Глава 16

Пока я болела и лежала в лазарете, академия заметно преобразилась.

Подвесные гирлянды, по которым юркими змейками пробегали разноцветные искры. Волшебные фонари и светильники в виде снежинок. Шары с метелью и крохотными человечками, застывшими в стеклянном плену, что время от времени проплывали над головами. Фигурки великих чародеев в нишах. А главное — плакаты, напоминавшие о большом бале в последний день первого зимнего месяца. Точнее, в последнюю ночь. Ночь Всех Магов.

Грэнси взбудоражено гудел. Создавалось впечатление, что повальное восторженное безумие передавалось по воздуху, как простуда. В столовой, в комнатах общежития, в коридорах учебного корпуса, даже в библиотеке и на занятиях — пусть шепотом, едва различимо — звучало: «Бал… бал… бал…» Преподаватели иронично посмеивались, иногда сердились и напоминали, что экзамены, в любом случае, никто не отменял, но, в целом, относились к охватившей академию предпраздничной лихорадке снисходительно.

Если парни еще как-то сдерживались, то у девушек все разговоры крутились исключительно вокруг грядущего знаменательного события. Вернее, вокруг нарядов, драгоценностей и приглашений.

Платья давно были заказаны и дошивались в мастерских или у портних разной степени престижности. Пары тоже, за редким исключением, уже сложились, а вот украшения все еще выбирались. И адептки не выпускали из рук каталоги столичных ювелирных домов, рассматривая их даже на лекциях, на коленях под столом. Некоторые для того, чтобы купить, остальные — чтобы подыскать себе в магазинах и лавочках попроще что-то похожее.

Даже девушек из моей новой группы, несмотря на всю нашу занятость, плотное расписание и интенсивную нагрузку, не обошло это поветрие. Они каждую свободную минуту деловито шушукались и с самым серьезным видом отмечали что-то галочками в тетрадях.

Я всегда любила эти дни — веселую суматоху, обсуждения, предвкушение грядущего праздника, и раньше с удовольствием присоединилась бы к подругам или одногруппницам, но сейчас было не до этого. Всеобщая суета проходила мимо, обтекала, совершенно не затрагивая.

Меня интересовало другое — поведение Дамиана.

После нашего так и не случившегося ночного поцелуя демона будто подменили. Тогда он не стал отвечать на вопрос, отговорившись тем, что после нападения нидхэгга все по-другому и его предложение вряд ли осуществимо. Потом помолчал, убрал руки, кратко велел:

— Спи.

Откатился на край кровати и повернулся ко мне спиной.

Утром он ушел, едва я открыла глаза — похоже, лишь этого и ждал.

Так с тех пор и повелось: снежный приходил поздно, молча ложился и засыпал, а на рассвете сразу исчезал. Больше не было объятий, мы даже не касались друг друга. Только во сне я все шла и шла к белоснежному холму, отчаянно пытаясь до него добраться. Но двигаться становилось все труднее, а серебристое облако на вершине постепенно тускнело, выцветало, скрывалось в грязновато-серой дымке.

А когда мы встречались на занятиях…

Нет, Дан не был груб или резок, но внутренне закрылся, отдалился, держался равнодушнее, сдержанней. Всегда собранный, строгий. Кто бы сказал раньше, что мне будет не хватать наших с демоном пикировок, его наглых шуточек и намеков, ни за что бы не поверила. Он превратился в идеального снежного демона — именно такими раньше, еще до знакомства, я считала всех даймов — лишенного эмоций, невозмутимо-холодного. А еще, он перестал называть меня «Рис». В любой ситуации я слышала от Дамиана только безучастное и отстраненное: «Керрис».

На тренировках у нас по-прежнему ничего не получалось. Но если раньше мое пламя отгораживалось от него, то сейчас я сама не могла пробиться к Дану, раз за разом наталкиваясь на ледяную стену. И стена эта становилась все выше и толще.

Лерой недоуменно хмурился, Брейтон с Терреллом с тревогой поглядывали в нашу сторону и только Дамиана все устраивало. Хотя, нет, постепенно и он начал раздражаться. Если прежде снежный использовал малейший повод, чтобы оказаться ко мне поближе, то теперь, наоборот, стремился держаться на расстоянии, словно, ему неприятна даже сама мысль о том, чтобы ко мне прикоснуться.

