ГЛАВА 8

После инцидента с Паулиной дом де Горта превратился в какое-то болото, честное слово. Нет, шварры в нём не поселились — вместо них в особняке теперь царили уныние и тишина. Как есть стоячее болото, время в котором как будто остановилось, застыло. Слуги скользили по коридорам беззвучными тенями, мы с девочками мышками сидели по своим комнатам, боясь нарваться на Стального.

Мэдок был зол и раздражён. Не на нас и, возможно, даже не на Паулину — на себя. На то, что допустил такое. Хотя, как по мне, допустил это не он, а общество Шареса в целом с его загнивающими нравами. Поразводили тут гаремы, выбирая себе жён и асави, да ещё и испытывая на прочность психику невест жестокими забавами. Не удивительно, что у девушек сдают нервы. Кто-то, как я, звереет, а кто-то, как Полька, на почве ревности спешит распрощаться с жизнью.

От Илсе я узнала, что де Морсан выпила сильнодействующее снотворное, несколько капель которого в иные ночи помогали ей бороться с бессонницей. А тут взяла и прямо перед обедом опрокинула в себя всё содержимое пузырька. К счастью, наину вовремя обнаружила Якобина, её камеристка. Срочно вызвали лекаря, промыли дурочке желудок, окутали, словно коконом, исцеляющим заклятием и стали дожидаться возвращения лорда.

— Я слышала, как его всемогущество ругал Фрисо, — делилась со мной переживаниями Илсе. — Ох, как же он на него, бедного, вызверился. За то, что сразу его не разыскали, а просто сидели и ждали, пока вернётся. А Якобину вообще грозился выгнать, представляете? — От переизбытка чувств служанка всплеснула руками. — Ах, леди Адельвейн, только вы ничего такого не выкиньте, ладно? Себе же навредите, и ещё я работу потеряю.

— В ближайшее время отправляться на тот свет я точно не планирую.

Разве что меня кто-нибудь туда отправит без моего согласия.

— И правильно, — похвалила моё позитивное решение Илсе. — У вас вся жизнь впереди. Да и у леди де Морсан тоже… Не представляю, что это на неё нашло.

С Паулиной мы не виделись. Она не покидала своих покоев, а нам не разрешалось её навещать. Да я особо и не рвалась, прекрасно понимая, что я последняя на всём Шаресе, кого бы Поля сейчас хотела видеть.

Её родные тоже не приезжали. Должно быть, Мэдок решил не предавать случившееся огласке и наказал всем посвящённым держать язык за зубами.

В общем, мы молчали, скучали и ждали следующего испытания. Та же Илсе мне рассказала, что его всемогущество изнуряет себя многочасовыми тренировками в специально оборудованном для этого подземном зале.

— Наверное, он таким образом наказывает себя за леди Паулину, но… — Служанка тревожно вздохнула. — Фрисо говорит, что он вымотан, выжат до предела и всё равно продолжает себя истязать. Ну вот как так? Не представляю, как в таком состоянии можно сражаться против сильнейших хальдагов Харраса.

— А что госпожа Магрета? Может, ей стоит повлиять на Мэдока?

Илсе печально покачала головой:

— Пыталась. Но он сейчас никого не слушает. Или же попросту не слышит.

И ладно бы, не слышит так не слышит. Не маленький — должен знать свои лимиты. Но, наверное, у меня в одном месте, на которое я регулярно находила приключения, застряло шило. Вместо того чтобы не лезть не в своё дело, я сразу после разговора со служанкой отправилась на поиски убежища Стального, где он наказывал себя за глупость Польки.

Дорогу в подземный зал отыскала без труда. Спустилась по каменной лестнице, очень похожей на ту, что вела в погреб с его интересным винным содержимым, и замерла на последней ступеньке перед приоткрытой дверью, не в силах оторваться от будоражащей во всех смыслах картины.

Обнажённый по пояс Стальной танцевал с булавой. По-другому его движения не назовёшь. То плавные, текучие, совершенно бесшумные и такие лёгкие, словно удерживает в руках невесомое пёрышко, а не махину с шипами. То быстрые, резкие, стремительные, ожесточённо-яростные — от них захватывало дух и даже становилось немного страшно.

