Глава 17 Презумпция невиновности

Холодно, сыро и темно. Именно в таком порядке мне не нравилась обстановка в тюрьме. И как я, аферистка со стажем, могла оказаться в таком месте? Как будто само провидение было против меня. Первая мысль, закравшаяся ко мне в голову, когда я осталась в камере одна, была о том, что Раф предал меня. Я не находила другого объяснения в сложившейся ситуации. Однако его поведение при последней встрече совершенно выбило меня из колеи. Он не мог не заметить меня, в этом я уверена: слишком сильно кричала. Тогда почему темный не предпринял попыток спасти меня или предотвратить арест? Этот предатель просто лежал на берегу и смотрел в небо, пока меня позорно волочили пятками по земле прямо в казематы над обрывом. Такого унижения я не испытывала со времен школы.

Это взбесило меня не на шутку, и я начала гневно бить ногами по воздуху и в бессильной ярости трясти прутья. С того самого момента, как Рафаэль устремил свой взгляд в сторону от меня, он стал моим заклятым врагом, и я с рыком выплескивала в тишину свою ярость и разочарование. Где-то к полудню силы окончательно покинули меня, и я притулилась к стене боком, завернувшись в подол платья как капуста в свои листья. Впервые за все пребывание в Шанше я была недовольна легким одеянием ящеров. Моя мантия валялась где-то на полу спальни наследника трона, как и обувь, а все, что осталось, не грело ни капли. Скорее ткань пропитывалась влагой и еще больше холодила. Сквозняки в подземелье просто чудовищные.

— Придурок, — ругнулась вслух, чтобы хоть как-то разбавить однообразный свист ветра.

Отсутствие соседей еще больше угнетало. Пусть бы в другие камеры хоть маньяков и психов посадили, и то хлеб. А так гнетущее безмолвие. Я начинала понимать, почему одиночка и карцер являются наказанием для заключенных.

— Когда я выберусь отсюда, тебе не жить, темный.

Строить планы по избиению Рафа было довольно весело и отвлекало меня от отчаяния. Поэтому я продолжила придумывать способы убийства блондина уже вслух.

— Расчлененка — отличный вариант. Утопить тоже неплохо. Слышала, это болезненно и страшно. Море рядом, так что с этим проблем возникнуть не должно. Главное — придумать, как обездвижить эту тушу.

Вот тут пришлось поднапрячь извилины, что заняло почти все время до вечера. Кормить меня, по-видимому, не собирались, что еще больше ухудшило мое настроение, зато подняло кровожадность на новый уровень.

— Какая там в Китае пытка была? Тысяча порезов? Жертва жива и в сознании, когда ее медленно истязают. Муа-ха-ха!

А вот к ночи моя крыша, похоже, дала течь. Во всяком случае, мое состояние начало меня пугать.

— Расстегнуть пуговицы на рубашке, потом ме-е-едленно стянуть ее с плеч, освободить накачанные руки и открыть глазам чудесный вид на безупречный торс. М-м-м, сладко-карамельный. Пуговки на штанишках с глухим шорохом выскочат из петель и позволят мне стянуть весь низ до самых пяток. Прямо с бельем! Хи-хик!

Я прикрыла рот ладошкой, будто пыталась скрыть свое пошлое хихиканье от кого-то. Вот только от кого? Зрителей моему потекшему котелку не полагалось, и это еще больше шокировало маленькую здравую извилинку во мне, которая чудом осталась жива.

— О, мистер темный лорд! Какой… Какое… Достойное какое все! — я поднялась и начала водить руками по воображаемому телу мужчины, которого сейчас неистово желала.

— Ходячий секс-с-с. Желанная конфетка на палочке. Точнее, с палочкой. О-о-о, я сказала что-то пошлое! Как я могла. Хо-хо!

И все это противным голоском из дешевой мелодрамы. Уверена, жрицы любви и то менее вульгарно произнесли бы те же слова. Однако я отрывалась по полной, пользуясь тем, что в подземелье не было ни единой души. Это даже как-то раскрепощало. Или я все же тронулась умом.

