ГЛАВА 15

Дорога до герцогского дома прошла спокойно. Де Горт меня ни о чём не спрашивал, и я тоже не приставала к нему с вопросами. Во-первых, в карете кроме нас с Мороком находилась ещё и Винсенсия, явно изнывавшая от неудовлетворённого любопытства. Во-вторых, я чувствовала себя такой уставшей, такой разбитой, что едва ли была в состоянии языком ворочать, не то что обсуждать с его всемогуществом серьёзные вопросы вроде сделки с белобрысым хищником. Равно как и заострять внимание на том факте, что он — убийца Филиной матери. Нет, это точно не тема для здесь и сейчас. Видимо, я чересчур расслабилась в руках Мэдока, потому что, стоило ему сгрузить меня на мягкое сиденье кареты, как я тут же принялась клевать носом и зевать.

Даже не сразу обратила внимание на ворчание Морса:

«Лучше бы ты, Мэд, вообще не женился. Одни проблемы с этими наинами».

С заявлением вейра было сложно не согласиться.

В готичной обители моего рыцаря-вызволителя меня сразу же отвели в комнату, куда Илсе принесла какой-то горячий отвар, сильно пахнущий травами, и засахаренные кусочки фруктов. Пока служанка распускала мне волосы, я занималась поздним перекусом, стараясь вообще ни о чём не думать. За один короткий день произошло столько событий, что их вполне хватило бы на месяц жизни, но сейчас я не могла их анализировать. Сейчас я просто нуждалась в отдыхе. Тишине и покое.

— Его всемогущество не сказал, когда начнётся первое испытание? — спросила, зевая.

— Этого никто не знает, — покачала головой Илсе. — Охота открыта, а значит, случиться может что угодно и когда угодно.

Главное, чтобы не сейчас. Я спать хочу, а не играть. Так что, господа хальдаги, давайте уже будем соревноваться завтра.

— И тем не менее, как бы ни было волнительно, вам следует поспать, моя леди. Отдых очень важен в такое время.

Да какое там волнение… К тому моменту, как кружка и блюдце со сладостями опустели, у меня в организме уже вырубались все системы. Даже не помню, как переодевалась. Единственное, что сохранилось в памяти, — это как я тонула в мягкой перине и звала прибежавшего в комнату Морса, уговаривая его прилечь со мной рядом, чтобы мы могли заняться обнимашками.

Но, видимо, вейра моё предложение не заинтересовало, потому что он, попросвечивав меня своими лазерными глазами, выскользнул из спальни, а я ускользнула в крепкий, восстанавливающий сон.

* * * * *

Спала отлично. Наверное, это была самая спокойная и приятная ночь за всё моё недолгое время пребывания в этом мире. Лишь под утро опять приснилась какая-то жуть про меня и Мэдока, с которым я совершала всякие непотребства. И, говоря о непотребствах, я не имею в виду секс. Я снова обнюхивала спящего Стального лорда, облизывалась на его мускулистый торс и сильные, будто каменные, руки. Снова скользила по нему жадным взглядом и снова боролась с желанием не то лизнуть его, не то куснуть. В этом безумном сне чувства во мне соединились в какую-то гремучую смесь. Смесь из неудовлетворённого желания, жажды и голода. Мне явно хотелось де Горта, причём во всех смыслах этого слова. И в физическом смысле и, кажется, в… гастрономическом.

Не удивительно, что проснулась я с первыми петухами (ну или с Гертрудой), и, жадно глотнув ртом воздух, принялась дёргать за шнурок в изголовье кровати, чтобы на звон колокольчика скорее прибежала Илсе.

О дальнейшем отдыхе не могло быть и речи. Грудь, будто железные тиски, сжимали неприятные спазмы. Мне было трудно дышать, сухие губы горели. Ужасно хотелось пить, а ещё есть. Подскочив с кровати, я стала мерить комнату шагами, ожидая появления служанки.