Не способная отвести взгляда, я продолжала наблюдать за хальдагом. Напряжённые мышцы перекатывались на руках, и в полумраке, разбавленном редкими факелами, проступал, словно вплавленный в плечо металл, сложный узор татуировки. И столько силы, столько мощи было сконцентрировано в этом мужчине, что на какой-то миг у меня даже дыхание перехватило. Влекомая этой силой, такой желанной, безумно манящей, толкнула дверь и вошла в зал, чтобы замереть на пороге, напоровшись на хищный, острый взгляд обернувшегося ко мне лорда.

— Филиппа? — Удивление в его голосе смешалось с чем-то ещё. Кажется, раздражением, а может, даже злостью.

Значит, ещё не попустило, — пришла к унылому выводу.

— Хватит, — сказала, не теряя время на лирические прологи. Понимая, что лучше бы мне отсюда поскорее убраться и не испытывать на прочность свою силу воли.

Безумно хотелось сделать ещё несколько шагов. Вперёд, к нему. Скользнуть пальцами по обнажённой, рельефной груди, ощутить под ладонями твёрдость литых мышц и…

Спохватившись, мысленно стукнула себя той самой булавой, которую де Горт продолжал сжимать в руке.

— Хватит что? — резко спросил он, меряя меня взглядом, от которого по телу побежали мурашки.

Только на этот раз не обжигающе горячие, а колючие и ледяные. В общем, неприятные. Бр-р…

— Издеваться над собой. Завтра насражаешься, на арене, а сегодня тебе нужно как следует отдохнуть. Поужинай с нами, выспись хорошенько и прекрати наконец себя изводить.

— Я себя не извожу, — бросил он, поморщившись, как будто от боли, и пристроил оружие к стене.

— А ни на что другое это не похоже. Ты наказываешь себя за то, что произошло с Паулиной, но ты не должен отвечать за чужие поступки и чужую глупость.

Хальдаг потянулся за полотенцем, обтёр им лицо, после чего небрежно бросил на лавку. Хоть, как по мне, лучше бы прикрылся этим скромным кусочком ткани, дабы не провоцировать у меня в голове появление совсем нескромных фантазий.

Связанных с ним и с лавкой.

А вот интересно, все нэймессы так реагируют на свои потенциальные источники подпитки?

— Наоборот, я должен был это предусмотреть, — жёстко сказал де Горт.

— Такое нельзя предусмотреть.

В ответ он мрачно усмехнулся. Наклонившись, взял в руки глиняный кувшин и сделал из него несколько жадных глотков. Капли воды, скользнув по шее Стального, заскользили по его стальной груди, коварно подбираясь к кубикам пресса, и мне пришлось мысленно на себя прикрикнуть: «Плохая, плохая, Лиза. Ты прекратишь на него облизываться?».

— Ты была права, мне не стоило выделять тебя среди других невест, — спустя несколько мгновений проговорил Мэдок, ставя кувшин на злосчастную лавку. — Пока не определюсь с выбором, пока Охота не закончится.

По идее, мне следовало облегчённо выдохнуть и порадоваться такому решению. Я ведь на это и надеялась. И какая-то часть меня действительно выдохнула и порадовалась, а вот другая… Та Лиза, которая вчера наслаждалась прогулкой по парку, шутила со Стальным, спорила с ним и смеялась, ощутила лёгкий укол обиды.

С выбором он ещё не определился… Да пожалуйста. Пусть определяется, сколько влезет. Мне вообще фиолетово.

— Правильное решение, — кивнула, придушив в себе глупые чувства. Ну или попытавшись это сделать.

Но они, заразы такие, оказались живучими.

— Что-то ещё? — бесцветно поинтересовался де Горт.

— Всё то же: тебе стоит отдохнуть.

В два шага преодолев разделяющее нас расстояние, он оказался прямо передо мной, значительно повышая шансы на воплощение фантазии с его участием и участием его лавки.

— Мне приятна твоя забота, Филиппа, но тебе пора. — С этими словами он бесцеремонно подхватил меня под локоть и буквально выставил за дверь, которую к тому же ещё и захлопнул перед самым моим носом, тем самым давая понять, что мнение какой-то там пятой наины ему совершенно параллельно.

