ГЛАВА 15

Наверное, всему виной пара бокалов пунша и выкуренная в мечтах сигаретка — это они придали мне торможения. Вместо того, чтобы хоть как-то отреагировать, я зависла. Даже не попыталась угомонить эту подружку, просто стояла и смотрела, как она багровеет, переполняемая праведным гневом. Сейчас как раскричится на весь Каменный дворец, и тогда плакала моя жизнь и карьера моего Стального принца.

Но раскричаться девица не успела. Мэдок появился, словно шерт из табакерки, вырос перед незнакомкой, нависая над ней всей своей мощью. И, пока я пряталась за этой самой мощью, в кои-то веки испытывая острое желание быть слабой, беззащитной и вообще ничего не делать, хальдаг… молча смотрел на девушку.

Ни слова ей не сказал, даже пальцем её не коснулся, а та вдруг потупилась, кивнула чему-то и, опустившись в коротком реверансе, чуть запинаясь, будто пьяная, сказала:

— Была рада, Филиппа, с тобой повидаться.

И на этом всё. Скользнув по мне невидящим взглядом, подхватила юбки и засеменила куда-то в полумрак.

— Это было круто. — Я даже мысленно поаплодировала своему спасителю. — Что ты с ней сделал?

— Внушил, что ты и есть настоящая Филиппа, с которой она когда-то была знакома.

— И что, все хальдаги так могут?

Силён мой лорд, определённо силён.

— Ментальная магия — одна из особенностей, что отличает нас от обычных колдунов.

Точно, я ведь об этом уже читала.

— А вы не пробовали внушать пришлым, чтобы они не зверели и никого не ели?

Стальной помедлил, прежде чем ответить:

— На иномирцев ментальная магия не действует.

Ну хоть к чему-то у нас здесь вырабатывается иммунитет.

— То есть, если ты попытаешься мне что-нибудь внушить…

Подхватив меня под локоть, де Горт неодобрительно покосился на пустой бокал в моей руке и решительно пресёк мои рассуждения:

— Поговорим об этом дома.

— Слушаюсь и повинуюсь, ваша истинность.

— Сколько ты выпила?

— Меньше, чем хотелось бы…

— Чтобы больше даже не приближалась к напиткам, — строго на меня зыркнул.

— А что там с Тейменом? — поспешила перевести тему. — Удалось что-нибудь выяснить?

— И об этом мы тоже поговорим дома, Ли… Филиппа!

Дома так дома. Ещё бы как-нибудь дотерпеть до этого самого дома и не скончаться от любопытства.

Заметив, что мы снова вместе, невесты его всемогущества дружно побагровели.

— Иди, потанцуй с ними, что ли, пока они не превратились в нэймесс и не загрызли нас с тобой в порыве чувств.

А я пока с тазиком и поварёшкой пойду помилуюсь, мы с ними явно нашли друг друга.

Словно прочитав мои мысли, де Горт нахмурился ещё сильнее. А может, перспектива убивать на танцы с наинами время омрачила его и без того мрачное настроение.

— Ни шагу к напиткам, — повторил, чеканя каждое слово, да что там… букву(!), и направился умасливать танцем Паулину.

— Разве можно лишать леди всех радостей жизни? — бросила я ему вслед и пошла обиженно подпирать плечиком стену, а заодно отгонять от себя веером назойливых кавалеров.

С одним, самым настырным, всё же пришлось потанцевать и, пока танцевала, заметила, как к Одель подошла стража. Поклонившись, стражники пригласили её следовать за ними. У меня от этого зрелища, если честно, чуть глаза на лоб не вылезли. Неужели этот белобрысый сластолюбец вспомнил ещё о какой-нибудь аморальной традиции и решил-таки сходить налево?

Ни Рейкерда, ни Трияны в тронном зале, к слову, не было, и это только подстёгивало мои опасения.

Отделавшись от виконта, имени которого так и не запомнила, я подошла к Винсенсии.

— Куда её и за что?

— Что значит за что? — удивилась леди Тиссон. — Её величество изволила пообщаться с каждой наиной маркиза Доуна и с нами тоже. Марлен только что от неё вернулась, а мне ещё предстоит аудиенция у королевы. Если честно, я даже немного волнуюсь. О богиня! Только бы не ляпнуть при ней какую-нибудь глупость!

Я тяжело вздохнула. Надежды провести остаток бала в компании поварёшки и тазика таяли, как кубики льда в бокале с мартини. Эх, надеюсь, я с ним, с мартини, ещё когда-нибудь свижусь. А пока мне жуть как интересно узнать, что понадобилось от нас этой звезде? О чём собралась общаться? Будет делиться опытом управления Харрасом? Ну так, по-моему, ещё рано. Победитель не выявлен и жена победителя, в общем-то, тоже.

