ГЛАВА 13

Допрос с пристрастием, начатый в экипаже, закончился уже в моей спальне, которая сейчас мало чем походила на спальню. Нет, кровать никуда не делась, стояла себе на месте, обрамлённая тяжёлым балдахином. Но вот то, что творилось вокруг неё, едва ли напоминало привычную мне обстановку.

Бардак, бедлам и погром в одном флаконе.

— А это было обязательно? — осведомилась кисло, оглядывая учинённое этим металлическим вандалом бесчинство.

— Я искал доказательства. — Де Горт стоял, прислонившись спиной к стене и скрестив на груди руки: поза точь-в-точь, как этим кошмарным утром. — Как ты познакомилась с тем типом, выдававшим себя за отца Себалда?

— Ты не мог бы сначала… встать как-то по-другому? Такой ты мне не нравишься ещё больше.

Удостоив меня тяжёлым взглядом, весом этак килограммов в десять, обрушившихся на мои хрупкие девичьи плечи, хальдаг оторвался от стены и опустился в кресло, предварительно смахнув с него панталоны и кружевную сорочку.

Даже в белье моём нечестивец успел порыться. Ничего нет святого для этого Стального садиста.

— Говори… Лиза.

Почему-то он запинался всякий раз, когда собирался произнести моё имя. То ли оно ему не нравилось, то ли больше нравилось, когда я была Филиппой.

— Говорю: он явился ко мне в спальню в мою первую ночь на Шаресе и начал нести какую-то ахинею про свою любимою карамельку… тьфу ты, конфетку! Которая, ну то есть Филиппа, а в её отсутствие я, должна была разделаться с тобой, когда ей (мне) это будет велено. Потом, уже в Ладерре, со мной связался его подельник. Заговорил во дворце после первого испытания…

— Сможешь его описать? — нетерпеливо перебил меня хальдаг.

Я покачала головой.

— Я даже не уверена, мужчина это был или женщина. Улучив момент, когда я осталась одна, этот некто воздействовал на меня магией. Велел быть готовой разделаться с тобой в самом ближайшем времени, а спустя пару недель ко мне заявился Жеребчик, он же отец Сева-дальше-не помню-как, и всучил мне злосчастный кулон. — Покончив с очередным этапом исповеди, я перевела дыхание и поинтересовалась: — Как думаешь, тот, кто забросил меня сюда, и тот, кто пытался устранить тебя через Жеребчика, — один и тот же человек?

— Пожалуйста, называй его Себалдом, — бросил Стальной, поморщившись, будто только что залпом опрокинул в себя стакан водки. — Вряд ли это одно и то же лицо. Фальшивый священник был уверен, что ты настоящая Филиппа. Значит, тот, кто его нанял, не в курсе, что ты пришлая.

— Рейкерд? — внесла новое, на мой взгляд вполне логичное, предположение.

— Он ведь тоже общался с тобой, как с Филиппой? — Де Горт посмотрел на меня в упор.

Задумчиво кивнула, и хальдаг отмёл и его. Правда, тут же поспешил добавить:

— С другой стороны, наш король любит многоходовые партии, так что не стоит сбрасывать его со счетов. Как бы там ни было, ты в опасности… Лиза. Тот, кто призвал тебя на Шарес, может в любую минуту тебя раскрыть.

Шерт, шерт, шерт.

— Или я озверею раньше, и тебе всё-таки придётся меня убить, — добавила капельку чёрного юмора в бочку с дёгтем, который уже было не разбавить никаким мёдом.

Мэдок не ответил, промолчал тактично, более чем ясно давая понять, что в случае необходимости так и сделает. Прирежет там меня или задушит.

Вот совсем не круто.

— Извини, что ночью… хм, позаимствовала у тебя магию, — проговорила глухо, стараясь не смотреть ему в глаза. — Впредь буду сдерживать свои порывы.

И больше к вам, ваше стальнейшество, ни за что не приближусь.

— Пока тебе не за что извиняться. Силу у меня ты не забирала. Собиралась, но, — хальдаг негромко усмехнулся, — потом отвлеклась на другое и забыла о голоде.