Мысленно послав этого нелюдя к шваррам, в растрёпанных чувствах отправилась наверх, ругая себя за то, что вообще к нему полезла. Только зря нервы потрепала, теперь опять весь вечер буду в раздрае.

До ужина оставалось ещё около часа, и я, уже ни на что особо не надеясь, снова отправилась в библиотеку. Всё лучше, чем плевать в потолок в спальне. Может, хоть сегодня мне повезёт, и я наткнусь на полезную информацию.

Кое-что я и в самом деле нашла. Устроившись возле зажжённого камина, пламя которого золотило пожелтевшие от времени страницы, я просматривала очередную книгу об иномирянах, когда взгляд зацепился за фразу:

В редких случаях у пришлых могут проявляться свои собственные магические способности.

Шумно сглотнув, продолжила читать дальше:

Одни чувствуют стихии и даже спонтанно пытаются управлять ими, что ничем хорошим обычно не заканчивается. Другие слышат неупокоенных, видят вещие сны — такие способны предрекать недалёкое будущее, а бывало, и видеть прошлое. Ещё реже встречаются телепаты — те иномирцы, которые способны слышать природу Шареса или её созданий. В основном существ, наделённых магией или созданных с помощью магии.

Одарённые нэймерры и нэймессы особенно опасны, сильны и коварны и подлежат немедленному уничтожению.

Я наконец узнала, почему могу слышать сущностей хальдагов. Это радовало. А вот всё остальное — огорчало. Если до сих пор в душе ещё теплилась надежда, что никакая я не нэймесса, то теперь от неё не осталось не то что лучика света, даже малейшей искорки.

Я иномирянка, отторгаемая чуждым мне миром, которая, чтобы выжить, пытается стать его частью и неосознанно ищет для этого подходящие источники магии. Один такой источник сейчас тренировался двумя этажами ниже.

Подробнее о способностях, которые могут обнаружиться у пришлых, читайте в труде Рюциса Медийского «Чудовища среди нас».

Чудовища среди нас… Чудовища среди нас… Точно! Я уже видела эту книгу и даже собиралась её почитать, но отталкивающее название останавливало (сами вы чудовища), и я всё откладывала да откладывала.

Зря, оказывается.

Подскочив, побежала искать сочинения господина Медийского, пытаясь вспомнить, где именно их видела. Тёмно-синий переплёт, серебряное, частично стёршееся тиснение… Вспомнила! Последний стеллаж у окна, самая верхняя полка.

Забравшись на табуретку, заскользила пальцем по терявшимся во тьме корешками. Где-то здесь быть должна… Ага! Вот ты где, родимая, иди-ка сюда.

Пребывая в слегка перевозбуждённом состоянии, спрыгнула на пол и, прижав к груди книгу, поспешила обратно к камину. Спешила я ровно до того момента, пока не заметила возле него, камина, вейра, склонившего свою любопытную морду над раскрытой рукописью.

Шерты!

Я никогда не оставляю книгу открытой корешком вверх. Если под рукой нет закладки, обычно вставляю в неё первое, что попадается под руку. Вот и сейчас, чтобы не потерять страницу, на которой говорилось про таланты пришлых, вставила между страниц маленький пухлый томик с балладами о подвигах Стальных лордов. А эта бронированная псина взяла и раскрыла книгу, придавив разворот своей лапищей.

Наверное, сердце в груди застучало громче обычного, или, может, дыхание, вырывающееся из лёгких, вдруг стало слишком громким. Вейр резко обернулся, вонзившись в меня своими алыми демоническими глазами.

— Грр…

Я попятилась.

— Морс?

«Здесь написано…»

— Ты умеешь читать? Ты же собака! — воскликнула истерично.

«Я вейр! — гаркнула собака, сверля меня жутким взглядом. — Осталось выяснить, цыпа, кто ты у нас такая».

Прыжок, и вот он уже возле меня, злобно скалит пасть, демонстрируя острые, похожие на шипы, клыки.

Может, на помощь позвать?

— Как-к к-кто? — переспросила, запинаясь. — Я цыпа… Тьфу ты! Я Филиппа. Филиппа Адельвейн. Вспомнил?

«А по-моему, ты кое-что другое», — глухо прорычал вейр у меня в голове.

И даже не кое-кто, а что… Намордник бы тебе металлический на задницу!