А она, Трияна, между прочим, мой приз зажала, и мне от этого до сих пор обидно и неприятно. Сколько же в этом мире неправильного и несправедливого… Понимая, что пора заканчивать тайком от Стального убивать печень, я попыталась взбодриться, ну то есть протрезветь, с помощью парочки тарталеток. Не уверена, что получилось, но, с другой стороны, после третьего и четвёртого бокалов пунша я чувствовала себя как никогда смелой и в отличие от Винсенсии даже не думала волноваться. Хочет Трияна со мной общаться, значит, будем общаться!

Меня пригласили на приватную беседу сразу после Паулины. Провожаемая напряжённым взглядом хальдага, я проследовала за стражниками к выходу из зала. Проследовала, высоко вскинув голову и ступая… почти ровно. Так, ладно, Лиза, это всего лишь безобидная аудиенция. Одель Трияна задала всего несколько вопросов и отпустила с миром, пожелав победы её (ну то есть нашему) господину, а самой леди Ротьер счастливой семейной жизни.

Погуляв впотьмах по первому этажу, мы стали подниматься на второй.

— Знакомая дорога, — пробормотала я, идя по роскошной анфиладе.

Один зал, другой, и вот передо мной вырастают золочёные двери. Тоже знакомые. Настолько, что мне хочется выругаться. Не успела я как следует ни удивиться, ни возмутиться тому факту, что меня привели к Рейкерду, а не к Трияне, как створки распахнулись и меня пригласили в комнату, в которой мы с Реем целовались и играли в шахматы.

Рей, к слову, в ней тоже имелся. При виде меня он поднялся с кресла. Улыбнулся, чуть склонил голову, приветствуя мою слегка захмелевшую персону.

— А где королева? — Это уже от меня вместо приветствия.

— С вами побеседую я, леди Адельвейн. Прошу, Филиппа, проходите. — Широкий властный жест, чтобы не стояла истуканом, а скорее заходила к нему в спальню, и ядовитые слова: — В прошлый раз нас с вами бесцеремонно прервали, и сегодня я бы хотел продолжить наше с вами общение, моя прекрасная леди.

— Может, всё-таки к королеве? — с надеждой спросила я, но стражники уже сомкнули створки у меня за спиною, вынуждая остаться один на один с его гальковым величеством.

— Поверьте, Филиппа, со мной вам будет интереснее, чем с Трияной, — многообещающе заулыбался Рейкерд, коварно ко мне подбираясь.

Двинулся на меня с самым решительным видом, в то время как я с удовольствием двинулась бы обратно на праздник, ну или как вариант двинула бы промеж глаз этому супостату. Прервали, видите ли, нас бесцеремонно… А то, что Мэдок на какой-то мутный ритуал подписался, спасая меня от интима, это его величество уже забыли?

— Как порядочная наина, я поклялась хранить верность своему господину, — стратегически отступая назад, предупредила я.

Король сделал ко мне ещё один шаг.

— Неужели влюбились в убийцу своих родителей?

— Вообще-то убийцу матери. Отца на тот свет вы сами отправили, — уточнила справедливости ради.

— Не придирайтесь к деталям, душа моя. — Кажется, Рейкерд собирался нахмуриться, но потом вдруг передумал и проговорил вкрадчиво, растягивая губы в елейном оскале, назвать улыбкой который у меня язык не поворачивался: — Присядем, леди Адельвейн, и я расскажу вам о своём предложении. А после вы расскажете мне о своём решении.

— То есть спать со мной вы не собираетесь?

Каменный интриган дёрнул бровями.

— И в мыслях не было. Вы меня интересуете исключительно как деловой партнёр, Филиппа. Если будете послушной девочкой и примите моё предложение, в выигрыше останемся мы оба.

Повернуться к королю филейной частью и с высоко поднятой головой удалиться на праздник я, понятное дело, не могла. Пришлось опускаться в уже знакомое кресло возле вычурного столика, на котором стояла шахматная доска с расставленными на ней фигурами. Словно его величество ждал кого-то для дружеской партии.

Уж не меня ли?

— Полагаю, разговор пойдёт о Мэдоке?

— Всё верно. — Рейкерд опустился в соседнее кресло, взял в руки бокал с чем-то крепким (явно будет покрепче пунша) и будничным тоном продолжил: — Как вам должно быть известно, де Горт лишил меня наследника. Кэлвин жив, но его жизнь едва ли можно назвать нормальной. Нет, это жалкое существование. А ведь он тоже должен был принимать участие в Беспощадной охоте, но тот их сумасбродный поединок всё перечеркнул. Что же касается других моих детей, наши с Трияной сыновья ещё слишком молоды. И что получается?

Я пожала плечами и вздрогнула, заметив в глазах короля такую ненависть, от которой внутри всё заледенело.

— Он лишил меня не только наследника, но и трона для моего рода. Кэлвин должен был стать королём! Не он, не де Горт!

— Он ещё им не стал и вряд ли станет из-за ритуала. Вам не о чем переживать, ваше величество, ваша месть уже почти свершилась.