Даже так…

Это что же получается, чтобы кого-нибудь ненароком не съесть, мне нужно налегать на секс? Ну уж нет! Я к де Горту больше не сунусь! Только не после того, как он собирался перерезать мне горло в том жутком лесу. И ему не позволю к себе сунуться.

Впрочем, вряд ли светлейший лорд захочет заводить отношения с чудовищем.

В дверь негромко постучались, а в следующую секунду заглянувшую было Илсе вынесло обратно в коридор грозным рычанием борца с чудовищами:

— Выйди!

Выгнав мою служанку, Стальной продолжил допрос. Морс на нём тоже присутствовал и был, скажу я вам, мрачнее тучи. Не то чтобы это можно было определить по выражению его морды, как-никак он собака и, когда не скалится, сложно понять, какие чувства его обуревают. Зато по его сентенциям стало всё ясно.

«Жрать она пошла… А если бы не пошла, ничего бы этого не было! А я ведь спрашивал тебя, Лиза: чувствуешь голод? И что ты мне отвечала? Да ты мне нагло врала! И заметь, не в первый раз. Курица!»

Кажется, меня только что понизили с цыпы до курицы, приравняв к Гертруде. А ведь Морс её, мягко говоря, не переваривает. И меня теперь тоже, получается.

Печально.

— С Вертальдом я попытаюсь поговорить, но я не раз и не два становился свидетелем его приступов, когда он вёл себя, как сумасшедший, коим он и является.

«Никогда меня не слушает. Всё по-своему делает, а теперь Мэд считает, что я его предал. Вот и связывайся после этого с нэймессами».

— Он талантливый маг, вернее, был таковым, но сейчас…

«Никакого доверия у меня к тебе не осталось, как и душевного расположения!».

— Да угомонишься ты или нет?!

Поймав вопросительный взгляд де Горта, я торопливо продолжила:

— Это я не вам, а вашей тва… творению вашему.

«Ещё и ругается», — обиженно буркнул вейр.

— Ты меня отвлекаешь, — попеняла ему. — Я не могу одновременно слушать и тебя, и его.

— Дурдом какой-то. — Это уже Мэдок.

— И не говорите, ваше бессердечие. Дурдом как есть.

В глазах хальдага стало также сумрачно, как в Зачарованном лесу сегодня утром.

— Я ведь остановился.

— А я едва не умерла от страха.

Теперь он выразительно закатывал свои потемневшие, сумеречные глаза.

— В общем, Вертальда я беру на себя. А ты должна будешь рассказывать мне о малейших изменениях в своём состоянии.

«Как же, расскажет она…»

— Хорошо.

— Хорошо, — кивнул Стальной, и в комнате воцарилась тишина.

Неуютная такая, я бы даже сказала неприятная.

— То, что произошло ночью…

— Ничего для меня не значит, — проговорила твёрдо, почти скороговоркой. — Я уже всё забыла, чего и тебе советую. Просто я была не в себе, иначе бы мне и в голову не пришло являться к тебе в комнату. И уж тем более с тобой спать.

Вот так.

Он чуть слышно усмехнулся, кивнул снова. Отстранённо бросил:

— Я так и понял. — А потом добавил, уже собираясь уходить и жестом подзывая к себе вейра: — Отдыхай, Филиппа. Я продолжу называть тебя её именем. Для твоей же безопасности.

Теперь уже кивала я. Проводив Стального взглядом, прикрыла глаза, пытаясь справиться с пожаром из эмоций, что бушевал внутри меня, грозясь превратить в пепелище и мою истерзанную душу, и моё израненное сердце.

* * * * *

Следующие несколько дней прошли как в тумане. И я, и другие наины безвылазно сидели дома, готовились к Ледяному балу. Вернее, готовились любительницы местных дворцовых тусовок, а я лишь создавала видимость подготовки, старательно делала вид, что тоже с нетерпением жду этого знаменательного события. Но на бал мне было глубоко наплевать, начхать и поло… В общем, он совершенно не занимал мои мысли, чего не могу сказать о возвращении на Землю и… Мэдоке. Как ни боролась с собой, не думать о нём не получалось.

