Глава двадцать девятая. Схожу по тебе с ума

Я с удивлением обнаружила себя спящей. Когда только успела? Слуги приносили днем поднос с едой, я поела без особого аппетита в этот раз, принялась ждать новостей от Эйнора и нечаянно закрыла глаза. А когда открыла — за окном уже была темнота.

Сказали бы мне раньше, что просплю большую половину своего свадебного дня — я бы только посмеялась. Но это случилось! А моего “мужа” как не было рядом, так и нет! Но не успела я как следует подосадовать, как в дверь постучали.

Небось Мэл хочет напомнить о каких-то очередных обязанностях жены стража? Искупаться в крови зарезанного быка, доказывая свою отвагу? Повисеть над пропастью? Раздеться догола перед стражами — чтобы те сообща убедились, что жена годная и Великому Первому вполне подходит?

— Войдите!

Однако на пороге неожиданно оказался сам Эйнор.

— Ты в порядке?

— О, муж! А я и не ждала тебя сегодня. Вроде самое важное уже совершили.

Эйнор неторопливо прошел внутрь, положил ту кожаную папку от Магистра на стол и взглянул в окно, за которым стремительно разливались сумерки.

— Да, — рассеянно отозвался он и обернулся ко мне. — Осталось разделить постель и провести ночь вместе.

Я, глядя на него внимательно, подвинулась на постели и расправила смятое покрывало. В его голосе ничего не намекало на то, о чем думалось в первую очередь. Даже немного обидно, честное слово.

— Будет тесновато, — пожала я плечами.

— Могу поспать на полу.

Эйнор присел на самый край кровати и взглянул на меня.

— Холодно. Если ты простудишься в свою первую брачную ночь, обо мне плохо подумают. Не жена, а ледышка какая-то. Нет, мне, конечно, и так не важна репутация — хуже стать просто не может. Но все-таки не хотелось бы видеть завтра десяток косых взглядов.

— Благодарю тебя за заботу, — улыбнулся страж. — Это очень трогательно.

— Есть новости про Коула? — спросила я, обхватывая колени.

— Ему лучше, но пока по-прежнему с трудом говорит. У меня нет идей, кто мог это сделать. Разве что он пришел сюда в таком состоянии, и ему стало хуже.

— Поэтому сам себя запер в подвале? — уточнила я. — Какой предусмотрительный ученик стража тьмы, между прочим, Великого и Первого.

— С этим кто-то помог… — Эйнор устало растянулся на кровати, чувствуя себя в полном праве. Несколько мгновений он смотрел в потолок и потом спросил будто сам себя: — Кто еще был в замке и не был опрошен?

— Слуги, — поразмыслила я. — На кухне и тут. Но кто именно? Сколько их здесь?

— Четверо мужчин и две женщины. Работают посменно…

— Сегодня утром здесь была Мэл. И тот паренек в подвале. Вы опросили его?

— Еще нет, — нахмурился Эйнор.

Я посмотрела на стража тьмы, так фривольно лежащего на моей постели.

— Кстати, Мэл в тебя влюблена, — выпалила я зачем-то.

Вот ведь совершенно не “кстати”! И кто меня за язык тянул?

— Вот как? — Эйнор повернулся ко мне набок, подперев голову ладонью, и взглянул так невинно, словно подобная мысль ему никогда не могла прийти в голову.

— Говорит о тебе с придыханием вечно… Вот уж кто мечтал бы оказаться на моем месте. Вернее, на месте Эйды Нордис. Впрочем, неважно.

Я пожалела, что зачем-то начала об этом говорить. В наших с Эйнором отношениях и так много запутанного, чтобы еще вмешивать в это совершенно ненужную служанку. Словно я ревную! Или завидую ей, что она влюблена, а я — нет.

Или далеко уже не нет? Вот почему когда Эйнор так смотрит, все мысли окончательно путаются в голове. Во всем виноват лишний дневной сон: никак не смахнуть эту рассеянность.

— Хотел бы видеть сейчас тебя, — произнес Эйнор. — Но это опасно.

— Взрывоопасно, — уточнила я.

— Можем устроить тут небольшой пожар, — улыбнулся он.

