ГЛАВА 9

Утром следующего дня Илсе явилась ко мне ни свет ни заря. Путь до арены, расположенной в небольшом городке Вайресе, предстоял неблизкий. А следовало ещё привести себя в порядок, от души нарядиться, чужим наинам на зависть и простому люду на радость. Среднестатистических граждан Харраса не меньше участников Охоты интересовал вопрос, кто же отхватит корону и станет счастливым обладателем Каменного трона.

Поэтому следовало соответствовать ожиданиям зрителей и правящей верхушки этого чокнутого мира. Другими словами, цвести, блистать и пахнуть. С первым возникли проблемы — сегодня я была особенно бледной, а тёмные круги под глазами от недосыпания (всю ночь ворочалась с боку на бок) ещё больше подчёркивали эту нездоровую белизну. Зато после ванны с душистыми травами пахла я замечательно, а уж украситься подарками его всемогущества — вообще раз плюнуть.

— Может, лучше снимем кулон? — предложила Илсе, имея в виду подвеску, которую я позаимствовала у Одель. — Он совсем не сочетается с бриллиантовым ожерельем. Оно ведь такое красивое и…

— Пусть будет, — твёрдо возразила я, пресекая дальнейшие споры, и продолжила разглядывать в зеркале преобразившуюся себя.

Лёгкий макияж и нарядная причёска подействовали на меня благотворно. Да и бархатное платье насыщенного ультрамаринового цвета с глубоким вырезом и пышной юбкой мне необычайно шло. По узким манжетам вилась мерцающая паутинка серебристой вышивки, она же подчёркивала самый низ лифа и тяжёлый подол.

Кажется, я уже начала привыкать к их допотопной моде и с корсетом почти примирилась. Друзьями мы вряд ли станем, но и враждовать каждое утро нам не обязательно. Достаточно просто не превращать его в удавку. Наверное, если бы не осознание, что в этом мире я инородное тело, я бы, возможно, даже начала смиряться со своей новой жизнью и строить планы на будущее.

Но может, ещё не всё потеряно, и мне стоит продолжать верить в лучшее?

Завтрак прошёл напряжённо. Напряжение витало в воздухе и сгустилось ещё больше, когда порог столовой переступила Поля. Такая же бледная, как и я, если не бледнее. Осунувшееся лицо в ореоле огненной копны казалось тоньше прежнего. Как и вся наина в целом, а пышная юбка ещё больше подчёркивала её худобу.

— Всем доброе утро, — слабо улыбнулась девушка.

Скользнула по нам взглядом и опустила голову, доскользив им до де Горта.

Хальдаг подарил де Морсан ответную улыбку, заботливо отодвинул перед ней стул, помог устроиться рядом с собой. Впрочем, другим невестам он тоже уделял внимание. Расспрашивал, интересовался, отвешивал комплименты. Поздравил Марлен с рождением племянницы и сказал, что обязательно отправит малышке от себя и от неё подарок.

Я в тот момент как раз догрызала третью по счёту тарталетку с ванильно-ягодным кремом и, услышав новость про племянницу, на какое-то время даже забыла о вкуснотище у себя во рту и её остатках на тарелке.

Вот, значит, что стало причиной приподнятого у Марлечки настроения! Или де Горту всё же не стоит верить и всё у них тогда было?

Было? Не было?

Тебя вообще это не касается, Лиза!

Вернув себя в некасательное состояние, вернулась и к тарталетке с кофе, делая вид, что в них заключается весь смысл моей жизни, а сама тем временем слушала наставления Морока.

«На подъезде к Вайресу я снова поставлю блок, поэтому ты не сможешь меня слышать. Где бы вас ни посадили, королевская ложа в любом случае будет на виду. Когда увидишь, что юродивый из неё вышел, встаёшь и тоже выходишь. Если стражники остановят, скажешь, что слишком впечатлилась происходящим на арене и, чтобы успокоиться, прийти в себя, тебе нужно немного погулять туда-сюда. Силой на место тебя никто возвращать не станет. Всё ясно?»

