Глава 13
Неприятно - это не то слово.
Резонанс был мгновенный. В тот же день, он еще был на работе, а уже посыпались звонки. И первым позвонил Реутский. Павел сам еще не знал и толком не понял в чем дело, когда тот выдал:
- Паша, рад за тебя, хорошо, что за ум взялся. Поздравляю, так держать!
Что за?!...
- Спасибо, конечно, а с чем? - едко усмехнулся, гадая, что это еще за хрень.
- Ну как же, тебя с Машей в новостях весь город видел.
Ёпт! - он мысленно выругался, а Виктор Реутский продолжал:
- Правильно, что помирился с Машей. Было бы глупо променять такую женщину на...
Он и без того был зол на Витька за то, что тот подкатывал к Машке, теперь еще это?!
- Спасибо! - оборвал его Павел, потихоньку зверея. - Я тебя понял.
Свернул разговор и прервал вызов.
А дальше ему названивали и названивали, а он доходил от злости, чувствуя себя «звездой» телеэфира. Уже потом, под самый конец, когда он уходить собрался, был другой звонок. Звонил серьезный человек, Павел сразу напрягся, а тот ему открытым текстом:
- Ты что, Всеволодович, рехнулся? Светить лицом вздумал? Да еще где?! Зачем привлекать внимание и всем каждому кричать, что это твой бизнес? Оно тебе надо? Разочаровал ты, Всеволодович. Недальновидно.
Паше пришлось изворачиваться и плести черт знает что в свое оправдание. Собеседник его выслушал, однако сказал:
- Впредь думай головой.
Потом Павел еще долго не мог выдохнуть. Его повозили мордой как мальца, и он вынужден был все проглотить.
Ярость пришла после.
Он ехал домой и лопался от досады. Ведь какая-то же тварь подсуетилась! Да так быстро! Нескольких часов не прошло. Это ж какие надо иметь связи.
Впрочем, он знал, что это за тварь. Сейчас, мысленно восстанавливая картину, он мог сказать, что снимал его один из тех двух хмырей, которых он видел в приемной с Иевлевым.
«Погоди же, Вовочка, ты у меня землю жрать будешь!» - ругался он сквозь зубы. А Маше хотелось сказать: «Тебе это не поможет!»
Его просто душило все это. В какой-то момент он даже готов был повернуть к ее дому и отыметь ее как...
Однако он не поехал.
Довольно. Ему и впрямь надо начать думать головой.
А дома Наташа. Уже у подъезда вспомнил, позвонил ей.
- Еда дома есть?
- Да, - проговорила та. - Я купила.
Вот и отлично, потому что от злости он не хотел ничего. Только пожрать и спать лечь. И еще он предвидел, что начнутся обидки. Наверняка она тоже новости видела.
Бл***! Как он в тот момент ненавидел свою супругу!
***
Конечно, Наташа тот выпуск новостей видела.
И следующий тоже.
То, что Паша последние дни на взводе, только дура бы не поняла. А она дурой не была и уж тем более она не собиралась упускать свой шанс, не зря она столько шла к этому.
Конечно, было неприятно. Но она могла понять, что у Павла это своего рода условный рефлекс, это бывает у мужчин его возраста. К тому же, это мог быть политический шаг. Она решила не спешить с выводами, нужно было прежде его увидеть.
И, разумеется, позаботиться о том, чтобы ему было комфортно, это тоже важно для мужчин его возраста. Поэтому она приготовила ужин и ждала его.
Встречала у дверей. Первое впечатление очень важно.
И нет, она не сказала ни слова.
Павел был зол, едва не светился и пока ужинал, крыл матом того, кто этот снимок в эфир выложил. Что ж, если так... Наташа видела, что ее мужчину штормит, и если даже у него остались какие-то чувства к той женщине (она допускала возможность рецидива), ей нужно быть умнее.
Она дождалась, пока тот закончит, а потом накрыла его руку своей.
- Паша, я же вижу, что эта женщина на все идет, чтобы навредить тебе. Скажи, что мне сделать, чтобы помочь тебе? Я все смогу, я многое умею.
Павел умилился. Она в тот момент была такая вся... У него даже выправилось настроение.
Потянул ее к себе на колени, стал целовать и полез под маечку.