Мне не удалось скрыть сарказма. После пунша с самообладанием и тормозами вообще было как-то не очень, поэтому я мысленно молила высшие силы, чтобы эта аудиенция поскорей завершилась. Но, кажется, король не услышал в моём голосе горькой насмешки, а может, попросту не обратил на неё внимания, поглощённый своими мыслями и грандиозными планами.

— Он не станет королём, но вполне может выжить. Шансы велики. И даже если Доун превратит его в безумца… Что ж, это, конечно, будет справедливо: то, что де Горт сотворил с моим сыном, постигнет и его. Но это будет неполная месть.

— Вы хотите растоптать его…

— Растоптать, разрушить, уничтожить. Не только его жизнь, но и его доброе имя. Не буду вдаваться в подробности, Филиппа, вам они ни к чему, но, может статься, вы мне понадобитесь в качестве свидетеля.

— Свидетеля чего?

— Злодеяний вашего господина.

— Каких злодеяний?

Вот бы засунуть ему в глотку пешку, чтобы скорее заткнулся!

— Злодеяния выдумать не проблема. Но нужны доказательства. И свидетели. — Король хитро на меня покосился. — А вы его наина. В течение долгих недель вы были с ним рядом, жили в одном с ним доме. Делили с ним постель. Вы же уже делили с ним постель?

Подавив в себе желание показать булыжному гаду средний палец, я неопределённо пожала плечами.

Кажется, Рейкерд всерьёз намерен состряпать против Мэдока уголовное дело. И это он ещё не знает, что я нэймесса и что герцог в курсе, кто я такая. А если узнает… Тут уже ничего не придётся состряпывать. Вот вам готовые с пылу с жару обвинения с единственно возможным финалом — плахой.

Тогда от доброго имени де Гортов уже точно ничего не останется.

Пока я лихорадочно соображала, как мы с ним из всего этого дурно пахнущего будем выбираться, Рейкерд продолжал соблазнять меня сладкими речами:

— Не хватайтесь за мужчину, безжалостно уничтожившего вашу мать. Вы не станете королевой, потому что ему не суждено стать королём. Он или умрёт, или превратится в ментального калеку, а у вас, юное дитя, вся жизнь впереди. И это может быть прекрасная жизнь! Я позабочусь о вашем будущем, Филиппа. Вы больше не будете зависеть от родственников, не будете ни в чём нуждаться. Захотите свободы — будет вам свобода. Богатства? Я озолочу вас! Красивого мужа-дворянина? Выберем вам того, кого вы захотите. Любое ваше желание может осуществиться. Если сейчас вы принесёте мне клятву, мы с вами станем очень хорошими друзьями. Я буду всегда помогать вам и защищать, точно так же, как помог и защитил вас на испытании в замке.

А ведь клятва наверняка будет магическая. Поэтому навешать лапшу на уши этому извергу не получится. Отказаться? Не уверена, что короли на Шаресе принимают отказы.

Спасибо, сдачи не надо.

Словно прочитав мои мысли, Рейкерд проговорил:

— Вы ведь понимаете, что, выбрав неправильную сторону, поставите себя в очень… хм, щекотливое положение.

А согласившись, уже точно подпишу Мэдоку смертный приговор. Отплачу чёрной монетой за то, что он ради меня рискует всем.

Я уже собиралась храбро ответить «нет» и будь что будет, когда взгляд упал на шахматную доску. А ведь король азартен, и шансы у нас пятьдесят на пятьдесят. Я вполне могу выиграть, и тогда уже не он, а я буду качать права (что он там говорил про магические клятвы?). А если проиграю… Что ж, к тому времени, как дело дойдёт до судебного разбирательства, я с большей вероятностью или окончательно озверею (вряд ли на суде прокатит свидетельница-нэймесса), или вернусь на Землю. Зато Рейкерд угомонится и перестанет искать себе других подельниц. А то ведь вполне может сагитировать на ложные показания Паулину, которая в случае чего, уверена, с удовольствием будет свидетельствовать против Мэдока.

Вскинув на каменного монарха взгляд, я хитро улыбнулась и предложила:

— Ваше величество, а давайте сыграем в шахматы. На желания. Что скажете?

Лицо Рейкерда приняло заинтересованное выражение.

— На желания, говорите…

— Выиграете вы, и я буду свидетельствовать против герцога. Выиграю я… — Замолчала, собираясь с мыслями, понимая, что от моих слов и действий сейчас зависело многое. — А впрочем, я ещё не знаю, что загадаю. Но вам тоже придётся поклясться.

— Интересная вы девушка, Филиппа. — Рейкерд откинулся на спинку кресла и в задумчивом жесте сплёл перед собой пальцы. — Храбрая, а иногда даже дерзкая. А ещё отчаянная, как я погляжу. Ну и, конечно же, очень юная. А что сопутствует юности? Правильно, глупость. Или считаете, что я опрометчиво дам клятву, а вы, выиграв (пусть это и маловероятно), потребуете, чтобы я оставил вашего жениха в покое?