Едва заметно кивнула и снова потянулась за кофе.

— А у вас как настроение, леди Адельвейн? Волнуетесь? — Де Горт посмотрел на меня в упор.

Я пожала плечами:

— Немного. За ваше всемогущество. Если учесть, как вы последние два дня над собой издевались.

Наины со второй по четвёртую слаженно вздохнули. А вот Полька никак не отреагировала на мои слова, хотя могла бы хоть чуть-чуть покраснеть и пристыдиться.

Эгоистка.

— Со мной всё будет хорошо, — самоуверенно усмехнулся Истинный. — Могло бы быть плохо, но…

Он не договорил и объяснять, что имел в виду, тоже не стал. Закончив завтракать, мы загрузились в кареты и отправились в Вайрес.

* * * * *

Дорога до места проведения испытаний заняла около двух часов. А если бы не скорость, которую развили лошади благодаря магическим фокусам лорда, то и того дольше. В этот раз я не пыталась отодвинуть шторку и выглянуть в окно. Сидела, прикрыв глаза, время от времени проваливаясь в некое подобие забытья и выныривая из него, когда карету встряхивало на очередном ухабе.

Только почувствовав, что экипаж замедлил свой ход, осмелилась коснуться шёлковой занавески.

— Приехали?

— Должны бы уже, — кивнула Винсенсия, надевая перчатки и затягивая шнуровку на подбитом мехом плаще.

Попетляв по узким, пустынным улочкам сонного городка, мы выехали на главную площадь Вайреса с его всем известной (и мне уже тоже) достопримечательностью — древним амфитеатром, в сердце которого и должны были пройти состязания хальдагов.

Более скромных размеров, чем Колизей, но очень на него похожий. Я бы, скорее, сравнила эту арену с амфитеатром Вероны — два каменных яруса, испещрённых зияющими тьмой округлыми арками.

Прошлым летом мы с Кириллом путешествовали по Италии, и тогда я даже не подозревала, насколько была счастлива. У меня была нормальная жизнь с её обычными проблемами. Следовало ценить каждое мгновение, радоваться каждому дню, что были отпущены мне на Земле.

Там, куда я, возможно, уже никогда не вернусь.

Карет на запруженной людьми площади было море. Как и самих людей, в общем-то. Разодетая знать в шелках да мехах и горожане в одежде попроще. Пожилые пары, чинно двигавшиеся в сторону каменных арок, и юные девицы с порозовевшими от мороза щеками, спешившие попасть на арену, чтобы успеть занять места получше. То тут, то там звучали громкие голоса, а кое-где и взрывы смеха. Народ предвкушал захватывающее зрелище, и даже пасмурная, промозглая погода не смогла заставить горожан остаться дома.

Места для привилегированных зрителей располагались на нижних трибунах, с которых отлично просматривалась и арена, и затянутая синим шёлком королевская ложа. В самом центре неё темнело два кресла, для короля и королевы. Ещё несколько кресел (не таких помпезных), протянулись сзади, для самой мажорной знати.

Оставив нас на попечении стражи, Мэдок присоединился к остальным участникам. Я же, беря пример с остальных леди, осматривала трибуны, то и дело убегая взглядом к ложе правителей.

Что, если они не возьмут его с собой? Или Теймен так и не отлипнет от своей госпожи? И даже если мне удастся с ним пересечься, что ему скажу? Правду? Нет, рискованно. Меня после вчерашнего общения с Мороком до сих пор дёргает.

Вертальд, конечно, не собака и бросаться на меня не станет, но раскрыть может запросто. Не уверена, что мне хватит сил снова выкручиваться и изгаляться, пытаясь доказать, что я не такая.

Устала.

Врать, бояться и ходить по лезвию ножа.

Подперев подбородок кулаками, я продолжила бросать по сторонам взгляды, наблюдая за тем, как быстро заполняются трибуны. Как зрители шумят, предвкушают, волнуются.