Чтобы снова не плодить в нестройных рядах невест обиду и зависть, разлюбезный жених пригласил госпожу Лендерт к нам всем. Задачка портнихе предстояла непростая: за какую-то неделю пошить аж пять бальных платьев. Амалира, по-прежнему чувствовавшая себя в долгу перед хальдагом за спасение её детей, храбро приняла заказ и теперь вместе с помощницами работала не покладая рук в своей мастерской. Время от времени приезжала на примерки или чтобы обговорить детали туалетов. Я со всем соглашалась, мне всё нравилось. А вернее, мне всё было безразлично. В отличие от других наин меня не интересовало, сражу ли я своей неземной красотой всех придворных или потеряюсь в толпе.

Я бы предпочла потеряться и не привлекать к себе внимание. Уже напривлекалась.

Насколько я поняла, для участниц садистской Охоты испытания закончились, а вот для её участников они продолжались. Мэдок постоянно куда-то мотался, всё где-то пропадал целыми днями, доверяя нашу безопасность своей охране. Возвращался поздно вечером: уставший, с болезненной синевой под глазами, выжатый до предела. Порой мне даже хотелось, чтобы он не дошёл до финального сражения. Тогда не будет очистительного огня Ильсельсии и неравной битвы. Пусть и ментальной, но что-то мне подсказывало, что та окажется пострашнее физического столкновения.

Не хватало ещё, чтобы де Горт повторил судьбу наследника Рейкерда.

Я старалась избегать общества Стального. Во-первых, чтобы не бередить себе душу и сердце, во-вторых, решила, что разумнее всего быть тише воды, ниже травы. Другими словами, сидеть в своей комнате и не отсвечивать.

Морс больше со мной не занимался, и где-то в глубине души я скучала по его лекциям. Больше не было пусть и ворчливых, но дельных замечаний, толковых советов, интересных и полезных историй, а главное, не было телепатических тренировок. Он избегал меня точно так же, как я де Горта, делал вид, что между нами всё кончено.

Жестокий.

Я сама как могла пыталась тренироваться, упрямо надеясь, что в самом недалёком будущем всё же научусь общаться с вейрами, при этом не раскрывая рта. Зачем мне это было надо, я и сама не знала. Но тренировки помогали отвлечься. Не думать о будущем. Таком туманном, зыбком и непредсказуемом.

Правда, без вейра тренироваться было непросто, если не сказать невозможно, поэтому я рискнула сунуться к Гертруде. Та, к счастью, не выгнала меня из своей вейрюшни, а великодушно выслушала и согласилась со мной практиковаться.

«Назло Морсику, — хихикнула птица-лев у меня в голове. — Его потеря — моё приобретение. Мне здесь, знаешь ли, бывает скучно».

— Извините, что раньше к вам не заглядывала, — покаялась я. — Если честно, я вас немного побаиваюсь. Вы такая… большая.

Гертруда склонила надо мной свою гигантскую морду с таким острым клювом, что у меня при виде него неприятно засосало под ложечкой.

«Во-первых, девочка, перестань мне выкать, так я чувствую себя старше, чем я есть на самом деле. Мне ведь недавно пять лет исполнилось. Да я буду помоложе тебя, красавица! В отличие от старичка Морока. Во-вторых, в меня Мэдок вложил все свои самые лучшие качества. Хороших людей и даже пришлых, — посмотрела на меня, как мне показалось, с хитринкой, — я не обижу. Это с Мороком он просчитался. Сама понимаешь, первый блин комом. К тому же на ошибках учатся».

Тоже ревнует хозяина.

Получив от Гертруды добро, я стала заглядывать к ней каждый день в отсутствие де Горта. Время летело незаметно. Я училась, общалась со сказочной птицей, отвлекаясь от этого полезного дела на сон, совместные с другими наинами завтраки-обеды и примерки бального туалета.