— Стоит пожалеть несчастный замок, он и так еле дышит. Лоуренса хватит удар.

— Зато, может, найдет свое упокоение.

— В руинах? Едва ли, он слишком тут всё любит. Поэтому и мечтал прогнать меня: я сюда совершенно не вписываюсь.

— По-моему, не так уж и плохо вписалась, — возразил страж.

— У вас тут все должны быть чистые, невинные и непорочные.

— Невинность сама по себе не достижение, но она важна для связи стража с невестой. Поэтому проводят такой ритуал. Разве это плохо?

— Ты сейчас всерьез? — усмехнулась я. — Это ведь очередная традиция со стародавних времен, небось Лоуренс и придумал — месть за свою сбежавшую невесту Лору. Теперь каждая невеста света расплачивается за это предательство.

Эйнор смотрел на меня молча своими темными завораживающими глазами, и я вдруг на какое-то время растерялась.

— Да мне Эйда сама так сказала. Уж ей-то лучше знать, она столько лет провела в монастыре Ордена, и там ей говорили, что это лишь очередное испытание, но ничего не значит на самом деле! Дурацкая формальность, — фыркнула я уверенно.

Страж тьмы продолжал смотреть на меня и молчать так многозначительно, что я окончательно сбилась с мысли.

— Нет, тут что-то не то. Ты прямо уверен, что стражам нужны невинные девы? Прямо совсем точно? И это действительно что-то значит? Что-то вроде того, что связь возникает не просто так и как-то там влияет на всё это?

Эйнор задумчиво пригладил волосы, запустив в них пятерню. И по тому, как менялся его взгляд, я понимала, что говорю не совсем то, что он хотел бы услышать. Но упрямство вселилось в меня неугомонным духом, и я ждала ответа, не думая никак защищать свою девичью честь.

— Вообще, — начал он, изучая мое лицо, — первая близость действительно важна. Энергетически. Особенно, если в дело вмешиваются яркие эмоции. Велика вероятность, что девушка, связанная с другим, так или иначе будет отдавать ему часть своих сил.

— О… — выдала я, окончательно ошарашенная. — Ну… прекрасно. Тогда… тогда я точно уже могу ни о чем не волноваться! — в сердцах выдохнула я и тоже плюхнулась на кровать, глядя в потрескавшийся потолок.

А я-то думала, почему каждый раз, когда вспоминаю бывшего жениха, чувствую себя такой опустошенной. Значит, дело не только в обиде и унижении, но и том, что я еще ему отдаю свои силы — после всего, что он сделал!

И где, спрашивается, в этом мире справедливость вообще?!

— А мне нравилось, когда ты волновалась, — проговорил Эйнор тихо.

Я повернулась к нему набок и повторила позу. Теперь моя очередь была смотреть многозначительно на стража и… пытаться не думать о том, о чем мне думать не следовало и раньше.

— Знаешь, может, Мэл действительно вариант получше, — выдала я через силу.

— Даже не хочу знать, что ты имеешь ввиду.

— Нет, но сам подумай…

— Ради всех Святых, не продолжай!

— Тогда любая другая невеста света. У вас там целая армия на подготовке. Наверняка кто-то из них с радостью разделит с тобой постель и всё остальное, и…

— Роксана.

Мне вдруг почему-то снова захотелось плакать. И почему же?! Подумаешь, я связана навсегда со своим бывшим женихом, подумаешь, это то, что точно отнимет у меня вероятность выйти замуж за Эйнора по-настоящему. Тьма всех подери! Да я даже не думала об этом каких-то полчаса назад.

И вовсе не собиралась за него замуж!

И вообще.

Но стало горько и обидно.

— Знаешь, это несправедливо. Уверена, сами стражи тьмы не соблюдают невинность и позволяют себе наслаждаться жизнью по-полной, однако, как только речь заходит о девушках, так…

— Мы просто умеем не придавать этому значения.

— А мы, по-твоему, нет?!

— Чаще всего, увы.

— Это нечестно!

Эйнор только улыбнулся и спросил глухо:

— Расскажешь мне о нем?

— Не хочу даже вспоминать.

Страж по-простому доверчиво кивнул и обескуражил:

— По крайней мере, стоит сказать ему: «Спасибо».