Ждут.

Появления правителей и участников.

К счастью, ни те, ни другие не заставили себя ждать. Затрубили фанфары (или как эти трубки у них называются), и в ложу рука об руку вошли Рейкерд с его незабвенной Трияной. Королева опустилась в кресло первой, и я облегчённо выдохнула, когда от придворных, топтавшихся сзади, отделился Теймен, чтобы усесться прямо на холодный камень у ног этой мегеры (нет бы приказать принести ему хоть какую-нибудь табуретку!).

Король, величаво кивнув зрителям, приветствующим его рукоплесканиями и громкими криками, устроился подле своей экс-асави, и остальные придворные тоже начали рассаживаться. В кресле позади Рейкерда я заметила молодого мужчину со странным, отсутствующим выражением лица. Точно такие же светлые волосы, как у короля, и льдистые, пустые глаза.

— Это и есть наследник его величества? — спросила у Винсенсии, сидевшей справа от меня.

Слева пристроилась Марлен, а она особой болтливостью не отличалась, поэтому её нет смысла расспрашивать.

— Он самый, — кивнула наина. Подавшись ко мне, заговорщически зачастила: — Это с ним его всемогущество сражался на дуэли, — вздохнула печально. — Всем известно, чем закончился тот памятный бой.

— Не знаешь, что стало причиной ссоры?

Тиссон передёрнула плечами:

— Поговаривали, что виновницей ментальной битвы была некая леди, которую его высочество обесчестил, а герцог за неё вступился. С тех пор ментальные дуэли строго-настрого запретили. Мэдоку повезло, что Рейкерд его не уничтожил. Рад был бы, да только по тогдашним законам герцог имел полное право наказать насильника.

Ну, что-то мне подсказывает, что у Рейчика всё ещё впереди. Не зря же он согласился на очистительный огонь для де Горта. Да и меня агитировал на месть. Вполне возможно, что и Жеребчик действует с его подачи. И кто знает, какой ещё козырь припрятан в королевском рукаве.

После того, как народ расселся, на арену по очереди вышли все одиннадцать участников Охоты. Матис шёл первым, в то время как Мэдок замыкал почётное шествие.

Зрители снова взорвались аплодисментами, ещё более громкими, чем когда приветствовали короля и королеву. Распорядитель игрищ попросил всех примолкнуть, после чего объявил первую пару участников: Матису вменялось сражаться с мерзавцем де Стоуном.

— Ничего хорошего из этого не выйдет, — мрачно бросила Марлен, следя за тем, как остальные лорды расходятся, и на арене остаются двое: весельчак-хальдаг и эта подлая гора мышц.

— Ставлю на брюнета, — хихикнула Одель, вместе с де Морсан сидевшая позади нас.

— А я буду болеть за графа д’Энгиена, — оптимистично проговорила Винсенсия. — Он такой душка!

Хальдаги выбрали оружие, и бой начался.

Я была уверена, что эта глыба быстро уложит на лопатки бедолагу д’Энгиена, но вышло всё с точностью до наоборот. Граф оказался гибким и ловким, да и силы ему, как выяснилось, было не занимать. Рубился с противником легко, играючи, почти не напрягаясь. Ещё и подзадоривал его постоянно, предлагая не спать, а скорей нападать. У де Стоуна от ярости уже явно мутилось в глазах, когда Матис в очередной раз распахнул руки, широко улыбнулся, приглашая противника броситься в атаку. Зарычав, великан метнулся к хальдагу, но тот успел увернуться. Ловкая подсечка, и его соперник рухнул на землю, чтобы уже в следующую секунду почувствовать, как острое лезвие касается его горла.

А я почувствовала взгляд, сверлящий мне затылок. Нет, не Паулины — к её взглядам уже привыкла. Чей-то другой, издали. Нервно поёрзав на месте, накинула капюшон и сделала вид, что продолжаю с упоением следить за игрищами.

