ГЛАВА 17

Если бы ему на глаза сейчас попался затейник, придумавший провести первое испытание в Зачарованном лесу, Мэдок с превеликим удовольствием вздёрнул бы его на ближайшем суку. Непременно вниз головой и так, чтобы до этой самой головы, как до наиболее бесполезной, а может, даже опасной (опасной для окружающих) части тела с лёгкостью могли добраться дикие звери.

Некоторые твари, правда, впадали в зимнюю спячку, но даже это не утешало. Наверное, впервые в своей жизни хальдаг боялся. Не проигрыша в охоте, которая едва успела начаться. Он боялся, что одна из его наин пострадает. Будет в нём нуждаться, когда его не будет рядом.

Филиппа… Мужчина с досадой скривился. Они так отвратительно поговорили. Когда утром искал с ней встречи, понимал, что разговор будет не из простых. Несложно было догадаться, в каком свете представил ту давнюю историю Рейкерд, но хальдаг никак не ожидал, что девчонка так рьяно примется защищать свою мать.

Понятно, что родная кровь. Понятно, что женщина, подарившая ей жизнь. И тем не менее Филиппа должна понимать, что у них просто не было выбора. Леди Адельвейн (кажется, её звали Елена) тянула из своего мужа силу. Он отдавал ей её добровольно, добровольно себя убивал, чтобы продлить время, отпущенное нэймессе.

Но рано или поздно всё в любом случае закончилось бы, и, если бы они не успели, могло произойти непоправимое. Могли пострадать другие. Ни в чём не повинные слуги, та же Филиппа.

Первые годы за малышкой следили, желая удостовериться, что в ней не проявится ни капли материнской гнили. К счастью, Филиппа оказалась чиста, и со временем о ней просто забыли. Оставили прозябать в обители, пока о наследнице графа не вспомнил де Горт.

Мужчина прикрыл глаза. А ведь они похожи… Очень. Пусть он и повстречал Елену уже после обращения, но даже тогда, в искажённых чертах её лица, всё равно ещё проглядывала её нежная красота. Он хорошо запомнил это лицо — лицо своей первой жертвы. Та же светлая молочная кожа, те же чувственные пухлые губы, густые длинные ресницы, золотисто-русые волосы. Совсем как у Филиппы.

А вот цвет глаз у неё от отца. У Натана они тоже были серо-голубые, с такими же мятежными искрами.

Леди Адельвейн — истинная дочь своих родителей, и сейчас он отдал бы многое, чтобы скорее отыскать её в этой снежной ловушке.

Почему-то о Филиппе Мэдок беспокоился даже больше, чем об остальных своих наинах. Наверное, потому что другие невесты знали, на что шли. Их с детства готовили к тому, что однажды они станут избранницами хальдагов и, если повезёт, примут участие в Беспощадной охоте. Филиппа этого не желала. Да и чему её могли научить в обители? Как правильно читать молитвы и петь хвалебные песни Созидательнице пречистой?

Де Горт раздражённо сплюнул и пришпорил лошадь. Время от времени он вселялся в Морока, чтобы проверить, повезло ли хотя бы вейру. Дог тоже рыскал по лесу в поисках девушек, но почему-то Мэдоку казалось, что в первую очередь он будет искать Филиппу.

Странно, но этой девочке легко удалось найти общий язык с его вейром. Мужчина усмехнулся. Ещё немного, и он начнёт завидовать своему творению.

Гертруда в этот раз была бесполезна. Ветви деревьев туго сплетались между собой, образуя непроницаемый заслон. Рассмотреть что-либо с неба, а уж тем более прорваться сквозь вековые кроны, не представлялось возможным.

— Шерты, — негромко выругался герцог, вернувшись из сознания вейра, которому тоже пока не посчастливилось напасть на след девушек.

Хальдаг пришпорил лошадь, выжимая из животного все силы. Зачарованный лес был огромен, и невесты могли находиться где угодно. За минувший час ему не повстречался ни один участник охоты, ни одна наина. Даже стало закрадываться подозрение, что его ввели в заблуждение, что это очередные происки Рейкерда, когда среди зарослей показалась трясущаяся не то от холода, не то от беззвучных рыданий девушка.