И мне бы порадоваться — демон ведет себя корректно, продолжает со мной заниматься, а то, что не проявляет больше интереса… Что ж, значит интерес этот был несерьезным, поверхностным. Но радоваться не получалось.

Да, Дамиан ничего мне не обещал, наоборот, неоднократно повторял, что мы лишь временные партнеры. Все так… И вместе с тем не покидало ощущение неправильности всего происходящего. Казалось, еще немного, и станет поздно… неотвратимо, чудовищно поздно. Я потеряю что-то очень важное… Навсегда.

И эта серая тень, что наползала на вершину холма в моем сне. Тяжелая, давящая, уродливая. Я даже задыхаться начинала при одном лишь взгляде на нее.

Так прошло несколько дней.

Как-то после занятий я, не выдержав, решила поговорить с Даном, а если не получится, выяснить хотя бы, когда я смогу увидеть нидхэгга. Но снежный даже слушать не стал. Раздраженно бросил:

— Оставь меня в покое, дай хоть немного отдохнуть. И так дел хватает, а тут еще с тобой возиться приходится. Поскорей бы этот месяц закончился.

И, не оглядываясь, вышел.

«Оставь в покое…»

«Приходится возиться…»

«Поскорее бы закончился…»

В глазах защипало от внезапно подступивших слез. Я выбежала из комнаты, но не успела сделать и нескольких шагов, как мне заступили дорогу.

— Керри… — услышала я встревоженный голос Брейта, и на плечи мне легли теплые руки, удерживая, успокаивая. — Ты плачешь? Что случилось? Это Дан, да? Он тебя обидел? Что вообще между вами происходит?

— Все хорошо.

Отвела взгляд, внутренне сосредотачиваясь, успокаиваясь. Магов с таким даром, как у меня — сильным, но нестабильным, с детства учат держать себя в руках, отсекать негативные эмоции. Нам без этого никак. Когда я вновь повернулась к Брейтону, слез больше не было. Вот вопросы остались.

— А… что говорит по этому поводу сам Дамиан?

— То же самое, — нахмурился Брейт. — Утверждает, что все в полном порядке, и требует, чтобы мы не вмешивались не в свое дело.

— Чего же ты от меня хочешь?

Я устало передернула плечами. Хотелось поскорее завершить неприятный разговор и уйти. Любое терпение имеет предел, даже если его в тебе воспитывали с детства.

— Чтобы ты объяснила, что, Шакс побери, творится? Между вами двоими.

— Ничего… Правда, ничего. Абсолютно. Мы тренируемся, работаем с моим даром и ночью… — голос против воли дрогнул. — В общем, мне не в чем упрекнуть хэссэ Дамиана. Он добросовестно выполняет все взятые на себя обязательства и относится ко мне, как к равному партнеру. А его желание поскорее со всем покончить… что ж, оно вполне объяснимо. У него помимо меня есть, чем заняться, я только отвлекаю, мешаю…

— Дан никогда не воспринимал ваши отношения, как простое партнерство, и ты никогда ему не мешала. Кто угодно, только не ты.

— Он сам мне в этом признался. «Дел хватает, а еще с тобой нужно возиться. Скорей бы этот месяц закончился», — процитировала я, на мгновение прикрыв глаза. Даже вспоминать об этом было больно.

— Что за ерунда, — взорвался Брейт. — Не мог он такое сказать.

— И тем не менее…

— Керри!

Брейтон подхватил меня под локоть, втянул назад, в пустой тренировочный зал, и развернул к себе, заставляя смотреть ему прямо в лицо. После чего повторил, четко выделяя каждое слово.

— Дамиан. Не. Мог. Этого. Сказать. Поверь, я знаю своего брата. Чувствую. Вижу, как он относится… относился к тебе. Он не мог… — мужские руки с силой сдавили мои плечи. — Разве ты сама не ощущаешь, что происходит что-то странное? Ненормальное?

И я вспомнила свои сны. Серую тень, встающую над белым холмом. Гнетущую тяжесть, что испытывала в последнее время в присутствии Дамиана. Вспомнила и честно подтвердила:

— Ощущаю.

— Вот, — вскинулся дайм. — Это началось после нападения нидхэгга и твоего ранения…

— Нет, позже.

