ГЛАВА 16

Обитель Созидательницы пречистой Мэдок покидал опустошённым. Даже после испытаний и охоты на пришлых он не чувствовал себя таким разбитым. Перекроить воспоминания дюжины монашек и нескольких десятков воспитанниц — к чему-к чему, а к такому жизнь его точно не готовила. Его вообще не готовили к тому, что он восстанет против своих же и будет укрывать у себя дома иномирянку, а ещё как ненормальный носиться по всему Харрасу, чтобы забраться в голову к каждому, кто был знаком с настоящей Филиппой.

К счастью, знакомых у леди Адельвейн было немного. Все девушки, что росли вместе с ней, до сих пор находились в обители. Арнетта Вэйнсмир, с которой Лиза случайно столкнулась на Ледяном балу, единственная покинула её стены до завершения обучения, чтобы стать женой не то барона, не то баронета.

Как и Филиппа, которую родственники внезапно выдернули из привычного ей окружения по его требованию. Но познакомился он уже не с Филиппой, а с Лизой. Это знакомство, встреча с невероятной, а иногда и невозможной девушкой из другого мира, перевернуло всю его жизнь.

И с этим он уже, кажется, почти смирился. Но с чем Мэдок никак не мог смириться, так это с тем, что несмотря на все его ухищрения, на Шаресе оставался как минимум один человек, который знал её тайну, который в любой момент мог её раскрыть, а потому следовало спешить. Пока ублюдок, призвавший её в этот мир, лишивший её будущего, окончательно её не погубил.

— Получить подсказку от прадеда? Что ж, можно и попытаться, — неуверенно пробормотал герцог, устраиваясь в седле. — Надеюсь, Вертальд, ты не настолько чокнутый, каким тебя все считают.

Хальдаг дёрнул за поводья, и грифон, оттолкнувшись от земли, взмыл в небо, быстрыми, резкими взмахами крыльев отдаляя своего хозяина от обители, в которой росла Филиппа.

Интересно, какая она, настоящая леди Адельвейн, и представится ли ему возможность когда-нибудь с ней свидеться?

Мэдок торопился ещё и потому, что понятия не имел, сколько времени осталось у Лизы. Когда из острой на язык, бойкой и жизнерадостной девушки она превратится в безумное чудовище. Магия, которой он готов был с ней делиться, могла бы замедлить процесс трансформации, вот только магии она у него больше не просила. И ведь мучается же, но продолжает из последних сил держаться, не понимая, что в любой момент может сорваться…

Слишком мало времени, слишком много впереди неизвестности.

Сегодня утром, прежде чем отправиться в шертову обитель, он сам предложил ей попробовать ещё раз. Не потому что снова желал её целовать (хоть мысли о пришлой в его объятиях, в его постели и в его власти слишком часто заволакивали разум хмельным туманом), а потому что за неё переживал. На его предложение Лиза отреагировала… необычно. Побледнела и едва от него не отпрыгнула, словно это он был нэймерром и требовал у неё силы.

— Не хочу, — нервно замотала головой. — Ты даже не представляешь, как мне было плохо после первой попытки!

— Но твой голод…

— Когда я вспоминаю, как мы с тобой тогда целовались, голод сразу отступает.

И что бы это могло значить? Он даже нахмурился невольно, пытаясь понять, действительно ли ей так противны его поцелуи.

— Я не то имела в виду, — поспешила уточнить девушка. — Мне нравится с тобой целоваться… Ну то есть! — густо покраснела. — Я… эм-м… ничего не имею против поцелуев между двумя взрослыми людьми, коими мы и являемся, но я против того, чтобы забирать у тебя магию.

Значит, всё-таки нравится целоваться. Главное сейчас не взять, как какой-нибудь глупый мальчишка, и не начать улыбаться.

Мысленно на себя прикрикнув и кое-как обуздав чувства, которые снова брали верх над здравым смыслом, Мэдок попытался её успокоить:

— Если переживаешь, что я ослабну, поверь, это не так. Лишившись нескольких капель магии, слабее я не стану.

Врал, конечно — несколькими каплями, если начнёт пить его силу, она точно не ограничится, — но Лизе об этом знать было необязательно.

— Я не из-за этого. — Иномирянка снова упрямо качнула головой, а потом тихо добавила: — Просто она… противная.

Магия противная? Немыслимо!

Прежде ему не доводилось общаться с пришлыми до трансформации, но памятуя слова наставников, Мэдок с уверенностью мог сказать: поведение его наины было как минимум странным. Магия для пришлых — своего рода наркотик, жизненно необходимый эликсир, от которого они не желают, да и не могут отказаться.

