ГЛАВА 10

Проиграть оказалось даже проще, чем он предполагал. Филиппа была права, ему не следовало впадать в крайности и доводить себя до того состояния, в котором он пребывал вчера ночью после многочасовых тренировок. Еле на ногах держался, а короткий беспокойный сон, в который погрузился, чтобы подняться уже на рассвете, едва ли помог восстановиться. Прикажи ему Рейкерд пройти через очистительный огонь сегодня до сражений, и он бы и оружие не сумел взять в руки, не то что вступить в бой с другими лордами.

Но тренировки помогали отвлечься, не думать. О сумасбродной выходке Паулины, которая уже не знала, как извернуться, лишь бы привлечь к себе внимание. О Филиппе, которую не сумел выбросить из головы даже узнав, что она не невинна. Ещё и, на свою беду, пригласил наину на свидание. Якобы, чтобы проверить, ведётся ли за ней слежка. На самом же деле он просто хотел провести с ней время вдали от других невест. И, шерт побери, ему это понравилось. Понравилось быть с ней, несмотря ни на что.

Жаль, у такого приятного дня оказалось такое паршивое окончание.

Мэдок понимал, де Морсан не пыталась лишить себя жизни. Намеренно подгадала время, когда за ней должна была явиться камеристка, чтобы пригласить госпожу на обед. Да и выбранное ею зелье действовало медленно. Паулина слишком себя любила, чтобы причинить себе реальный вред.

И тем не менее винил он не её, а себя. Это он допустил случившееся с де Морсан, его и вина. Сначала выделял её среди других наин, потом, когда в его доме появилась Филиппа, всего за каких-то пару недель напрочь забыл о своих планах: жениться на Паулине.

Он изначально допустил ошибки, за которые теперь и платил.

Чтобы в будущем избежать новых конфликтов, постарался окружить невесту вниманием. Их всех, никого особо не выделяя. Хоть взгляд всякий раз, стоило им оказаться рядом, невольно убегал к голубоглазой бунтарке. Цеплялся за тонкие черты лица Филиппы, за её нежные, чувственные губы, с которых было так приятно срывать поцелуи. Выпивать её дыхание, ощущая под ладонями тепло молодого, гибкого, такого желанного тела.

Иногда Мэдоку казалось, что она его околдовала.

Или он просто сошёл с ума, раз позволил себе потерять голову из-за дочери иномирянки и отвергнутого всеми мятежника.

— Кажется, я действительно схожу с ума. — Герцог отставил бокал, на дне которого ещё темнело несколько капель вина, и прикрыл глаза.

Со стороны могло показаться, что его всемогущество, опустошённый событиями непростого дня, уснул. Уснул в кресле у себя в кабинете, в котором тьма с каждой минутой всё больше сгущалась. Оплавленные свечи в подсвечнике почти догорели, погасло в камине пламя, дом погрузился в сон. Отдыхали не только наины, но и слуги. И, по-хорошему, ему тоже следовало отдохнуть, вот только сон — это роскошь, которую он сегодня не мог себе позволить.

Если всё рассчитал верно, если представление, разыгранное на арене, нашло своего зрителя, значит, ублюдок появится снова. Хальдаг намеренно приспустил завесу охранных чар, надеясь, что идиот снова проявит беспечность. А может, злость на взбрыкнувшую сиротку затмит здравый смысл, и он не замедлит явиться с разборками.

Хорошо бы.

Теперь им уже точно есть о чём поговорить. Не только об архиепископе Даронском, направившим липового служителя церкви «преподавать» в обители. Поговорят они и о Рагнере Доуне, которого явно очень огорчила лёгкая победа. А ведь должен был радоваться. Ликовать, что стал первым из первых, ушёл победителем с Вайреской арены.

Но, видимо, лорд Доун рассчитывал на какой-то другой исход. Нет, умирать от руки обезумевшего соперника он точно не собирался. А вот убить сумасшедшего явно не отказался бы.

Де Горт продолжал прислушиваться к малейшим звукам, не позволяя себе сорваться в сон. Концентрировался из последних сил, пока его не окатило, словно ледяной водой, ощущением чужой силы.

Секунда, другая, и он услышал мерзкий шипящий голос загнанной в ловушку твари:

— Ты подвела меня! Обманула и предала! Так понравилось кувыркаться с де Гортом? Лживая шлюха!

Оттолкнувшись ладонями от резных подлокотников, хальдаг поднялся с кресла.

— А вот сейчас мы поговорим. Я, это животное и моя наина. Пусть расскажут, что их связывает, и кто же всё-таки инициатор. Сейчас «отец Себалд» мне всё расскажет. — Мэдок быстро поднялся по лестнице и мрачно добавил, предвкушая скорую расправу: — А потом я убью этого клоуна.

* * * * *

— Может, ты уже успела всё ему рассказать, да? Отвечай, тварь!