— Что?

Почему я решила поделиться с Брейтоном? Не с предками, не с подругами, а именно с ним?

Не знаю.

Прадед с тетушками и так не слишком хорошо относились к Дамиану. Девчонки жили в предвкушении предстоящего бала, не хотелось омрачать их радость своими проблемами. Я устала молчать и держать все в себе. А Брейт… он был побратимом Дана.

Так или иначе, я все рассказала. Собрала волю в кулак, выложила, как на духу, и, между прочим, даже не покраснела.

— Наверное, ему надоело или обиделся, — к концу я все же сбилась и растерянно затихла.

Я ждала любой реакции: недовольства, осуждения, да чего угодно, а Брейтон просто расхохотался. Хотя нет, не просто — искренне, неудержимо.

— Прости, Керри, — выдавил он наконец. — Я понимаю, ты юная совсем… гм… неопытная, тебе простительно так ошибаться. Но поверь… просто поверь, Дану и в голову не пришло бы на подобное обижаться. Он же не мальчишка, в самом деле. Отказ вызывает совсем другие чувства…

— Какие? — почему-то шепотом осведомилась я.

— Если девушка всего лишь нравится, досаду, не больше. Но она быстро проходит — одна отказала, другая согласится, не проблема. Если увлекся сильнее… Азарт, желание заполучить ее во что бы то ни стало. Соблазнить. В крайнем случае, заставить ревновать и, опять-таки соблазнить. Если же ты влюблен… О, тогда, начинаешь осаду по всем правилам. Искушаешь. Окружаешь вниманием. Терпеливо ухаживаешь, разжигая в ней тот же огонь, что горит в тебе. Приручаешь постепенно, шаг за шагом. Чтобы она поняла: кроме тебя в ее жизни больше никого не будет. В общем, добиваешься, упорно и настойчиво.

Брейт наклонился ко мне. Глаза его блестели.

— Если бы ты была моей хайтэ, я бы действовал именно так. А мы с Дамианом очень похожи.

Ладонь дайма скользнула по моим волосам, невесомо, едва касаясь, а потом он резко отступил и закончил:

— Так что нет, Дан не мог повести себя, как обиженный ребенок, которому не дали сладкого, это не в его характере. Здесь что-то другое. Мы с Терри пытались выяснить, в чем дело… Бесполезно — Дамиан не отвечает на вопросы, даже наша общая связь не помогла. Ты должна с ним поговорить.

— Я…

— Да, именно, ты, Керри. Ты для него очень много значишь, гораздо больше, чем он готов признать даже перед самим собой. Не делай такое удивленное лицо, я уверен в том, что говорю. Я и сам…

Брейтон неожиданно замолчал, отошел к столу, взвесил в руке лежащий там меч, бросил его обратно и резко повернулся ко мне.

— Ты мне нравишься, Керри, больше чем нравишься. И если бы вы расстались, я не упустил бы своего шанса. Да, я хотел и хочу разрыва вашей связи, не стану скрывать, но не такой ценой… Не такой…

В комнате повисла пауза. Я ошарашенно таращилась на Брейта, а он… Сжал кулаки, выпрямился до хруста в спине и произнес почти спокойно:

— Ты поговоришь с Дамианом?

И я ответила:

— Да…

Никогда я еще не ждала Дана с таким нетерпением. Не ложилась, даже переодеваться ко сну не стала. Сидела на стуле, смотрела на распахнутое настежь окно и ждала. А снежного все не было и не было. И когда часы пробили полночь, я поняла: он не придет.

Разумеется, я могла закрыть окно, лечь спать, и будь, что будет. Но с демоном — с тем самым демоном, которого я, пусть невольно, невольно приворожила (привязала) к себе, с которым мы вместе сражались с нидхэггом и который потом дежурил возле меня, охраняя мой сон — так вот, с ним происходило что-то странное. Возможно, он нуждался в помощи, а Аркентары никогда не бросают своих в беде, что бы ни случилось.

На принятие решения ушло несколько минут, не больше.

Огонь пылал в крови, тревожно гудел, требуя немедленно начать действовать. Что ж, хэссэ Дамиан, если демон не идет к демоноборцу, значит, демоноборец сам явится к этому бедняге.