Филиппа!

Почему-то именно это имя первым мелькнуло в мыслях, и Мэдок, резко натянув поводья, спрыгнул с лошади. Увязая ногами в липком снегу, поспешил к девчонке.

Оказалось, что нет, не Филиппа. Просто одна из участниц охоты. Он даже не знал её имени, хоть лицо показалось смутно знакомым.

Когда девушка, испуганно вскрикнув, попыталась от него отстраниться, хальдаг быстро проговорил:

— Я тебя не обижу, — и сбросил с плеч плащ.

Укутал в него продрогшую наину, прошептал короткое заклинание, которое в одно мгновение помогло ей согреться, а заодно сделал так, чтобы её не могли учуять дикие звери.

— Продолжай идти по этой тропе, никуда с неё не сходи и скоро выйдешь к гробнице.

— Спасибо, мой лорд, — дрожащим голосом прошептала девушка и не оглядываясь припустила по едва различимой в снегу тропке.

Мэдок вернулся в седло, пришпорил лошадь, мгновенно переходя в галоп. Вскоре ему повезло повстречать Марлен. Храбрая леди ле Фэй выбрала для себя оружие, правда, едва удерживала меч в руках, по большей части просто тащила его по земле, оставляя на снегу глубокий рваный шрам. Но не плакала и даже почти не дрожала, стойко держалась.

— Марлен!

Укутав бледную с побелевшими губами наину в камзол, де Горт точно так же согрел её магией и усадил в седло.

— Нужно было выбирать карту, — ругала себя леди ле Фэй. — Как же глупо я поступила! Харрасу уж точно не нужна такая безмозглая королева!

— Ты отлично справилась. — Мэдок невольно улыбнулся, в который раз убеждаясь, что Марлен хорошая девушка, и, возможно, ей куда больше пошла бы роль его супруги, чем взбалмошной Паулине.

Каким же он был глупцом, что раньше не замечал этого — что из себя на самом деле представляет девица де Морсан. Увлёкся её красотой, ослеп… Идиот.

— Я так и не нашла гробницу его величества, — расстроенно вздохнула наина.

— Вместе её найдём, — приободрил девушку де Горт.

Ещё спустя четверть часа обнаружилась Винсенсия. К счастью, та выбрала для себя тёплую одежду, в противном случае вряд ли её согрела бы сорочка Мэдока. Наина была напугана, но старалась не подавать виду. Храбрилась из последних сил, а осознав, что её нашли, радостно взвизгнула:

— Ваше всемогущество! — Делая вид, что уже готова потерять сознание от переполнивших её чувств, леди Тиссон рухнула в его объятия.

— Ты в порядке? — Герцогу не сразу удалось оторвать её от себя.

Наверное, проще было сразиться со стаей диких вырлаков, чем отцепить от себя не в меру ретивую девицу. С горем пополам одержав победу в этой нелёгкой «битве», хальдаг усадил её в седло позади Марлен и снова, на миг прикрыв глаза, попытался понять, где сейчас находится Морок. А обнаружив вейра, не сдержавшись, яростно выругался.

— Что-то случилось? — донёсся до него встревоженный голос одной из невест, он даже не понял которой.

— Скар отвезёт вас к гробнице, — напряжённо проговорил де Горт, хватая коня под уздцы и произнося короткое заклинание, которое должно было направить животное к месту захоронения Элдерта Сумасшедшего.

— А разве вы с нами не поедите? — взволнованно выдохнула Винсенсия.

Но Мэдок ей не ответил. Отпустил повод, и конь, коротко всхрапнув, сразу пустился в галоп. Хальдаг же поспешил в другую сторону, думая только об одном, что он должен, обязан успеть! Пока Филиппа и Паулина на себе не прочувствовали, что самые опасные хищники не те, которые обитают в Зачарованном лесу, а те, которые сегодня устроили в нём охоту.

* * * * *

— Ну что же вы стоите, глаза выпучив?! — завопила с дерева Паулина. — Спасайтесь! Скорее бегите!