- Умеешь, можешь и сделаешь. Но позже. А сейчас мне нужно кое-куда съездить. Будь умницей и жди меня.
Собрался и уехал куда-то.
Совсем Наташе не понравилось, что он не воспринимает ее всерьез. И еще она была уверена, что Павел опять поехал к жене. С этим надо было что-то делать.
***
Прошедший день выявил многое.
Разумеется, появление Павла Торопова вызвало разговоры в офисе. Такая заметная фигура. Проверяющие уже успели начать работу, а теперь не знали, что предпринять. Такой чин среагировал, если они продолжат рыть, недолго самим получить неприятности. Пошли звонки и приватные переговоры, люди уже ждали команды немедленно свернуть все. Однако установка осталась прежняя. Было нервно, но работа продолжилась.
***
Нервно было всем, Николай, увидев отца в приемной, был неприятно поражен. А то, что тот лез с поцелуями к матери, так и вовсе задело его. Потому он теперь не верил отцу ни на йоту. Слишком сильно засело это в нем.
Потом, спустя некоторое время, Коля уже судил обо всем с холодной головой. Потому что больше не тот мальчик, которого можно использовать, и не настолько глуп, чтобы поддаваться эмоциям.
Был коротенький технический перерыв во второй половине дня, они с сестрой выбрались в рекреационный затон, устроенный в самом конце коридора, оттуда сквозь витражную стену открывался панорамный вид на город. Мила начала первой.
- Ты не допускаешь, что у отца остались чувства, и он помириться хочет?
Он знал, что сестра поднимет эту тему. Ответил без эмоций:
- Очевидно, что наш отец чего-то от матери хочет. И мы даже знаем, чего. Ради этого он пойдет на многое. Думаю, тебе не стоит строить иллюзий.
- Я и не строю, - буркнула Мила, скрестив руки на груди. - Просто...
- Просто для тебя семья - это святое, - Коля перевел взгляд на нее. - Я понимаю тебя, мелкая.
- Пфф? - она тут же вскинулась. - Это кто здесь мелкая?
Недолгий разговор окончился, оба вернулись к работе.
Хотя Мила, конечно, заметила, что поведение отца сегодня было демонстративным и откровенно абсурдным. Она так и не полняла, зачем тот приходил, и решила завтра поговорить с матерью обо всем.
***
А на Машу просто навалилось слишком многое. Ей приходилось контролировать все и прежде всего себя.
Сказать, что визит Павла не вывел ее из себя, значило бы соврать. Обидно было ужасно. Эта профанация чувств, показуха. Ее потом весь день трясло, она не могла избавиться от ощущения, вызванного его прикосновением. Раздражало безумно, а надо было работать.
Когда узнала о том, что их семейная жизнь освещается в новостях, вообще осела в кресле от неожиданности. Иевлев объяснил, что ей это только на пользу, а Пашу ударит по имиджу, но она все равно нервно сглатывала. Непривычной оказалась для нее эта информационная война.
В общем, к концу рабочего дня она была как выжатый лимон, и с работы ее забирал Вова. Сказал просто:
- Тебе надо отдохнуть. Поедем сейчас, посидим где-нибудь в тихом месте, вкусно покушаешь, напряжение сбросишь. Да, и я сяду за руль. Все равно пока без лошади.
Это было так неожиданно.
Сто лет ей никто не говорил такого.
Он привез ее в действительно тихое место. Маленький ресторан, верандочка с видом на парк. Вкусная еда, немного хорошего вина, напряжение отпустило. Но говорил Владимир Иевлев серьезные вещи.
- Я думаю, после сегодняшнего твой Торопов взбесится, - он резал мясо и периодически на нее взглядывал.
Маша только хмыкнула. Естественно, взбесится.
- И может пойти на крайние меры.
- Что ты имеешь в виду?
- Рейдерский захват, - он пожал плечами. - Как вариант.
- Что? - она даже подавилась и так и осталась сидеть с открытым ртом.
- Это крайний случай, но не можем сбрасывать со счетов такую возможность. К тому же, существуют так называемые «ликвидаторы». Но не волнуйся, этот момент мы отсечем.
- Как? - ей стало не по себе, прежде все это ее не касалось.
Владимир Иевлев тонко усмехнулся, опять напомнив ей волка:
- У меня по мутным делам огромный опыт.
