Глава 11

Вот и он – Церат! Во всем своем великолепии. Город, раскинувшийся на плато, которое с одной стороны омывает океан, а с другой – окружают скалы и леса. Город, защищенный высоченной оборонительной стеной с башнями и бойницами. Удивительное место, удивительно красивое и в то же время пугающее.

Как только привратники завидели отряд под командованием самого Дакара, тотчас затрубили в горны, а следом раздался скрип и лязг металла – массивные врата пришли в движение.

Селен же сидела в карете, забившись в самый угол, тогда как сестры с любопытством разглядывали свой будущий дом. На лугах, что простирались зеленым ковром на долгие километры, пасся разнообразный скот, на холмах недалеко от скал пестрели крышами дома, из труб коих тянулись тонкие струйки дыма.

– Невероятно, – пролепетала Амина. – Здесь просто невероятно. Мне-то казалось Кастилион большой, но с этим городом и не сравнить.

– Селен, – Альма глянула на сестру, – не хочешь посмотреть?

– Нет, – и уставилась в противоположную стену новой кареты, отчего-то на душе было так тоскливо и горько. Что ее ждет за стенами Церата – прибежища самого Цербера?

Когда карета вкатилась в ворота, в окна ворвались самые разнообразные звуки, голоса. Жизнь в городе кипела. Народ, кажется, даже не обратил внимания на прибывшего из столь дальней поездки правителя. Оглядывались, конечно, но не замирали в трепете и восхищении или, наоборот, в страхе. Все продолжали заниматься своими делами. Видимо, так принято.

– Наконец-то! – аж плечи расправил Амос. – Дома.

– И не говори, – Дарий так же испытал прилив сил. – Знаешь, что я сделаю первым делом, как войдем в чертоги?

– И?

– Отправлюсь в купальню, страсть как соскучился по горячему источнику. Жаль, одалисок всех распустили.

– А к чему теперь они? У тебя жена есть, – и Амос представил, как развлекается со своей малышкой Аминой в купели.

– Толку от одной, – покосился на карету, вернее, на Альму, коя высунулась из окна, – никакого разнообразия. Честно говоря, я даже не думал, что мои авены такие бесхребетные праведники.

– Объяснись-ка, – уставился на него во все глаза.

– Мы брали жен на всех, а теперь выясняется, каждый выбрал себе по самке и точно дракон стережет свою прелесть от посягательств собратьев. Раньше вы с Арманом что-то не гнушались совместными развлечениями.

– Полагаю, тому причиной чувства. Вот лично я, – коснулся груди, – загрызу каждого из вас, если только осмелитесь прикоснуться к Амине.

– И сам же следом сдохнешь, – хихикнул в ответ. – Выходит, как-то неразумно.

– Уж лучше сдохну.

– Ну-ну, тогда твоя фея с куриным мозгом в любом случае достанется другому.

– Это с чего это такие заявления? Амина очень даже сообразительная.

– И в чем? Без ошибок пересчитала коров на пастбище?

– Да пошел ты, Дарий. Мне искренне жаль тебя, из нас троих только ты родился мятежником. Надеюсь, Альма усмирит твоего зверя.

– Ну, усмирит, не усмирит, но уж удовлетворит – это точно, – затем прислушался. – Что-то Селен притихла.

– С ней вообще какая-то чертовщина получилась. Арман до сих пор думает, что из портала вышла не она.

– Если так, то у нас серьезная проблема. И девчонку нельзя оставлять без присмотра.

– Арман знает. Он повелел ходить за ней тенью, когда сам не сможет.

– А я говорил, к дьяволу этот портал, лучше бы прошли лишних семь дней. Не забывай, наш враг не дремлет.

– Я-то все прекрасно помню. Но с Арманом, сам знаешь, спорить бесполезно.

Спустя полчаса наконец-то добрались до правительственных чертогов. И сестры в очередной раз ахнули. Полукруглое строение в пять этажей возвышалось у самого края плато.

– Скорее всего, из окон открывается чудесный вид на море, – заерзала от нетерпения Амина. – Вот бы посмотреть.

А Селен лишь нехотя улыбнулась. Возможно, Амина и права, что не унывает, что пытается во всем видеть хорошее. Да и Альма немного взбодрилась.

– Прошу, – дверь кареты открылась, и внутрь заглянул один из охранников Дакара.

Первой выбралась Альма, за той Амина, а вот Селен не спешила. Как-то в карете уютнее что ли.

– Сомневаешься? – обратился к ней Дарий.

– Не сомневаюсь, – взяла в руки свой палантин, – мне страшно.

– И чего боишься? – вдруг забрался к ней.

– Не чего, а кого. Твоего хозяина.

Дарий же ощутил нестерпимое желание схватить ее, усадить к себе на колени и поцеловать.

– Почему ты на меня так смотришь? Тоже думаешь, что я это не я? Переживаешь за своего господина?

– Нет, теперь не сомневаюсь. Ты это ты, – и коснулся-таки ее руки.

– Что ты делаешь? – тут же отдернула руку.

– Нам пора, Селен.

Слишком сильно влечение, стоит оказаться с ней рядом, как хочется броситься на смутьянку и забыться. Пусть Арман взял ее, но сердце фея брату еще не отдала.

Дарий лично проводил Селен в ее новый дом.