И как тут прикажете отвечать, когда из горла, яростно сжимаемого этим козлоконем, вырываются одни лишь нечленораздельные звуки?

За «тварь» Жеребчику прилетело пяткой в бок, правда, не уверена, что сквозь толстое одеяло он хоть что-то почувствовал. Жаль! Я вот чувствовала. Грубые пальцы на шее, от цепких прикосновений которых по лицу уже вовсю текли слёзы боли. Чувствовала отчаянье и страх, а ещё собственную беспомощность перед Филиным любовником.

Дура! Должна была предугадать, что это парнокопытное явится с разборками. Нужно было быть начеку, а не грезить о том, как сбегаю из Шареса на родину.

Перед глазами стремительно темнело, хоть и до этого в спальне светло не было. Мысли путались, становились вязкими и какими-то мутными. Я пыталась бороться, пыталась из последних сил, одеревеневшими пальцами впиваясь в запястья урода и к своему ужасу понимая, что самой мне с ним ни за что не справиться. Если сейчас не остановится…

Я уже почти утратила связь с реальностью, почти сбежала из этого мира (правда, не так, как планировала), когда дверь в спальню приоткрылась. Всё, что происходило дальше, уложилось в несколько коротких секунд. Ослепляющая вспышка света, заставившая на миг зажмуриться, и Жеребчика отнесло к камину, в котором остывали, седея и выцветая, обугленные поленья.

Сизые всполохи, срываясь с рук де Горта, овились вокруг запястий незваного гостя, спеленали ему ноги. Сделав несколько коротких шагов к своему улову, Мэдок схватил его за шкирку и потащил к кровати через всю комнату.

Тот извивался, как уж на сковородке, но поделать с этим прискорбным для себя обстоятельством — что его поймали на горячем — ничего не мог. Не знаю, что за магию использовал его всемогущество, но эта прокуренная кляча сейчас казалась слабой и беззащитной испуганно повизгивающей шавкой.

Не то что несколько секунд назад, когда показывал свою надо мной власть.

Гад.

— Отец Себалд, я так понимаю? Не скажу, что мне приятно с тобой познакомиться, но без знакомства, увы, не обойдётся. — Мэдок отпустил «отца» у самой кровати, и тот тяжёлым кулем рухнул на пол, глухо цедя проклятия.

На прикроватном столике сама собой загорелась свеча. Я тут же натянула повыше одеяло, опасаясь самого страшного, что сейчас хальдаг узнает, что я не она.

— Ты как? — Мэдок бросил на меня короткий взгляд.

Попыталась ответить, но получилось что-то совсем непонятное:

— Кхе… кха… льно.

Снова подтянула одеяло, до самого носа, не забывая при этом свободной рукой растирать пострадавшее горло.

Бо-о-ольно.

— Знаешь его? — со сталью в голосе поинтересовался де Горт.

Неуверенно кивнула в ответ.

— Ты расскажешь, что вас с ним связывает, или мне начать его допрашивать?

Судя по тому, как герцог закатывал рукава рубашки и не сводил с пленника хищного взгляда, допрос обещал быть долгим, жарким и с пристрастием.

— Его, — выдохнула сипло, не желая лишать Жеребчика внимания Истинного.

Было бы хорошо, если бы он сейчас утащил его куда-нибудь для тесного контакта, пока тот окончательно не оклемался и не понял, что я на самом деле никакая не Конфетка и не Карамелька. Но, как назло, именно в тот самый момент уже на другом столике запылал аж целый подсвечник на пять свечей, и Филин подельник, зло сплюнув себе под ноги, перевёл налитые кровью глаза с Мэдока на меня.

И узнал.

Вернее, не узнал. Не признал во мне свой сладенький леденец.

Это стало очевидно по тому, как его глаза сначала расширились от удивления, после чего угрожающе сузились, и с губ сорвалось шипящее:

— Да ты не…

Он что-то ещё прошептал, выплюнул из себя какую-то абракадабру, и удерживавшие его сизые плети на миг ослабли, что дало возможность Жеребчику рвануться ко мне с такой скоростью и прытью, что ни я, ни де Горт не успели никак среагировать.

Зато среагировал непонятно откуда взявшийся Морс.

Прежде чем отец Сербаль (или как его там) успел меня раскрыть, обличить, а может, даже додушить, вейр перемахнул через комнату и яростно вцепился ему в горло. Хрясь! Хальдаг рванулся к догу, но поздно. Одним точным клацаньем своих жутких клыков Морок прокусил священнику горло.

Крови было… ну в общем, много. Уже не говорю про то, сколько ругани и проклятий в адрес моей красноглазой лапочки, так вовремя активировавшей режим «Жеребчик-капут». Честно, думала Мэд его прибьёт и меня с ним заодно. Загрызёт нас точно так же, как дог загрыз заговорщика.