А эта девушка, наоборот, после одной неудачной попытки воспринимала её как нечто омерзительное.

— Ещё одна загадка. Возможно, прадед поможет разгадать и её.

Шеимское кладбище — вот куда он направлялся. Именно там покоились все короли Харраса и именно там находилась гробница его прадеда. Это было священное место, полное магии покинувших этот мир могущественных хальдагов. Место, слишком лакомое для иномирцев, а потому окружённое мощными защитными щитами.

Только старшие лорды и потомки покойных королей имели к нему доступ и именно на Шеимском кладбище Мэдок де Горт собирался получить ответы на не дававшие ему покоя вопросы.

Велев вейру дожидаться его за высокими каменными стенами, хальдаг приблизился к наглухо закрытым воротам. От прикосновения его пальцев створы начали медленно, со зловещим скрежетом разъезжаться.

Мрачно усмехнувшись, Стальной сказал, обращаясь не то к самому себе, не то к густившейся над кладбищем мертвенной тишине:

— После того, что я намерен сделать, никакое очистительное пламя мне уже не понадобится. Главное не перестараться и не присоединиться раньше времени к прадеду на том свете.

Оставив позади ворота Шеимского кладбища, колючий кустарник, стеблями-змеями расползшийся по стенам, и протяжный скрежет промерзших петель, Мэдок направился к королевскому склепу. Его встречали и провожали статуи на замшелых постаментах, их лики хранили печальное выражение. Старые деревья растянули по небу свои густые ветви, отчего в месте последнего приюта королей Харраса, их жён и асави было сумрачно и сыро, тусклые солнечные лучи едва просачивались сквозь кроны, туго сплетённые между собою.

Несмотря на то, что на Шеимском кладбище прежде ему бывать не доводилось, Мэдок быстро потерял интерес к его мрачным видам, сосредоточив всё своё внимание на королевском склепе. Последний вполне мог сойти за дворец или как минимум за роскошный старинный особняк. Роскоши этому месту было не занимать.

В углублениях на фасаде, обрамлённые лепными арками, покоились статуи умерших хальдагов. Герберна Стальной отыскал сразу — он был очень похож на прадеда. Разве что тот носил волосы до плеч и взгляд у него был более жёсткий, если не сказать жестокий. Его величество был справедливым правителем, но вместе с тем суровым и непреклонным, правил королевством железной рукой.

Несколько быстрых шагов по ступеням, чуть тронутым снежной крошкой, и вот он снова прикладывает ладонь к обледенелым створам, торопясь скорее оказаться в склепе. Невыносимо долгие секунды ожидания, тоскливый скрип медленно, будто нехотя отворяющихся дверей, и тошнотворный гнилостный запах, ударивший в нос.

Поморщившись, Мэдок решительно шагнул во тьму. Подвластные его беззвучному приказу, на стенах полыхнули факелы, освещая высокие стены просторного пустынного помещения. Наверх вела широкая каменная лестница, но хальдаг даже не взглянул в её сторону, устремился к одному из четырёх коридоров, памятуя, что в верхних комнатах покоятся самые первые короли Харраса. Те, что правили королевством ещё до появления хальдагов.

Прадед отыскался не сразу. Мэдок уже начал терять терпение, когда наконец, в одном из удалённых залов, его взгляд упал на гробницу из золота и чёрного мрамора. По правую руку от хальдага вечным сном спала его жена, по левую — асави.

Света, проникавшего в склеп сквозь витражные окна, едва хватало, чтобы осветить просторное помещение. Пришлось снова прибегнуть к магии, хоть даже такое простое действие, как зажигание факела, теперь стоило ему усилий.

— Только бы он меня услышал, только бы мне хватило сил, — прошептал Стальной, приблизившись к гробнице.

Достав из-за пояса кинжал, уверенно провёл остриём сначала по одной, а потом и по другой ладони, после чего возложил на гробницу руки. Чувствуя, как кожу колет мертвенный холод, как горячая кровь, сочась из ран, стекает по тусклому мрамору, он прикрыл глаза, пытаясь почерпнуть из внутреннего источника ещё немного силы. Ещё чуть-чуть… и ещё… Ничего.

Раздражённо скривившись, Стальной продолжил мысленно взывать к предку, снова и снова обращаясь к своему магическому резерву. К его досаде, присутствия Герберна он не чувствовал, а скоро, если вовремя не остановится, и своё тело перестанет чувствовать. Слишком часто в последнее время он злоупотреблял магией, был слишком самонадеян.