— Не потребую. — Как это ни удивительно, но мой голос прозвучал спокойно, уверенно и ровно. — Я не потребую ничего для Мэдока де Горта. Могу повторить свои слова при свидетелях, если вам так будет угодно. Клясться ведь мы будем, я так понимаю, не в интимной обстановке?

Я хорошо помнила, как отмазывая меня от аморалии, Мэдок в присутствии придворных дал клятву пройти через очистительное пламя. Меня тогда из королевской спальни выставили, а вот свидетелей, наоборот, пригласили. Пусть и сейчас приглашает, чтобы потом, если победа всё же останется за мной, не вздумал отнекиваться.

Осталось только поиметь… ну то есть заиметь эту победу. Ну и чтобы Рейкерд согласился на партию с не в меру храброй (или опьяневшей) сироткой из обители.

— Ну так что, рискнёте, ваше величество? — подначила его я, справедливо решив, что мне уже нечего терять.

Возможно, не будь мои мозги проспиртованы пуншем, и я бы дважды подумала, прежде чем идти ва-банк. Но что сказано, то сказано, не проглотишь же слова обратно. Оставалось дождаться решения монарха и надеяться, что я не совершила самую большую ошибку в своей жизни, предложив этому дьяволу заключить со мной сделку.

Король расплылся в улыбке. Самодовольной и торжествующей, словно уже успел заглянуть в будущее и точно знал, кто кого сегодня поимеет.

— Вы же помните, моя дорогая, что в прошлый раз проиграли?

— А я оптимистка, — бросила ему с вызовом. — И всегда верю в лучшее.

— Вы мечтательница, Филиппа. Наивная глупышка. Но раз уж сами предложили…

Громко хлопнув в ладоши, Рейкерд велел показавшейся в дверях служанке скорее привести к нему старшего советника и камергера.

— Так что же вы всё-таки в случае победы загадаете? — продолжил со мной любезничать.

— Кое-что для души и для морального удовлетворения.

— Вы меня заинтриговали, Филиппа.

Мне не давало покоя, почему Рейкерд так легко согласился на игру и, вообще, принял мои условия. Но подстраховаться всё равно подстраховался. Не успели советник и камергер, рассыпаясь в поклонах, появиться в спальне, как король потребовал, чтобы я поклялась не просить ничего для Мэдока. Это в случае победы. В случае же проигрыша я должна была исполнить королевскую волю, ранее мне озвученную. Рейкерд в свою очередь поклялся, если сделаю ему шах и мат, исполнить одно моё желание. Это которое для души и для морального удовлетворения, но не для хальдага.

Клятвы были подтверждены маленьким кровопусканием, от которого у меня не получилось отказаться. Пришлось позволить уколоть себе палец острием кинжала и оставить багряную кляксу на листе бумаге, на котором советник — статный мужчина с орлиным носом и цепким взглядом, один из старших лордов — быстро записал данные нами обещания.

— Что скажешь, Сандер, может, мне стоит проиграть нашей очаровательной леди, только чтобы узнать, чего же так жаждет её юное сердце?

Вейр устроился на спинке кресла позади своего хозяина. Впившись когтями в бархатную обивку и деловито нахохлившись, он смотрел на меня немигающими алыми глазами. Придворные отошли в глубь спальни и замерли, успешно изображая статуи. Я тоже замерла, напряжённая, прямая, натянутая как струна, и неотрывно смотрела на шахматную доску.

«Давай сделаем её, Рей, — подал голос коршун, и мне стоило немалых усилий себя не выдать. Не показывать, что я его услышала. — Соплячка не понимает, с кем связалась, и даже не догадывается, что у неё нет шансов».

— Начинайте, первый ход за вами, леди Адельвейн.

Мысленно пожелав себе удачи, схватилась за мраморную фигурку пальцами.

«Зато последний останется за нами. И в этой, и в любой другой партии».

— Посмотрим, моя дорогая, сумеете ли вы защитить и спасти своего короля, — усмехнулся Истинный.

Я вскинула на него взгляд и с улыбкой произнесла:

— Для этого ведь и нужна королева, верно?

Рейкерд неопределенно хмыкнул, и мы сосредоточились на игре. Сказать, что я волновалась, — это ничего не сказать. Каждый новый ход (мой и правителя) уничтожал во мне сотню нервных клеток, если не целую тысячу.

С такими успехами к концу партии во мне их в принципе не останется. Что, может, не так уж и плохо — хотя бы нервничать перестану.

Дела шли… не очень. За какие-то полчаса его величество успели «сожрать» трёх моих пешек и коня, в то время как я сидела на голодном пайке — только и «закусила» одной его самой слабой фигурой.

Не то играть разучилась, не то совсем стала невезучая.

«Так держать, Рей! Это будет даже проще, чем я думал», — комментировал с галёрки вейр, явно довольный развитием событий.

