Глава 15

В комнате стояла непривычная, я бы сказала, обманчивая тишина. Настораживающая, так уж точно. Было слышно даже, как поскрипывают ветки за окном, пригибаясь под колким зимним ветром.

В центре стола, накрытого белой кружевной скатертью из стратегических запасов хозяйственной Арьяны, исходил паром кувшин с отваром и красовалось блюдо с пирожными от Мидена. Подруги знали, что меня сегодня выписывают и явно ждали, готовясь отметить вместе со мной это счастливое событие.

Девчонки, кстати, обнаружились здесь же — все четыре. Застыли ошеломленно в самых причудливых позах, обернувшись к двери, и на лицах их вместо радости и восторга читался один большой вопрос.

И как-то сразу подумалось, что разговаривали мы с Дамианом, пожалуй, излишне громко. То есть он как раз голоса не повышал, наоборот, почти шептал, а вот я, возмущенная, увлеченная перепалкой, себя не очень контролировала. Коридор казался пустым, да и находились наши спальни в тупичке, отделенные от остальных комнат небольшим холлом. А о том, что подруги могут из-за двери что-то расслышать, я в пылу спора не сообразила.

Первой отмерла Майнола.

— Это что сейчас было? — вкрадчиво поинтересовалась она, подтверждая мои худшие опасения.

— Май, я же говорила, — толкнула ее в бок Летта. — Дамиан по ночам дежурил в палате Керри. С письменного разрешения ректора, между прочим.

— Дежурил… Ясно… И при этом они спали вместе. Да еще, по словам Керри, как-то «не так». А то и вовсе «никак».

Я вздохнула. Ладно, в любом случае, собиралась ведь девчонкам все рассказать. Почти все… Как раз по дороге от кабинета ректора до спальни над этим размышляла. В том, что они сохранят мою тайну, даже не сомневалась, и клятва здесь ни при чем. За четыре года, проведенные вместе, я привыкла доверять подругам и ни разу еще об этом не пожалела.

Прошла к столу, машинально отщипнула кусочек от одного из пирожных, но есть не стала — не до десертов сейчас.

— Понимаете, девочки…

Слушали меня внимательно и даже, кажется, поверили. А почему бы не поверить? Я очень старалась, чтобы все убедительно и правдоподобно звучало.

Нападение нидхэгга опустошило мой внутренний магический резерв. Дамиан, благодаря нашей связи, может помочь мне быстрее восстановиться. Для этого он должен находиться рядом, когда я сплю.

— Ну не сидеть же ему всю ночь в кресле, он и так днем устает. Да и вообще, это нечестно. А вторая кровать в палате не помещалась. Вот я и предложила… Сама…

После моего рассказа снова воцарилась тишина.

Девчонки молча расселись вокруг стола, разлили по чашкам отвар, задумчиво съели по пирожному, так же отрешенно опустошили свои чашки, а потом Майнола, промокнув губы салфеткой, веско произнесла:

— Четвертую кровать назад поставим…

И все как-то сразу оживились, зашевелились и облегченно заулыбались.

Все, кроме меня.

Нет, я, разумеется, тоже знала, что спальня у девчонок большая, они, по сути, живут втроем в четырехместной комнате. Сначала не находились больше желающие поселиться в непосредственной близости от деятельных призраков рода Аркентар, а потом подруги и сами отказались от поисков последней соседки. Майнола посоветовалась с отцом, тот поговорил с ректором, академии выплатили необходимую компенсацию, лишнюю кровать разобрали и вынесли. Ко всеобщему удовольствию.

Да, я все это знала, но как-то не по себе вдруг стало при мысли, что в спальне никого, кроме нас с Дамианом не останется. А еще немного обидно, потому что…

— Тин, ты что, меня бросаешь?

И прозвучало это так горестно, что я сама, наверное, разжалобилась, если бы ко мне таким тоном обратились.