Кажется, невесты догадались, что между мной и нашим Стальным женихом кошка пробежала. Или скорее пронеслась стая гепардов, растоптав те невольные чувства, что я по глупости начала к нему испытывать.

У Паулины такое положение вещей вызывало дикий восторг, Винсенсия тоже выглядела довольной (особенно когда хальдаг бросал на меня хмурые взгляды). Марлен и сама тоже хмурилась, явно пытаясь понять, что между нами произошло и, скорее всего, догадываясь, что всё не так просто, как кажется на первый взгляд. Одель недоумевала и при каждой встрече спрашивала: всё ли у меня в порядке.

— Ты в последнее время такая подавленная.

— У меня всё замечательно, — слабо улыбнулась белокурой невесте.

— Просто наша распрекрасная Филиппа понимает, что ей ничего не светит с Мэдоком, вот и куксится, не способная что-либо с этим поделать, — не замедлила брызнуть ядом в мою сторону рыжая завистница.

— Можно подумать, тебе здесь что-то светит, — хмыкнула не в меру прямолинейная Марлен. — Только не после твоих недавних выходок.

— Это мы ещё посмотрим. — Паулина дерзко вздёрнула подбородок. — За время Охоты я показала неплохие результаты, да что там неплохие… Отличные! Я представительница древнего и всеми почитаемого рода, из меня получится идеальная Платиновая королева, как и из Мэдока — Каменный король. Когда придёт время выбирать, он это поймёт.

— Ты так говоришь, будто все другие невесты его всемогущества повылезали из сточной канавы, — фыркнула Винсенсия, явно горя желанием запустить во вредину булочкой. Ну или метнуть в неё из-под кофейной чашки блюдце.

Очередное выяснение, кому достанется пожива в лице герцога, прервалось появлением этого самого герцога. Было раннее воскресное утро. Завтрак в самом разгаре. Днём мы ожидали госпожу Лендерт с уже готовыми платьями, а вечером ожидали нас — на Ледяном балу в королевском дворце.

Снова средневековые танцульки, снова перемывание косточек соперницам и… липкие взгляды Рейкерда. Впрочем, надеюсь, в этот раз он обойдёт меня своим вниманием. Да может он уже забыл о моём существовании. Было бы неплохо.

Вот только я уже успела понять, что неплохого в моей жизни в последнее время было до безобразия мало. А вот плохого ещё на несколько жизней хватит.

* * * * *

Платья в сопровождении госпожи Лендерт прибыли около четырёх. Я как раз заканчивала с банными процедурами, втирала душистый бальзам себе в кожу и всё думала о своём состоянии, а также о шатком и очень нестабильном положении в доме герцога, да и в целом на Шаресе. Где-то после обеда во мне опять заворочалось это непонятное чувство: вроде бы только поела, а аппетит опять просыпается. Мне явно не хватало вкусного десерта в виде магии, но сунуться к Мэдоку с этим признанием я не решалась.

Хоть он и просил докладывать ему обо всех метаморфозах, что будут со мной происходить, но заявиться к нему с заявлением «дай поесть»… Нет, Лиза, это не лучшая идея. Вдруг вместо поесть он даст мне кинжальчиком под рёбра. Или предложит подлечиться сексом.

А я категорически не согласна ни на кинжальчик, ни на секс.

К тому же он и так ослаблен всеми этими испытаниями, на носу Дар-ха-Раат и огненный ритуал. Для полного счастья ему ещё голодной нэймессы сейчас не хватало, которая начнёт, как наркоманка, тянуть из него последние силы. Нетушки, не хочу я становиться причиной его поражения. До этого ведь как-то справлялась с голодом, справлюсь и сегодня.

Главное, чтобы на балу у меня не случилось внезапного помутнения, как той злосчастной ночью, и я ненароком не закусила кем-нибудь из участников Охоты.

Например, графом Варежкой или де Стоуном. А ведь есть ещё и Доун, у которого силищи не меньше, чем у де Горта.

Занятая размышлениями о самом главном сопернике Мэдока, вызывавшим во мне живейший магически-гастрономический интерес, я переместилась в спальню, в которой меня уже дожидалась портниха.