Ну, то есть на морду. Хотя на задницу тоже можно. Для поддержания баланса и симметрии ради.

«Говори, Фи… Кто бы ты ни была!.. Говори! Грр…».

— Морс! Что за глупая паранойя?

Но Морок, вместо того чтобы внять словам «не»-чудовища, продолжал грозно порыкивать и ворчливо рассуждать:

«А я всё голову ломал, откуда у тебя этот дар. Вейров сиротка из приюта слышит… Ловит их мысли, когда те не блокируются… Ну, цыпа! — грозное рычание, уже не телепатическое, а более чем реальное, грозовым раскатом разнёсшееся по дому. — Ты мне сейчас всё-всё выложишь, или из библиотеки тебя вынесут. Вернее, то, что от тебя останется. Это я тебе обещаю».

Сложно не проникнуться угрозой, когда в нескольких сантиметрах от тебя скалится разъярённое хищное животное. Вот кто в тот момент очень походил на чудовище. В лесу я боялась Когтя? Зря! Не стоило. Волк по сравнению с догом теперь казался мне милой плюшевой зверушкой, которую так приятно гладить и тискать.

Но даже будучи близкой к тому, чтобы потерять сознание от страха, сдаваться так просто я не собиралась.

Спокойно, Лиза. Вдохнула, выдохнула, собралась с мыслями. Всё не так плохо, как кажется на первый взгляд. Есть вариант, что всё ещё хуже (скоро будет), но лучше воскресить в себе оптимиста и действовать, а не стоять тут полуживым трупиком и глупо хлопать ресницами.

— Ты, кажется, забыл, что у меня мама нэймесса, — придушив в себе паникёра, тоже пошла в наступление. — Сам понимаешь, гены.

«Гены? — подозрительно ласково переспросил вейр. Так ласково, что у меня неприятно засосало под ложечкой и холодок пробежал вдоль позвоночника. — За тобой… Тьфу ты! За Филиппой! Наблюдали в течение нескольких лет. Не было в ней никаких материнских ген!»

— Ерунда! — азартно возразила я. — В обители нет вейров, поэтому мои способности все эти годы никак не проявлялись. А с тобой всё сразу проявилось. Вот и разгадка. Всё элементарно.

Ватсон, блин.

«А это твоё маниакальное желание узнать как можно больше о пришлых, а? Думаешь, я первый раз замечаю, что ты там читаешь украдкой?»

— Я просто пытаюсь узнать и понять, кем была моя мать. Вот и всё. В обители нам о нэймессах ничего не рассказывали. У де Горта много книг про них, а у меня много времени, которое надо чем-нибудь заполнить. Вот и заполняю. Нет ничего плохого в том, чтобы пытаться узнать о своих корнях. Ещё вопросы будут? — Сложила на груди руки, изо всех сил стараясь казаться спокойной и искренней.

Хоть эмоции зашкаливали и всё внутри мелко так, противно дрожало.

Морс притих. Склонил голову на бок, пристально меня изучая, и от этого его взгляда хотелось попятиться. Но я не пятилась. Смотрела ему в глаза, старательно маскируя страх.

Молчание затянулось. Я уже начала думать, что бы ещё такого ему рассказать, чтобы отстал, когда вейр задал вопрос, который я уже точно не ожидала сейчас услышать:

«Как звали отца Рейкерда, до него правившего королевством?»

— Что? — переспросила растерянно.

«А королеву? Мать Рейкерда?»

— М…

«Но уж имя-то его наследника тебе должно быть известно?» — ехидно поинтересовался бронированный изверг.

Шерты!

«Сколько длилась война с Отторией?»

«Когда Харрас завладел Альвийским островом?»

«Что дарит хальдаг своей жене во время брачного ритуала?»

— Морс! К чему всё это?

«К тому, цыпа, что ты не знаешь ни шерта. Не знаешь ответа ни на один вопрос! Ни. На. Один!»

Я уже открыла было рот, собираясь возразить, попытаться как-нибудь извернуться, но красноглазое чудовище вошло в раж, а заодно и пошло в разнос:

«Только не говори, что вас этому в обители не учили: истории, нашим традициям. Это даже не древность. Этим событиям нет и ста лет. О них знает любой крестьянин из самой глухой деревни, любой неуч!»

