42 Чезаре

– Нашел? – спрашиваю, едва замечаю Итана на пороге моего кабинета в “Винтер”.

Он отрицательно качает головой.

– Пока нет.

Раздражение едва улеглось, как снова взмывает с новой силой.

– Моррети, – угрожающе тихо цежу. Понимание проступает на лице моего советника.

– Я знаю. Но если ты хочешь качественный результат, придется подождать.

– Эта сука замешана в похищении моей жены!

– Технически – нет, – пожимает Итан плечами. – Это просто врач. Она могла даже не быть в курсе, кто ее нанял.

– Просто найди мне чертову бабу! – рычу на него. Моретти коротко кивает. И я уверен – утроит свои усилия. Откидываюсь на спинку кресла, раздраженно выдыхая.

Как же изводит ожидание.

Я готов сжечь весь город, только бы найти того ублюдка, который полгода удерживал Сандру.

Свою ярость и реакцию на это объясняю тем, что это удар по моему статусу. Жена принадлежит мне, и никто не смеет трогать мое. Не более.

Она – предательница. Так что нынешнее положение – это максимум, что я могу для нее сделать. Но месть…

Месть свершится. Так или иначе.

– Что насчет Скотта? – в который раз поднимает неприятную тему Итан. – Он опять мне звонил.

Настойчивый. Впрочем, неудивительно – для него это реальная возможность хоть как-то решить свои насущные проблемы.

– Назначь ему встречу, – отвечаю, чуть подумав.

– Все-таки собираешься помочь ему?

– Если бы не он, я бы до сих пор не знал, что Сандра жива, – напоминаю я.

Моретти задумчиво трет лоб, а затем, внаглую усевшись напротив, выдает:

– Не нравится мне этот хорек, Чезаре. Что-то в нем не так.

– О чем ты?

Итан не торопится отвечать, и мне приходится дождаться, пока он, наконец, разродится своими умозаключениями.

– Ты знаешь, как он получил место босса?

– Голосованием? – предполагаю очевидное. Squadro никогда не было сферой моих интересов – их территория достаточно далеко от нас, к тому же бизнес, которым они занимались, не пересекался с нашим. Отец говорил, что когда-то между нами был заключен договор, но потом необходимость в этом отпала. Орсино – бывший босс Squadro – был слегка не в себе, когда решил, что в силах объявить войну ирландцам в открытую. Вроде на одной из стычек он поймал шальную пулю. После Генри – его помощник – принял должность через голосование. Такое не приветствовалось – все же кровная связь от отца к сыну у нас предпочтительна. Но у Орсино не было наследников, а двоюродный племянник погиб чуть ранее, так же не оставив никого.

– Да, но… – Итан морщится. – Мне кажется, там что-то нечисто.

– И как это касается нас?

– Ему не стоит доверять, – весомо заявляет он. А я только криво ухмыляюсь. Серьезно? Неужели Моретти настолько наивен?

– Естественно, – киваю я. – Назначь встречу.

Итан уходит, а я, бросив взгляд на часы, собираюсь домой. Странное предвкушение бродит в крови с момента, как Сандра вернулась.

Она дома. Там. Под охраной. Она и… ребенок.

Я уже знаю, что док навещал ее и взял все нужные анализы, даже прислал отчет и назначил что-то там для укрепления организма. Вроде бы все идет по плану, согласно тому, что я наметил. Но смутное, покалывающее предчувствие не покидает меня всю дорогу.

Шумно выдохнув еще раз, напоминаю, что Сандра – предательница. Она поклялась в верности, и солгала.

Себе глупо врать, но я продолжаю держаться за мысль, что дело в ее беременности. Именно поэтому я не могу ее наказать, как того требуют правила.

Заходя домой, я впервые за долгое время чувствую, что это снова дом. Не склеп, не место, где живут призраки, а дом.

Едва раздевшись, слышу странный звук, прохожу по коридору и вижу открытую дверь в мой кабинет. Горечь отравляет пониманием того, что это может быть только жена.

И действительно – вижу, как она сидит возле моего стола.

– Сандра?

Она резко оборачивается, испуганно смотрит на меня. Из-за живота ей не так удобно наклоняться. На ее лице растерянность, а в глазах – шок. Все это выхватываю отдельными деталями, пока медленно приближаюсь, жадно ища ответ на свой вопрос – зачем она здесь?

– Что ты тут забыла?

– Я… – жена замолкает, так и не ответив как следует.

Тихая ярость клокочет в груди. Неужели она что-то искала в надежде за моей спиной связаться с отцом? Мутное чувство разочарования зудит под кожей.

Предательница. Опять.

– Я просто… – еще одна попытка так и не заканчивается ничем внятным. Вместо этого Сандра опускает взгляд, берет еще пару осколков, а я шагаю к ней. Жена резко отшатывается, словно боится, что я ее ударю, и сжимает осколки слишком сильно.

Настолько, что у нее идет кровь.

Охает, а я чувствую укол боли. Для меня такая царапина – ерунда. Отец тренировал нас с Оскаром с юности, и боль была для меня тем, что сопровождало каждый мой день.

Но Сандра… Кровь на ее пальцах смотрится чужеродно и противоестественно. Против воли перед взглядом встает тот день, когда я увидел сгоревшую машину, и впервые испытывал настоящее отчаяние.

– Не трогай, – говорю резче, чем стоило бы. – Оставь.

Не понимаю, почему привычное спокойствие покидает, ослабляя контроль.

Сандра закусывает губу, а затем поднимает на меня взгляд.

Голубые огромные глаза, в которых можно было бы утонуть. В них целый мир, который кажется чистым, настоящим и честным.

Только это все иллюзия.

– Если ты надеешься, что отец тебе поможет, едва ты с ним свяжешься, то ты ошибаешься.

На лице Сандры отражается недоумение, затем неверие, а после отчаяние. Выходит, правильно разгадал ее мысли?

Стискиваю зубы, чтобы не наломать дров. Так хочется схватить ее и встряхнуть. Спросить, чего ей не хватало, и почему она с такой легкостью предала свою же клятву?!

– Что бы ты ни думал, я никогда бы не навредила тебе, – тихо возражает жена. – Я просто побоялась обострять ситуация, вот и все.

Я молчу, хотя впервые от той тупой боли, что пульсирует в такт ритму сердца, мне хочется орать. Хочется громить все вокруг, потому что женщина, которую я подпустил так близко, и ради которой захотел увидеть свет, выбрала не меня.

Сандра медленно обходит осколки, направляется к дверям, а я ловлю себя на диком, совершенно неуместном желании протянуть руку и прикоснуться к ней.

К ее волосам, которые, я же помню, словно чистый шелк.

Я же, блядь, все помню – и то, какой пугливой она была, как самоотверженно готова была терпеть боль ради семьи. Как отдавалась после – по-настоящему и искренне.

Или же мне это только хотелось видеть?

Сандра уже в дверях, когда я бросаю ей вслед:

– Завтра придет медсестра. Док сделал назначение, и она будет следить за тем, чтобы ты вовремя принимала все лекарства.

Сандра замирает, затем оборачивается и тихо спрашивает:

– Так следить, или все же быть медсестрой?

Мы схлестывается взглядами, но в ее лишь тихое сожаление. Не более. Она словно прячет от меня свои эмоции. Впервые.

Тихие шаги, и я остаюсь один. Опускаю взгляд на разбитую фоторамку. Методично собираю осколки, поднимаю фото.

Жена ушла, да. Но я знаю, что уже этой ночью она придет ко мне опять. Во сне.