Бывает же, привидится чушь. Наверное, всё из-за Рейкерда и Жеребчика. Налицо их пагубное воздействие на мою нервную систему, отсюда и сны про меня, жаждущую не то отлюбить де Горта, не то им закусить.

К счастью, Илсе не заставила себя ждать, прибежала спустя минут пять. Сонная, немного растрёпанная (явно собиралась впопыхах), но готовая служить пятой наине своего господина.

— Моя леди, вы хорошо себя чувствуете? — с беспокойством спросила девушка. — Вы ведь и пяти часов не поспали, могли бы ещё отдыхать до завтрака…

— Я уже отдохнула и готова к бою, ну то есть к охоте. Илсе, будь другом, помоги одеться, а потом принеси мне что-нибудь поесть в библиотеку.

Девушка кивнула и принялась превращать меня из всклоченного чудовища в красавицу наину. Платье я выбрала не слишком пышное, простое и тёплое, и строго-настрого запретила Илсе лезть ко мне с орудием пыток. Повздыхав, камеристка всё-таки убрала корсет к остальным удавкам для талии, после чего помогла затянуть шнуровку на платье, шустро заплела мне волосы в тугую косу и протянула небольшой кожаный футляр со словами:

— Его всемогущество велел передать вам, как встанете.

Заинтригованная, я взяла коробочку. Неужели проснувшаяся совесть напомнила де Горту, что у его пятой наины совсем нет побрякушек? Раскрыв футляр, удивлённо захлопала ресницами, обозревая «побрякушку» от Истинного. На подушечке из светлого атласа лежал кинжал. Небольшой, аккуратный и явно очень острый. Это я поняла, когда извлекла оружие из мягких кожаных ножен. Ничего себе! Таким запросто можно перерезать кому-нибудь горло.

Это для Беспощадной охоты?

Меня передёрнуло.

— А другим наинам его всемогущество тоже просил сделать… такие сюрпризы? — кашлянула, гадая, куда бы мне этот сюрприз засунуть.

В вырез платья? Хм… Может, в туфлю? Ну или спрятать под панталонами… В чулок вот ещё можно. Хотя будет неудобно… Дома тоже всё время быть при оружии? Тогда понадобится какой-нибудь ридикюльчик.

— То мне неведомо, моя леди, — разве руками Илсе.

Ладно, спросим у самого хальдага.

А сейчас на повестке дня библиотека и мясо.

* * * * *

В обители знаний и пыли было темно, и даже после того, как мы с Илсе раздвинули шторы, едва ли стало светлее. Сад и пустынную сонную улочку за стенами дома скрывали густые сумерки. Казалось, чья-то невидимая рука накинула на город серое полотно и расшила его жемчужинами-снежинками. Крупные хлопья снега струились с неба, выбеливая всё, чего могли коснуться.

Я зябко поёжилась и зевнула. Судя по ощущениям, на улице стало ещё холоднее, и по-хорошему мне бы спать да спать в такую погоду, нежиться в объятиях пухового одеяла, но сна не было ни в одном глазу. Зато был ну прямо-таки волчий аппетит и желание скорее выяснить, что же это всё-таки за зверь такой — нэймесса.

Дождавшись, когда Илсе закончит колдовать возле камина и в его недрах жарко полыхнёт огонь, яркими искрами улетая в дымоход, я напомнила ей о завтраке, а когда за служанкой закрылась дверь, зажгла свечу и отправилась добывать знания.

Мне повезло. Книга с очень говорящим названием «Чудовища из иных миров» обнаружилась в первые же минуты поисков. На всякий случай я прихватила с собой также несколько любовных романов, с одного из которых содрала суперобложку с изображённой на ней изнывающей от страсти парочкой и натянула её на «Чудовищ». Хороший и уже проверенный способ маскировки.

Опустившись на шкуру возле камина, приступила к «любовному» чтиву. Правда, почти тотчас пришлось прерваться — вернулась с подносом служанка. Воспользовавшись подарком Стального в качестве закладки, я поблагодарила Илсе за расторопность и отпустила её, а сама принялась намазывать булочку маслом.