Понимая, что ещё немного, и окончательно разуверится в собственных силах, хальдаг упрямо тряхнул головой и проговорил:

— Нет, я не затем сюда явился, чтобы уйти ни с чем, опустошённым и без ответов. Герберн, услышь меня! Как бы тебе ни было хорошо в царстве мёртвых на огненном троне, ты нужен мне здесь. Сейчас! Я нуждаюсь в тебе.

Произнести последнюю фразу оказалось непросто. После смерти родителей Мэдок всегда был сам за себя. Никогда и никого не просил о помощи, никогда и ни в ком не нуждался. Потому было странно, а может, даже дико находить поддержку в иномирянке, пришлой, которая так отчаянно пыталась ему помочь. Не побоялась, безрассудная, пойти против короля.

И вот сейчас ему снова нужна помощь, на этот раз от предка, которого он не знал, но который, Мэдок отчаянно на это уповал, должен был откликнуться на его призыв.

— Ну же, услышь меня, — повторил, зажмурившись, с силой вжимая окровавленные ладони в бездушный камень. Пытаясь почувствовать, поймать ту призрачную нить, что должна была связать его с прадедом.

Невыносимо долгие минуты ожидания, и земля под ногами дрогнула. А может, ему это только показалось, и он уже просто на ногах держаться не в состоянии.

Подумав так, хальдаг открыл глаза и увидел, что антураж поменялся. Вместо мрачного склепа цветущий парк, посреди которого, похожий на старое мутное зеркало, виднеется заболоченный пруд. В нём отражаются облака и крупная фигура короля Герберна. Его широкое, скуластое лицо становится ещё шире, когда он улыбается, приветствуя правнука.

— Кого я вижу, да это же мой славный потомок Мэдок! — Спустившись по деревянному мосту, перекинутому через пруд, Герберн приблизился к хальдагу, окидывая его внимательным взглядом. — Должен сказать, выглядишь ты неважно. Расскажешь, кто это с тобой сделал?

С этими словами покойный король похлопал Мэдока по плечу, этим простым движением едва не выбив из него весь воздух. Де Горт болезненно поморщился, а его величество неодобрительно хмыкнул:

— Дохляк. По тебе и не скажешь, что хальдаг.

Понимая, что связь с предком в любом момент может оборваться, а на повторный призыв у него уже точно сил не хватит, Мэдок быстро проговорил:

— У меня совсем немного времени, поэтому вопросы буду задавать я, и очень надеюсь, что ты согласишься на них ответить.

— Ишь ты, смотрите-ка, раскомандовался мальчишка! — наигранно возмутился Герберн, но всмотревшись в осунувшееся лицо правнука, вздохнул и согласился: — Ладно, рассказывай, что у тебя произошло и что тебе от меня надо.

Повинуясь жесту прадеда, Мэдок последовал за ним к мосту, у подножия которого старая ива склоняла к воде свои ветви.

— Я пришёл поговорить о пришлых и о том, что тебе о них известно.

— А что мне о них известно? — хмыкнул покойный правитель. Напоровшись на взгляд правнука, в котором явственно читалось: «И на это у меня тоже времени нет», Герберн заговорил уже серьёзно, быстро и по-деловому: — Если торопишься, задавай конкретные вопросы.

— Ты знаешь, как отправлять их обратно?

— Знаю, — просто ответил хальдаг.

Таким обыденным тоном, что Мэдок даже сбился с шага.

— Расскажи, как! — потребовал он нетерпеливо.

— А как раньше возвращали пришлых обратно? Ну то есть собирались возвращать… Точно так же, как и призывали их в наш мир.

Последние слова предка заставили Мэдока напрячься.

— Призывали? Что это значит? Всем известно, что пришлые попадают на Шарес через расколы между мирами, которые появляются спонтанно и так же спонтанно исчезают.

Хотя Лиза появилась на Шаресе по чьему-то, наверняка злому, умыслу, её призвали — в этом он не сомневался. Вдруг и другие пришлые попадают сюда не случайно?

Герберн чуть слышно усмехнулся:

— Да, мне в своё время наставники вдалбливали то же самое. Пока я не победил в Беспощадной охоте и не стал тем, кто я есть. А точнее был когда-то.

— Кто их призывает? Зачем?

— Ты ведь не успокоишься и продолжишь копать? — тяжело вздохнул покойный король. Облокотившись на резные перила, он устремил взгляд на мутную гладь пруда, ядовитую зелень которого разбавляли светлые пятна кувшинок.