— Каюсь, я не была прилежной ученицей, да и учителя у нас были так себе, поэтому…

«Ты постоянно говоришь про свою обитель. Обитель то, обитель это… Тебя послушать, так ничему, кроме как устраивать попойки и кувыркаться на сеновале с пастухами, вас там не обучали!»

— Танцам ещё учили, — предприняла ещё одну отчаянную попытку выкрутиться. — Ты же сам видел, как красиво я танцевала с его величество. И этикету, и молитвам, и…

«Мы, конечно, можем продолжать и дальше этот бестолковый разговор, но я уже начинаю терять терпение, пришлая. А когда я его окончательно потеряю… — Вейр зловеще сверкнул глазами. — Уверяю, тебе не понравится. Поэтому повторяю свой вопрос, цыпа. В последний раз. Кто ты такая и что стало с настоящей Филиппой? Признавайся, ты её сожрала?!»

Ну знаете ли… Вот почему сразу сожрала?

Можно было, конечно, ещё попытаться поломать комедию, но я и так уже давно шагала по тонкому льду. И вот сегодня по нему поползли трещины — в любой момент под воду уйду. Это существо, в алые глаза которого я сейчас смотрела, может действительно причинить мне боль. Может выдать. Уж не знаю как, но такой башковитый, как Морс, найдёт способ раскрыть меня перед своим господином. А может… помочь. Шанс, конечно, мизерный, но за всё время, что я здесь, у меня так и не появилось ни одного союзника. Ставила на лекаря, но, похоже, не будет никакого приза, а значит, и надежды забрать у Трияны Теймена. А с вейром, его знаниями о мире…

Стоит рискнуть.

Да, точно стоит.

— Меня зовут Лиза, — призналась тихо.

Заметив, как в глазах вейра разгорается бесовское пламя, поспешила добавить:

— И я не ела Филиппу. Честно. Вообще никого не ела.

Хоть в последнее время всерьёз задумываюсь о том, чтобы разнообразить свой рацион.

— Просто в один непрекрасный день непонятно каким образом оказалась на её месте.

От того, что за этим последовало, у меня ёкнуло сердце. Коротко рыкнув (коротко, но от этого не менее жутко), вейр бросился на меня. Повалил на спину, впиваясь мне в плечи лапами и продолжая яростно скалиться.

Кажется, мне снова не повезло, и из трёх вариантов развития событий грозная половина Мэдока выбрала самый для меня препаршивый.

Наверное, в тот момент у меня окончательно сдали нервы, потому что, вместо того чтобы зарыдать и попросить прощения за то, что я нэймесса, я заметила:

— Знаешь, тебе бы не помешало почистить зубы.

«О твои кости, цыпа, чистить буду! — гаркнула мне в лицо бронированная морда. — Точить и полировать!»

Демонстративно клацнула нечищенными клыками в паре сантиметров от моей лебединой шейки, но, к счастью, укусить не укусила, и я чуть-чуть, лишь самую малость приободрилась.

— Вообще-то я тебе здоровье поправляла, кровь бессовестному добывала, — напомнила справедливости ради.

«Что было, то прошло, пришлая».

Неблагодарная скотина.

— А как же Беспощадная охота? — спросила, призывая на помощь всю свою выдержку.

Сразу видно, в кого он такой уродился.

«А что с ней?» — не понял вейр.

Видимо, его настолько разозлил тот факт, что все эти недели он водил дружбу с иномирским отродьем, что логику у дога отшибло полностью.

— А то, что, если ты сейчас загрызёшь наину своего хозяина, он уже точно останется без трона. Как тебе такой финал? Хочешь кусать — пожалуйста, я вся твоя. И, в отличие от некоторых (не будем тыкать пальцем), звереть не собираюсь, а готова быть незаслуженно убиенной и растерзанной в расцвете лет. — Даже голову назад откинула и глаза прикрыла, сдаваясь на милость победителя. — Ну что же ты? Грызи, раз собирался грызть.

Несколько секунд ничего не происходило. Вейр застыл на мне в виде грозной статуи самому себе. А потом мрачно так поинтересовался:

«Ты, часом, в своё мире артисткой не подрабатывала?»