М-м-м, ещё горячая, с пылу с жару.

Пока ела, листала книгу в поисках самых «пикантных» моментов, а когда нашла один такой… пикантный момент, едва не поперхнулась кофе. С горем пополам проглотив горький напиток, впилась жадным взглядом в разворот книги.

На странице слева была изображена обычная с виду девушка — милая, симпатичная. Безобидная. Рисунок справа показывал её же, только уже после превращения в… чудовище. По-другому существо, скалившееся на меня со страницы книги, нельзя было назвать. Острые клыки, когти, длинные и загнутые, белая сморщенная кожа, воспалённые как у наркоманки глаза, превратившиеся в паклю волосы… Хотелось верить, что такой иномирянка стала благодаря разгулявшейся фантазии художника, но, если всё же довериться словам автора, тогда получалось, что все пришлые со временем превращались в таких вот зомби.

Мужчины быстрее. Поэтому их было проще вычислить и уничтожить. Женщины, особенно молодые девушки, могли некоторое время жить среди обитателей Шареса, выдавая себя за своих. Но со временем голод и жажда брали верх и над ними.

К моей огромной досаде и сильнейшему разочарованию, в «Чудовищах» не уточнялось, о какой именно жажде и каком голоде шла речь. Сексуальном? Вон как меня по ночам на де Горта пробирает. Не хотелось бы, конечно, превращаться в нимфоманку, но это всё же лучше, чем стать вампиршей или каннибальшей!

Ма-мо-чки.

У этих существ обостряются все чувства, усиливаются инстинкты, множится во сто крат сила. Они смертельно опасны и подлежат немедленному уничтожению. Проще всего выманить тварей магией. Как источник магии подойдёт любой сильный артефакт или места средоточия силы, вроде жертвенников и храмов. Но больше всего шансов поймать тварь на живца. Они тянутся к хальдагам, как к наиболее сильным источникам магии, и, если Стальному лорду или простому магу не посчастливится пасть жертвой иномирского отродья, то выпьет из него всю магию, а значит, станет ещё сильнее и опаснее.

А ведь меня тянет к Мэдоку. Уже вторую ночь просто крышу по нему срывает. Это что же получается, я тоже в скором времени стану… нэймессой?

Вздрогнув, я перевернула страницу, но продолжить чтение не успела. Дверь приоткрылась, и в библиотеку бесшумно проскользнул вейр.

«Филиппа, душа моя, свет очей моих, краса неземная…» — вдохновенно начал пёс.

— Ты чего-то хочешь, — сразу догадалась я и пытливо на него посмотрела.

«С чего ты так решила? — вскинулся красноглазый льстец. — Я просто рад видеть тебя целой и невредимой. Надеюсь, ты вчера не успела саморальничать с его величеством?»

— Не успела.

«Это хорошо… А то получилось бы, что зря выбросили столько звонкой монеты. Ни покорной наины, ни её невинности».

— Какой ты у нас бережливый, — фыркнула я и потянулась за чашкой с уже остывшим кофе, а Морс улёгся у меня под боком, явно напрашиваясь на ласку.

Нет, он мне и слова не сказал, но когда я его погладила, с удовольствием прикрыл глаза, а потом добавил, едва ли не урча:

«Я против того, чтобы бесцельно разбазаривать полезные ресурсы».

— И чем же моя невинность может оказаться полезной его всемогуществу?

«Ох, Филиппа, и всему-то тебя учить надо. Только не говори, что ты не знала, что для хальдагов (неженатых) секс с невинной девицей, которой не касался никакой другой мужчина, — наилучшая магическая подзарядка? Даже более эффективная, чем убийство нэймессы или нэймерра».

— То есть, — я напряжённо сглотнула и замерла с занесённой над головой Морса рукою, отчего тот требовательно на меня зыркнул, как бы говоря, чтобы даже не думала останавливаться, — убивая этих тварей, они магически подзаряжаются?