Вот ведь дрянная птица. Общипать бы её да в суп, чтобы потом скормить какой-нибудь дворняге. Я бы лично этим занялась, ради такого благого дела даже маникюра не пожалела.

Рейкерд, понятное дело, не слышал комментариев Сандера, что не мешало тому болтать в своё удовольствие, сыпать остротами и ядовитыми замечаниями в мой адрес. В этом они с Мороком были похожи.

Я хмурилась, боялась, а ещё… недоумевала. Ну вот как так? Я ведь не наобум хожу, честно стараюсь просчитывать и свои, и его ходы. Неужели он настолько хорош в шахматах, а я настолько плоха? А ведь Олег всегда хвалил меня… Да что там! Пару раз я даже у него выиграла, профессионального, между прочим, шахматиста.

Нет в этой жизни справедливости. По крайней мере, её точно нет на Шаресе.

Словно услыхав мои мысли (я даже испугалась и поспешила укрепить блок, как и учил меня Морс), коршун снисходительно отметил:

«Девчонка, конечно, неплоха. И где только научилась так играть? Но никакие таланты не могут противостоять иллюзорным чарам — беспроигрышный вариант в любой партии».

Иллюзорные чары, значит? Ну знаете ли…

Я стала внимательнее всматриваться в фигуры, едва ли не пожирая каждую взглядом. Смотрела до рези в глазах, до испарины на висках, пытаясь понять, где меня обманывают. В какой-то момент, перед тем как этот мухлёвщик сделал очередной ход, воздух над шахматной доской как будто дрогнул. Лишь на долю секунды, но я всё равно успела заметить, уловить это подозрительное колебание, в результате которого ещё одна моя пешка бесславно покинула поле боя. Я готова была поклясться, хоть всеми хальдагами разом(!), что там, откуда Рейкерд её забрал, её до этого не было.

Ну всё, удачи мне.

— Ваше величество играет нечестно. — Мои слова прозвучали как гром среди ясного неба.

«Статуи» в глубине спальни тревожно зашевелились, зашептались.

— Вы меня в чём-то обвиняете, Филиппа? — Уголков губ Каменного короля коснулась ироничная улыбка.

— Именно. В применении иллюзорных чар.

«Ах ты ж…»

Далее шло нецензурное выражение, на котором я не стала задерживаться. Больше не бросала на вейра взгляды, в упор смотрела на Рейкерда.

Король снова усмехнулся, только на этот раз как-то нервно. Залпом допил то, что ещё оставалось на дне бокала, со стуком вернул его обратно и насмешливо поинтересовался:

— Полагаете, я не в состоянии выиграть у какой-то соплячки?

— Полагаю, вам не составит труда пригласить ещё одного свидетеля — кого-нибудь из магов или хальдагов, который мог бы последить за ходом нашего с вами маленького «поединка».

Его величество перекосило.

— Я могу последить, — вызвался советник, делая шаг вперёд, словно солдат на поверке.

— При всём моём к вам уважении, ваше всемогущество, я вас не знаю. Вы можете выступить на стороне его величества, но, согласитесь, будет справедливо, если и с моей стороны будет свидетель, которому я полностью доверяю.

— Уже соскучились по своему господину, Филиппа? — беря пример со своего вейра, съехидничал Каменный владыка.

— Вовсе нет, ваше величество. Я бы хотела пригласить графа д’Энгиена. В противном случае мне придётся отказаться от партии и вернуться к своему господину.

Я сильно рисковала, раскрывая рот и так разговаривая с королём. Но молчать — тоже не выход. Если позволю себя обманывать, тогда уже точно проиграю. Я не маг и понятия не имею, как работают эти самые чары. Воздух так и продолжит едва уловимо колебаться, а я так и продолжу терять фигуры. Ещё несколько ходов, и мне объявят шах, а там уже и до мата будет рукой подать.

Пока же маты исходили исключительно от птицы и, честно говоря, я бы с удовольствием отказалась от своих талантов, лишь бы больше не слышать этого матерщинника. Может, посоветовать ему заблокироваться?

Несколько секунд мы с королём буравили друг друга взглядами, пока тот наконец не сдался.

— Что ж, пригласите сюда д’Энгиена. Да поскорее! — добавил раздражённо и зло поморщился.

Матис появился спустя минут десять, растерянный и недоумевающий. При виде меня в компании короля у Стального округлились глаза, да так и остались в округлённом состоянии. Видимо, граф не ожидал застать Рейкерда в столь странной компании.

— Ваше величество. Леди Адельвейн. — Совладав с эмоциями, хальдаг поприветствовал нас поклоном.

— Проходите, Матис, последите за нашей с леди Адельвейн партией, — велел ему король.

— Вы играете в шахматы? — Похоже, д’Энгиен никак не мог поверить в реальность происходящего. — С леди Адельвейн?

— Вы поразительно догадливы, граф! — раздражённо бросил монарх, которому явно не нравился новый сценарий праздничной ночи. — Наша очаровательная наина опасается, как бы я не воспользовался чарами, чтобы выиграть эту партию. Немыслимо!