— Иди ко мне, сладкий. — Я обняла воображаемое божественное тело, воскрешая в памяти образ из нашей первой встречи. Кастрюльку легко убрала моя богатая фантазия.

— Я подарю тебе наслаждение. Мое удовлетворение. О да-а-а…

На этом я крепче прижалась к обнаженному телу и-и-и… Как дала между ног со всего маху! О да, я неистово желала прикончить темного! Раф в моем воображении скрючился, после чего получил коленом в челюсть и позорно пал на грязную солому. Ну а дальше я от души метелила каменный пол голыми ногами, добивая поверженного врага.

— Муа-ха-ха! Ты труп! Получай!

Завершающий удар по голове, что закончился встречей мизинчика и железной решетки.

— А-а-а! Раф, скотина! Блондинистый кобель! Желтоглазая сволочь! Как же больно!

Через полчаса ругани и проклятий на голову темного, что должен был уже корчиться в предсмертных судорогах, судя по количеству пожеланий смерти с моей стороны, я вернулась к способам сладкого убиения предателя.

— Может, придушить? Не-е-е, слишком просто. — Я шморгнула носом, осознавая, что, кажется, окончательно простыла. — Апчхи!

— Так ли просто?

Я резко обернулась к источнику звука, но не заметила никого за пределами камеры. Неужели меня настигли слуховые галлюцинации?

— Апчхи! — новый чих настиг меня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌— Будь здорова.

Теперь я смогла четко отследить говорившего. В самом темном углу моей камеры совершенно точно кто-то был.

— Кто там?! Выходи!

Если честно, последнего не хотелось, но незнание еще хуже. Уж лучше пусть убьют сейчас, чем известись от страха и в итоге все равно умереть.

— Эк тебя продуло. Уже голос своего блондинистого кобеля не узнаешь?

Я вздрогнула.

— Хотя нет. Конфетка с палочкой мне нравится гораздо больше. — В голосе, всегда таком уверенном, слышалась улыбка и немного тревоги.

Я поднялась, но быстро упала на колени, поэтому к нужному углу пришлось ползти на четвереньках. А вот когда добралась, стало на самом деле жутко. Кроме меня, в камере никого не было. Совершенно пустая каменная комнатка. Я трижды всю ее обползла, пока не прибилась в ужасе к прутьям.

— Эй, Чарли! Не сходи с ума. Я скоро приду за тобой.

И тишина. Галлюцинации? Иллюзии? Или я просто сплю?

* * *

Не сходить с ума, как просил голос, не получалось. Я медленно, но верно начинала понимать, что больше не могу доверять своим чувствам. Со мной никто не говорил, тишина стояла такая же, как и до появления галлюцинаций. В горле першило, нос пекло, а все тело знобило. Я просто забилась в угол, где сходились решетка и каменная, поросшая мхом стена, стараясь не думать о своем печальном будущем.

— Мда, было гораздо лучше, когда ты пыталась меня убить, — глухо произнесли совсем рядом от моего уха.

От решетки я шарахнулась вовнутрь камеры как от огня. Естественно, распласталась на ледяном полу, отбив ладошки. Мало мне было прогрессирующей простуды, так еще и ссадин по всему не прикрытому одежкой телу прибавилось. Явно не мое десятилетие наступило.

Когда боль слегка утихла, как и испуг, я смогла рассмотреть крупный мужской силуэт за пределами моей камеры. Так как свет лился снаружи, видеть лицо незнакомца я не могла, однако его габариты и особенность позы выдали в посетителе моего должника.

— Пришел насмехаться? — севшим голосом обратилась к Рафу.

— Пришел вытащить тебя из тюрьмы. Или ты решила, что брошу? У нас договор, забыла?

— Ты прекрасно нарушил его, предав, — просипела и отползла к стене. Сил подняться уже не было.