«Ну разумеется. Чем больше Истинный уничтожит за свою жизнь чудовищ, тем сильнее он будет и тем больше силы передаст своему потомству».

— Но я думала… силу хальдагам даровала богиня, — ошарашенно пробормотала я. — По крайней мере, меня так… эмм… в обители учили.

«Я тебя умоляю! — фыркнул вейр, закатывая глаза. — Этой красивой сказочкой потчуют в таких вот божьих приютах, чтобы показать Ильсельсию всесильной и сделать ее культ неоспоримым. Хотя лично я вообще в неё не верю. Неверующий я, Филиппа, абсолютно неверующий».

Хм…

«А сила у Стальных от нэймерров и нэймесс. Ильсельсия к нам вообще никаким боком не причастна. Лучше бы ты, сиротка, не любовные романы по утрам читала, а пробелы в знаниях восполняла. Вас там небось в обители только и учили, что сутками молиться?»

— Именно, — с готовностью подтвердила я. — С утра до вечера только этим и занимались. А любовные романы по ночам читали, тайком от наставниц. Вот поэтому я здесь и расслабляюсь. Душу отвожу, так сказать, — покосилась на свою замаскированную книжку.

«Любовный роман тебе и так обеспечит Мэдок. Ты бы лучше мозги тренировала. А то от этой приторной патоки они у тебя слипнутся окончательно, и станешь ты совсем недееспособной. А у нас, между прочим, охота!»

Я мысленно завозмущалась. Пусть только попробует этот кусок железа мне что-нибудь обеспечить! Не стану я для него магической батарейкой! Ни в качестве любовницы, ни в качестве нэймессы.

Надеюсь.

«Так вот, краса моя ненаглядная и неописуемая, — снова жмурясь, продолжал Морок, пока я переваривала неутешительные для себя новости, — расскажи мне непросвещённому, что вчера королю пообещал этот олух. Мой хозяин который».

— А с чего ты решил, что я что-то знаю?

«Элементарно, Филиппа. Эта каменная мумия ни за что не выпустила бы тебя из своей спальни, если бы Мэд не предложил ей взамен что-то стоящее. Вот я и задаюсь вопросом, что бы это могло быть, сиротка. Расскажешь?»

— А что мне за это будет? — заискивающе посмотрела на Морса.

Нет, ну а что? Никогда не помешает иметь в должниках вейра. Особенно в моём положении.

«Я тебя не укушу».

— Ты и так меня не укусишь.

«Рискнёшь проверить?» — оскалился бесстыжий.

Оскал получился очень хищный и весьма устрашающий, я даже отодвинулась от не-милахи Морса подальше. Потом подумала, что вот он, мой потенциальный источник информации по пламени, и сказала:

— Герцог пообещал королю, что по первому же его требованию пройдёт через огонь несуществующей, как ты утверждаешь, богини.

Несколько секунд Морок молчал, а потом с выражением и эмоциями телепатически сказал:

«Ой, дура-а-ак!»

— Ну почему сразу дурак? — Я сделала вид, что оскорбилась. — Его всемогущество, между прочим, меня защищал, свою наину и ценное приобретение.

«Никакое ценное приобретение не стоит того, чтобы рисковать из-за него жизнью! — рыкнул дог. — Или как минимум здоровьем!»

— А вот отсюда поподробней…

«И эта такая же, — проворчал вейр. — Оба безголовые! Тупицы и идиоты! Ты думаешь, для чего хальдаги проходят через пламя?»

— Для чего? — эхом повторила я, поцеживая остатки кофея.

«Чтобы очистить разум и тело, разумеется. Ритуал не из приятных, можно даже сказать, болезненный, но очень полезный. Священный огонь выжигает в хальдагах, говоря доступным для наин языком, лишнюю магию. Не вся сила, что Стальные лорды забирают у пришлых, приживается в их организмах. Иная так и остаётся инородной, и, если вовремя от неё не избавиться, она начнёт отравлять хальдага, а впоследствии может даже убить».

