43 Сандра

Моя жизнь превращается в день сурка. Для всех я по-прежнему мертва, и все больше склоняюсь к мысли, что Чезаре это удобно. С того вечера, когда он застал меня в своем кабинете, мы больше не разговаривали. Пару раз я видела его мельком, но не более.

Те взгляды, что я поймала в эти моменты, убивали меня, подтверждая мои догадки о том, что у мужа кто-то есть.

С каждым днем я все больше тону в безысходности, наполняющей мою жизнь. Из хорошего физически я действительно чувствую себя лучше. Марта – медсестра, которая теперь весь день находится либо рядом, либо где-то поблизости, тщательно следит, чтобы я выполняла все назначения Адамо. И это, в общем-то, хорошо – я хочу, чтобы мой малыш рос крепким и здоровым. Сейчас все мои мысли о нем.

Я стараюсь не думать о Чезаре, глушу ядовитую боль, которая отравила меня так, что невозможно забыть.

Но я стараюсь. Напоминаю себе, что сейчас важнее ребенок. Я полгода не могла о нем заботиться, так что сейчас направляю все силы на это.

По ночам мне снится прошлое – моя свадьба, ночи с Чезаре. С этим бороться гораздо сложнее. Каждое утро я просыпаюсь в слезах. И каждое утро повторяю себе, словно мантру – я должна быть сильной ради сына.

То, что я увидела во взгляде мужа в тот вечер в его кабинете, окончательно меня убедило, что пути назад нет. И я постаралась отгородиться от него.

Боль от пореза в тот момент я даже не почувствовала – так сильно болело мое сердце. Но я дала себе слово больше не пытаться и полностью сосредоточиться на ребенке.

Появление Чезаре сегодня вечером происходит для меня слишком внезапно – я сижу в гостиной в кресле, развернутом к панорамному окну. За окном уже сумерки, и я сама не заметила, как задремала. Лишь знакомые шаги выдергивают меня из расслабленного состояния.

Я уверена, что Романо сейчас пройдет мимо, как делал все это время. Вероятно, опять запрется в своем кабинете.

Мелькает мысль, что сегодня он хотя бы ночует дома. Тут же обрываю себя, глуша злость и ревность, которые слишком сложно побороть.

– Мне сказали, ты так ни разу и не вышла из дома, – раздается рядом со мной.

Только мое сонное состояние позволяет мне не вздрогнуть и не подскочить от неожиданности.

– Видишь, как хорошо за мной следят, – с едкой горечью усмехаюсь, глядя в окно.

Чезаре стоит совсем рядом. Я не вижу его, но остро ощущаю. Наверное, это глупость, и такого просто не может быть, но мне кажется, что мы до сих пор связаны невидимой нитью.

– Ты говорила, что хочешь выходить из дома. Адамо тоже упоминал, что свежий воздух полезен для ребенка.

– Полезен, – киваю, соглашаясь с мужем. Но объяснять не тороплюсь.

Никогда бы не подумала, что, выйдя замуж, окажусь в настолько неловкой ситуации.

– Так в чем дело? – раздраженно спрашивает Чезаре, а я удивляюсь тому, что его голос не звучит отстраненно и холодно, как раньше. – Ты плохо себя чувствуешь? Почему не сказала Марте? Ты в ответе не только за себя.

Рвано выдохнув, я, так и не решившись посмотреть на мужа, тихо отвечаю:

– Я хорошо себя чувствую. И я бы хотела выйти в сад, но на улице холодно, а у меня нет верхней одежды.

Повисает тяжелое молчание. Мне нечего добавить, а Чезаре… Наверное, он уже пожалел, что спросил. Но после того разговора в кабинете я просто не смогла переступить через боль и снова заговорить с мужем. А тем более попросить о чем-то.

Слышу шаги, а затем:

– Идем.

Поворачиваюсь к Романо, настороженно глядя. По выражению его лица не понять, что он задумал.

– Куда?

Чезаре молча протягивает руку, и этот жест напрочь выбивает меня из равновесия. Самое разумное – сделать шаг назад и прояснить, о чем речь. Совершенно точно не стоит слепо доверять тому, в чьих руках власть, и кто с легкостью может подписать мне смертный приговор.

– Сандра.