— Здравствуйте, госпожа Лендерт, — с улыбкой поприветствовала Амалиру, гадая, а остались ли ещё с завтрака булочки. И рогалики с ежевичным джемом.

Велев Илсе сгонять за жизненно необходимой мне сдобой, перевела взгляд на готовый наряд, аккуратно разложенный на постели. Платье вышло что надо: из серебристой парчи, оттенённое на сгибе локтей чёрным кружевом. Оно же подчёркивало глубину выреза и, в общем-то, на этом всё.

— Как вы и просили, леди Адельвейн, ничего лишнего, — с оттенком печали в голосе сказала модистка.

— Отлично! Спасибо, Амалира.

В нашу последнюю примерку я попросила сократить вдвое количество кружавчиков и отпороть от лифа все драгоценные камни. Достаточно и того, что сама по себе ткань блестит и переливается. А я хоть и собираюсь на новогоднее празднество, но всё-таки не в качестве обвешанной мишурой ёлки.

— Желаю вам чудесной ночи, леди Адельвейн, — уже прощаясь со мной после финальной примерки, проговорила портниха.

— И вас с наступающим, — поздравила я эту душевнейшую женщину и опустилась в кресло возле туалетного столика.

Наступал этап причёски и рогаликов с чаем. Пока Илсе занималась моими волосами, я занималась рогаликами. Каждая вкуснятина, которую клала себе в рот, сопровождалась скорбным вздохом. Не моим, а камеристки.

— Моя леди, но ведь корсет…

— Не напоминай, Илсе, — едва не простонала я, отлично чувствующая себе в сорочке и панталонах, без удавки на талии, в которую скоро придётся обряжаться.

— Я к тому, что на балу каких только не будет кушаний. Вы бы сейчас повоздержались…

— Всегда считала, что воздержание (неважно какое) вредно для здоровья.

Служанке оставалось только продолжать горько вздыхать и колоть меня осуждающими взглядами, которые я ловила в зеркальной глади.

Закончив укладывать мне волосы в нарядную причёску, Илсе добавила моему лицу красок с помощью лёгкого макияжа, после чего предложила одеваться. Я с тоской покосилась на заранее приготовленный моей камеристкой корсет, но надеть его не успела.

В дверь постучались, а спустя мгновение в комнате нарисовался его всемогущество герцог.

— Оставь нас ненадолго, — велел он Илсе, и та тут же бесшумно выскользнула в коридор, оставив меня один на один с Истинным.

— Привет, — кашлянула я, когда молчание затянулось, а взгляд Стального переместился с моего лица на мою сорочку, полупрозрачная ткань которой не оставляла простора для фантазии.

И куда халат подевался…

Огляделась в поисках халата, ну то есть домашнего платья (так оно здесь называется), и снова поймала на себе взгляд хальдага. Глубокий, волнующий, разжигающий во мне сильнейшее желание… поклянчить у него магию.

Видимо, рогаликов оказалось мало.

— Ты как? — наконец изволил проговорить он.

— Нормально. А ты?

— Тоже неплохо.

— Хорошо.

— Хорошо.

Какой всё-таки конструктивный у нас получается диалог.

После того, как он узнал обо мне правду, между нами ощущалась такая неловкость, от которой хотелось где-нибудь вздёрнуться. Вот и сейчас я не знала, куда деть взгляд, что сказать и как вообще себя с ним вести.

Жутко неудобно и неловко.

— Думаю, мне уже пора одеваться.

— Я пришёл узнать о твоём состоянии.

Мы сказали это одновременно, а потом я тихонько сглотнула появившийся в горле ком волнения и прошептала:

— Я же говорю, всё в порядке. Нет подвижек с Тейменом?

Хальдаг мрачно усмехнулся:

— Оказывается, с ним не так-то просто пересечься и уж тем более остаться наедине. Думаю, сегодня в разгар бала это наконец будет возможно. Надеюсь, я смогу понять, что за клятву и кому он дал. Это бы нам очень помогло.