— Ну и что в этом плохого? — недоумённо спросила я и тут же поспешила уточнить: — Это я не про убить, а про очистить. Детокс, знаешь ли, штука полезная.

«А плохое заключается в том, Филиппа, что после очистительного огня хальдагу нужно время на восстановление. Сразу после ритуала он ослаблен, а значит, уязвим. Улавливаешь мою мысль?»

Кивнула осторожно.

«Во-о-от, — удовлетворённо протянул вейр. — А теперь постарайся поднапрячь свои размякшие в амурной глазури мозги, краса моя, и скажи, когда, по-твоему, Рейкерд может потребовать от Мэда пройти через пламя Ильсельсии?»

— Накануне какого-нибудь важного испытания?

«Поразительная проницательность!»

— Морс!

«Что, Морс?! — раздражённо фыркнул пёс. — Теперь Мэд ещё больше рискует. Я не сомневаюсь, он дойдёт до финала. Но ментальное сражение Дар-ха-Раат после очищения пламенем точно не переживёт. Или умрёт, или свихнётся, как старший сын этого ископаемого, Рейкерда. Король ведь потому моего мальчика и ненавидит и жаждет отомстить ему. За то, что Мэд на дуэли свёл с ума его наследника».

Наверное, я бы расцеловала Морса — сколько он мне сегодня рассказал полезного и интересного, если бы в тот момент не была так поражена и шокирована.

Получается, из-за де Горта наследный принц свихнулся? Не удивительно, что король планирует ставить палки ему в колёса на протяжении всей охоты. И меня на эти самые палки подбивает, надеется втянуть в свою вендетту.

— За что он так его? — спросила негромко.

Но ответить вейр не успел. Появление Стальной морды, ну то есть лорда (вот умеет же прерывать такие познавательные и важные разговоры!), всё закончило.

— Почему-то был уверен, что найду вас именно здесь, леди Адельвейн.

— Лучше бы не находили… — еле слышно пробормотала я и, как и полагается при встрече с хальдагом, опустила глаза.

Де Горт прикрыл за собой дверь, сделал несколько шагов мне навстречу.

— Рад, что вы всё-таки нашли для себя здесь что-то интересное, — скользнул взглядом по внушительных размеров стопке любовных романов.

— Да вот, пытаюсь отвлечься чтением, прогнать волнение, а заодно и Морсика развлекаю. Читаю вслух, а он слушает, и прямо, знаете, мордой расцветает. Нравятся ему сказки про любовь. И хвостиком довольно виляет, и блестит глазками.

«Ох, допрыгаешься ты у меня, цыпа, ох договоришься», — глухо зарычал вейр.

— Хотите и вам почитаю?

— Откажусь, пожалуй. — Де Горт слабо улыбнулся, но тут же вернул себе серьёзную вывеску, металлическую, и уже с ней продолжил: — Я сюда не за этим пришёл. Я хочу знать, Филиппа, о чём вы говорили вчера с королём.

Даже так? Судя по всему, его стальнейшество решил выложить на стол все карты его каменейшества. Вернее, желает, чтобы это сделала я. Можно было, конечно, соврать и сказать, что королю просто приспичило покувыркаться с симпатичной иномирянкой, ну то есть с симпатичной наиной в кровати. Где вы тут видели иномирянок? Нет, не пробегали. Клянусь хальдагами.

Можно было бы, да только, во-первых, он спас меня от ночи с пенсионером, а значит, я вроде как его должница. А во-вторых, мне самой жутко интересно, что же всё-таки произошло с родителями Филиппы.

Перебравшись в кресло, чтобы не смотреть на герцога снизу вверх, я стала резать правду-матку:

— Король рассказал мне о моих родных.

— Что именно? — сощурился Истинный и помрачнел настолько, что в комнате тоже как будто потемнело ещё больше.