— А ты как думаешь? — усмехнулся в ответ Мэдок. — Будет лучше, если правду я узнаю от тебя, чем буду сам пытаться её отыскать. Неизвестно, к каким последствиям приведут эти поиски.

— Упрямый мальчишка! — Герберн поморщился, но лишь на мгновение, а потом его лицо снова приняло безмятежное выражение. — Я в своё время был таким же. Что ж, мой мальчик, правда заключается в том, что расколы между мирами сами собой не появляются, их создают хальдаги. Старшие лорды, узкий круг посвящённых, которые знают правду и которые поддерживают в нашем мире веками действовавший порядок.

— Зачем это делать, зная, кем пришлые становятся на Шаресе?

— Чтобы ответить на этот вопрос, нам придётся заглянуть в прошлое. Очень далёкое прошлое. — Герберн загадочно улыбнулся, провёл рукой по тёплому, прогретому солнцем дереву и продолжил: — Очень давно, ещё когда хальдагов не существовало, два умника-мага из Харраса научились создавать эти самые расколы между Шаресом и Землёй — миром, с которым мы являемся не совсем добрыми, но всё-таки соседями. Один из умников, отправившись на Землю, домой так больше и не вернулся. В том мире нет магии, и он просто не смог создать дорогу обратно, а его напарник не сумел его отыскать.

Зато он поделился своим открытием с другими умниками, и после нескольких неудачных попыток побывать на Земле и вернуться оттуда с новыми знаниями, маги пришли к выводу, что им в чужом мире места нет. Там они становились обычными людьми, быстро теряли силу, будучи не способными пополнять свой резерв, накапливать в себе магию.

На беду землян, маги Шареса не пожелали останавливаться в своих изысканиях и решили, что узнать больше о соседях они смогут, «пригласив» тех к себе.

Удостоверившись, что правнук напряжённо ловит каждое его слово, король продолжил:

— Очень быстро стало ясно, что и землянам на Шаресе тоже приходится несладко. Чтобы находиться в чуждом им мире, пришлым нужна была магическая сила. Без неё они медленно умирали, а с ней… становились безумными. Она была их лекарством, временной панацеей, и в то же время смертельным ядом. Продлевала им жизнь и вместе с тем отравляла их тело и разум, медленно убивая.

— Об этом мне не рассказывали. Не рассказывали, что именно магия вызывает трансформацию. — Хальдаг облегчённо выдохнул, благодаря богиню, что в тот злополучный вечер Лиза не смогла принять его силу.

А сегодня он, идиот, сам её к этому подталкивал. Точно идиот. Глупец, слепо веривший сказкам, которыми его долгие годы пичкали наставники-хальдаги.

— Тебе о многом не рассказывали. Правду, как уже сказал, знали и знают единицы, да и те связаны клятвой. Я тоже в своё время был вынужден дать обет молчания, иначе бы меня не короновали.

— Обет, который ты только что нарушил.

Герберн безразлично пожал плечами.

— Я мёртв и больше никому ничего не должен.

— Почему же их сразу не отправили обратно? Тех первых призванных. Если видели, во что они превращаются.

— В этом и заключается самое интересное. А может… и кошмарное. — Горькая улыбка появилась на губах покойного хальдага. — Пришлые оказались бесценным источником силы. Тебе хорошо известно, что внутренний резерв мага пополняется очень медленно, в течение долгих лет: со дня рождения одарённого и до того момента, когда он становится магом в полном смысле этого слова, обычно проходит два, три, а то и четыре десятилетия. Это очень долгий процесс, который нельзя подстегнуть, ускорить.

Другое дело пришлые. Будучи детьми немагического мира, они тем не менее в считанные недели-месяцы каким-то непостижимым образом умудряются накапливать в себе огромное количество силы. Только раз вкусив магию, они как губка начинают впитывать в себя её малейшие крупицы, забирают её отовсюду, откуда только можно забрать, а умирая, отдают её…

— Нам. Своим убийцам, — тихо закончил за предка хальдаг.

— Именно, — печально кивнул Герберн. — Если в древности у магов уходили годы, долгие десятилетия, чтобы накопить в себе силу, то с появлением в нашем мире пришлых всё изменилось. Это выяснилось случайно. Первых призванных, потерявших разум, пришлось выследить и убить. Маги, отправившиеся за ними, вскоре заметили, что стали значительно сильнее. Отняв жизнь у тех землян, они вобрали в себя накопленную ими силу.