Ещё и возмущается. Истинный гадёныш, вот честное слово! Даже без всяких чар Рейкерд теперь лидировал, я же находилась на волосок от гибели.

Так что соберись, Лиза! Перестань ныть и играй так, как если бы от исхода этой партии зависела твоя жизнь! В какой-то степени она и зависела — без Мэдока мне на Шаресе придется совсем несладко, я бы даже сказала, горько и кисло. Но сейчас моё будущее было последним, о чём я думала. Все мысли были заняты вожделенной победой и желанием, которое я так отчаянно надеялась загадать.

Для души и морального удовлетворения.

Партия продолжалась. Несмотря на то, что в спальне не было жарко, я уже вся взмокла. От напряжения и страха, что, сколько бы ни убеждала себя в обратном, в итоге всё равно проиграю. Матис внимательно следил за игрой, и я тоже не теряла бдительности, но никаких колебаний воздуха больше не происходило. Вейр молчал, лишь изредка швырял в меня приглушённым ругательством, но я больше не обращала на него внимания.

Все мои мысли занимал король. Не тот, что сидел передо мной, а тот, что поблескивал в неровном пламени свечей агатовыми инкрустациями. Как же мне к тебе подобраться, красавчик…

Теперь Рейкерд осторожничал. Долго думал над каждым ходом, и я тоже использовала это время с пользой. Просчитывала, отметая вариант за вариантом, и с замиранием сердца ждала его следующего шага.

Хальдаг нервничал: между моей королевой и его зажатым в углу королём оставалась незначительная преграда — пешка, искусно украшенная агатами. В сторону не рыпнуться — там его мог настичь мой оставшийся в живых конь. К тому же сейчас был мой ход. И я, сделав вид, что разволновалась, поспешила, выдвинула вперёд королеву, забирая себе его пешку.

— Очень неразумный шаг, дитя, — глумливо улыбнулся правитель и, не дав себе времени на раздумья, другой пешкой убил моего ферзя. — Теперь вы остались без королевы.

— Она мне больше не нужна, — ответила я, выдвигая вперёд свою пешку, которую, казалось, он только сейчас заметил.

По крайней мере, смотрел на неё, широко распахнув глаза и явно задаваясь вопросом, а не иллюзия ли это.

— Шах и мат, ваше величество. — И чтобы он уже окончательно в этом убедился, великодушно ему пояснила: — Вперёд и в сторону вам нельзя — не позволит моя верная лошадка. И пешку вы съесть не в состоянии — её страхует ладья. А больше вам некуда податься. — Не способная скрыть радость, улыбнулась монарху, застывшему каменным истуканом. — Оказывается, и такое бывает: маленькая слабая пешка способна предрешить исход партии и уничтожить короля.

В комнате повисла тишина. Звенящая, давящая или мёртвая — сейчас бы подошло любое слово. Молчал Каменный, молчали Стальные и камергер тоже не подавал признаков жизни.

Пришлось мне продолжить, иначе мы и к утру не разойдёмся:

— Наверное, настало время мне озвучить своё желание.

Сказав это, выжидательно воззрилась на зеленеющего от злости и досады хальдага.

— Чего вы хотите, Филиппа? — нервно бросил он.

— Я хочу… — На миг закусила губу, а потом озвучила свою скромную девичью мечту: — Чтобы маркиз Доун накануне Дар-ха-Раата прошёл через очистительное пламя.

— Вы что хотите? — Его величество не придумал ничего лучшего, кроме как внезапно оглохнуть.

Я терпеливо повторила своё требование и замерла в ожидании монаршего решения. Но Рейкерд не спешил его озвучивать. Должно быть, сейчас в его голове усиленно крутились шестерёнки мыслей, что несколько понизило градус моего ликования.

Если попытается вывернуться… загрызу. Вот честное слово загрызу!

К счастью, на помощь мне (или королю — тут с какой стороны посмотреть) пришёл Матис. Встав со мной рядом, словно таким образом показывая, что я нахожусь под его защитой, он вкрадчиво проговорил:

— Ваше величество, насколько я понял, были произнесены клятвы. И раз уж леди Адельвейн победила, думаю, стоит удовлетворить её просьбу.

— Вы думаете, граф?! — По лицу короля прошла судорога, исказив его правильные, совершенные черты, сделав красавца похожим на настоящее чудовище.

Нэймерры нервно курят в сторонке.

— Я считаю…

Закончить д’Энгиен не успел. Дверь распахнулась, традиционно без стука, и я тяжело вздохнула. Его всемогущество герцог. Злющий как тысяча шертов. В глазах молнии, пальцы крепко сжимают рукоять кинжала, темнеющего на поясе в мягких кожаных ножнах.

— Как я погляжу, герцог, у вас уже входит в привычку врываться ко мне без разрешения, — зло выплюнул Рейкерд.