Но Овентина — не я, чтобы ее смутить, нужно кое-что посерьезнее.

— Почему бросаю? Нет, конечно, Я буду с тобой… Мысленно. Все мы будем. Так что, если понадобимся, сразу бросай зов. Мигом прибежим и поддержку окажем — моральную или физическую, тут уж по обстоятельствам.

Это все замечательно, конечно. И о том, что мы комнаты еще на первом курсе «Гласом» соединили и получили возможность посылать друг другу короткие сообщения, я прекрасно помнила. Но все же…

— Тин, может, останешься?

— Ни в коем случае, — Овентина решительно отодвинула пустую тарелку.

— Мы же просто спать будем.

— Тем более. Он наверняка храпит.

— Да вы что, сговорились? — подскочила я возмущенно. — Не храпит он.

— Все равно. Я девушка тонкой душевной организации, с мужчиной в одной комнате ночью ни за что не останусь.

После такого, прямо скажем, сенсационного заявления, Арьяну начал душить кашель, а Летта поперхнулась отваром. Потому что тонкая душевная организация и наша всегда уравновешенная и хладнокровная прорицательница — это вообще несовместимые понятия.

— Ага… — я подозрительно прищурилась. — На полевой практике, когда пол-лагеря селевым потоком смыло, ты с парнями в одной палатке неделю спала — по твоим словам, мирно, крепко и безмятежно. И ничего.

— Так это одногруппники, — пренебрежительно отмахнулась Тина. — Какие из них мужчины? А вот Дамиан — другое дело. И вообще, он демон! С демоном спать категорически отказываюсь. Да я глаз не сомкну от страха.

— Духов не боишься, со мной спокойно поселилась, а со снежным в одной комнате страшно оставаться?

— А чего духов бояться? — пожала плечами моя невозможная соседка. — У них даже боевой формы нет. А у дайма, наверняка, и рога с копытами имеются. Вдруг у него во сне непроизвольная трансформация произойдет? Только представь… Такого в темноте увидишь — навек заикой останешься.

Майнола прыснула в кулак. Яна снова закашлялась, Летта усиленно делала вид, что кроме пирожных ее ничего не интересует. Да я и сама понимала, что Овентина надо мной подтрунивает.

— Ти-и-ин…

— Керрри, — с подруги мигом слетело все напускное веселье. Она пододвинула стул поближе, ободряюще сжала мои ладони. — Мы Дамиана, разумеется, не очень давно знаем, но достаточно, чтобы понять: зла он тебе не причинит. В любом случае, мы — рядом. Не забыла? Бдить будем. Даже спать вполглаза. Верно, девочки?

Подруги согласно закивали.

— Ну вот. Так чего… вернее, кого ты боишься? Дайма? Или… себя?

Овентина настойчиво заглядывала мне в глаза, ожидая ответа, но я ни слова выдавить не смогла.

— Мы же видим, как он на тебя смотрит, не слепые, — вмешалась Летта. — На меня бы кто так взглянул, хоть разочек. Да и ты к нему отношение в последнее время поменяла. А все равно продолжаете твердить как два сварливых дриопских попугая: партнер-ры… партнер-ры…

— По-моему, кое-кто из присутствующих перечитал любовных романов, — буркнула я.

— Нет, это кое-кто окончательно в себе запутался, — парировала Илетта. И весело подмигнув, добавила: — Не переживай, поможем разобраться. Мы же…

—Банда, — убежденно закончила за нее Арьяна.

Ну вот, даже ее целительница умудрилась обратить в свою веру.

— Пойдемте, девочки, — поставила точку в разговоре Майнола. — Вещи разложим и прикинем, куда кровать ставить.

— Кстати, — обернулась уже от двери Летта. — Дамиан когда придет? После ужина? Прекрасно. Скажем, чтобы пригласил Террелла. Надо же кому-то кровать в комнату принести и мебель с места на место перетащить.