Так и появились первые хальдаги. Новые маги, элита Шареса, сила и власть нашего мира. Позже выяснилось, что не только охотники за иномирянами, но и их потомки обладают несоизмеримо большими возможностями по сравнению с обычными одарёнными. Следующие поколения хальдагов рождались уже с резервом, полным магии, растрачивая которую, они быстро восполняли потерю новыми убийствами. — Герберн покосился на правнука и добавил с ироничным прищуром: — Тебе бы сейчас не помешала хорошая охота за чудовищем. Я же чувствую, магии в тебе почти не осталось. Без подпитки пришлым долго придётся восстанавливаться.

После слов прадеда Мэдоку захотелось сплюнуть появившуюся во рту тошнотворную горечь. Жаль, что с той же лёгкостью не получится выплюнуть из себя горькие воспоминания. Каждый нэймер и нэймесса, которых он погубил, были не чудовищами, а жертвами.

Его жертвами.

— Иномирцев намеренно призывают, ждут, когда те начнут копить в себе магию, а потом убивают, — с силой сжимая пальцы вокруг перил, глухо, с трудом выдавил из себя Стальной.

Почему-то казалось, что если он не произнесёт это вслух, это не будет правдой. Но… это была правда, от которой он теперь уже не сможет спрятаться.

— Мне бы хотелось сказать, что это не так, но это так. Сколько раз ты получал приказ отправиться на охоту, а с ним и наводку на уже полностью сформировавшегося монстра?

— Немало, — пробормотал Мэдок, с содроганием вспоминая каждую загубленную им жизнь.

— А сколько раз охотился на пришлого, который ещё был человеком?

Де Горт горько усмехнулся:

— Ни разу. Их как свиней откармливают магией, чтобы потом отправить на убой. И всё ради шертовой силы.

— Силы, власти, долголетия. Благодаря нашему огромному резерву мы долгие годы остаёмся молодыми и поддерживаем молодость в наших близких. Но, как ты понимаешь, у всего есть цена.

— Очень удобно расплачиваться чужими жизнями, — с ненавистью процедил Мэдок, с ненавистью к себе и ему подобным, а переведя взгляд на покойного короля, сказал с упрёком: — Ты всё знал и ничего не сделал, чтобы прекратить убийства.

— Не подумай, что мне нравился такой уклад. Но кто я такой, чтобы восставать против целого мира?

— Ты мог хотя бы попытаться. Ты ведь был королём Харраса!

— И подвергнуть всю свою семью опасности? — Герберн покачал головой. — Нет, я не мог так рисковать. К тому же я был молод, полон желания жить. У меня вся жизнь была впереди.

Мэдок с сожалением смотрел на прадеда. Один из самых выдающихся хальдагов Харраса… Он всегда мечтал быть похожим на Герберна, а теперь желал другого — не знать, не видеть и не слышать того, кто потворствовал убийствам пришлых. Зная правду, позволял призывать и уничтожать иномирян.

— Их считают диким зверьём, но дикое зверьё здесь мы. Это мы монстры и чудовища.

Невыносимо хотелось скорее убраться из этого места, этой иллюзорной идиллии, так похожей на ту, которой окружили себя хальдаги, но он так и не получил ответа на самый важный вопрос. А без него он никуда не уйдёт.

— Ты так и не ответил, как вернуть пришлого обратно. Я хочу знать, как создать раскол между мирами.

К счастью, Герберн не стал артачиться, ответил сразу:

— В нашем родовом имении, в библиотеке, хранится описание нужного тебе ритуала. Небольшой, невзрачный на первый взгляд том в тёмно-сером кожаном переплёте. Как прочесть скрытый магией текст, тебе хорошо известно.

— Это правда, что для открытия портала между мирами хальдаг должен задействовать все свои силы?

Герберн неопределённо пожал плечами:

— Сил действительно потребуется немало, но ты ничем не рискуешь. Ни здоровьем, ни уж тем более жизнью. И Шарес не будет роптать, — с иронией добавил правитель. — Истории, которыми в юности стращают молодых хальдагов, — всего лишь сказки, необходимые для того, чтобы молодёжь не задавала лишних вопросов и послушно приумножала силу рода.

— Это я уже понял, — мрачно буркнул де Горт, в этот момент особенно остро почувствовав себя марионеткой в руках старших лордов.

— Другое дело, что в том состоянии, в котором находишься сейчас, ты не то что раскол не сумеешь создать, тебе не хватит сил даже на маленькую трещинку, — продолжал посмеиваться над правнуком Герберн. Скосив на него взгляд, вкрадчиво поинтересовался: — Могу я узнать, зачем тебе это?

— Моя наина — пришлая, — признался Мэдок, не желая юлить и обманывать предка.

В его жизни и без того было слишком много лжи.