На вопль наины шварра отреагировала очень недовольным и весьма грозным кваканьем, от которого у меня затряслись поджилки и стали один за другим рваться нервы-паутинки. Последняя паутинка лопнула, когда эта жирная туша, раззявив пасть, вывалила наружу свой длиннющий язык, и тот, расстеливший по воздуху красной ковровой дорожкой (почти как на церемонии вручения Оскара), с лёгкостью, словно какой-то сучок, переломил толстую ветку, успешно оседланную первой невестой.

Де Морсан с визгом и криками полетела вниз, мы с Одель тоже вскрикнули от неожиданности. После чего наина номер три накинула на плечи волшебный плащ и мимикрировала под ближайшее дерево.

— Одель, она всё равно может тебя учуять, — на всякий случай предупредила я, а в ответ получила очередное утробное «ква».

Вспомнив о моём существовании, шварра повернулась ко мне своей уродливой мордой, а к Паулине, соответственно, своей не менее уродливой задницей, или как это место у жаб называется.

Я попятилась, быстро-быстро, и скользнула лихорадочным взглядом по карте, надеясь понять, куда нам бежать. Ещё не хватало угодить в какие-нибудь зачарованные топи и утонуть в них или стать чьим-нибудь протеиновым кормом. Увы, рисунок на карте отпечатался в сознании как нечто размытое и абстрактное, потому что буквально через секунду это бессовестное насекомоядное (ну или наиноядное — вполне возможно, я это скоро узнаю) нагло слямзило у меня карту. Просто взяло и бесстыже её слизало вместе с недочитанной книгой.

Не жаба, а выдра.

Ладони обожгло болью, словно по ним прошлись розгой, и я в негодовании закричала:

— Совсем страх потеряла?!

— Ква, — схомячив мой «любовный роман», заявила шварра, и стала бодро так приближаться, переваливаясь с лапы на лапу.

— Поль, ты жива? — отступая, позвала я. — Одель?

Тишина.

Скорее всего, Ротьер уже давно отсюда смылась. Что стало с Паулиной, надеюсь, скоро выясню. Она ведь, кажется, высоко забралась… Проклятье!

Я боялась развернуться спиной к шварре, чтобы убежать, потому что понимала: этой прожорливой твари ничего не стоит сделать со мной то же самое, что только что сделала с картой, другими словами, сожрать меня с потрохами. Боялась, а ещё просто не могла отвести от неё взгляда. Смотрела, словно загипнотизированная, медленно отступая.

— По-о-оль…

В ответ молчание.

Чёрт.

Напряжение концентрировалось в каждой клетке моего тела. Напряжение, страх и, как ни странно, злость. Не знаю почему, но, вместо того чтобы окончательно поддаться панике, я злилась, и с каждой секундой этого чувства во мне становилось всё больше. Оно захлёстывало, выбивало из головы все мысли. Выдернув из-за пояса кинжал, я крепче сжала рукоять. Вряд ли он мне поможет: это как угрожать зубочисткой Морсу, но сдаваться без боя я не собиралась.

Эта тварь сожрала мою карту! Самое ценное, что у меня было в этом мире. Карту, ради которой я пожертвовала тёплой одеждой, умирала от холода… Терпела! Наверняка заболела. И всё ради чего? Чтобы подкормить местную жирность? Ну то есть живность. Впрочем, в данном случае это одно и то же.

Злость полыхнула с новой силой, обожгла жилы, огнём прокатилась по телу, въелась в каждую мою клетку. Перед глазами на миг потемнело, а потом картинка окружающего мира снова стала чёткой и яркой. Настолько яркой, что всё вокруг казалось почти ненастоящим. Обострились звуки, раскрылись малейшие запахи.

Не знаю, показалось ли, но я слышала мерное дыхание Паулины. Слышала, как бьётся сердце наступавшего на меня монстра, чувствовала исходящее от него зловоние. Видела, как его тугим коконом оплетают блестящие нити силы, и как же сильно хотелось к ним прикоснуться! Невыносимое чувство. Я едва не облизнулась. Потянулась к одной из нитей, почти за неё ухватилась, умирая от желания впитывать в себя, поглощать это мерцание.

Пока от шварры ничего не останется.