— Я. Не давал. Приказа! — яростно цедил слова хальдаг, в то время как бедняжка вейр, поскуливая, забился в угол и покаянно прикрывал морду лапами. — Я вообще тебя не звал! Шертова ты скотина!

— Он защищал наину своего господина, — робко подала я голос, и почему-то в рифму, стараясь не смотреть на распластавшегося на постели Жеребчика в луже крови.

— А я здесь, значит, просто так для интерьера?! — Теперь уже Мэдок рычал на меня.

Так гневно и грозно, что я интуитивно шарахнулась, когда он подался ко мне. Не обращая внимания на то, что я не спешу падать ему в объятиях, сцапал меня, как пушинку подняв над кроватью, и потащил прочь из спальни.

— Сегодня переночуешь у меня, — заявил голосом, в котором всё ещё проскальзывала сталь, закаляемая пламенем досады и злости. — А завтра мы поговорим, Филиппа, — припечатал грозно.

— Как вам будет угодно, — смиренно опустила ресницы, а потом чуть слышно попросила: — Только не наказывай вейра. Он действовал интуитивно и, видимо, немного не рассчитал силу.

И вовсе не защищал попаданку Лизу. Ничего такого.

Мэдок не ответил. Молча поднялся к себе в спальню, молча опустил меня на кровать, после чего устроился рядом. Скользнул пальцами по моей шее, шепча короткое заклинание, и боль, тугим кольцом сжимавшая горло, отступила, растаяла. Даже неприятная хрипотца из голоса прошла, и я снова могла свободно дышать.

— Испугалась?

— Не то слово. — Я поёжилась и обхватила себя за плечи руками. Подняла на хальдага глаза, когда он встал с кровати.

— А ваше всемогущество где будет спать?

— В своей постели, — без лишних эмоций просветил меня герцог.

— М… — лаконично охарактеризовала я своё видение данной ситуации.

— Но сначала решу, что делать с… — Хальдаг поморщился. — Твоим мёртвым любовником.

Хотела сказать, что пусть он и мёртвый, но совершенно точно не мой любовник, но вовремя прикусила язык. Я всё ещё Филиппа (спасибо моему вейру-хранителю), а значит, придётся подтвердить, что у нас с Жеребчиком всё было.

— Спи. Завтра поговорим, — окончательно взяв себя в руки, бросил Стальной и вышел из комнаты.

Ещё какое-то время я сидела, не шевелясь, пытаясь переварить случившееся, а заодно рискуя заработать несварение мыслей. Потом тяжело опустилась на кровать, сжалась в комок и прикрыла глаза, но уснуть, понятное дело, не могла. Только не после того, что пережила.

Лишь когда Стальной вернулся, и под тяжестью его тела прогнулась перина, я, вместо того чтобы напрячься ещё сильнее, из-за его близости, почему-то, наоборот, расслабленно выдохнула.

Спустя несколько минут уже спала, спокойно и крепко, под защитой своего Стального принца.

* * * * *

Проснувшись утром, не сразу поняла, где я, что я и как дошла до жизни такой — лежу тут, понимаешь ли, в обнимку с голым мужиком. Ладно, обнимки не было, да и голым его всемогущество, скорее всего, был только по пояс. Дальше (вернее, ниже) судить не берусь — за стальными кубиками пресса следовало одеяло, которое и прятало от любопытных девичьих глаз всё самое важное.

Несмотря на то, что в комнате было прохладно, если не сказать холодно, де Горт спал раздетым по пояс, провокационно светя мускулистым торсом, лентами шрамов — последствиями вчерашнего испытания (к счастью, раны на хальдагах заживали, как на собаках) и своей шикарной татуировкой на плече, до которой безумно хотелось дотронуться.

Я даже облизнулась, борясь с искушением это сделать. И тут же испуганно напряглась, осознав, что снова голодна. А вдруг я его… того? К счастью, после беглого осмотра Стального пришла к выводу, что он живой, почти здоровый и лично мной ни разу не укушенный.

Это радовало. И успокаивало.

Правда, недолго я радовалась и успокаивалась. Не успела опуститься обратно на подушки, чтобы прикинуться трупиком (существовал шанс, что, проснувшись и увидев, что я всё ещё сплю, де Горт не станет сразу набрасываться с вопросами), как в голове раздалось протяжное и зловещее «гр-р-р».

Я тут же приподнялась на локтях и увидела сидящего возле кровати Морса, мрачно-грозного. Смотрит так, будто мечтает повторить сцену с Жеребчиком, только на этот раз мне отведена роль вкусной жертвы.

«Значит так, пришлая, — заметив, что его заметили, строго начал вейр. — Вчера ты меня поставила в очень неудобное положение. Если бы я тебя не спас, тебя бы раскрыли, и Мэд тогда бы уже точно лишился пятой наины. Он ведь как честный и порядочных хальдаг, узнав правду, обязан был бы…»

— На мне жениться? — шёпотом предположила я и покосилась на спящего жениха.