И вид у подруги при этом был ну очень довольный.

Что ни говори, а она всегда и во всем умела находить выгоду. Пошли ее к Шаксу, нисколько не расстроится. А через некоторое время вернется веселая, отдохнувшая и с подарками на память.

Илетта, видимо, успела переговорить с Дамианом еще до ужина, потому что пришел он уже не один и захватил с собой не только Террелла, но и Брейтона. Наверное, для надежности. И пока оба привлеченных к хозяйственным работам хэссэ добывали кровать у кастеляна, сам Дан помогал передвигать мебель в комнате девчонок.

Царившая в нашем тупичке суета не осталась незамеченной и мгновенно вызвала нездоровый интерес соседок по этажу. На многочисленные вопросы о том, что происходит и почему Тина так внезапно и срочно переезжает, подруга отвечала самой что ни на есть загадочной улыбкой и многозначительно-туманной фразой. Дескать, по рекомендации врачей Керрис Аркентар должна пока жить отдельно. Как долго? Неизвестно. Зачем? Ну… на всякий случай.

Тут Овентина таинственно замолкала, так не пояснив, что это за «случай» такой, и позволяя каждому додумать причину самому.

Судя по испуганным восклицаниям и тревожным взглядам в мою сторону, с фантазией у адепток Грэнси все было в полном порядке.

Настоящий фурор вызвало появление принцев с кроватью в руках, которую они, весело пересмеиваясь, торжественно протащили по коридору.

Первой не выдержала Констанция Ферри – самая отъявленная и самозабвенная сплетница курса, — схватила за рукав Илетту, оттащила ее в сторону и принялась выпытывать, как нам удалось заполучить хэссэ в полное свое владение и уговорить их поработать грузчиками.

Нашла, кого спрашивать.

— Элементарно, — не моргнув глазом, «доверительно» поделилась целительница. — Берете кровать, сдаете ее кастеляну, а потом бросаетесь к снежным и слезно умоляете вызволить у сурового господина Урза ваше имущество, потому что вам не на чем спать. Главное, понастойчивей. Можно даже поплакать для полноты картины. Тогда даймы точно не выдержат и… они все ваши. На вечер или дольше, это уж как повезет.

Закончив свои признания, Летта с достоинством высвободилась и величаво уплыла в комнату. Судя по взгляду Констанции, алчно смотревшей ей вслед и явно что-то прикидывающей, завтра общежитие охватит локальная жилищная эпидемия, и на складе яблоку некуда будет упасть от срочно сдаваемых кроватей.

После того, как мебель оказалась передвинута, а кровать водворена на законное место, все перекочевали в нашу с Тиной комнату. На столе снова появился кувшин с отваром и пирожные, которые на этот раз принесли хэссэ. Сначала мы обсуждали переезд и дружно смеялись, вспоминая особо забавные моменты, а потом как-то незаметно разбились на группы.

Летта опять спорила с Терри и возмущенно шипела, размахивая руками. Похоже, принц никак не желал проникнуться правотой целительницы, смиренно покаяться и быстренько сдаться на милость победительницы. Брейтон развлекал Майку, Тину и Яну и что-то быстро чертил на клочке бумаги, а девчонки увлеченно следили за его действиями. Все были заняты и не обращали на нас ни малейшего внимания.

— Дан, — я покосилась на подруг и придвинулась ближе к снежному. — А что с нидхэггом?.. Мертв?

— Нет, — поколебавшись, нехотя признался демон. — Выжил. Изолирован в одном из зверинцев королевской службы безопасности.

И у меня точно гора с плеч свалилась, даже дышать стало легче. Нет, я не испытывала особой симпатии к напавшей на нас бестии, но почему-то, несмотря ни на что и совершенно нелогично, жалела ее. В конце концов, нидхэгг такая же жертва, его просто использовали, натравив на нас.

Но следующие слова Дамиана заставили вновь насторожиться.