— Я пропущу это мимо ушей, поскольку у тебя горячка, но позже ты мне ответишь за беспочвенные обвинения, — возмутился темный, схватился обеими руками за прутья толщиной с три пальца и просто вырвал их с мясом.

Дальше я смутно помнила происходящее. Только урывками. Кажется, меня подняли на руки и вынесли из подземелья. Стало тепло и уютно. Не только потому, что размеренное покачивание в объятьях мужчины укачивало, но и от приятного климата побережья. Все же в Шанше очень тепло.

— М-м…

Говорить было сложно. Все тело стало неподъемно тяжелым, а в горле пересохло. Я с трудом сумела открыть глаза.

— Хочешь воды? — обеспокоенно спросил блондин.

Он полусидел на моей кровати, облокотившись на спинку, и, вероятно, дремал до моего пробуждения. Во всяком случае, его зевок и взъерошенный вид подтверждали это предположение.

Когда я более-менее проснулась и прочистила горло, меня усадили, дали в руки какой-то отвар и велели выпить. Пока я не прикончила всю кружку, Рафаэль отказывался со мной разговаривать. Он просто игнорировал любые мои вопросы, подсовывая под самые губы отвар. Булькать в кружку было чрезвычайно глупо и мокро, поэтому я смирилась. С третьего раза. Одной мокрой рубашки мне хватило, чтобы начать слушаться темного.

— А теперь можешь начинать обвинять меня в предательстве. — И блондин широко улыбнулся.

— Ты предатель! — И я обличительно ткнула мужчину в грудь.

— Я в курсе. — Я даже опешила от такого ответа.

— И что? Ты даже не станешь этого отрицать?

— А есть смысл? Ты два дня в забытье, и все это время я слышал от тебя только «Раф, ты предатель» и «Клизма с цианидом по тебе плачет». — И блондин укоризненно покачал головой. — Поздравляю, ты придумала самый страшный способ меня убить. А ведь я ухаживал за тобой все это время, и вот твоя благодарность.

Что-то подсказывало, что на меня всерьез обиделись. Темный старался не показывать глубину ранения, но я точно задела его за живое. Мне понадобилось несколько минут, чтобы все переварить и приглушить собственную обиду.

— Почему ты не помог мне? Почему позволил посадить в темницу? Плевать, даже если ты сам принес письмо Хельге на блюдечке, но ты не должен был дать им схватить меня! Так почему?! — под конец я даже раскричалась, но после просто замолкла.

— Если бы я отбил тебя от ящеров, сбежалась бы целая армия. Забыла, мы были внутри стен дворца? Нас обоих бы схватили и посадили в темницу надолго, — спокойно пояснил Раф, смотря прямо мне в глаза.

Он низко склонился к моему лицу, будто добавлял веса своим словам позой. Это действительно убеждало, но больше нервировало. Даже слабая и изможденная я ощущала напряжение, находясь так близко к мужчине, что волновал меня.

— Почему раньше не пришел за мной? — кое-как собралась и мягко отстранила темного.

Его золотые глаза засияли смешинками. Кто-то заметил мою неловкость. Он слегка отклонился, но вместо пристального взгляда приобнял меня за плечи и почти уложил на свою грудь. Сердце зашлось в бешеном ритме.

— Тебя караулили. Целый десяток шаршей. Кто-то точно успел бы позвать подмогу. Я выжидал. — На этом блондин провел рукой по моим волосам, зачесывая назад упавшие на лоб пряди. — Прости, что не пришел раньше. Я старался быть рядом.

— Значит, мне не послышался твой голос?

— Не послышался. Я поставил на тебя свою метку. — Я вскинулась, мгновенно отбрасывая его руку. — Надеялся, что не понадобится.

— Но поставил! — возмущению не было предела.

— И правильно сделал. От одиночества и холода у тебя помутнение случилось. Ты уже с плесенью диалоги вела.

— Не было такого!

— Не было. Было кое-что похлеще, — напомнил Раф, заставляя меня краснеть. — Об одном прошу: не переноси этот опыт в нашу постель.