Не знаю, что произошло дальше, но гигантская жаба вдруг издала низкий, утробный звук, едва ли похожий на привычное кваканье. А в следующий момент случилось что-то совсем невероятное. Чудовище развернулось и с неожиданной для такой туши прытью засеменило к кустам, из которых вылезло, словно хищником из нас двоих была не она, а я.

Секунда, другая, и на поляне не осталось шварры. Только я с дурацким кинжалом и Паулина, которую следовало срочно приводить в чувство.

О том, что сейчас только что было, я старалась не думать. Потом как-нибудь займусь мозговым штурмом. Уже после того, как это шертово испытание закончится.

Никогда не думала, что можно получать удовольствие от отвешивания пощёчин, но бить по щекам Польку мне понравилось. Вот прям очень. Я даже вздохнула с сожалением, когда ресницы у рыжей дрогнули, а потом медленно поднялись. Де Морсан скользнула по мне мутным взглядом, тихонько застонала.

— Ты как, цела? — спросила я, борясь с желанием хлопнуть её ещё раз. Для профилактики, проформы и просто для души.

Должно же сегодня со мной хоть что-то приятное произойти.

— Сейчас узнаем, — страдальчески отозвалась наина.

С моей помощью, кряхтя и постанывая, она села, потом осторожно встала, старательно изображая из себя Трияну на жёсткой диете без магии. Подозреваю, что её величество будет вести себя примерно так же, охать и покрякивать, когда Рейкерд перестанет подкармливать её чарами.

— А где шварра? — Де Морсан бросила по сторонам растерянный взгляд.

— Убежала, — сообщила я и поспешила добавить: — Должно быть, её что-то спугнуло. Может, вейр какой-нибудь мимо пробегал или хальдаг, вот она и испугалась.

Точно не меня. Разве такое очаровательное неземное создание, как я, способно кого-нибудь напугать? Да нифига!

— Да, наверное, — рассеянно кивнула Паулина, продолжая озираться и хлопать ресницами. — А где Одель?

— Без понятия. С плащом удрала.

— Вот фырса драная! — выругалась невеста и посмотрела на меня уже более осмысленно: — А карта?

— В желудке у шварры.

— Ещё одна фырса!

— Шварра?

— Нет, ты, Филиппа! — непонятно почему окрысилась наина.

Я её, понимаешь ли, добрых полчаса по щекам лупила, не ради собственного кайфа, а чтобы привести в чувство, а она ещё фыркает, характер тут демонстрирует. И кто после этого из нас двоих фырса? Ещё и драная. Плащик у Польки, к слову, при падении изрядно потрепался.

— Как можно было её упустить?!

— А как можно было предпочесть ей пару тёплых шмоток? — не осталась я в долгу.

Паулина насупилась.

— И как мы теперь найдём гробницу?

— Что-нибудь придумаем, — буркнула я и огляделась в поисках какой-нибудь палки.

Буду тыкать ей в землю, чтобы знать, куда ступаю, потому что эта чавкающая жижа у меня под ногами доверия совсем не внушает.

Обнаружив подходящую на роль посоха толстую ветку, попыталась вспомнить, что видела на карте последним, прежде чем шварра ей закусила. Мы ведь были уже близко и шли, кажется, по направлению к солнцу. Вроде бы… Значит, туда и продолжим идти.

— Эй, ты куда? — бросила Паулина мне в спину, когда я решительным шагом двинулась следом за солнцем.

Жаль, что сейчас не лето, и оно едва светит и совсем не греет.

— В гости к Элдерту Чокнутому.

— Сумасшедшему, — поправила меня наина и ринулась за нами, мной и белёсым кругляшом, стыдливо проскальзывавшим среди облаков.

Ринулась, к слову, весьма прытко, а значит, из соревнований мы сегодня не выбудем. Жалко. Я уже совсем не против вернуться к «родственникам». Потому что если вот это всё разминка, как утверждал мой недавний знакомец Ринсон, то даже представить страшно, что будет дальше.

Нет, ребятки, лучше уж замуж за Карла.