Я выясню, что происходит, сейчас же, немедленно, а дальше… Посмотрим по обстоятельствам.

Где поселили снежных, я знала, это было известно любой адептке Грэнси, без преувеличения. Так что найти их не составит труда. Проблема состояла в другом.

Ночные патрули, Шакс их побери.

Они безжалостно вылавливали всех нарушителей режима, и никакие объяснения, уговоры и просьбы на них не действовали. Да и что я им скажу? О нашей связи мы с Дамианом не распространялись. Разрешения на ночные прогулки по академии у меня не имелось. Идти сейчас к его архимагичеству за этим самым разрешением — тоже не вариант, опять же из-за патрулей. Просто-напросто не дойду.

Можно, конечно, послать к Бегемоту предков, но после нескольких не очень приятных инцидентов в прошлом, ректор, наученный горьким опытом, полностью обезопасил свои покои от проникновения беспокойных духов семейства Аркентар. Так что в этом прадед с тетушками мне точно не помощники, а вот кое в чем другом…

Я закружила по комнате, обдумывая возникшую идею.

Перед тем, как отправиться в зал призыва за саламандрой я неделю изучала расписание ночных патрулей, высчитывала часы их появления в женском общежитии, учебном корпусе, подземных коридорах. А вот мужское, тем более, преподавательское общежитие меня не интересовали и когда их обходят дежурные, я представляла себе весьма туманно. Опасность столкнуться с ними на этом участке пути увеличивалась многократно, и здесь очень кстати пригодились бы призраки.

Да, без них не обойтись.

Любимые родственники явились практически сразу. Нет, не явились — ворвались. Зелма с файерболами в руках, Лерой с угрожающе поблескивающей молнией, Анника со своим знаменитым зонтом-артефактом. Мда… Похоже, я перестаралась с силой и настойчивостью зова.

Духи встревоженными тенями заметались по комнате, грянули хором:

— Что случилось?

Анника еще и выкрикнуть успела куда-то в сторону кровати:

— Убери от нее лапы, мерзавец.

Потом первая же заозиралась удивленно и, понизив тон, поинтересовалась:

— А где демон?..

Рассказ мой слушали молча и сосредоточенно, все трое. А когда я попросила о помощи, даже возражать не стали, хотя я втайне этого опасалась.

Лерой одобрительно пробасил:

— Правильное решение, девочка. Что с даймом не все ладно, я тоже заметил. Партнер он там тебе или не партнер, потом разберетесь, а того, кто с тобой в связке и в бою спину прикрывает, бросать нельзя. Это хуже предательства. Так что даже не сомневайся, мы в деле.

И тетушки коротко кивнули, соглашаясь.

План разработали быстро — сказался опыт предыдущих совместных приключений. Рассчитали время прохождения патрулей и осторожно выскользнули за дверь. Вернее, я выскользнула, а духи благополучно просочились сквозь стены.

Общежитие прошли легко, без помех, несколько этажей учебного корпуса — тоже. А вот в холле первого этажа удача нам изменила, и мы чуть не столкнулись с дежурными.

Я едва успела скрыться в одной из ниш. Вытянулась там в струнку в спасительном полумраке и замерла, почти не дыша и проклиная про себя неизвестно откуда взявшийся патруль. Лерой и Анника присоединились ко мне, а Зелма, исчезла, бесследно растворившись в стене. Через несколько томительных мгновений в боковом коридоре начали раздаваться странные звуки: стоны, сдавленные охи, невнятные ругательства. Потом зазвучали быстро удаляющиеся шаги.

Патрульные переглянулись и побежали за «нарушителем», освобождая путь, чем мы немедленно и воспользовались. Метнулись вперед, оставляя позади дежурных и Зелму, которая уводила их все дальше и дальше.

В преподавательском общежитии темп движения чуть замедлился, приходилось пробираться с удвоенной осторожностью. Я бесшумно кралась вдоль стен, стараясь держаться неосвещенных участков, а духи летели вперед и разведывали дорогу. Нам предстояло подняться на пятый, гостевой, этаж — именно там жили даймы.

Еще одна неприятная встреча состоялась на втором этаже. На этот раз патрульных отвлекла Анника, и я осталась с Лероем.