— Лучше поговорим о ваших привычках. Кто давал вам право силой удерживать мою наину?! — прогремел де Горт с таким видом, словно уже готов был ко мне присоединиться в загрызании его величества.

Придворные стояли, не произнося ни звука. Стража, пытавшаяся задержать Стального и, как обычно, потерпевшая неудачу, неловко топталась у входа. Под глазом одного наливался лиловым цветом фингал, у другого скула была красиво затемнена кулаком Мэдока.

— Леди Адельвейн, разве я удерживал вас силой? — дёрнул бровью Рейкерд.

— Мы уже закончили. — Я поспешила переместиться поближе к герцогу, пока он не озверел окончательно.

Тут ещё неизвестно, у кого первого тормоза откажут: у меня из-за того, что я для Шареса персона нон-грата, или у Мэдока из-за… да из-за всего.

— Закончили что? — резко спросил де Горт.

— Играть в шахматы. — Понимая, что пора прощаться, я перевела взгляд на монарха и с максимально искренним почтением (которого у меня к нему и в помине не было) уточнила: — Ваше величество, могу я надеяться, что вы сдержите слово, и маркиз Доун пройдёт через очистительный огонь?

— И чем же вам так не угодил маркиз Доун, леди Адельвейн? — криво ухмыльнулся Рейкерд.

— Во время танца он оттоптал мне все ноги и повредил розетку на правой туфельке. — Я обиженно надула губы, вздохнула горько, всем своим видом показывая, как меня расстроила неуклюжесть Рагнера Доуна.

А потом услышала яростное рычание Каменного монарха:

— Вон! Все! Уходите!!!

— Но моё желание…

— Пойдём, Филиппа. — Мэдок подхватил меня под руку и буквально выдернул из королевских покоев.

Следом за нами вышли советник с камергером и Матис. К ним я и бросилась, не собираясь сдаваться.

— Я победила, и клятва не может быть нарушена. Вы же сами были свидетелями!

Если что — их тоже загрызу. Я сейчас была настолько зла, что вполне могла вернуться обратно, чтобы нафаршировать мерзавца короля шахматами.

— Успокойтесь, леди Адельвейн, клятва действительно не может быть нарушена, — обнадёжил меня старший лорд. — Маркизу придётся пройти через очистительное пламя, хоть он этому вряд ли обрадуется.

— Его чувства меня не особо занимают.

Договорить мне не дали. Снова схватив меня за руку, Мэдок бросил что-то вроде:

— Извините нас, — и потащил меня за собой.

Благо Матис решил составить нам компанию, потому что мрачный вид де Горта не сулил мне ничего хорошего.

— Я хочу знать, кто и кому в чём клялся и почему Рейкерд был вне себя от гнева.

— Мы с ним играли на желания. Сначала он мухлевал, но потом я попросила позвать Матиса, и его величество исправился, а я у него быстренько выиграла.

Стальной так на меня зыркнул, словно знал более удачную кандидатуру для фаршировки шахматными фигурами. Был знаком с ней лично и… достаточно близко.

— И это всё? — не выдержав, спросила я.

— Что всё? — глядя куда-то перед собой, глухо бросил де Горт.

— Эта вся твоя реакция?

— Вообще-то она уровняла ваши с Доуном шансы, — вставил душка-граф. — Можно сказать, спасла тебя.

За что Стальной и на него нарычал:

— Не лезь, Матис.

— Ты чего яришься? Наоборот, должен радоваться и…

— Я сказал, не лезь! — рыкнул герцог так, что у меня даже коленки затряслись и настроение с небес свалилось в топи Зачарованного леса.

Если честно, я ожидала от него немного другой реакции. Нет, то, что он не станет рассыпаться в благодарностях, — это и шварре было понятно. Но одним скупым «спасибо» хотя бы мог поделиться?

— Мы уезжаем, — распорядился де Горт, когда мы спустились в холл.

Оставив меня на попечении Матиса, отправился отлавливать своих наин.

— Не понимаю, что это с ним, — растерянно бормотал Матис. — Ты, конечно, здорово рисковала, выигрывая у короля, но зато теперь у Мэдока есть шанс. Если и не победить, так хотя бы выжить и не сойти с ума.

Ура-а-а…

Стальной вернулся спустя несколько минут, а с ним и недоумевающие, явно расстроенные внезапно прерванным банкетом невесты. Одарив меня не слишком доброжелательными взглядами, что-то вроде: «мы знаем, это ты во всём виновата!», они последовали за женихом на улицу, а оттуда к каретам.

— Дома поговорим, — проходя мимо меня, бросил Мэдок, и я поняла, что это будет не самый приятный в моей жизни разговор.

* * * * *

На этот раз его всемогущество произвёл рокировку: Морса отправил кататься с Одель, Полькой и Винсенсией, а сам устроился в карете с Марлен и разнесчастной мной. Лучше бы не устраивался, честное слово. На протяжении всей дороги он сверлил меня таким взглядом, под которым мне, мягко говоря, становилось неважно. Хотелось позаимствовать у него кинжальчик и самой отправиться в Зачарованный лес умирать во цвете лет.