Наверное, не следовало заранее поздравлять его всемогущество (кстати, где он вообще прохлаждается? Чужих наин, что ли, спасает и отогревает?) с победой в первом этапе. Петляя среди исполинов-деревьев и чувствуя, как снова холодает, а мои обледеневшие косточки уже начинают позвякивать, я резко остановилась, когда из-за дерева, имевшего скромные размеры какой-нибудь водонапорной башни, показался крупный волчара. Паулина врезалась мне в спину и тихонько охнула, заметив матёрого зверя.

То, что это не обычный волк, а создание хальдага, я поняла сразу. Вампирские глаза — это раз. Слишком крупные габариты — два. Доспехи опять же (явный закос под Морса), а ещё магия, окутавшая всё тело животного, от кончиков ушей до кончика хвоста. Я не видела её, как в случае с шваррой, но чувствовала окружавшие волка потоки силы.

При виде нас вейр угрожающе зарычал, обнажив острые клыки. Паулина испуганно пискнула, а я глубоко вдохнула и выдохнула, напоминая себе, что я леди. А леди не пристало облизываться на чужих животных, пусть даже и агрессивно настроенных.

В общем, Лиза, перестань смотреть на него, как на потенциальное жаркое.

— Ли, ты ведь ладишь с животными, — раздалось у меня из-за спины осторожное. — Может, поговоришь с ним?

— О чём? — Я не сводила с вейра глаз.

Тот тоже смотрел на меня, рычал и скалился. Мысли его я не слышала, по-видимому, волк блокировался. Ну или этот номер срабатывает только с вейрами моего хальдага.

Вернее, нашего, всенародного и межнаинового, но это сейчас не важно.

— О… о том, чтобы бежал дальше. Пусть ищет невест своего хозяина, а нас… нас в покое оставит! — На окончании фразы голос Паулины сорвался на истеричный визг.

Видимо, нервы у неё уже были на пределе, да и у меня тоже, если честно.

Вейр рыкнул ещё более грозно, красные глаза угрожающе сверкнули, выдавая его злость и нетерпение. Казалось, того и гляди на нас набросится, и даже появление хозяина, того самого бугая с бала, не улучшило ситуацию.

— Мои наины? — рассматривая нас, усмехнулся великан-хальдаг — жгучий брюнет с пронзительными чёрными глазами и такими широкими плечами, что даже де Горт по сравнению с ним казался тщедушным мальчишкой. — Нет, не мои. Что будем делать с ними, Коготь? Отпустим? Или, может, мне следует оставить тебя с этими леди наедине?

Волк рыкнул, нетерпеливо переступая с лапы на лапу. Из оскалившейся пасти стекала слюна и падала в снег, оставляя в нём глубокие вмятины.

Стальной меж тем изобразил шутовской поклон и с усмешкой продолжил:

— Прошу меня извинить, леди, но вынужден вас оставить. Мой вейр горит желанием лично пообщаться с прекрасными наинами герцога, а мне надо искать своих собственных красавиц. Коготь, сильно не увлекайся! — напоследок приказал волку титулованный гад.

Не дай бог Харрасу такого короля.

— Истинно мужской поступок, — бросила я в спину удаляющемуся «рыцарю».

А тот, резко обернувшись и метнув в меня злой взгляд, поморщился, после чего ядовито выплюнул:

— С этой, Коготь, можешь увлечься. Ни в чём себе не отказывай. Развлекайся!

Отрывисто рыкнув, волк приник к земле, явно собираясь на нас наброситься. На нас, парализованных ужасом, скованных усталостью и холодом. Прыжок — я зажмурилась, чувствуя, как сердце останавливается после последнего оглушительного удара, но вот боль от клыков и когтей так и не испытала.

Рык оборвался, сменившись оглушительным визгом. Открыв глаза, схватилась за своё многострадальное сердце. По снегу катались, сцепившись в яростной схватке, два вейра: отморозок Коготь и мой любимый, храбрый, драгоценный Морсик.

До этого момента я считала Морса крупной зверюгой, но по сравнению с белоснежным бандитом Когтем вейр Мэдока больше походил на моську, имевшую неосторожность напасть на слона.

Утрирую, конечно, но мой мальчик явно уступал размерами этому монстру, и у меня сердце разрывалось, когда острые клыки волка вонзались в Морока.