— Тебе следует её убить, — заложив руки за спину, без малейшего сожаления в голосе, напротив — с непоколебимой уверенностью, проговорил Герберн. — Пока она тебя не погубила. Если Стальные лорды узнают, что ты её укрываешь…

— Тебе прекрасно известно, что я этого не сделаю.

— Известно, — тяжело вздохнул покойный владыка. — И боюсь, мой мальчик, ты плохо кончишь. Вы оба.

— Нет, если успею отправить её обратно.

Правда, с этим могли возникнуть проблемы. Сейчас он действительно не в состоянии проводить даже самые простейшие ритуалы, а после очистительного пламени и поединка ещё нескоро восстановит силы. Попросить о помощи Матиса? Слишком рискованно. Для Лизы. Д’Энгиен слепо предан Харрасу и делу всей своей жизни — охоте на иномирцев. Как бы из доброго друга он не превратился в заклятого врага и не раскрыл его наину, уверенный, что поступает правильно.

А значит, выход один — выйти из гонки за трон добровольно. Тогда уже в ближайшие дни он сможет вернуть Лизе её жизнь, подарить ей будущее, которого неизвестный ублюдок её лишил.

Вот только, отказавшись от трона, он уже точно ничего не изменит на Шаресе. Будет вынужден до конца своих дней оставаться свидетелем мучений и убийств пришлых.

А ещё… он больше никогда её не увидит. Но если из-за его промедления она погибнет… Долгое время он мечтал о короне, а теперь вдруг понял, что в его жизни появилась та, ради которой он готов был отпустить эту мечту.

Готов был пожертвовать многим ради той, которую полюбил.

— Тебе пора уходить, — прервал ход мыслей Стального Герберн. — Ты слишком слаб, а связь со мной отнимает у тебя последние силы. Лучше побереги их для своей пришлой.

Мэдок кивнул, соглашаясь, но вспомнив ещё об одном вопросе, что в последнее время не давал ему покоя, поспешил спросить:

— У некоторых иномирцев проявляются скрытые способности. Как быстро они их в себе обнаруживают?

— Практически сразу после того, как начинают поглощать магию. Этакий побочный эффект, ну или приятный бонус. Смотря с какой стороны посмотреть.

— Но… — Мэдок нахмурился. — Моя наина, владея даром телепатии, ещё ни разу не пробовала магию.

Герберн недоверчиво хмыкнул:

— Никаких признаков начинающейся трансформации?

— Ни единого.

— И она слышит магических созданий?

— Вейров, — подтвердил Мэдок.

Герберн задумался на несколько мгновений, сосредоточенно потёр подбородок и, хмурясь, сказал:

— Что-то в этой задачке не сходится, мой мальчик. Или твоя наина тебя обманывает, или… — Он развёл руками. — А других версий у меня, честно говоря, и нет. Пришлые — создания немагического мира. Откуда ж в них взяться магическому дару без магии?

Он ещё что-то говорил, но Мэдок его уже больше не слышал. Голос покойного хальдага звучал всё тише, всё глуше; стиралась широкоплечая фигура, таяли черты лица. Несколько мгновений спустя Стальной открыл глаза и обнаружил себя на коленях возле гробницы прадеда.

Поднявшись, бросил последний взгляд на тёмный мрамор, обрамлённый роскошным золочёным узором, и покинул погребальную залу, понимая, что время слишком дорого. А значит, сегодня, сейчас, ему придётся сделать выбор. Возможно, самый главный в его жизни.

* * * * *

Мэдок вернулся поздно вечером, почти что ночью. К тому времени я уже успела сгрызть себе все ногти, перемеряла шагами каждый сантиметр спальни, поизнывала возле окон в нервном ожидании и искусала себе в волнении губы.

Он и раньше нередко уезжал на целый день, но прежде я никогда не чувствовала такой тревоги. На сердце было тяжело, как если бы его придавили валуном, отчего никак не получалось вздохнуть полной грудью.

Вдруг де Горта забрали на этот шертов обряд с применением божественного пламени? Организаторы реалити-шоу «Последний Стальной герой» просто обожают, когда всё происходит неожиданно и спонтанно. Благо хоть финальное сражение по-тихому проводить не станут. Как сказал Морок, на Дар-ха-Раате будет присутствовать чуть ли не всё королевство. Жители Харраса не простят старшим лордам, если те лишат их столь интригующего зрелища.

Скорее почувствовав, чем увидев, как в небе, густо усыпанном звёздами, промелькнула большая тёмная точка, я прилипла к окну. А убедившись, что это его всемогущество пожаловали домой на Гертруде, быстренько накинула на плечи пеньюар и, тенью выскользнув в коридор, поспешила на третий этаж.