Не знаю, почему, я поддаюсь моменту и встаю с кресла. Я не протягиваю руку и не прикасаюсь к мужу – не потому что не хочу. Просто это больно – трогать его, пусть и вот так, и знать, что он уходит к другой.

Нет. Я пообещала себе быть сильной, и должна держаться. В глазах Чезаре мелькает нечто неясное, но он принимает мое решение и, отступив на шаг, разворачивается к дверям. Я покорно следую за ним, не зная, чего ожидать.

Но когда мы приходим в гардеробную, и Романо достает свое пальто и свои же ботинки, я совершенно теряюсь.

– Размер, конечно, не подойдет, но это лучше, чем ничего, – скупо поясняет он, накидывая мне на плечи пальто.

Учитывая нашу разницу в росте и габаритах, оно сходится на мне, даже несмотря на беременный живот. С обувью, конечно, куда сложнее, но я так устала сидеть взаперти, что готова и на это.

Последним штрихом становится шарф, которым Чезаре накрывает меня как платком. Я едва дышу, наблюдая за его действиями – в них ни грамма нежности. Только суровая практичность, и я понимаю – все дело в ребенке. Похоже, он принял мысль о скором отцовстве или же услышал мои слова о наследнике. Ведь не зря упомянул рекомендации Адамо.

Стараюсь не поддаваться грустным мыслям и, наконец, выхожу из дома.

Морозный воздух приятно бодрит, так что всякая сонливость окончательно пропадает. Первые несколько минут я так и стою на крыльце, жадно дыша. Чезаре молчит, не подавая признаков нетерпения.

В его ботинках идти не очень удобно, но я так рада возможности выбраться, пусть и ненадолго, что готова потерпеть.

В голову приходит забавная мысль, что если бы мама увидела, в каком виде я сейчас, устроила бы настоящий скандал. Она всю жизнь вбивала мне в голову, как надо себя вести, как одеваться, как подать себя так, чтобы стать достойной супругой.

И вот мы здесь…

Сын притихает, словно ему тоже нравится наша прогулка.

Несколько шагов даются тяжело, но постепенно у меня выходит приноровиться. Чувствую, что Романо идет рядом. Не вижу, но ощущаю его очень остро. Мне даже запах его туалетной воды чудится, хотя это, конечно, ерунда – мы же на улице.

Запрокинув голову, разглядываю звездное небо. Когда-то я очень любила на него смотреть, искать падающие звезды и загадывать желания.

Сейчас я хочу одного – чтобы с сыном все было хорошо.

Мы медленно обходим дом, направляемся в сад. Муж не задает вопросов, а я не пытаюсь начать разговор. Зачем? Чтобы он снова сказал, что я его предала?

Он мужчина, и вряд ли услышит меня. Правила в мафиозных кланах строгие, и все построено на верности данной клятве. Это для меня не новость. Просто я думала, что…

Что муж не воспримет это так.

Наверное, если бы можно было отмотать время назад, я бы поступила иначе. Но теперь слишком поздно.

Засмотревшись, упускаю из виду, что дорожка заледенела, и, нелепо взмахнув руками, заваливаюсь назад. За считанные мгновения в голове успевает пронестись мысль – лишь бы ребенок не пострадал, как чувствую хватку.

Оказываюсь лицом к лицу с мужем и замираю. Рядом с нами один из осветительных фонарей, и я могу рассмотреть лицо Романо от и до.

Он держит меня так крепко, что даже через одежду чувствую его тепло. Это, конечно же, абсурд, но наша близость что-то делает со мной. Зачарованно смотрю в его темные глаза. В них нет отстраненности или холода. В них столько всего, что я могу лишь рвано дышать, стараясь запомнить его такого – настоящего, живого, без стены между нами.

Учитывая все обстоятельства, логичнее оттолкнуть и отстраниться. Но я не могу. Так и смотрю на Чезаре, все больше увязая в его темных глазах.

Словно мы оба возвращаемся туда, на полгода назад.

– Сандра, – хрипло выдыхает муж. Между нашими лицами едва ли остается несколько сантиметров. Эта близость поглощает меня, превращая в наивную девочку, которая верит в чудеса и счастливый конец в сказках.

Рваный вдох – один на двоих, и кажется, все время мира будет принадлежать только нам.

Пожалуйста, Чезаре, слышишь? Пожалуйста… Ты мне так нужен. Разве ты не видишь?