Гертруду бы сюда сейчас. Тогда бы на одну моську здесь стало больше. Она бы быстренько заклевала этого мерзавца. Обоих мерзавцев.

— Прикажи ему прекратить! — громко, срывая до хрипа голос, прокричала я. — Он же убьёт его!

«Рыцарь» не ушёл, видимо, решил задержаться, чтобы посмотреть на кровавую схватку.

— Что ж, леди, на охоте случается всякое. И такое тоже — гибнут животные, — криво ухмыльнулся подонок. — Или вы решили, что это продолжение праздничного бала?

На какое-то мгновение вейры расцепились, и Паулина у меня за спиной слабенько пискнула. Теперь с клыков волка стекала кровь, а не слюна, кровь Морока, и от этого зрелища у меня внутри всё цепенело, а сердце в груди уже стучало как сумасшедшее.

— Это же хладнокровное убийство! — наконец и у де Морсан прорезался голос. — Сейчас же его отзовите! Когда совет хальдагов узнает…

— Узнает о чём? Это честная схватка, леди. Вейр де Горта защищает наин хозяина и будет это делать до последнего своего вздоха.

Хальдаг стоял, прислонившись плечом к дереву, скрестив на груди руки, и усмехался.

Сволочь стальная.

— Ждать которого, к слову, осталось недолго. Смотрите, леди, это из-за вас он умирает. Не были бы вы такими беспомощно-слабыми… Тоже мне, королевы, — презрительно сплюнул себе под ноги Истинный.

Вейры кружили друг перед другом, готовясь к новой схватке. Озлобленный волк и отчаянно храбрый дог. Морс прихрамывал, шерсть Когтя была перепачкана в крови, но понять, кому она принадлежит, ранен ли и он тоже, я не могла.

Я тогда вообще плохо соображала. Всё смешалось. Страх за вейра, невыносимый холод, пронзавший меня насквозь, бурлившая во мне ненависть, к которой примешивалось и другое чувство, что-то смутно напоминавшее голод. Тихий, едва ощутимый, и тем не менее мне никак не удавалось от него избавиться. Я чувствовала, как по жилам отморозка-хальдага течёт магия, сила, которой у него было явно в избытке. Может, если заберу немного, то и его порождение, этот волчара, станет слабее? Но хальдаг — не шварра, и запросто может понять, что кто-то посягает на его магию.

Тогда уже точно станет ясно, что одна из нас нэймесса, а не наина. Вот только просто стоять и смотреть, как эта клыкастая тварь грызёт моего вейра…

Звери, яростно зарычав, сцепились в новой, ещё более яростной схватке, заметались по снегу, оставляя на белоснежном покрове брызги крови, и я решилась. Потянулась к магии Истинного, почти коснулась её, едва ли понимая, как это вообще работает и что сейчас случится.

Не ожидала, что это будет так просто, но в то самое мгновение хальдага скрутило. Он рухнул в снег, как подкошенный, как марионетка, у которой подрезали нити. Упал на колени, схватился за голову, и его порождение, вейр, скуля и подвывая, приник к земле, словно разом растерял всю свою ярость и агрессию.

«Ничего себе ты крута, Лиза!» — не без гордости подумала я.

Правда, тут же поняла, что крута не я, а герцог, показавшийся в тот момент меж деревьев и приблизившийся к этой мерзости, своему сопернику. Один, без невест, даже без плаща (вот где потерял, спрашивается!) он, казалось, просто проходил мимо и вот решил к нам присоединиться.

Великан с силой сжимал виски и кривился так, словно у него сейчас одна за другой ломались все кости. В то время как де Горт выглядел абсолютно спокойным, расслабленным, невозмутимым, и от этого, если честно, у меня волосы на голове вставали дыбом. Он просто стоял и смотрел, как корчится в агонии его соперник. Черты лица расслаблены, лишь на лбу пролегла едва заметная складка, а в глазах холод, такой сильный, что морозы Зачарованного леса по сравнению с ним казались едва ощутимыми.

— Мэдок, не надо, — взмолилась Полька, а потом напряжённо выкрикнула: — Перестань! Пожалуйста!