— Полагаю, ему недолго осталось. Он отказывается есть, по непонятной причине, и с каждым днем слабеет все больше.

Дайм хмурился. Похоже его тоже тревожила судьба твари хаоса.

И вот надо бы промолчать, но меня будто что-то подталкивало изнутри.

— Он по-прежнему опасен?

— Нет. Сейчас сознание нидхэгга полностью защищено от посторонних воздействий. С частично разумными это легче сделать.

— Тогда… Я могу его увидеть?

Снежный с сомнением взглянул на меня.

— Зачем?

— Не знаю… Надо.

Глупый ответ, понимаю, но другого у меня не имелось. Было только предчувствие, понимание, что это необходимо сделать, и Дан, кажется, понял:

— Хорошо, я подумаю, как это организовать, — произнес он после паузы и встал. — Нам пора.

Побратимы поднялись вслед за ним, словно только и ждали команды. Девчонки вызвались их проводить до конца коридора и все шумной толпой направились к двери.

Дамиан пропустил друзей вперед, обернулся, ловя мой взгляд.

— Окно, — напомнил беззвучно, одними губами.

Улыбнулся и вышел, оставив меня одну…

К ночи опять разыгралась вьюга — такое впечатление, что с приездом даймов зимы у нас стали более суровыми. Настоящими. Порывистый ветер бросал в приоткрытое окно пригоршни мелкого колючего снега. Я притушила светильники и потому не сразу заметила, как снег, устилавший подоконник ровным слоем, вдруг соскользнул вниз и тонкой серебристой дорожкой зазмеился по полу, а затем резко взметнулся вверх.

— Рис… — Дамиан выступил из белого марева, заставив меня невольно вздрогнуть. Быстро закрыл окно. — Замерзла?

— Н-нет…

Я соскочила с кресла, на котором сидела, ожидая демона, и замерла, не зная, что делать. Почему-то чувствовала себя ужасно неловко. Да, мы уже спали вместе… вроде как. Но тогда я болела и почти все время находилась в полудреме, а сейчас, здесь, в полумраке моей комнаты, все воспринималось совершенно иначе. Интимнее, что ли.

— Располагайся, — наконец махнула в сторону освободившейся кровати. Как хорошо все-таки, что она стоит у противоположной стены, и между нами будет хоть какое-то расстояние. — Я сейчас достану белье… Правда, запасного одеяла нет, но если нужно…

— Не беспокойся.

Демон сверкнул белозубой улыбкой, и на кровать, материализовавшись прямо в воздухе, упали подушка, одеяло… А я в очередной раз остро пожалела, что мой уровень владения магией не позволяет создавать собственный пространственный карман.

— В общем… устраивайся, — выпалила я скороговоркой, подхватила с кресла плед и, фактически, сбежала. В ванную.

Душ я уже успела принять, но надо же где-то спрятаться и переждать, пока Дамиан не заснет.

Включила воду. Походила из угла в угол. Полюбовалась на себя в зеркало. Надела заранее приготовленную самую скромную, закрытую и длинную из ночных рубашек. Подумала, прибавила к ней пижамные брюки. Из комнаты доносился какой-то приглушенный шум, но вскоре он стих. Я еще немного выждала и решила, что прошло уже достаточно времени. Закуталась в плед по самые уши, вышла и…

Остолбенела.

Демон сдвинул наши с Тиной кровати практически на середину спальни, разместился со всеми удобствами и, заложив руки за голову, преспокойно спал. По крайней мере, ресницы были опущены, поза казалась небрежно-расслабленной, а полуприкрытая одеялом грудь — широченная такая, рельефная и, между прочим, совершенно обнаженная — поднималась мерно и спокойно.

Он спал!

— Дан, — позвала громким шепотом.

Никакого ответа.

— Да-ан, — откашлявшись, повысила я голос. — Хэссэ Дамиан!

Снежный лениво приоткрыл один глаз. Действительно, один — как ему это удалось, не представляю.