«Нет, убить тебя, цыпа. А нам этого пока не надо».

— Пока? — ещё тише переспросила я, ёжась под демоническим взглядом.

«Пока, — невозмутимо подтвердил вейр и продолжил портить утро своими запугиваниями: — Но если ты продолжишь мне врать или недоговаривать, наши с тобой отношения окончательно испортятся. А тебе оно, поверь, не надо. И так было ясно, что у тебя рыльце в пушку, но после вчерашнего… В общем, я окончательно в тебе разочаровался. Как Мэд проснётся, ты ему всё расскажешь, а я послушаю и решу, стоит ли нам с тобой дружить дальше».

С этими словами он улёгся перед кроватью, давая понять, что ни он, ни я не сдвинемся с места, пока я не исповедуюсь хальдагу. Не расскажу ему всё, что знаю о полуночном госте и той мутной истории, в которую вляпалась с его подачи.

Вот только я с Жеребчиком толком не была знакома, да и о его хитромудрых планах осведомлена не была. Ну да ладно, расскажу, что знаю, а если герцогу покажется мало, скажу, что в детали меня не посвящали, да и вообще я редко с ним общалась.

Что было, в общем-то, чистейшей правдой.

Вскоре хальдаг проснулся. Сначала тяжело заворочался, потом, всё ещё находясь в полудрёме, придвинулся ко мне поближе. И ещё ближе… И ещё, явно стремясь удовлетворить моё любопытство. Оказалось, его всемогущество всё-таки и там тоже того. Ну то есть голый.

Почувствовав, как к моему бедру прижались стальным достоинством, я громко кашлянула, и Мэдок открыл глаза. Несколько секунд смотрел на меня, а потом, хвала богине, взял и отодвинулся. Пока у меня окончательно не разгулялся аппетит и голову не заполнили шальные мысли.

— Доброе утро, Филиппа.

— Доброе утро, ваше всемогущество, — поздоровалась чинно. Даже глаза опустила, в кои-то веки вспомнив о дурацком правиле: приветствовать хальдага опущением взгляда.

— Хорошо спала? — проявил он заботу о проблемной невесте.

Хотя, если так посмотреть, мы все у него в большей или меньшей мере проблемные. По крайней мере, мы с Полей точно.

Не повезло с наинами де Горту.

— Довольно неплохо в свете последних событий. — Я тяжело вздохнула. Понимая, что откладывать разговор не имеет смысла, тем более что Морс жаждет объяснений, продолжила: — Спрашивайте. Расскажу всё, что знаю. Хоть сразу предупреждаю, знаю я не то чтобы много. Он не говорил ни кому служит, ни как на меня вышел.

— Это с ним ты… — По лицу Стального с лёгкой, но такой интригующей небритостью прошла мрачная тень и даже глаза — яркая зелень трав — потемнели, цветом став похожими на болотную тину.

Но всё равно, даже с болотной тиной в глазах, мужик чертовски красивый.

И аппетитный.

Мысленно треснув себя по голове за крамольные мысли, согласно кивнула, надеясь, что де Горт не станет развивать тему потери невинности. Я и так уже завралась и не хочу сочинять новые сказки.

К счастью, Мэдок оставил этот щекотливый вопрос. Вместо того, чтобы копаться в интимных подробностях жизни своей невесты, огорошил меня другим вопросом:

— Почему ты не носила кулон, как тебе велели?

М?

— А откуда ты узнал, что мне велели его носить?

Стальной дёрнул бровью.

— Сейчас я задаю вопросы, Филиппа.

Тоже мне, прокурор.

Я помедлила, а потом тихо ответила:

— Потому что не хотела, чтобы ты пострадал. И во всей этой мутной истории отца Серальда…

— Себалда.

— Неважно. В общем, не хочу я участвовать ни в каких заговорах. Ни против тебя, ни против кого бы то ни было. Рейкерд ведь тоже предлагал отомстить тебе за родителей, — добавила с горькой улыбкой.

— Ну а ты? — усмехнулся Истинный.

— А что я? — возмущённо вскинулась. — Если бы собиралась мстить, то носила бы кулон, не снимая, а не бегала босая в лютый мороз ночью по саду! И за тебя вчера на арене не переживала бы и…

— Ты за меня переживала?

Странно, но почему-то именно этот вопрос смутил меня больше, чем все, что были до него.

Закусила губу, снова отвела взгляд и пробормотала:

— Немного.

— Хорошо, — непонятно чему улыбнулся хальдаг. Поднялся с кровати, без малейшего стеснения демонстрируя мне свою накачанную задницу.