От возмущения я приподнялась на вытянутой руке.

— Он разбил мое сердце и испортил репутацию настолько, что пришлось бежать из родной страны. За что можно говорить ему “спасибо”?!

— Ну, за что-то точно можно. Чему он тебя научил?

— Не выбирать подлецов.

— Ну вот, уже хороший урок.

— Да нет! Ты не понимаешь. Подлецы они ведь такие, что сразу не скажешь, что подлец, сначала-то вы все хорошие. А как узнать, что он подлец, когда он не подлец?!

— По-моему, это видно сразу.

— Вовсе нет. Я даже про тебя не уверена. Вдруг ты тоже… подлец?

Эйнор уставился на меня на долгое мгновение, а потом вдруг издал смешок, потом громче и вскоре вовсе расхохотался, склонившись к постели и сткукнув по простыне кулаком.

И смех стража было таким заразительным, что я тоже присоединилась с тихими смешками. И потом мы оба фыркнули, глядя друг на друга. Нет, ну а что?! Кто знает этих мужчин! Вот Гвен вовсе считает, что ни один из них не достоин уважения и внимания.

Эйнор приблизился ко мне, подтянувшись на локтях. Взглянул внимательно.

— Ты просто очаровательна, Роксана Гритен.

Я состроила самое милое выражение лица и парировала:

— Любой, кто хочет притвориться не-подлецом, тоже бы так сказал.

— Если не перестанешь болтать, я тебя поцелую.

Он навис надо мной вплотную, и я снова чувствовала его тепло и дыхание. Видела его очерченные темными ресницами глаза, трепет крыльев носа, видела, как опасно близки его насмешливые губы. Великий Первый страж — мощный, неподкупный, манящий.

— Это жестокая угроза, — выдохнула я.

— Или сделаю что похуже.

— О, да, знаю. Поцелуешь, разденешься и уйдешь. Ты очень жесток.

— Невероятно. Настоящий страж тьмы.

— Не такой уж настоящий. Вернее…

— Не веришь? Хочешь, покажу, как я справляюсь с темной магией? Или как… призываю ее? М? Правда, это может быть зрелище не для нежных дам.

— Утром уже видела. Впечатлена по уши. Можно не повторять…

Эйнор, который и так был слишком тесно, коснулся вдруг моей щеки своей большой тёплой ладонью. Провёл большим пальцем по скуле, вызывая каждым малейшим движением сотни мурашек у меня на затылке и спине.

Тревожно засосало под ложечкой. Я уже знаю это чувство. Мгновение перед падением в пропасть. Я не смогу сопротивляться ему вечно. Но и ничего не могу предложить.

— Как же ты обманула Источник? — спросил Эйнор шёпотом.

— У меня талант к иллюзиям, — слабо улыбнулась я. — И редкий артефакт — золотистый песок, который раздобыла Эйда для ритуала, он помог создать эффект нужного сияния, подстроившись под мельчайшие частички пламени.

— Было красиво.

— Я старалась… — голос ухнул вниз. — Я не знала, куда это всё меня заведет.

— Ещё немного — и я сорву твой дурацкий флакон с зельем.

— Это ни к чему нас не приведет.

— Мне все равно.

— Вот именно, — я резко схватила его за руку и отвела от своего лица. — Вот именно, что тебе все равно! А мне нет.

— Я не это имел ввиду, — Эйнор сел на постели передо мной. — Роксана…

— Ты сам рассказал, для вас это может ничего не значить, а для нас — слишком много! Для меня.

— Язык мой — враг мой! Сейчас прозвучало неверно. Ты кое-что уже значишь для меня!

— Кое-что?

— Я с ума по тебе схожу. Даже, когда ты в этом проклятом чужом облике. Я тебя чувствую, ощущаю всей кожей. Не знаю, что ты со мной сотворила!

Несколько ударов сердца я просто смотрела в его глаза.

Он подался ко мне, но в дверь резко постучали, и слуга прокричал сквозь дерево:

— Мессир, там Коул очнулся, вы просили сообщить!

Эйнор тихо прорычал, когда я резко вскочила с постели и одернула подол:

— Если это снова будет напрасная тревога — то я сегодня кого-нибудь убью.