Уже поздно, и Мэдок вряд ли ко мне заглянет, сразу отправится к себе отсыпаться, поэтому будет лучше (лучше для меня), если я сама к нему загляну. Почему-то казалось, что не смогу уснуть, пока не узнаю, где он пропадал с раннего утра. Пока не удостоверюсь, что с ним всё в порядке, и ни Рейкерд, ни какая другая местная зараза не успела к нему прицепиться.

Когда Стальной вошёл в спальню и неровное пламя камина коснулось его лица, я приуныла. Я, конечно, ни разу не хальдаг, но, судя по тому, что вижу, у меня против господина Доуна и то шансов будет больше. Если его всемогущество сейчас и в состоянии уложить кого-нибудь на лопатки, так разве что какую-нибудь слабую беззащитную наину.

Я тут же мысленно на себя прикрикнула и сказала самой себе, что я не слабая и не беззащитная и совершенно не желаю быть уложенной на лопатки.

Ведь не желаю же?

— Ты где пропадал?

Казалось, хальдаг совсем не удивился наличию в его спальне небеззащитной и нежелающей наины. Бросив на стол какую-то потрёпанную книжицу, стащил с себя камзол, а потом стянул через голову рубашку.

Я всё ещё не желаю?

М-м-м, даже не знаю…

— Сначала в обители, потом общался с покойником, после рылся в семейных архивах и перед тем, как вернуться домой, навестил одного из старших лордов — старого друга отца.

Ого! Насыщенный выдался день. Особенно меня заинтересовала та часть про покойников. Ну и упоминание старшего лорда заставило слегка занервничать. Надеюсь, не я была предметом разговора?

— Дашь мне минуту? — С этими словами, не дожидаясь моего ответа, Стальной скрылся в смежной со спальней ванной.

Вернулся умытым, но едва ли посвежевшим. Болезненные круги под глазами за минувший день стали как будто даже ярче, и это мне однозначно не нравилось. А вот то, что нравилось, так это капли воды на сильной груди. Они блестели так провокационно-маняще, что я с трудом подавила в себе желание попробовать их на вкус.

Короче, есть подозрение, что я не нэймесса, а нимфоманка. А ещё других наин ругала, что они так отчаянно добиваются его внимания.

К моему облегчению и огорчению одновременно, де Горт надел свежую рубашку. После чего плеснул в бокалы вина, до самых краёв, и протянул один мне.

— Расскажешь подробнее?

— Расскажу.

Я поудобнее устроилась на кровати, поджав под себя ноги. Стальной опустился или, вернее будет сказать, рухнул в кресло. Прикрыл на пару мгновений глаза, а потом заговорил. Тихий, глухой, почти безжизненный голос наполнил комнату.

По мере того, как он говорил, у меня всё сильнее расширялись глаза и челюсть так и норовила улететь на кровать. Это что же получается, мы для хальгадов, что ходячие аккумуляторы? Магниты для силы, которой они с нашей помощью с удовольствием подзаряжаются.

Охренеть какая правда.

— Описание ритуала со мной. Осталось немного восстановиться, и я верну тебя в твой мир, Лиза.

На этом моменте мне следовало бы порадоваться, но радости в себе я отчего-то не ощущала.

— Тебе надо восстановиться перед боем, а ритуал провести ещё успеем. Я ведь пока что не зверею и…

— Я сказал, что отказываюсь от трона.

— Ты что сделал?

Наверное, в последнее время я слишком много и слишком часто нервничала, отсюда и мерещится всякая ересь. Слуховые галлюцинации или как оно там называется.

— Отказался от трона, — ровно повторил Мэдок, как если бы мы за бокальчиком вина обсуждали планы на ближайшие выходные.

— От мечты всей своей жизни? — Я чуть не икнула от волнения и, снова начиная нервничать, от души хлебнула терпкого напитка.

— Мечты всей жизни — слишком громко сказано. Всерьёз я об этом думал последние пару лет.

Думал он… А сегодня, по всей видимости, не думал, раз совершил такую глупость!

— То есть узнав, что ты единственный можешь прекратить творящееся на Шаресе безобразие, ты решил его не прекращать? Ну их к шваррам этих иномирян! Я правильно тебя поняла?

— У меня не было другого выбора, Лиза. — Де Горт залпом осушил бокал и потянулся за добавкой, в которой я с удовольствием бы его сейчас искупала.