Да, это бы помогло.

Кивнула, вздохнула тяжело, закусила губу и услышала тихий, напряжённый голос де Горта:

— Лиза, я же вижу, с тобой что-то не то. А я просил тебя быть со мной откровенной.

Называет меня моим настоящим именем? Плохо дело. Может, всё-таки подлечиться сексом? Всё лучше, чем кинжал в сердце.

Понимая, что так просто он не отстанет (и ведь явно что-то, не в меру проницательный, подозревает!), чуть слышно призналась:

— Я бы… не отказалась от пары капель магии.

Замерла, широко открытыми глазами глядя на Стального лорда. Ожидая его реакции и его решения, а может, приговора.

Реакция его всемогущества меня слегка удивила. Мэдок сосредоточенно кивнул, а потом сделал ко мне несколько быстрых шагов. К счастью, не чтобы придушить свою проблему, геморрой и головную боль в одном флаконе. Меня то есть. Вместо этого протянул мне руку, предлагая подняться с кресла, и сказал, гипнотизируя внимательным взглядом:

— Рано или поздно это должно было случиться. Сегодня дворец будет полон хальдагов. Слишком много источников магии, слишком серьёзное для тебя искушение и испытание. Будет лучше, если я поделюсь с тобой силой.

И тогда во время бала не пострадает ни один граф Варежка.

— Спасибо. — Я даже попыталась ему улыбнуться, хоть не уверена, что у меня это получилось. Разве что улыбка вышла очень грустной. А потом спросила: — Как это вообще работает? Что мне нужно… делать?

Пальцы де Горта, сильные, тёплые, на удивление мягко скользнули по сгибу локтя, прошлись по плечу незатейливой лаской-поглаживанием, а спустя мгновение я услышала его вкрадчивый шёпот:

— Для передачи силы нужна близость. Меняясь, пришлые не понимают, как забирать магию, действуют на инстинктах, принимая жажду силы за физический голод.

Он будто успокаивал меня, а может, ждал, пока я расслаблюсь. Когда перестану чувствовать себя одним сплошным комком нервов, перестану бояться.

— Оттого очень часто их жертвы оказываются растерзаны.

А вот эта фраза, пусть и произнесённая бархатным, гипнотическим голосом, снова заставила меня напрячься. Мэдок это почувствовал, мягко огладил плечи и, глядя мне прямо в глаза, проговорил с улыбкой:

— Но я не предлагаю тебе кусать меня, Лиза. Достаточно будет и поцелуя. Ты ведь чувствуешь во мне силу?

Я неуверенно кивнула, и он добавил:

— Тогда постарайся расслабиться, выбрось из головы всё лишнее. Сосредоточься на мне и на своих ощущениях.

— Что, если… я не смогу остановиться?

Если честно, это пугало больше всего. Я боялась потерять над собой контроль и навредить ему, сделать больно. Тогда уже точно стану одной из тех, на кого он всю жизнь охотится — жадным до чужой магии чудовищем.

— Если потребуется, я сам тебя остановлю.

— М?

И снова это улыбка на резко очерченных губах, к которым он предлагает мне прикоснуться. И я уже, кажется, не против и вовсе не из-за голода, а просто… Просто потому что мне этого безумно хочется.

— Я тебя не обижу. Обещаю. Готова?

Не уверена, что к такому можно быть готовой (не к поцелую, а к превращению в вампира), но Мэдок прав: лучше это сделать здесь и сейчас за закрытыми дверями спальни, чем я наброшусь на кого-нибудь во время праздника. В голове шумело всё сильнее, всё сильнее хотелось ощутить на своих губах вкус его поцелуя и… вкус его силы.

Будто кто-то невидимый толкнул меня в его объятия. Прикрыв глаза, я позволила Стальному приникнуть к моим губам в долгом, сладостном, невозможно желанном поцелуе. Чувственном и таком глубоком, когда не понимаешь, то ли ты выпиваешь из него силу, то ли он пьёт, хмелея, твоё дыхание.