На всякий случай я прикрыла глаза (да это же самый настоящий ходячий раздражитель и искуситель!), а когда их открыла, де Горт уже успел надеть штаны и теперь натягивал на себя рубашку.

Ну вот и славно.

— Есть предположения, кто мог его нанять?

— Предположения есть, но нет доказательств. — Справившись с рубашкой, Стальной стал затягивать шнуровку на штанах. — Были бы, если бы не вейр, — мрачно покосился на дога, и тот покаянно опустил морду.

— Думаешь, они не остановятся? Я имею в виду заговорщиков.

— Думаю, так легко они не станут сдаваться (я бы на их месте точно не сдался) и попытаются добраться до меня если не через тебя, так через кого-нибудь другого.

Перспективы, конечно, фиговые.

— И что будешь делать?

— Продолжать идти к победе, как шёл до этого, — просто ответил Мэдок.

Мне бы его железобетонное спокойствие.

— А ты возвращайся к себе, Филиппа. Пока не проснулись другие наины. Твоя комната уже убрана, ничего в ней не напоминает о… ночном происшествии.

Я кивнула.

— Увидимся за завтраком. — Подхватив камзол, перекинутый через спинку кресла, де Горт направился к выходу, когда я его окликнула:

— Так откуда ты всё-таки узнал про кулон?

Он замер на миг, а потом загадочно улыбнулся:

— Возвращайся к себе, Филиппа.

Ну разве это честно?

Я ему тут правду-матку режу (в пределах разумного, разумеется), а он не может ответить на один-единственный несчастный вопрос про кулон!

Герцог ушёл, и я, перестав сверлить захлопнувшуюся дверь обиженным взглядом, перевела его на Морса.

— Ну, что скажешь? Достойна ли я твоей дружбы?

«За то, что не предала Мэда, спасибо», — неожиданно поблагодарил меня дог, явно сменив гнев на милость.

Я кивнула, принимая его благодарность, а вейр глубокомысленно продолжил:

«Если бы на твоём месте была настоящая Филиппа, для моего мальчика всё могло бы закончиться совсем по-другому. Наверное, правду говорят, всё, что ни делается, — к лучшему. В иные моменты лучше хищная нэймесса, чем предательница-невеста».

С этой сомнительной истиной, про «всё к лучшему», я могла бы поспорить. Но конкретно сейчас мне не хотелось спорить и что-то доказывать хвостатому философу. Вместо этого я рухнула на подушки и прикрыла глаза, почему-то думая о совершенно лишних в моей голове, но таких приятных глупостях. Например, о том, что мне понравилось спать в одной постели с де Гортом. Постели, которая до сих пор хранила тепло его кожи.

Глупость? Ещё какая. Но, как ни крути, приятная.

Иначе бы я сейчас не улыбалась.

* * * * *

Следующие несколько дней оказались богатыми на испытания. На испытания моей выдержки, терпения и нервов. Причём трепали мне их не устроители Охоты, не наины и даже не де Горт со своими бесконечными вопросами, а его лучшая и такая вредная половина.

Морс вызвался меня натаскивать, в добровольно-принудительном порядке, чтобы я не подкачала во время новых заданий. Он вызвался добровольно, а я согласилась принудительно: последнее, что меня сейчас волновало, — это сколько я заработаю баллов.

«Как гласит народная мудрость, цыпа, мы в ответе за тех, кого приручили. Значит, за тебя отвечаю я. А ты отвечаешь за своё поведение. Головой отвечаешь. Ну или скорее своей беленькой шейкой, которую надкусить — раз гавкнуть».

— Не надоело меня запугивать? — вяло отозвалась я, безвольной лужицей растёкшись по приставленному к камину креслу.

Шёл уже третий час моего заточения в библиотеке и погружения во дворцовый этикет, правила ведения светской беседы и прочий, прочий бесконечно-занудный бред.

«Это чтобы ты не теряла бдительности и помнила, что я за тобой слежу. Слежу и наблюдаю. Ежеминутно и ежечасно. — Вейр обошёл кресло с видом главнокомандующего. — Так, всё, перерыв окончен. Открывай мемуары королевы Эффы на тысяча девятьсот девяносто первой странице и читай вслух, а я буду комментировать и объяснять».

Я безнадёжно вздохнула и потянулась за тяжеленным талмудом.

Кто бы мог подумать, что меня будет дрессировать собака. Дожила, называется.

— Мо-о-орс, ну вот зачем мне всё это? — не выдержав, простонала я спустя где-то час. — Я ведь всё равно не собираюсь здесь задерживаться. И королевой становиться тоже, знаешь ли, не входит в мои планы.

«В мои это тоже не входит, Лиза, — растянувшись возле камина пушисто-металлической подстилкой, заявил вейр. — Но баллы для победы моего мальчика зарабатывать надо? Надо. Там чуть-чуть, здесь немного, и, глядишь, дойдёт до финала».