Следующий поединок тянулся невыносимо медленно. Ни один из хальдагов не желал сдаваться: ни рыжий короткостриженый бугай, ни высокий плечистый брюнет со стянутыми в хвост длинными волосами. Эти двое уже не раз попадались мне на глаза, но только сейчас мне представилась возможность рассмотреть обоих. И если на первом Стальном лорде моё внимание не задержалось, то от второго я почему-то не могла отвести взгляда. Было в нём что-то хищное и опасное, что-то тёмное и в то же время волнующе-притягательное.

Я чувствовала силу этого мужчины. Чувствовала, как она его переполняет. Агрессивная и яростная и такая невозможно манящая, что я…

— Что, тоже залюбовалась? — вернул меня в реальность голос Винсенсии. — Рагнер Доун — красавчик, каких поискать. И, между прочим, один из главных претендентов на трон. По крайней мере, говорят, что в совете многие за него. Многие из старших хальдагов благоволят ему, как и сам Рейкерд.

Королевский протеже?

Резкая, внезапная атака, и Доун опрокинул соперника на землю, сдавив ему горло коленом. Сработал быстро и чётко, и в меня снова ударило его мощью. Даже голова закружилась. Как бы не хлопнуться Польке на радость в обморок.

М-да, и Мэдок ещё надеется на корону.

Состязания продолжались. Одни бои заканчивались до обидного быстро, что вызывало у зрителей глубокое разочарование, которое выражалось протяжным, недовольным и очень красноречивым «у-у-у». Другие, наоборот, тянулись как резиновые. По крайней мере, тянулись для меня. Я всё ждала появления Мэдока на арене или какого-нибудь движения со стороны Теймена. Но шут сидел, почти не шевелясь, и больше походил на статую, чем на живого человека.

Не знаю, как Морок собрался его оттуда выкуривать. Лично во мне надежда пообщаться с лекарем уже корчилась в предсмертных муках.

Наконец над полем пронёсся звучный голос распорядителя побоищ, объявившего следующих соперников: герцога де Горта и (кто бы мог подумать!) графа Варрижа. Того самого склочника, из-за которого я осталась без королевского подарка.

Надеюсь, Мэд ему наваляет. Он ведь собирался.

Буду держать кулачки за своего хальдага.

И я держала. Сжимала их сильнее, впиваясь в ладони ногтями и даже этого не замечая, когда граф набрасывался на противника с очередной яростной атакой, и чувствовала, как в груди каменеет сердце, когда лезвие меча разрезало воздух в паре сантиметров от сорочки Мэдока.

Никаких кольчуг и уж тем более доспехов на участниках Охоты не было.

К счастью, бой закончился победой моего Истинного. Хоть перед самым последним выпадом, который и ознаменовал поражение Варрижа, мне показалось, что герцог покачнулся. Но нет, на землю не рухнул. Вместо этого сжал посильнее пальцы на крестовине меча и, рванувшись к противнику, врезал ею по графской черепушке.

Бессознательный Варежка, распластавшийся по промёрзшей земле, смотрелся на ней очень гармонично, и я облегчённо выдохнула.

Вскоре начался второй раунд. Победители первых сражений теперь должны были биться между собой и так до тех пор, пока на арене не останется последний «герой». Как потом организаторы будут решать, кто продолжит участвовать в гонке за трон, а с кем пора прощаться, я не представляла. Наверное, будут опять подсчитывать баллы и присовокуплять их к накопленным ранее.

И снова бесконечно длинные минуты сражений. Признаться, я уже подустала от всего этого, да и замерзать начала, но остальные зрители, те же наины, если судить по их лицам, следили за происходящим с азартом и живым интересом.

Поэтому, когда Вертальд вдруг поднялся со своего места, королева этого даже не заметила. Всё её внимание было приковано к двум бравым молодцам на поле боя в мокрых от пота сорочках, сексуально облепивших их мускулистые торсы.

Всё с вами ясно, ваше величество.

Я тоже, не теряя времени, поднялась и почувствовала, как Марлен коснулась моего локтя.