— Рис? — переспросил сонно и озадаченно. — Ты что там топчешься? Почему не ложишься?

Топчусь, значит?

И я бы даже поверила, что он, в самом деле, ничего не понимает, но этот его единственный открытый глаз так хитро блестел, что сразу стало ясно: издевается.

Вот… демон.

— Ты зачем кровати передвинул? — я грозно шагнула вперед, и это стало моей стратегической ошибкой. Плед зацепился за ручку двери и упал на пол, демонстрируя ночную рубашку с пижамными штанами. Дамиан даже второй глаз открыл, чтобы лучше видеть, и оценивающе смерил меня взглядом.

— Какая восхитительная… гм… защитная экипировка. Послушницы обители святой непорочной девы Цецинтры подарили, чтобы отпугивать мужчин? А где обязательный в подобном случае ночной колпак? Надевай уж все сразу. Или опасаешься за мою психику? Не переживай, я стойкий.

И демон усмехнулся. Нахально так.

А я обиделась. Конечно, сегодня я выбрала не самую красивую рубашку, зато удобную, практичную и… Да не такая она и страшная, в конце концов.

Вздернула подбородок, расправила плечи и даже плед поднимать не стала — так дошла до кровати. Остановилась и возмущенно уставилась на Дана, что, впрочем, его нисколько не смутило. Он так и продолжал лежать, безмятежно глядя на меня снизу-вверх своими невозможно синими глазами.

— Ты мне зубы не заговаривай и от темы не уходи. Для чего Тинину кровать к моей придвинул? Она ведь и так была совсем рядом. Кресло в лазарете, помнится, стояло ненамного ближе, и оно тебя полностью устраивало. Что изменилось?

Несколько мгновений мы молча смотрели друг на друга, а потом Дамиан убрал руки из-за головы. И… лучше бы он этого не делал, честное слово.

Одеяло соскользнуло еще ниже, почти к животу, открывая… да много, чего открывая. Слишком много. Снежный, похоже, этого даже не заметил, а вот я ощутила, как к щекам приливает кровь, и быстро отвела взгляд, радуясь, что догадалась заранее, еще до прихода гостя, приглушить свет.

— Рис, — Дан вздохнул, поймал мою ладонь, легонько сжал и тут же отпустил. — Разумеется, я мог бы оставить все, как есть, не такое уж большое здесь расстояние. Но чем мы ближе друг к другу, тем легче мне поддерживать связь между нами, отслеживать твое состояние. Легче и проще. Понимаешь? Не знаю, что ты там себе напридумывала, но… все исключительно для пользы дела. И мне ведь тоже необходимо высыпаться. Хоть иногда.

И так устало это все прозвучало, что мне мгновенно стало стыдно. Нет, я чувствовала во всем этом какой-то подвох, но ведь Дамиан, действительно, старается ради меня, помогает, как партнер партнеру, без всякой задней мысли. А я тут стою и капризничаю.

— Я вообще на противоположном конце сплю, с краю, — добавил демон, уловив мои колебания. — Между нами совершенно безопасное расстояние, всю ночь ползи — не доползешь. Так что успокойся и давай спать. Поздно уже.

Он подтянул одеяло и, прежде чем закутаться в него, небрежно махнул рукой, гася светильники. Потом с блаженным вздохом вытянулся и закрыл глаза.

Мне не оставалось ничего другого, как отправиться на свою сторону теперь уже общей кровати. Ну не торчать же всю ночь посреди комнаты.

Ладно, завтра разберемся.

Сначала заснуть никак не удавалось — я просто лежала, настороженно вглядываясь-вслушиваясь во тьму. Но минуты шли, демон не шевелился, даже дышал беззвучно, и уж точно не собирался продвигаться в мою сторону. И я, наконец, задремала.