— Ты хотел сказать, до очистительного огня и Дар-ха-Раата в полуживом состоянии.

«Не нагнетай, сиротка, — рыкнул дог, явно недовольный таким прогнозом, а потом поправился: — Я хотел сказать, Лиза. Всё время забываю, что ты не Филиппа, а значит, и не сирота».

— Вообще-то сирота, — тихо призналась я и рассказала ему свою историю.

«Интересно, — задумчиво протянул вейр, когда я закончила. После чего вздохнул, вскинулся и отчеканил: — Но не так, как правила поведения на приёме у королевы. Читай дальше.

Я застонала, борясь с желанием послать всё к шертам собачьим, а бесполезную книженцию швырнуть в огонь. Но дабы моя беленькая шейка такой и оставалась, пришлось сдержаться.

В телепатии мы тоже упражнялись. Каждое утро и каждый вечер. Вейр был уверен, что раз я слышу его мысли, то просто обязана и сама общаться при помощи мыслей.

«Учись, цыпа, пока я жив. Никогда не знаешь, что в жизни пригодится».

— Может, лучше подумаем над тем, как мне снова увидеться с Тейменом?

«Рано тебе ещё с ним встречаться. Сначала надо узнать, какая на нём клятва. Этим я сейчас и занимаюсь — выясняю».

— Сейчас рано, а потом уже может быть поздно, — сварливо бросила я.

Не потому, что злилась на вейра, пусть он тот ещё тиран и деспот, но здорово мне помогает. Не только с этикетом и телепатией. И про мир рассказывает, и про историю Харраса. Пусть и вкратце, зато самое важное, чтобы я не попала в какую-нибудь щекотливую ситуацию.

И я слушала. Слушала и запоминала, хоть время от времени отвлекалась на мысли о доме, а иногда и о… де Горте.

Я честно старалась о нём не думать, ещё усерднее пыталась заставить себя ничего не чувствовать. Но всё равно думалось и чувствовалось. При мысли о хальдаге по телу начинали бежать мурашки и, к сожалению, не страха. Ещё и сердце принималось стучать громче, быстрее, и в целом меня охватывало какое-то непонятное волнение.

С Кириллом такого не было. Что-то было, но не настолько сильное, яркое, умопомрачительное. Стоило столкнуться с хальдагом, внезапно, случайно, и во мне как будто начинали взрываться тысячи салютов разом. И даже когда его не было рядом, от мыслей о Стальном внутри вспыхивали фейерверки.

«Сейчас тебе нет смысла с ним видеться, — продолжал увещевать меня Морок, пока я снова думала о том, на что уже давно следовало наложить строжайший запрет. — Он всё равно ничего не сможет тебе рассказать. Да и во дворец так просто не попадёшь. Это тебе не проходной двор».

И это была печальная правда. Так просто в сердце Ладерры мне не пробраться.

Спустя пару дней всех наин собрали для проведения нового испытания. К счастью, ничего страшного и смертельно опасного. Нам просто задавали вопросы, каждой по отдельности, проверяя, насколько мы начитаны, эрудированы, образованы. И вот тут часы, проведённые наедине с вейром, дали свои плоды. Не скажу, что интервью прошло на ура, но хотя бы я не ударила в грязь лицом и не вызвала у дознавателей подозрений. Благодаря Морсу я теперь вполне могла сойти за обитательницу Шареса. По крайней мере, ещё какое-то время, пока не превращусь в нэймессу.

Меня по-прежнему мучил голод, а с ним и странные желания, о которых я даже Мороку не рассказывала. Держала всё в себе, старательно делая вид, что чувствую себя замечательно. Не схожу с ума и ночами не подскакиваю на постели в холодном поту, после странных, будоражащих снов, раздираемая желанием как можно скорее добраться до ближайшего источника магии, ну то есть хальдага, чтобы наконец утолить эту невыносимую жажду.

С каждым днём ощущавшуюся всё сильнее.

Этой ночью я уже была готова отправиться на «охоту». Не знаю, как сдержалась, как заставила себя остаться в спальне.

Утром, проснувшись, решила как можно скорее попытаться увидеться с Тейменом. Что бы Морс ни говорил, а я так больше не могу. Ещё немного, и действительно сорвусь. Не хочу вредить Мэдоку и уж тем более не хочу, чтобы он потом навредил мне. Один раз и радикально.

К счастью, как раз этим утром его всемогущество собирался во дворец. Вот кто всегда был вхож в святая святых Ладерры, и я, воспользовавшись тем, что ни наин, ни вейра поблизости не было, заискивающе подкатила к герцогу.