— Ш-ш, — от досады я даже зашипела на темного. — Давно клизмой не угрожали?

— Полчаса как. Градус кровожадности явно падает. Точно жар прошел. — И на мой лоб водрузили огромную прохладную ладонь.

Температуры действительно не было, и Раф попросил слугу принести обед. Как оказалось, мы в каком-то захолустье, где даже духу королевской гвардии не бывает. Это должно было обеспечить нам безопасность. Самые первые сутки, что я провела в седле на руках темного, были решающими. Именно поэтому блондин не сразу вытащил меня. Для начала мой сопровождающий увел Пони и Метлицу из королевской конюшни, стащил еды и одеял, и только потом поразил десятерых шаршей-стражников своей харизмой. Вряд ли они смогут ходить ближайшие две недели, но выживут точно. После рассказа я даже почувствовала легкий укол совести за то, что даже во сне угрожала Рафу клизмой с цианидом. Вероятно, я погорячилась.

— А когда ты метку успел поставить и что это вообще такое? — неожиданно пришло мне в голову.

— Когда целовал.

У меня округлились глаза и чуть не выпал хлеб изо рта.

Получается, он перестраховался еще тогда. Но зачем так рано?

— Вижу, тебя распирает от вопросов. Вон, даже еда наружу полезла. — Блондин коротко хохотнул, указывая пальцем на мой приоткрытый рот.

Я мигом все прожевала и вернулась к вопросу.

— Как ты это сделал?

— Как не потерял голову и умудрился в разгар страсти намагичить? — он ухмыльнулся, откидываясь на спинку кресла.

Я обедала прямо в постели, а вот Рафаэль предпочел перебраться за столик. Я не была против. Чем дальше искушение, тем лучше. В данном случае искушение и искуситель находились в одном лице, что было еще хуже для моей выдержки.

— Именно.

Я вообще думала не об этом, но темный все повернул в горизонтальную плоскость. Удивительный талант к соблазнению и двусмысленностям.

— Я сделал заготовку. Все, что от меня требовалось, — это коснуться пальцами твоего затылка, и метка встала. По ней я мог тебя отслеживать, говорить с тобой ментально и частично читать мысли.

Наверное, что-то убийственное появилось на моем лице, потому что Раф поднял руки и быстро заговорил:

— Метка одноразовая! И я был так сильно увлечен поцелуем, что даже забыл о ней до твоего внезапного ареста.

Ой ли?

— Такого ли внезапного? Может, спланированного?

Темный не ответил. Его глаза потемнели, брови нахмурились, а пальцы с силой сжали вилку. Хлеб, что блондин держал в правой руке, и вовсе раскрошился. Мое неприкрытое обвинение разозлило мужчину, но забирать слова назад я не собиралась. Если не причастен к моему разоблачению, пусть докажет. В противном случае я имею полное право его подозревать.

— Значит, вот что ты обо мне думаешь? — челюсти были сжаты, а слова он цедил, что я не сразу разобрала смысл.

— У нас два договора. По обоим я не особо защищена. Согласно первому ты должен быть поблизости, чтобы не помереть, и что-то еще, чего я не знаю, а ты предусмотрительно не говоришь. Условия второго вообще мало тебя ограничивают. Из чего я делаю вывод, что играть нечестно тебе не запрещено.

— «Не запрещено играть» и «играю» — две абсолютно разные вещи.

— В твоем случае или в общем? — не поддалась я.

— Догадайся сама, — выплюнул Раф, жестко улыбнулся и покинул нашу общую комнату, оставив меня в сомнениях.

На вопрос он так и не ответил. Даже на следующий день я не добилась объяснений от темного. Сомневаюсь, что он разъяснил бы хоть что-то в будущем, но я все равно продолжала допытываться. Возможно ли, что я была не права?

В любом случае клизму с цианидом блондин не заслужил, ведь заботился обо мне, но вот с физраствором однозначно!