Успокоенная и… почему-то немного раздосадованная. Совсем чуть-чуть. Самую капельку…

Снилось мне бескрайнее заснеженное поле. Ярко светило солнце, ослепительно сверкал вокруг лед, а я медленно, преодолевая странное сопротивление, брела в этой холодной, выстуженной пустыне. Вперед — к белому холму, выглядевшему призраком в прозрачной чистоте морозного воздуха. Там, на вершине, что-то сияло. Словно маленькое серебряное облако спустилось вниз, зацепилось за гребень, да так и застыло. Почему-то казалось очень важным дойти, непременно дойти. Каждый шаг давался с огромным трудом, но я упрямо шла… Шла… Шла…

Проснулась я внезапно, как от толчка, и не сразу сообразила, что происходит. А когда поняла…

Как там утверждал Дан? «Всю ночь ползи — не доползешь?» В таком случае, пора принимать поздравления: до рассвета еще далеко, а мы уже справились с этим непростым заданием. Доползли.

И можно, конечно, снова рассердиться, обвинить демона в лукавстве, а то и вовсе в провокации и тайной подрывной деятельности. Но я привыкла быть честной, хотя бы перед собой. Лежали мы ровно посередине нашей общей теперь уже кровати, а значит, я сама преодолела часть пути. По собственной инициативе добралась до Дамиана, привычно устроилась у него на плече, еще и прижалась так тесно, что, несмотря на разделяющие нас два одеяла, явственно ощущала жар напряженного мужского тела.

Напряженного?

Осторожно подняла голову, и сердце пропустило удар, а потом застучало часто-часто, где-то возле горла. Дамиан не спал. Глядел на меня, сосредоточенно, пристально, и в глубине его поблескивающих в темноте глаз таяло крохотное серебристое облачко, подозрительно похожее на то, к которому я только что отчаянно стремилась во сне.

Несколько мгновений, показавшихся мне вечностью, я смотрела в глаза демона, не в силах оторваться, а потом, когда молчание между нами совсем сгустилось, пробормотала сдавленным шепотом:

— Не спишь?

— Нет, — последовал короткий ответ.

— Почему?

— Не спится, — снежный чуть заметно улыбнулся. - А ты?

— И мне… не спится.

Я облизнула внезапно пересохшие губы, и взгляд Дамиана тут же потемнел.

— Рис…

При звуке его голоса, ставшего внезапно очень низким, от какой-то особой, чувственной хрипотцы, что прозвучала в нем, тело моментально покрылось мурашками. А в груди закрутился тугой узел, болезненный и сладкий. Захотелось убежать далеко-далеко отсюда, желательно на другой конец мира, и в то же время — прижаться к Дамиану, теснее, ближе. Хотя куда уж больше.

Противоречивые желания.

Поэтому я просто осталась на месте и даже не пошевелилась, когда демон протянул руку и нежно, подушечками пальцев, погладил меня по щеке. Только глаза закрыла, вернее, они закрылись сами собой. Как оказалось, зря. Потому что так все чувствовалось еще острее.

Пальцы снежного продолжали скользить по моему лицу, будто изучая — коснулись лба, бровей, спустились к мочке уха, чуть надавливая, обвели контур губ. А затем Дамиан взял меня за подбородок, потянул вверх, мягко, но настойчиво, и я вдруг отчетливо поняла, что меня сейчас поцелуют.

Поняла и испугалась.

Не то, чтобы я до этого не целовалась. Целовалась и не раз, даже не два — целых три. Но все это происходило как-то между прочим, скорее из любопытства и в качестве эксперимента, пока не появился Нейтон и не распугал всех, с кем, в принципе, хотелось экспериментировать. А сейчас все было совершенно иначе — завораживало, захлестывало томительной волной, ожиданием чего-то неизбежного, неотвратимого… пугающего.

И я не выдержала. Распахнула ресницы и выпалила первое, что пришло в голову:

— Дан, а что ты собирался мне предложить там, в кондитерской, когда нас прервали?