— Ваше всемогущество, а можно с вами? — Невинно взмахнула ресницами, а потом ещё и улыбнулась самой очаровательной из всех своих улыбок. — Я тут с ума схожу от скуки, уже все книги в вашей библиотеке перечитала. Просто не представляю, чем ещё заняться. Нет, я не буду у вас под ногами мешаться, — заверила с жаром. — Пока вы будете заняты своими делами, просто погуляю по дворцу. Он такой красивый, а я так мало видела в этой жизни красивого.

Ещё немного, и пущу слезу.

— Я не смогу оставить тебя там одну, — покачал головой Истинный.

— А если с охранником? Или с охранниками? — спросила с надеждой, после чего взмолилась: — Ну, пожалуйста. Я здесь задыхаюсь. А с тобой… Ну то есть во дворце…

Осеклась, зарделась, всем своим видом показывая, что это я так завуалированно напрашиваюсь на свидание.

Де Горт скользнул по мне взглядом, задержавшись сначала на выразительно закушенной губе, а потом и на глубоком декольте, подчёркнутым тёмным, чуть присборенным кружевом.

— Хорошо, — сдался. — Надолго я там всё равно не задержусь. А за тобой присмотрят мои люди.

Обрадованная лёгкой победой, я быстро смоталась за плащом и вскоре уже катила по Ладерре, отчаянно надеясь на новое свидание с Вертальдом.

Охрана хальдага следовала за экипажем на вороных красавцах-скакунах, в то время как мы с Мэдоком ехали в интимном уединении. Близость Стального снова будоражила, заставляла нервничать, волноваться. Ёрзать на сиденье и беспокойно теребить завязки плаща.

— С вами всё в порядке, Филиппа? — От де Горта не укрылась моя возня.

— М? — вскинулась я. И тут же бодро завела: — Всё отлично, просто замечательно. Я безмерно рада смене пейзажа.

Кажется, за последние пару недель Ладерра стала ещё краше, ещё наряднее. Холодные зимние лучи поджигали в снегу золотистые огоньки. От их невесомых прикосновений начинали переливаться, как самые настоящие драгоценности, сосульки на черепичных крышах. Они же наподобие редчайших колье украшали подоконники, за которыми темнели расписанные морозными узорами окна.

Лица прохожих сияли улыбками, то тут, то там мелькала резвящаяся детвора. Да и в целом сегодня в столице особенно ярко ощущалось преддверие праздников. Мне даже мерещился аромат хвои и мандаринов, хоть мандаринов я здесь в принципе не видела.

Эх, кто бы знал, как я соскучилась по супермаркетовским мандаринкам.

— Думаю, Ледяной бал благоприятно скажется на вашем настроении. Уже определились, кто займётся вашим платьем?

— А должна была? — растерянно пробормотала я.

Сегодня за завтраком девочки что-то такое обсуждали. Спорили, какие фасоны модны в этом сезоне, что за причёски и украшения нынче в тренде. Я слушала краем уха, думая о своём, наболевшем, и только сейчас сообразила, чем был вызван утренний ажиотаж.

Значит, Ледяной бал… Ещё одна сходка местных тусовщиков.

— Если хотите, могу пригласить к вам госпожу Лендерт, — великодушно предложил лорд.

— Буду вам очень признательна, — улыбнулась я, а потом осторожно добавила, переключаясь с бестолковой темы на толковую и интересную: — Удалось что-нибудь выяснить о личности Жере… отца Освальдо и его нанимателе?

— Себалда, — терпеливо поправил меня Мэдок. Усмехнулся, при этом слегка нахмурившись, отчего у него на переносице пролегла едва заметная складочка.

И даже она ему необычайно шла.

В общем, беда.

— Как можно не помнить имя своего любовника?

— И правда, что это я? Как можно о нём забыть, когда вы не перестаёте мне о нём напоминать?

Хальдаг негромко хмыкнул, но углубляться в дебри моих взаимоотношений с Жеребчиком не стал, лишь обронил, мимоходом, что продолжает в свободное от других забот время тянуть за ниточки и распутывать клубок этого подлого заговора.

И снова молчание, во время которого я не знала, куда деть взгляд и как перестать реагировать на него… вот так. Так, как реагировать я на него совершенно точно не должна.

— Я заметил, в последнее время ты ещё больше сблизилась с моим вейром, — прервал Стальной затянувшуюся паузу.

— Должно быть, Морс боится, что на меня снова нападут, вот и бегает за мной хвостиком. Ну или это вы велели ему за мной следить, чтобы я ненароком не спуталась ещё с каким-нибудь несвятошей.

— Поверь, Филиппа, тебе это больше не грозит, — самоуверенно заявили мне. — Не в ближайшее время так точно. До окончания Охоты ни один мужчина не приблизится к тебе ближе, чем на пушечный выстрел.

Ревнивец.

— А как же ваши стражники?

— Стражники не считаются.

— Но они ведь тоже мужчины, — сказала я и заметила, как у хальдага потемнели глаза. Дабы сейчас же не быть отправленной обратно, поспешила добавить: — Обещаю вести себя с ними прилично, как самая приличная на свете наина.