— А вы на что надеялись? Что он о них и словом не обмолвится, и вместо этого мы будем всю ночь играть в шахматы? Нет, мы, конечно, сыграли партию, и я, к своему стыду, проиграла, но…

— Филиппа! — прорычали с соседнего кресла не хуже вейра.

Вот ведь нетерпеливый.

— Рей сказал, что вы убили мою мать, а моего отца доставили на суд еле живым.

— Рей? — вычленил совсем не главное из моего ответа лорд.

— Король, — поправилась я, чтобы не мрачнел ещё больше, и, подавшись вперёд, бросила: — Скажите, герцог, вам понравилась роль убийцы слабой беззащитной женщины?

Если сейчас кто и походил на каменного, так это Мэдок. Резкие, заострившиеся черты лица, потемневшие до максимальной степени потемнения глаза, желваки, грубо выделяющиеся на скулах.

Сразу видно, что пробрало. Надеюсь, достаточно, чтобы де Горт озвучил сиротке наине свою версию тех давних событий.

— Ты не знаешь, о чём говоришь, Филиппа.

— Ну так объясни мне, что тогда случилось. Это ведь ты убил её?

Пару секунд он молчал, а потом сказал, на удивление спокойно и ровно:

— У меня не было выбора. Наш отряд спасал обитателей замка, спасал тебя от чудовища, в которое превратилась твоя мать.

Внутри как будто что-то оборвалось, и я глухо прошептала:

— Она не была чудовищем…

— Она была иномирянкой.

— Но это не повод называть её монстром и убивать!

Я подскочила с кресла и сжав руки в кулаки, рванулась к Стальному. Кажется, вейр что-то говорил, кажется, просил меня остыть, а может, это внутренний голос убеждал одуматься… Но я сейчас была не в том состоянии, чтобы думать. В голове шумело от злости на де Горта. Как у него всё просто! Пришелица равно чудовище. Простейшее уравнение с единственно верным ответом — убийством иномирного отродья.

— Ты была слишком мала и не помнишь. — Хальдаг тоже поднялся, продолжая сверлить меня мрачным взглядом.

— К счастью! Не помню, как ты лишил жизни девушку, единственной виной которой было родиться в другом мире. А отца за что? Вы его избивали? Мучили? Пытали?

— Мы его и пальцем не тронули! — Теперь он уже рычал мне в лицо, впиваясь пальцами мне в плечи, но я это даже не сразу заметила.

Смотрела в глаза Стального в надежде отыскать в них хоть что-то, но не находила даже малейшего проблеска сострадания, жалости, раскаянья.

Ничего.

Узнай он, что перед ним попаданка, тут же использовал бы по назначению подаренную им «закладку» — всадил бы мне нож прямо в сердце.

— Чтобы замедлить превращение жены в чудовище, Натан отдавал ей свою силу. Изо дня в день, из года в год. То, во что он превратился… Во что она его превратила! — с ненавистью, настолько очевидной, что у меня даже дыхание перехватило, прогремел де Горт. — Мы осадили замок, когда она уже не соображала, а от графа почти ничего не осталось. Из-за голода, из-за жажды началась быстрая трансформация. Опоздай мы, и могли погибнуть невинные. Ты могла погибнуть!

— Я тебе не верю… Не верю!

Вырвалась из его рук, отшатнулась, больше не желая всё это слушать. Я ведь такой не стану? Нет, нет, нет… Я уж точно не свихнусь. Хальдаги врут! Врёт де Горт! Таким, как он, просто выгодно отнимать у иномирян силу, что бы это ни было. А чтобы оправдывать гнусные убийства, они выставляют нас животными. Обезумевшими монстрами.

Но я ведь не монстр!

— Филиппа, мне очень жаль, что твои родители погибли. Но другого финала у них просто не могло быть.

Другой финал вам, господа Истинные, просто не выгоден.

— Ну да, тебе жаль… Настолько, что ты не постеснялся купить меня, их дочь, и, не успев привезти в свой дом, стал обращаться со мной, как со своей рабыней. Да ты прямо герой!