— Ты куда?

— Хочу немного размяться.

К счастью, стражники, замершие перед входом в крытую галерею, опоясывавшую всю арену, не пытались меня остановить. Только покосились в мою сторону, но спрашивать, куда собралась, не стали. Видимо, потому что всё равно не смогла бы покинуть амфитеатр — охрана дежурила возле каждой арки.

Вскоре я заметила бодро шагающего по галерее Вертальда, возле которого трусил мой помощник вейр. Не знаю, что с ним стало, но выглядел лекарь, мягко говоря, странно. Когда я к нему приблизилась и поздоровалась, Теймен встрепенулся и посмотрел на меня так, как может смотреть лунатик, внезапно очнувшийся во время ночной прогулки.

— Рада новой встрече, господин Вертальд. Не уделите мне несколько минут вашего времени? — очаровательно улыбнулась бывшему лекарю.

Тот растерянно кивнул, всё ещё явно недоумевая, как здесь оказался, и я, подхватив его под руку, двинулась обратно, вполголоса частя:

— Как вы знаете, моя мама была иномирянкой. В обители у меня не было возможности разузнать о пришлых, и сейчас я пытаюсь это исправить. Хочу понять, кем на самом деле она была и был ли шанс, хотя бы мизерный, её спасти.

— Вы обратились к кому следует, леди Адельвейн, — довольно отозвался Теймен. — Я с радостью расскажу вам всё, что знаю о пришлых. Спрашивайте.

Правильнее было бы начать издалека, но времени на это самое далёко у меня не было. В любой момент нас могли прервать, и я, оглянувшись на замерших поодаль стражников, быстро проговорила:

— Ходят слухи, что вы нашли способ лечить иномирцев. Вы изобрели какое-то лекарство? Или собирались его изобрести? Как вы думаете, могло бы оно её спасти?

Секунда, другая, и Вертальд отрицательно покачал головой:

— Нет, леди Адельвейн.

От такого категоричного заявления я чуть не споткнулась на ровном месте и, повернувшись к шуту, взволнованно выдохнула:

— То есть лекарства… не существует?

— Не существует, — ровно согласился мужчина.

— Но как же… А как же способ исцелять иномирян? Нэймерров и нэймесс, таких как… моя мама!

Только не говорите, что всё это время я строила воздушные замки и надеялась на того, кто ни черта не может и не знает!

Мужчина слабо улыбнулся:

— Каких только слухов обо мне не ходило. Говорили всякое. И что я безумный, и что изобрёл панацею от недуга, одолевающего всех пришлых без исключения. Но, увы, это не так, леди Адельвейн — исцелить чужаков нельзя. Они не принадлежат нашему миру, и он их отторгает. Кого-то медленнее, кого-то быстрее. И вашей маме, как бы это горько ни звучало, на Шаресе не было места.

Я без сил прислонилась к колонне, подпиравшей один из арочных сводов, и невидящим взглядом уставилась прямо перед собой. На вейра не смотрела, прекрасно понимая, какие мысли сейчас вертятся в его светлой собачьей голове: загрызть, нельзя помиловать.

И никакой перестановки знаков препинания. Только не после того, что сейчас прозвучало.

— Их нельзя исцелить, — вкрадчиво продолжал Вертальд, втаптывая в землю осколки моей теперь уже точно разбитой надежды. — Единственное, что может спасти эти неприкаянные души, — это возвращение в родной мир. Мне кажется, я нашёл способ отправлять их обратно. Это-то я и пытался объяснить королю и старшим лордам, но они сочли меня сумасшедшим и связали клятвой молчания.

Я настолько ушла в свои переживания, что даже не поняла смысл его последних слов. А когда поняла… осознала… пропустила через себя, подняла на лекаря глаза и, чувствуя, как меня переполняют эмоции, прошептала сквозь слёзы:

— Теймен, а можно я вас расцелую?