Ещё немного по мне потоптавшись (стопроцентно синяки останутся), наконец слез с меня. Сев, повела плечами, покривилась от неприятных, где-то даже болезненных ощущений и проговорила:

— Нет, кухни продавала. И довольно успешно, скажу тебе. Зарабатывала неплохо, имела своё жильё. Даже замужем за свои недолгие двадцать три успела побывать.

Хотя лучше бы там не бывала. Нечего там ловить — вот правда!

«У тебя есть муж?»

Кажется, вейр снова разозлился. По крайней мере, глазищами своими сверкнул чрезвычайно грозно и выразительно.

Я, конечно же, прониклась и поспешила его заверить:

— Есть, но у нас с ним не сложилось, и я как раз собиралась разводиться, когда меня забросило в карету вместо Филиппы. Где она — не имею понятия. Почему именно я её заменила — могу лишь предполагать. Возможно, потому что мы обе светловолосые и голубоглазые. Но на этом наше сходство, в общем-то, и заканчивается.

«Откуда знаешь?» — подозрительно спросил вейр.

— Я видела её мельком прямо перед тем, как оказалась на её месте. Не скажу, что её лицо врезалось в память, но при встрече, думаю, узнаю.

«Всё это очень, очень странно, цыпа… Лиза! — нервно поправился дог.

А я со вздохом разрешила:

— Можешь и дальше называть меня цыпой. Я уже привыкла.

«Посмотрим», — буркнул он, не торопясь окончательно сменять гнев на милость.

— Узнав, как у вас относятся к иномирянам, я не рискнула никому рассказывать правду, иначе была бы точно такая же реакция, какая случилась у тебя.

«Кто-то играет против моего мальчика, — задумчиво пробормотал вейр, после чего решительно добавил: — Ты должна рассказать всё Мэдоку!»

Да сейчас.

— И как, по-твоему, он поступит? — мрачно усмехнулась я. — Ты его знаешь лучше, чем кто бы то ни было. Скажи, что со мной сделает его всемогущество? Привыкший неукоснительно следовать букве закона и уверенный, что пришлые — первозданное зло, от которого нужно избавляться без суда и следствия. С таким же успехом можешь сам меня загрызть. Мне лечь?

— Грр…

Последнее прозвучало совсем не грозно. Скорее, устало, даже как-то обречённо.

Перебравшись к камину, вейр улёгся на мягкую шкуру, а дождавшись, когда я к нему присоединюсь, продолжил:

«Но ты ведь понимаешь, какой конец тебя ждёт? Ты не сможешь всю жизнь играться в графиню. Или объявится Филиппа, или ты раньше превратишься в безумную хищницу, у которой все мысли будут только о том, где бы поживиться силой. Рано или поздно ему придётся тебя убить».

Лучше поздно, а вернее, никогда.

— Не придётся, если я найду способ пообщаться с Вертальдом. Возможно, он сумеет помочь.

«С королевским шутом?» — хмыкнул Морс. — Да чем он тебе поможет? Он ведь чокнутый!»

— А если нет? Что, если он и правда знает, как лечить пришлых? Морс, пожалуйста, не выдавай меня. Мне просто нужно немного времени. Нужно как-то встретиться с этим лекарем. А там уже, от того, что он мне расскажет, и будем отплясывать. Избавиться от меня вы с Мэдоком всегда успеете. Но пока что я ему нужна, а мне необходима надежда, пусть даже и призрачная, на возможное спасение.

Наверное, мужчина, который делает предложение своей любимой, не ждёт ответа с таким нетерпением и волнением, как ждала я решения вейра. Молчание затянулось. Тишина, повисшая в библиотеке, острым напильником врезалась мне в нервы. Я ёрзала, кусала губы и с затаённым дыханием смотрела на лучшую половину Стального.

Уже совсем было отчаялась, совсем сникла, когда тихий голос в сознании сказал ободряюще:

«Ладно, попробуем поговорить с юродивым. Завтра на арене и попробуем. Времени у нас немного, поэтому не будем тратить его понапрасну. Главное, отвести шута от королевской ложи — это я беру на себя. А там уже ты, цыпа, с ним потолкуешь, и станет ясно: есть у тебя шанс или ты у нас совсем пропащая, и тебе, иномирской красе, самое время отправляться на кладбище».

Оптимистично, однако.