— Тебе нужно успокоиться…

— Не трогай меня, — теперь уже рычала я. Попятилась от хальдага, когда он снова попытался ко мне приблизиться, снова меня схватить, и едва не налетела на Морока.

Подхватив дурацкие юбки, рванулась в сторону.

— Я не хотел брать в наины тебя, но мне не оставили выбора. Шилла пострадала; возможно, не случайно. До того, как связаться с твоим дядей, я делал предложение дочерям других хальдагов, но Стальные лорды один за другим мне отказывали. Подозреваю, что не обошлось без вмешательства Рейкерда. Видимо, он этого и добивался, — де Горт усмехнулся. — Свести нас вместе, а потом использовать тебя для достижения своих целей.

— Не проще ли было отказаться от трона и не подвергать риску ни в чём не повинных девушек? То, что случилось с Шиллой, может случиться с любой из нас. А может, что и похуже. Раз уж тебя так ненавидят, то будут в первую очередь бить по самому уязвимому — будут пытаться навредить твоим наинам, — попыталась донести до Стального простую истину.

Но ему и на это было плевать.

— Я тебе уже говорил и повторю снова: я не позволю обидеть ни одну из своих невест. Разве вчера я тебе это не доказал? — бросил раздражённо де Горт.

— Почему же тогда позволил обидеть леди Шиллу? — не сдержалась я и заметила, как у хальдага полыхнули яростью глаза. — Ты идёшь напролом к своей цели, Мэдок. Каменный трон — единственное, что тебя волнует. Мы — просто орудие для её достижения, ничего больше. Поэтому уж простите, но я не стану полагаться на вас, ваше всемогущество. Уверена, от вашего подарка толку и то будет больше. За него я скажу вам спасибо. А вот за то, что убили иномирянку, мать… мою, чтобы поживиться её силой, уж извините, поблагодарить не могу. Надеюсь, вы узнали всё, что хотели узнать. — С этими словами я подхватила с пола книгу с кинжалом-закладкой и рванулась к выходу.

К счастью, бесчувственный кусок стали не пытался меня остановить, иначе точно воспользовалась бы его подарком. Пронёсшись по коридору, слетела на первый этаж, сама не понимая, куда несусь, и столкнулась в холле с Одель и Винсенсией.

— О! — хором воскликнули девушки.

— А мы как раз тебя и искали, — начала Ротьер.

— Расскажешь, что вчера у тебя было с королём? — подхватила другая.

— Вам в мельчайших подробностях или вкратце тоже сойдёт? — съязвила я раздражённо.

— Лучше в подробностях, — просияли девицы, явно не уловив в моём голосе всё нарастающей злости.

Собиралась уже в подробностях объяснить, куда им следует сейчас сходить, когда заметила, как Одель побледнела. Не в том смысле, что у неё побелело лицо, — она вся стала какой-то блеклой, даже её одежда. Я удивлённо захлопала ресницами, стараясь прогнать внезапную галлюцинацию. Но наина продолжала выцветать, а потом и вовсе стала прозрачной.

Вот реально прозрачной.

— Одель, ты себя хорошо чувствуешь?

— Да, а что?

— Вин… — Я чуть не подавилась воздухом, когда поняла, что то же самое происходит и с леди Тиссон. — Девочки, вы… как бы так аккуратнее выразиться… испаряетесь.

Наины переглянулись, испуганно ахнули и… В общем, это было единственное, что они успели сделать, прежде чем окончательно исчезнуть.

— Эй, кто-нибудь! — охрипшим от волнения голосом позвала я. — Здесь наины исчезают! Караул! Спасите! Тают!

Я стекла на ступеньку, наблюдая за тем, как бледнеют мои руки. Теряет цвет платье, блекнет книга, зажатая между похолодевшими пальцами.

Я тоже стремительно исчезала.

Надеюсь, его всемогущество знает, как защитить своих невест от выпаривания, и вернуть тех, что уже успели растаять.