А когда мы почти добрались до цели, и от апартаментов снежных меня отделял один лестничный пролет, настал черед прадеда. Он не стал греметь и топать, а неторопливо выплыл навстречу дежурным, заслоняя меня собой и позволяя спрятаться за мраморной фигурой чародея в древней остроконечной шляпе, явно установленной здесь к празднику.

Трое боевиков, среди которых, кстати, был один из моих новых соучеников, резко остановились, и Громовержец тут же ринулся в атаку, не давая им опомниться.

— Это что такое, адепты? Как вы выглядите? Форма помята. Брюки в грязи. Воротничок … гм… не застегнут. А у вас, Ливэ, вообще рукав порван, — обвиняюще ткнул он пальцем в моего одногруппника.

Тот захлопал глазами и ошарашенно закрутил головой.

— Где?

— Что значит, где? Вот! Не видите, разве? Да вы пьяны, адепт. Безобразие! Говорил я Брагмемоту… предупреждал… Ну, ничего, завтра лично займусь вами на тренировке, обещаю. Научу вас ценить устав.

— Да я, — пытался оправдаться несчастный, уличенный не пойми в чем Ливэ.

Остальные двое потрясенно молчали, сбитые с толку яростным напором Лероя. А он все теснил и теснил патрульных в глубь коридора, и когда они отошли достаточно далеко, я шмыгнула на лестницу.

Проход на пятый этаж был открыт. Мы справились, дошли. Оставалось преодолеть последнее препятствие — охрану самих снежных.

Гостевое крыло, на первый взгляд, выглядело абсолютно пустым, но не успела я сделать и нескольких шагов, как дорогу мне преградил один из даймов. Вырос на пути несокрушимым препятствием — стремительно и бесшумно. Откуда только взялся?

Да уж… Эти демоны по внезапности появления могли дать фору даже моим предкам.

— Керрис, — мужчина вежливо склонил голову в знак приветствия, выпрямился и замер, ожидая ответа. И объяснений, разумеется.

Он знал, что я хайтэ Дамиана — все они знали, а вот я не знала… ни обычаев снежных, ни их законов. И не представляла, дает ли мой статус право добиваться встречи с одним из хэссэ, если он не оставил по этому поводу никаких распоряжений.

Вскинула подбородок, лихорадочно подбирая слова, готовясь спорить, доказывать, а если понадобится, то и настаивать — в общем, стоять до конца, но, к счастью, этого не потребовалось. Одна из дверей в противоположном конце коридора неожиданно распахнулась, оттуда вышли Брейтон с Терреллом и, продолжая увлеченно беседовать, стали удаляться. Еще миг — и они скроются за поворотом.

Ну уж нет!

— Брейт!

Мой крик звенящим эхом разнесся по притихшему коридору. Я даже на цыпочки привстала и руками замахала, чтобы меня уж точно увидели из-за широкой спины караульного.

Брейтон молниеносно развернулся. Удар сердца — и он уже рядом. Я даже заметить не успела, как он переместился.

— Керри? Пропустить! — это дежурному. И снова мне: — Почему ты одна? Где Дамиан?

Взял под руку, подводя к спешащему навстречу Терреллу, всмотрелся в мое лицо и мгновенно помрачнел.

— Он не пришел, да?

— Не пришел.

Брейт резко выдохнул сквозь сжатые зубы. Террелл, сжав кулаки, пробормотал какое-то ругательство. А я… На разговоры времени не было, поэтому я просто сказала:

— Проводите меня к нему?

Хэссэ быстро переглянулись. Наверное, им о многом хотелось меня спросить, но лишних вопросов побратимы Дана задавать не стали. Лишь по-военному коротко скомандовали:

— Идем…

Один поворот…

Другой…

Гостевой этаж поражал роскошью убранства. Ковры на полу, мягкие диваны вдоль стен, картины, статуи, вазы с цветами — все это сливалось сейчас в одно цветовое пятно, я ничего не замечала, продолжая думать о своем. В голове стучало: «Скорее… Скорее…», и я невольно ускоряла шаг.

Наконец мы вошли в небольшой холл, из которого вели три двери, и остановились у одной из них — крайней слева.

— Я сама… Можно?

Хэссэ, помедлив, отступили к выходу.

— Мы подождем здесь.

— Если что, зови.

Я кивнула, выдохнула и постучала.