Меня так и подмывало выпалить: ну же, давай, говори! Предъявляй свои претензии, ругай меня, как обычно, и так далее по списку. Но присутствие леди ле Фэй сдерживало нас обоих.

Не представляю, как добрались до дома, не сказав друг другу ни слова. Марлен тоже молчала. Чувствовала, что грозовые тучи над каретой сгущаются, и явно жалела, что ей пришлось составить нам компанию.

Не успев переступить порог своей мрачной обители, его всемогущество велел невестам сразу подниматься к себе готовиться ко сну. Я было понадеялась, что это распоряжение относится и ко мне, но меня развернули на полдороге к лестнице и повели в кабинет для выяснения отношений.

Тёмный такой, с тяжёлой добротной мебелью и широким письменным столом, на котором… За которым, в общем, должно быть удобно сидеть. Просто сидеть, а не то, о чём ты подумала, Лиза.

Прогнав из мыслей совершенно лишние сейчас фривольные картины, я сплела перед собой пальцы и замерла в ожидании сентенций хальдага.

— Что во фразе «старайся не привлекать к себе внимания» тебе не понятно? — сощурился де Горт.

Смотрит так, будто прицеливается, и я тоже ответила ему взглядом-прицелом.

— Ещё скажи, что я сама напросилась к королю в гости и сама…

— В игры с ним играть он тебя тоже заставил? — прервал Стальной, продолжая смотреть на меня, как на доску для дартса.

— В игры я сама предложила и, прежде чем ты опять на меня накинешься, скажу: Рейкерд не оставил мне выбора. Он тут суд собрался замутить с твоим участием, и самым настойчивым образом предлагал мне выступить на нём на стороне обвинения. Отказ, сказал, не принимается, вот я и рискнула сыграть с ним на желания.

Под влиянием пунша.

Де Горт выругался сквозь зубы, но вместо того, чтобы направить свой гнев на каменного интригана, продолжил популярно объяснять, кто из нас двоих прав (он), а кто виноват (я):

— Ты понимаешь, что сирот в религиозных обителях не учат играть в шахматы. И уж тем более им не объясняют, как играть с королями на желания. Лиза! — Кажется, не успев произнести моё имя, он снова выругался. В мыслях. — Наины так себя не ведут, и не только они. Так не ведут себя женщины на Шаресе. Если догадался я, кто ты на самом деле, догадаются и остальные. И чем беспечнее ты будешь себя вести, тем меньше у нас останется времени!

— И что, по-твоему, я должна была сделать? Покорно согласиться на его требования, как сделала бы настоящая Филиппа?

— Да.

— И послушно воплощать в жизнь планы этого изверга?

— Именно.

Подсвечник, книга… Дайте мне что-то, чем бы я могла в него кинуть!

— А ничего, что я пыталась тебя спасти? Хоть как-то уровнять ваши с Доуном шансы!

— Меня не надо спасать.

Нет, он не Стальной, он непрошибаемый.

— Ну конечно, не надо. Ты сам со всем справишься. Как всегда. Но пусть к тебе и обращаются, как к всемогуществу, но ты ведь, на минуточку, не всемогущий! Неужели это так сложно, принять чью-то помощь? Я ведь за тебя переживаю. — Я даже пальцы в кулаки сжала, мечтая обрушить один из них на металлическую башку хальдага.

Бошкометаллический дёрнул бровью.

— Боишься одной остаться?

А мне вдруг так обидно за себя стало. Обидно из-за того, что он… ничего не понимает. Я ему тут говорю, говорю, уже чуть ли не признаюсь! А он… боишься одной остаться.

Тьфу!

— Именно, — буркнула обиженно. — Трясусь за свою шкуру. А ты что подумал?

Он не ответил и даже не сделал шаг мне на встречу. Да и я не решалась к нему приблизиться. Чувство было такое, будто нас разделяет не пара метров, а целые звёздные системы. Что, в общем-то, и понятно: он охотник, я нэймесса. Ну какое у нас будущее? Я так или иначе покину этот мир, поэтому всё, что сейчас творится у меня в голове и в сердце — глупости всё это.

— Если ваше всемогущество закончили, я бы хотела подняться к себе, — обронила тихо.

— Можешь идти, — помедлив, разрешил он, а потом посторонился, освобождая мне дорогу. Удивительно, как ещё не отошёл в сторону.

Бросив последний взгляд на злосчастный стол (и картины с его участием тоже глупые!), поспешила к выходу. Почти коснулась дверной ручки, когда услышала за спиной чуть слышное:

— Спасибо… Лиза.

— На здоровье, — усмехнулась горько. Пожелала ему на прощание: — Спокойной ночи, — и вместе со своими глупыми чувствами отправилась наверх.