— Что значит не надо? — шикнула я на наину, опускаясь на колени перед своим храбрым защитником. — Из-за него чуть не погиб Морок. Миленький, ты как? — обратилась к Морсу.

Вейр тяжело дышал, продолжал порыкивать, но держался стойко и расстилаться ковриком, беря пример с волка, явно не спешил.

— После того, что случилось с наследником Рейкерда, ментальные дуэли запретили, — быстро, глотая слова, заговорила Паулина. — Сойтись в ментальном поединке хальдаги имеют право только в финале охоты. Не сейчас! Сейчас, если не остановится, он может не просто потерять шанс на победу, его наверняка осудят! Мэдок, ну что же ты делаешь? — простонала невеста.

Скользнув ладонью по влажной от крови шерсти вейра, я мысленно ругнулась и поспешила к герцогу.

— Ваше всемогущество, — я приблизилась к де Горту и вкрадчиво продолжила: — поставили мерзавца на место и хватит. Вейру его тоже неплохо досталось, — скосила взгляд на скулящего, прикрывающего морду лапами волка. — А мы в порядке. Правда.

— Он нарушил кодекс, — глухо отозвался Мэдок, даже не глядя в мою сторону. Всё его внимание было приковано к сопернику, лицо которого продолжало наливаться кровью.

Такое ощущение, что у него сейчас мозги вскипят. Ну или голова взорвётся. Его величество будет вне себя от радости от такого поворота и обязательно осудит де Горта, Рейкерду только дай повод. Мне-то, конечно, неплохо. В том смысле, что не придётся ждать привета от Жеребчика, который спит и видит, когда я разделаюсь с Истинным. Король тоже рассчитывает в случае чего использовать пятую наину, чтобы отомстить за сына. Что же касается моих надежд и желаний, то я совсем не в восторге от перспективы продолжать участвовать в местных кровавых забавах и была бы рада, если бы наша команда сегодня проиграла.

Мне бы по-хорошему молчать и не рыпаться, но Мэдок не заслужил того, чтобы из-за этого куска… эмм, стали его отправили в тюрьму или того хуже — на плаху. Да и вообще, что тогда станет с Гертрудой и Морсом? Что вообще становится с вейрами, когда их хозяева погибают? Вон как Коготь сейчас страдает за компанию со своим создателем.

Беспокойство за дога прогнало последние сомнения, и я коснулась плеча Стального. Дотронулась до него несмело, провела ладонью по тонкой сорочке, льнущей к твёрдому, будто каменному, телу. Судя по ощущениям, мышцы у де Горта, что стальные канаты. Кажется, будто касаюсь скульптуры из мрамора, а не живого мужчины — хальдага.

— Мэдок, пожалуйста, не надо, — попросила тихо, надеясь, что он меня всё-таки услышит. — Он не стоит того. А за нарушение кодекса, уверена, его накажут. Оставь это совету магов. Пожалуйста…

Несколько секунд ничего не происходило (за исключением того, что Коготь продолжал скулить, а его хозяин краснеть, как девственница-наина перед своим первым разом с купившим её «господином»), и я уж было решила, что нет, не остановится. Он ведь не только самоуверен до безобразия, но ещё и упрям до невозможного. А может, у него хобби такое — превращать в психов себе подобных. Кто знает… С чего бы ему вообще прислушиваться к какой-то сиротке.

Де Горт повернул голову в мою сторону, и я поймала его взгляд. Поймала и поняла, что не желаю его отпускать. Не желаю от него отстраняться и уж точно не хочу, чтобы всё это продолжалось.

— Не надо, не губи себя…

И он отступил. Я скорее ощутила, чем увидела, как Мэдок оставил соперника в покое, прекратил ментальную атаку, и теперь уже на мне было сосредоточено всё его внимание. Пару мгновений он пристально и хмуро меня разглядывал, после чего просто взял и подхватил на руки. Тихий, неразборчивый шёпот коснулся виска, скользнул по щеке и вниз, окутывая моё тело долгожданным теплом.

— Ты ответишь за это, де Горт, — прошипел с земли плохой игрок.

— Ещё увидимся, Барелд, — больше на него не глядя, попрощался с противником хороший, это мой который. Ну то есть опять же не мой, а всеобщий, хоть конкретно здесь и сейчас я готова была это опротестовать.