Маша вздохнула, прикрыв рот рукой.
- Не знаю, как я расплачусь с тобой...
- Не говори ерунды, - отмахнулся он. - Скажи лучше, почему ты дергалась?
- Я? Дергалась? - она уставилась на него потрясенно.
Теперь мужчина смотрел на нее пристально.
- У тебя была характерная реакция, когда Павел до тебя дотронулся.
- Какая такая реакция?
- Как у жертвы абьюза.
- Что? - Маша на него вытаращилась. - Я - жертва абьюза?! Ну прости, это смешно!
- Маша. Рассказывай. Я твой адвокат, я должен знать все.
Было трудно выдавить это из себя, но она все же рассказала, опуская подробности, как Павел заявился к ней вчера ночью. И озвучила главное:
- Понимаешь, я не хочу вмешивать в это Колю.
Владимир тихо выругался.
- Будет что-то подобное, звони сразу мне.
Они посидели еще немного, и он уговорил ее на маленькую чашечку кофе и сладкий десерт, а потом сказал:
- Я отвезу тебя домой.
Этот день состоял из сплошных нелогичностей. Да, не надо было соваться к Маше в офис. Но ему нужно было видеть все своими глазами, что происходит. У Павла была какая-то атавистическая уверенность, что он должен. Так он мог определить, что замышляет его бывшая. И если для этого надо было касаться ее, трогать на ощупь, он собирался это делать. Тем более что в последнее время это неожиданно заводило его.
Плевать, что его действия шли вразрез с какими-то нормами.
Ему нужно было понять. В этом был залог успеха. Авантюризм чистой воды? Он видел в этом логику. И пусть ему уже твердили умные люди, что в его положении, если он хочет «чистый» развод, ему шагу нельзя ступать без адвоката, он считал иначе. Павел чувствовал, что и так дожмет ее.
Дожмет Машку.
Она ему все даст сама. И это все подразумевало все.
А сейчас он собирался поговорить с женой без свидетелей.
К ее дому (к СВОЕМУ дому!) он добрался на удивление быстро. И обнаружил, что Марии еще нет. Ее машины не было на парковке. Обычно она не загоняла машину подземный паркинг, а оставляла на открытой стоянке перед домом, так было быстрее и удобнее.
Павел заглянул в паркинг, там ее место тоже пустовало.
Досада стала разливаться, намеченное откладывалось, Паша сплюнул наземь, сам не ожидал, что разочарование будет таким сильным. Получалось, он хотел видеть свою жену? Хах! Хотел. Чтобы вправить ей мозги.
И показать, что она ему кое-что должна.
Пусть не думает, что может вертеть хвостом и раздвигать ноги перед Вовиком. Таких, как тот Вовик, он пачками на завтрак ел. Однако при мысли, что Маша крутит с Иевлевым, он зарычал мысленно и дернул ворот.
Где ее носит? С кем? Опять будет отмазываться, что задержалась на работе?
Нет, шалишь!
Он не уехал, решил дождаться ее дома.
Вошел, не стал зажигать свет, а прямо так прошел на кухню, благо в этой квартире он жил столько лет, что мог передвигаться ощупью. Вошел и замер у окна, оттуда было видно весь двор.
Ждать долго не пришлось. Минут десять спустя машина бывшей заехала во двор и заняла место на парковке. Оттуда...
Да, твою мать! Да, бл***! Да.
Водительская дверь открылась, вылез Вовик Иевлев. А Маша из другой двери. Встали рядышком, говорили о чем-то, но вот подъехала машина, Иевлев сел в нее и уехал. Но прежде протянул руку и коснулся ее волос собственническим жестом.
Павел и так был на взводе от ревности, а тут наступил предел. Смотрел как его жена проводила взглядом ту машину, а потом пошла к дому. От страшной смеси чувств, переворачивавшихся в нем, стояк в тот момент был просто каменный, а внутри все звенело от гнева.
Ну, ссука, святую из себя будет строить, на*бывать его?!
Не выйдет, Машенька.
Я пока еще твой муж!
Слышно было, как идет лифт, Павел знал, что это она. Ждал ее и медленно доходил от злости. Но вот звякнул и провернулся в замке ключ.
Дверь стала открываться.