Сейчас мы оба хмелели.

Он целовал, обхватив моё лицо ладонями, а я наслаждалась этими прикосновениями, этой сладостью, этим огнём, что растекался по моему и его телу. Млела от ласк его языка, горела желанием не останавливаться, даже на короткий миг не разрывать эту умопомрачительную связь.

Безумно сладко, безумно хорошо, но…

Заполошный удар сердца, и я ощутила неприятную горечь у себя на языке. Вязкую и тошнотворную, от которой всё внутри скрутило в болезненном спазме.

Оттолкнув от себя хальдага, рванула в ванную. Почти наощупь, ничего не видя — перед глазами всё расплывалось и двоилось, будто на картинку окружающего мира плеснули чернилами.

Самый обалденный поцелуй в моей жизни закончился так… так… Короче, это даже не описать. Давно я не обнималась с фаянсовым другом. Пришлось попрощаться и с рогаликами, и с булочками, и даже с обедом. Гадость-то какая… При воспоминании о полынной горечи, растёкшейся по нёбу, всё внутри тут же просилось наружу. Хотелось поскорее вытолкнуть из себя эту дрянь, перестать чувствовать всё то, что чувствовала минуту назад.

Стальной был рядом, хоть я и просила его подождать за дверью, потому что леди, обнимающаяся с унитазом, — не самое романтическое зрелище, особенно после того, что между нами только что произошло. Но он вышел лишь затем, чтобы наполнить бокал водой и протянуть его мне, когда я вскинула на него взгляд.

— Так и должно быть? — Выпила воду залпом, с горем пополам поднялась, поддерживаемая хальдагом.

Зацепившись взглядом за отражение в зеркале, невольно скривилась. Бедная Илсе. Так старалась превратить меня в писаную красавицу, и на кого я теперь похожа? Цвет лица реально что у иномирянки после «лёгкой трансформации». Разве что бельма на глазах не хватает да острых клыков.

— Не должно. — Стальной хмурился и, кажется, был сбит с толку нетривиальной реакцией моего иномирского организма. — Нэймессы питаются силой, а не отторгают её.

— Должно быть, я бракованная нэймесса, — пробормотала, сдёргивая с золочёной ручки полотенце. Смочив его в прохладной воде, обтёрла им лицо и с облегчением выдохнула.

— Пойдём, тебе надо прилечь.

Мэдок проводил меня обратно в спальню, заботливо уложил в кровать. Сам опустился рядом, ладонью, обжигающе-горячей, коснувшись моего лба.

— Тошнит?

— Уже нет. — Я облизала пересохшие губы, отрывисто вздохнула. — Я что-то не так сделала?

Хальдаг покачал головой:

— Наоборот, всё так. Ты расслабилась, открылась. Но стоило мне начать делиться с тобой силой, как ты оттолкнула меня и побежала в ванную. По какой-то причине ты не смогла её принять.

— Мне вдруг так противно стало. — Я даже поёжилась, вспоминая свои недавние ощущения. — Если честно, не припомню, когда меня в последний раз так выворачивало.

На губах Стального появилась задумчивая усмешка.

— Загадкой больше, загадкой меньше — в нашем случае уже без разницы.

В нашем…

Он поднялся, прежде чуть сжав мою ладонь. Мимолётное прикосновение, почти незаметное, но я продолжала чувствовать тепло его пальцев, даже когда он уже был от меня далеко.

— Илсе принесёт отвар, который придаст тебе сил. К сожалению, я не могу оставить тебя дома. По приказу Рейкерда все участники Охоты и их наины должны быть сегодня во дворце.

Я тяжело вздохнула:

— Раз приказал, значит, будем.

Хальдаг ушёл, я откинулась обратно на подушки, бездумным взглядом уставившись на лепные завитки, кокетливо обрамлявшие хрустальную люстру. Ну вот что со мной не так? Даже магией подзаправиться по-нэймессовски не получается. Лучше бы продолжала закидываться рогаликами. Или физическими упражнениями немного поотвлекалась.

Уверена, нам бы обоим понравилось.