Никто и никогда не держал меня так на руках. Бережно, словно хрупкую бесценную статуэтку, словно я была единственной девушкой во вселенной. Держал с силой и нежностью одновременно. Странные ощущения… Но приятные, должна признать. Приятно после всего пережитого почувствовать себя слабой беззащитной наиной в руках сильного мужчины.

О том, что смысл существования этого сильного мужчины заключается в том, чтобы охотиться как раз за такими слабыми, беззащитными «наинами», я решила пока не думать. Только не сегодня. Что я, в самом деле, не заслужила после такой кошмарной «разминки» немного кайфа в руках красивого, сексуального мужчины?

По-моему, более чем заслужила. Поэтому хотя бы сейчас я не буду его бояться и думать о том, что будет дальше.

— Пойдём, — позвал он Полю, а меня обрадовал: — Гробница уже близко.

Слава Созидательнице пречистой!

Паулина тут же пришла в движение, бросилась к нам, скользя по снегу широкими полами зачарованного плаща.

— А где остальные леди? — спросила она.

— Винсенсия и Марлен уже должны быть на месте, — ответил фаворитке Мэдок.

Оглянулся на вейра, и тот не спеша, прихрамывая на одну лапу, поплёлся за нами.

— Может, мы с Морсиком поменяемся местами? — предложила я хальдагу.

Де Горт дёрнул бровями:

— Морсик, как вы его называете, в порядке. А вот вы, леди Адельвейн, едва на ногах держались.

— Но он хромает. Я ведь не хромаю…

— Он намного сильнее и выносливее, чем вам кажется. Не забывайте, Морок — не обычное животное.

И всё равно мне до слёз было жалко моего красноглазого красавца. Пусть его всемогущество будет общим, ничего не имею против, но что-то мне совсем не хочется делить с кем-нибудь Морса. Даже с де Гортом.

Пока я забивала себе голову совершенно глупыми мыслями и ревновала одного своего спасителя к другому, де Морсан вводила его всемогущество в курс событий:

— … А Одель мы потеряли во время нападения шварры.

Де Горт поменялся в лице, и я поспешила его успокоить, стрельнув укоризненным взглядом в Польку:

— Потеряли в хорошем смысле, а не в том, в каком вы решили. У неё был волшебный плащ, он-то и помог ей скрыться.

— Думаю, успею её найти, время ещё есть, — сосредоточенно проговорил герцог. — Но сначала провожу вас до гробницы, там о вас позаботятся.

— Хотите сказать, с почестями похоронят? — пошутила слабо.

— Мэдок, я тоже устала, — заканючила было рыжая, надеясь, что де Горт тут же произведёт рокировку, меня поставит в снег, а её возьмёт на руки.

— На тебе тёплая одежда, Паулина, а Филиппа едва не умерла от холода. Что ты выбрала? Оружие? — Хальдаг посмотрел на меня с укором.

— Карту, — ответила я и вздохнула: — Но её съела шварра.

Де Горт поморщился:

— Мне жаль, что вам не повезло повстречаться с этой тварью.

— Всё в порядке, мы ведь справились, — гордо вскинула голову первая наина, будто это она спасла меня от гигантской жабы, а не наоборот. — Надеюсь, совет примет это во внимание.

В тот момент мне уже было всё равно, кто, что и куда будет принимать. Согревшись в руках Стального, я расслабилась, даже слишком, и теперь все силы уходили на борьбу с подступающим сном.

Глаза слипались, и я едва сдерживалась, чтобы не раззеваться.

— Это уже входит у вас в привычку, — заметила чуть слышно, поудобнее устраивая голову на плече у Истинного.

— Что именно?

— Носить меня на руках.

— Не вижу причин отказываться от хороших привычек. — Кажется, он улыбнулся.

— Смотрите, ваше всемогущество, я ведь тоже могу так привыкнуть, — ляпнула какую-то глупость и всё-таки, не сдержавшись, зевнула.

— Ничего не имею против, Филиппа. — Тихий шёпот коснулся моего лица нежной лаской, а дальше…

Всё, что было дальше, я банально проспала.