— Вот только не надо этого пафоса. Не было выбора… Я тебе, конечно, благодарна за заботу, но вернуться домой я могу и позже. И так уже здесь давно гощу, подумаешь — задержусь ещё ненадолго. На коронацию твою посмотрю, на многоженственный… многожёнский обряд полюбуюсь. Ну в общем ты понял — оторвусь на твоей шведской свадьбе, а потом можно будет со спокойной душой отправляться восвояси.

Судя по выражению лица Стального, он ни шварры не понял, а у меня после этой эмоциональной тирады настроение что-то совсем упало. Как будто его в унитаз спустили к шваррам.

Как же я прикипела к этим квакающим созданиям.

Почему-то думать о его свадьбе было неприятно. Настолько, что даже захотелось забрать слова обратно. Пусть лучше вообще не женится! Не уверена, что лучше для Мэдока, но мне однозначно станет легче. Меня уже сейчас потряхивает от ревности, а на самой свадьбе… Точно или напьюсь, или вытяну из кого-нибудь магию, всю до последней капли.

Подумав про вытягивание магии, вспомнила все те непередаваемые ощущения перед Ледяным балом и, стараясь сдержать рвотный позыв, поспешила вернуться в здесь и сейчас.

— Ты не можешь подарить трон этому мерзавцу Доуну.

— Я уже это сделал.

— Так легко сдался…

На губах хальдага появилась горькая усмешка:

— Если о тебе узнают, меня в любом случае не коронуют. А тот, кто призвал тебя сюда, как раз и ждет подходящего момента, чтобы растоптать меня через тебя.

— Мы не знаем этого наверняка.

Поднявшись, Стальной перебрался на кровать. Растянулся на тёмном покрывале, устало прикрыл глаза, заложив руки за голову. Отблески пламени чуть смягчали его резкие черты лица, и мне вдруг тоже захотелось смягчить поцелуем или лучше стереть полностью вон ту складочку на лбу и совсем незаметные в уголках губ.

С горем пополам подавив в себе этот плохо контролируемый порыв, поставила бокал на пол и украдкой посмотрела на хальдага. Словно почувствовав мой взгляд, он открыл глаза и тихо сказал:

— Это единственное логичное объяснение твоему здесь появлению. Стоит мне победить в Дар-ха-Раате, как тебя раскроют. И тогда я не то что не смогу помочь пришлым, я не спасу даже тебя, Лиза. — Он перевернулся на бок, протянул ко мне руку, задумчиво пропустив между пальцами выбившуюся из косы прядку. — Не хочу играть по чужим правилам. Не хочу тобой рисковать. Я восстановлюсь за несколько дней, но будет лучше, если уже завтра увезу тебя из Ладерры. Даже если о тебе узнают, им потребуется время, чтобы разыскать нас. Но тебя они не найдут. Я успею вернуть тебя домой.

— И тогда уже точно они будут знать, что ты укрывал иномирянку, и… — Окончание фразы застряло в горле.

Я просто не смогла произнести это вслух. Не могла даже думать о том, что с ним сделают Стальные лорды, когда выяснится, кем на самом деле была его пятая наина.

История графа Адельвейна повторится.

— А давай ты отправишься со мной! Новый мир, новая жизнь! — воскликнула порывисто, подхваченная этой спонтанной идеей, и продолжила, быстро-быстро: — Да, на Земле ты не будешь герцогом, и квартирка у меня небольшая. Наверное, как твоя столовая, но… — Запнулась, вздохнула взволнованно, до конца неуверенная, что ему это тоже надо, и тем не менее добавила: — Но мы будем вместе.

— Иди ко мне. — Мэдок привлёк меня к себе. Обнял, согревая своими сильными, надёжными руками. Прижался к виску губами и заговорил мягко, чуть хрипловато: — Возможно, я ещё смогу быть полезен здесь. Пусть и не как король, но пока я жив, от меня ещё будет толк. К тому же мы не знаем, примет ли меня Земля. Вдруг со мной там начнёт происходить то же самое, что происходит на Шаресе с пришлыми. Не хочу превращаться в безумца и подвергать тебя опасности.

«А я не хочу туда без тебя», — порывалась было сказать, но… так почему-то и не произнесла.

Положив голову ему на плечо, тихонько вздохнула, прикрыла глаза. Мэдок уснул быстро, а я ещё долго лежала без сна. Вслушивалась в его мерное дыхание, желая продлить мгновения, которые у нас ещё оставались. Глупо тратить их на сон, лучше насладиться каждой минутой.

Ведь всего через несколько дней моего Стального принца не будет рядом. Он останется лишь в моих воспоминаниях.