В ответ лекарь смущённо улыбнулся и даже взгляд потупил, ну прямо как девица на выданье. Я порывисто его обняла, не в силах справиться с нахлынувшей радостью. Правда, целовать не стала. Спешно отстранилась, вспомнив о безмолвных стражниках.

Если бы они ещё были слепыми и глухими, цены бы им не было.

— Расскажете о вашем способе? — прошептала и затаила дыхание.

— Но, леди Адельвейн, зачем оно вам? — растерянно пробормотал Вертальд. — Да и, — усмехнулся уныло, — я ведь связан клятвой.

Спросить, что же это за клятва такая, я не успела. Как назло, в тот самый момент тишину галереи развеяли чьи-то быстрые шаги, и властный мужской голос спустил меня с небес на землю:

— Тебя ждёт королева! А вам, леди Адельвейн, — старший лорд (а это был один из правящей верхушки) мазнул по мне осуждающим взглядом, — следует не с мужчинами по углам шептаться, а находиться с остальными наинами герцога и следить за важным для него сражением.

— Мэдок… его всемогущество вернулся на арену? — испытывая острое разочарование, что нас прервали, а также волнение, что мордобитие продолжается, спросила я.

— Вернулся, — мрачно бросил Стальной, после чего кивнул Теймену. — Пойдём.

Одарив меня на прощание грустным взгляд щенка, которого тянет на привязи жестокосердный хозяин, Вертальд потащился за этим кайфоломателем, а я вместе с Морсиком, стоически хранившим молчание, поспешила присоединиться к зрителям.

— Последний бой, — просветила меня Винсенсия, не успела я плюхнуться на сиденье, и продолжила пожирать взглядом арену и сражающихся на ней демонов.

Ну то есть хальдагов, но сейчас они больше походили на каких-нибудь исчадий ада. Столько злости, ярости, дикого желания одержать победу любой ценой чувствовалось в лордах, что над ареной, казалось, вот-вот начнёт электризоваться воздух и одна за другой с неба посыплются молнии.

Мэдок сражался против Доуна, отчаянно и исступлённо. С одной стороны, хотелось зажмуриться, чтобы не видеть, как Стальные превращают друг друга в гнутые железки. С другой, я боялась отвести взгляд и пропустить момент, когда один из противников окажется втоптан в грязь, в которую за часы сражений успела превратиться арена.

Ещё и этот сверлящий спину взгляд…

Я снова его чувствовала, настолько остро, что, казалось, от него скоро будет зудеть всё тело.

— Если так продолжится, они просто-напросто друг друга поубивают, — взволнованно выдохнула Винсенсия.

— Очень на то похоже, — напряжённо проговорила Марлен.

А я и говорить не могла… Не могла даже думать! Хоть думать было о чём. О возвращении домой, о злосчастной клятве и наших с Морсом дальнейших шагах. Но вместо полезных мыслей в голове крутились мысли об этом суициднике — его уже-не-могуществе.

Возможно, если бы не истязал себя последние два дня, сейчас бы держался молодцом. Но вместо этого де Горт едва держался на ногах. Уже больше не нападал, а лишь отражал атаки Рагнера, с каждой секундой всё больше сдавая.

А я ведь предупреждала.

— Ну как же так! — расстроенно всхлипнула у меня за спиной Одель, когда наш лорд, покачнувшись, рухнул на колени, тем самым ознаменовав своё поражение.

— Очень жаль, — усмехнулась Паулина, явно не испытывая сожаления.

Отчего мне захотелось схватить её за рыжую гриву и швырнуть в ту самую грязь, в которой сейчас по её милости оказался хальдаг.

Девочкам тоже полезны спарринги и подвижные игры на свежем воздухе.

— Молчала бы уже, — бросила ей, и вейр, пристроившийся у меня в ногах, глухо рыкнул, всем своим видом показывая, где он видел де Морсан.

