты тот еще скорострел, но не думал, что это распространяется и на… гммм… другие сферы твоей жизни.

Он так старится выдержать откровенную издевку, что на сухом, покрытом старческими пятнами лбу выступает испарина.

— Это с тобой? - поглядываю на парней позади него. Все же, где я видел того белобрысого? У меня хорошая память на лица, но я не всегда могу вспомнить, когда и при каких обстоятельствах я их видел. Вот этого определенно уже где-то встречал, но понять где - не могу. Он точно не из политического круга - слишком молод. - Новая охрана? Даже здесь? Боишься, что бывшая жена попытается отгрызть у тебя еще одну конечность?

— А еще говорят, что Шад’Фар не копается в грязном белье, - с откровенным пренебрежением говорит Лакс. Белобрысый продолжает пристально следить за нашей беседой, и я не могу отделаться от мысли, что ему тоже знакомо мое лицо. И, может, поэтому он только что так странно побледнел?

— Твои ребята меня вынудили, - пожимаю плечами и вопреки этикету сдергиваю треклятую бабочку. Заодно застёгиваю пару пуговиц, и мир сразу как будто прогибается под мои правила - ну вот, совсем другое дело. - Когда ты начал усиленно набрасывать грязь на ту неприятную историю обо мне и Наташе…

— … неприятную? - Лакс гаденько хихикает. - Судя по фотографиям, ты был очень даже удовлетворен!

— Не знал, что ты умеешь экстрасенсорно читать эмоции по фотокарточкам, - не медлю с ответом.

Белобрысый все-таки подходит ближе, но Лакс останавливает его взмахом руки.

— Кстати, Шад’Фар… - Старик как будто собирается выдать какую-то очередную не очень умную остроту, но неожиданно замирает. Хмурится. И напряженно вглядывается куда-то мне за спину. - Кажется, К’Рэйг, у тебя только что появилась новая проблема с племянником.

Что за чушь он сейчас порет? Какие могут быть проблемы с Ш’Иреном, который только то и делает, что курсирует от офиса домой и обратно, и даже у меня возникают большие вопросы к тому, есть ли вообще у парня хоть какая-то личная жизнь?

Я оглядываюсь.

Замечаю, что по залу ползет какой-то ропот, и несколько человек выходят вперед, как нарочно закрывая обзор. Приходится отступить и вежливо «сдвинуть» в сторону парочку высоких красоток, которые как раз увлеченно и неприлично громко обмениваются мнениями. Видимо, по поводу моего племянника? Он что - надрался и явился на вечер в ластах и пляжной маске?

Но первым я замечаю совсем не Ш’Ирена, хотя он одет совершенно по дресс-коду, в белоснежной рубашке и костюме, который сидит на нем просто идеально. Странно, почему я раньше не замечал, что этот мелкий заграниц вымахал в целую шпалу и отрастил в спортзале плечищи почти как у меня. Все же мы одной породы.

Но, черт, что… кто?..

Мой взгляд буквально приклеивается к ногам.

Нет, не Ши, а его спутницы. Не знаю, почему именно оттуда начинаю ее изучать. Но, как бы странно это ни звучало, даже я - довольно искушенный ценитель женских ножек, едва ли не впал в медитативный ступор от того, как эти ножки медленно, но уверенно вышагивают рядом с Ши. Длинные, бесконечно длинные мускулистые ножки в чулках карамельного цвета, обутые в атласные туфли на высокой платформе и устойчивом квадратом каблуке. Кажется, что-то такое сейчас в моде - я помню такие у А’Льты, но они только уродовали ее короткие кривоватые ноги.

Женщине Ши туфли явно идут. Они… черт… как будто были созданы специально для этих ножек!

Я делаю еще шаг вперед, почти не слыша голос разума, который призывает остановиться и вести себя адекватно. Ши ведь и так вот-вот нас познакомит, куда спе…

Я поднимаю взгляд выше, до кромки темно-красной ткани, которая плотно обхватывает упругие сочные бедра, тонкую талию и выше, подчеркивая пышную грудь. Если бы для учебника требовалась иллюстрация классической фигуры а-ля «песочины часы» - эта женщина подошла бы идеально.

Но… стоп…

Я могу поспорить, что даже в плотной завесе из разных богатых женских ароматов безошибочно узнаю этот запах. И почему-то при воспоминании о нем перед глазами появляется образ темноволосой строптивицы, которая…

— Добрый вечер, Коряга, - улыбается Маргарита Шереметьева, держа под руку моего племянника. - Отлично выглядите… без бабочки.

Мне нужна секунда, чтобы переварить тот факт, что все эти бесконечные ноги, роскошная фигура, потрясающий аромат и черти в зеленых глазах - это действительно Марго.

Моя Марго, та самая, которая истыкала мой мозг своими острыми словечками в ответ на мои попытки ее уколоть. Моя Марго, которая не приняла от меня ни травинки из сотен букетов, которые я ей отправил. Моя Марго, которая, черт побери, в последние дни не выходит из моей головы даже на перекур!

И по какой-то абсолютно идиотской случайности она почему-то держит под руку не меня, а моего мелкого засранца… племянника.

— Марго? - Это очень тупо, но мой мозг больше абсолютно ни на что не способен. По крайней мере до тех пор, пока я не пойму, как подобное вообще может происходить в реальности.

— Маргарита, - поправляет не она, а Ш’Ирен, и заговорщическим шепотом добавляет: - «Марго» она только для своих. И, - накрывает лежащие на его локте женские пальцы своей ладонью, - для меня.