— Ты неисправима, — безнадёжно вздохнул Истинный.

— А зачем меня исправлять? Я вроде поломана не была.

Так мы и ехали, то замолкая, то снова начиная общаться, а иногда и словесно бодаться. Обсудили «выживших» участников Охоты — пятёрку счастливчиков, не считая де Горта. В гонке за корону продолжали участвовать д’Энгиен, Доун и тот рыжий молодец, имя которого я хронически не помнила. А ещё мерзавец де Стоун и, как ни странно, граф Варежка. Остальным пяти хальдагам после состязаний на арене было велено расслабиться и забыть о перспективе возглавить это славное государство.

Количество наин, соответственно, тоже уменьшилось. Теперь нас оставалось всего тридцать. Двадцать девять невест, метящих в королевы, и попаданка Лиза, метящая в яблочко, ну то есть на Землю.

— Не знаете, будут ли ещё какие-нибудь коварные испытания с риском для жизни? Ну или лайтовые… я хотела сказать, облегчённые — всего лишь с риском для здоровья?

— Скорее всего, скоро начнётся подготовка к финальному Дар-ха-Раату. Если и будут испытывать в ближайшее время, то в основном нас, хальдагов.

Значит, хоть здесь можно выдохнуть и расслабиться.

— А сегодня вам понадобилось во дворец… — начала я, не столько, чтобы заполнить очередную паузу, сколько из любопытства.

Приходилось признать, меня интересовал не только де Горт, но и всё, что происходило в его жизни. Не должно было интересовать, но интересовало. А ещё я, кажется, его немножечко ревновала. Например, вчера за завтраком, когда он поливал сиропом своего внимания Одель и Винсенсию. И потом слегка психовала, когда заперся на добрые полчаса в кабинете с Паулиной. А вечером вообще укатил поздравлять брата Марлен с рождением дочери. На несколько часов пропал без вести в компании своей четвёртой невесты.

Меня не то чтобы это цепляло… Разве что бесило самую малость. Лишало душевного равновесия и внутреннего дзена, которые сейчас мне были жизненно необходимы.

— Сегодня во дворце собирают лордов Стального круга.

— Просто так для общения или по делу?

— Стало известно, что в окрестностях Ладерры появилось три нэймессы. Обычно они охотятся в одиночку и сторонятся себе подобных, а в этот раз сбились в стаю. Вместе они ещё опаснее.

Я мысленно выругалась. А ведь день только-только начал налаживаться… Лучше бы шварры из болот повылазили.

— Стаю? — переспросила напряжённо. — Они ведь люди.

— Уже нет, — категорично отрезал Стальной, и я пожалела, что вообще решила отправиться с ним куда бы то ни было.

Вот сколько раз себе вдалбливала, а всё без толку! Держись от него подальше, Лиза, но ты, как самая настоящая суицидница, наоборот, всё ищешь с ним встречи. Да на месте Морока он бы убил тебя сразу, ни секунды не сомневаясь!

— Я что-то не то сказал? — Де Горт пристально посмотрел мне в глаза.

Качнула головой и отвернулась, не желая отвечать. Вообще не желая всё это продолжать.

К счастью, карета как раз въезжала в ворота дворца, и я сделала вид, что залюбовалась королевским парком, который в летнее время, должно быть, был прекрасен. Хоть сейчас мне было не до созерцания прекрасного. От мыслей, что где-то неподалёку прячутся три несчастных иномирянки, на которых спустят всех хальдагов, становилось тошно.

Так тошно, что хотелось загрызть всех и каждого.

Чтобы не спускали.

У ступеней, ведущих к парадному входу, нас встречал лакей, замерзавший в своей лёгкой парчовой ливрее. Стоило карете остановиться, как бедолага быстро распахнул дверцу, низко поклонился и протараторил:

— Ваше всемогущество, все Стальные лорды уже прибыли. Собрание началось и…

Договорить он не успел, а может, я его просто не услышала. Как раз в тот момент я выбиралась из экипажа следом за бессердечным могуществом и слегка запуталась в юбках. Дёрнула за них, краем глаза заметив, что хальдаг начинает таять. Меркнет, становясь прозрачным. Окончательно запутавшись в кринолине и бесконечных слоях ткани, я оступилась, беспомощно взмахнула руками и рухнула в объятия своего бледнеющего мужчины.

Зажмурилась, ощутив знакомую прохладу, пробежавшую вдоль позвоночника — явный признак магического переноса. А когда открыла глаза, обнаружила себя в объятиях Мэдока… в окружении деревьев.

Шерты.

— Только не говорите, что мы в Зачарованном лесу, — простонала ему в грудь.

— Если не скажу, вам от этого станет легче?

— А мы в Зачарованном лесу?

Стальной мрачно кивнул.