Снова устремив взгляд на поле боя, я нахмурилась. Не знаю, может, показалось, но Доун, вместо того чтобы радоваться победе, выглядел удивлённым и даже где-то… разочарованным? Будто не ожидал, что такой могущественный противник, как герцог, вдруг возьмёт и примет поражение. Но хальдаг не спешил подниматься, даже голову склонил, признавая Доуна сильнейшим воином и победителем.

Толпа зашумела, приветствуя счастливчика, и тот, вскинув руки, вспомнил, что такое улыбка, позволив ей ненадолго осветить его красивое благородное лицо.

— Об окончательных результатах испытания участники узнают в ближайшее время, а пока поздравляю всех с завершением очередного этапа Охоты! — провозгласил один из старших лордов, и народ ещё громче засвистел и захлопал в ладоши.

Вскоре мы уже сидели в каретах, греясь и с жаром делясь впечатлениями. Вернее, делились Одель с Винсенсией, а я только кивала с умным видом. Сама же слушала рассуждения Морсика, решившего скоротать обратную дорогу до Ладерры со мной и девочками.

— Ну что сказать, цыпа, есть, как это водится, две новости: плохая и хорошая. Хорошая заключается в том, что ты не совсем пропащая и есть тебя пока ещё рано. Плохая — на этом умнике магическая клятва. Ну или он всё-таки не в себе, что я тоже не исключаю. Как уже сказал, времени у нас в обрез, поэтому надо что-то решать с клятвой или пытаться выведать у Вертальда информацию окольными путями. Осторожно, ненавязчиво, искать ответы по крохам из подсказок и намёков. В общем, задали вы мне задачку, леди Самозванка, но так даже интереснее. Что нам какая-то клятва, если надо раскопать кость правды? Я прав, цыпа из другого мира?

В ответ я кивнула, полностью соглашаясь с рассуждениями учёного собакомужа, и прикрыла глаза, снова и снова прокручивая в памяти слова шута.

Ведь это же логично: раз есть вход в Шарес, значит, должен быть и выход. Отныне его поиски станут моей целью, теперь мне есть к чему идти, за что бороться.

И киснуть и опускать руки больше совсем не хочется.

Пора возвращаться домой, к родным пенатам, а хальдаг… Да пусть остаётся здесь со своим курятником! Мне без разницы.

Не знаю почему, но от этой мысли радужное настроение слегка померкло, но я всё равно продолжала упрямо себя убеждать, что покину этот мир без малейших сомнений и сожалений.

Нет у меня никаких сомнений. Вот нет и всё тут! А Мэдок… Так он вообще совершенно лишний в моей жизни раз-дра-жи-тель. К тому же ещё и убийца пришлых.

Не забывай об этом, Лиза.

Ужинали мы каждая в своей комнате. Герцог был не в том состоянии, чтобы составлять нам компанию, и я попросила подать еду мне в спальню, не желая целый час «любоваться» физиономией рыжей, и остальные девочки тоже разошлись по своим покоям.

Вот кто остался доволен финалом испытания, так это Полька. От радости едва не сияла. Су… мочка злопамятная!

До позднего вечера я ждала вейра, надеясь, что он явится ко мне с какой-нибудь блестящей идеей, но Морс так и не появился. Должно быть, не отходит от Мэдока. Да это и понятно, состояние де Горта и меня волновало. Неизвестно, сколько потребуется времени, чтобы залечить все раны, а их на теле Стального было немало. До сих пор содрогаюсь, вспоминая пятна крови на его разорванной сорочке.

Погасив свечу, я закуталась в одеяло, как в спасительный кокон, и закрыла глаза с твёрдым намереньем уснуть вот прямо сейчас. Прямо сейчас, увы, уснуть не получилось, но постепенно, измождённая беспокойным роем мыслей, наконец начала погружаться в некое подобие забытья. Чтобы вскоре из него вынырнуть, ощутив сильные, жёсткие пальцы на своём горле и яростный, хриплый шёпот:

— Ты подвела меня! Обманула и предала! Так понравилось кувыркаться с де Гортом? Лживая шлюха!