Чертоги оказались огромными, весь первый этаж походил скорее на площадь, усеянную мощными колоннами. По центру площади красовалась широченная винтовая лестница. Половина помещений была залита светом, что пробивался в огромные полукруглые окна, вторая – покоилась в тени. Но особое внимание привлек шум, то был шум прибоя.

Фея как завороженная устремилась на звук. И скоро вышла на балкон.

– О всесильная Фрэя, – слетело с девичьих губ, когда посмотрела вперед.

Внизу громыхал волнами о скалы океан, а далеко впереди наоборот, мерцал покоем. По водяной глади плыли тени от облаков. Ветер нес небывалый аромат.

– Нравится? – Дарий встал у мраморных перил.

– У меня просто нет слов, – и прикрыла глаза, чтобы всецело окунуться в музыку прибоя.

– Если пожелаешь, окна твоих покоев будут выходить на океан.

– Благодарю, – позволила ветру ласкать себя, а тот помимо аромата нес капельки воды.

В этот момент Дарий узрел нечто удивительное – кожа девушки начала испускать голубое свечение, по светлым волосам пошла рябь.

– Ты такая красивая, – в секунду оказался рядом с ней, – послушай, Селен…

И только она открыла глаза, только мужчина собрался что-то сказать, как из темноты залы возник Арман:

– Что здесь происходит? – обнаружил брата около своей феи, отчего испытал приступ ярости, правда, виду не подал.

– Твоя супруга захотела посмотреть на океан.

– Можешь идти, Дарий, – процедил сквозь зубы. – Остальное я сам покажу.

На что авен с трудом, но склонил голову перед лидером, после чего ушел.

– Они не просто твоя охрана, верно? – произнесла фея, когда они остались вдвоем.

– На что ты намекаешь? – так и стоял, сложив руки за спиной.

– Не похоже, что Амос и Дарий лишь охрана, слишком много вольности позволяют себе. Возможно, они твои друзья.

– Возможно, – даже расслабился. – Я не сторонник расшаркиваний, не приемлю лизоблюдства, но вполне допускаю простоту общения.

– Я это заметила, – облокотилась на перила. – В городе никто не падал ниц, никто не встречал своего правителя с фанфарами.

– Потому что это ни к чему. Уважение народа к своему правителю проявляется в законопослушности и честности, а большего не нужно.

– Уважение не всегда сулит любовь.

Тогда Арман подошел к фее, развернул ее к себе и прижал спиной к перилам. Снова принялся что-то искать в глазах.

– Арман, – накрыла ладонью его щеку, – не старайся, ничего нового не найдешь.

– Куда же делась твоя горделивость? Почему в твоем взгляде больше нет прежнего огня? Что изменилось? Что тебе показало око?

– Ничего, – и убрала руку. Увы, но ему не нужны прикосновения, ему важно совсем другое. – Ничего не показало. Я устала с дороги, господин. Могу ли пойти к себе?

– Да, конечно. Прислуга проводит. А вечером буду ждать вас всех в обеденной зале, – затем помолчал с минуту и добавил, – отпразднуем возращение, – только в голосе и намека на радость не было.

– А что будет после ужина? – воззрилась на него напряженным взглядом.

Однако Дакар не соизволил ответить.

Селен поднималась в свои новые покои с тяжелым сердцем. После случившегося в портале Арман растерял остатки доверия к ней.

– Вам сюда, госпожа, – смуглая девушка с татуировками на лице, которые совершенно не вязались со строгим закрытым платьем, отворила дверь.

Фея вошла в просторную полукруглую комнату с куполообразным потолком. Здесь было много света, а главное, окна выходили на океан. Но что еще лучше, имелся балкон. Интересно, какие покои достались Амине и Альме?

– А где разместились мои сестры? – повернулась к служанке.

– Госпожа Амина выбрала левое крыло, мы называем его «лесным». Госпожа Альма предпочла правое – «живое», ибо из окон частично открывается вид на город. Вам подготовить купель?

– Да, было бы неплохо, – и устремилась на балкон. Вид завораживал, шум прибоя ласкал слух, а ветер, ветер нес удивительные запахи.

Дакар тем временем прошел в приемную залу, где намеревался собрать наместников с военными генералами и обсудить положение дел, все-таки в его отсутствие случилось многое. Авены присоединились к нему спустя несколько минут.

– Слышал, собираешься устроить пир, – усмехнулся Дарий. – Никак откроешь сестрам нашу тайну?

На что Амос сразу притих, наконец-то Амина узнает, кто есть кто.

– Нет, – Арман опустился в кресло, – еще рано. Для начала я хочу удостовериться, что Селен та за кого себя выдает.

– И как намереваешься это сделать?

– Пока не знаю, но что-нибудь придумаю. Берсы продолжают нас искать. Они сильные маги, они способны на такое, что нам и не снилось. Теперь-то я жалею, что воспользовался порталом. Надо было заранее оценить риски. Селен вступила в контакт с силой, коя когда-то принадлежала верховным чародеям.

– Тут ты однозначно проявил халатность, – кивнул Дарий. – Но позже, так позже. Пусть сестренки еще помучаются ревностью, – усмехнулся.

На что Амос лишь стиснул зубы. Как же сейчас захотелось врезать обоим, но кто он, чтобы выступать против лидера. А вот Дарий уже запланировал себе славный вечер с малышкой Альмой. Сегодня она сделает для него нечто особенное, вернее, позволит сделать с собой кое-что. И как же чертовски возбуждающе видеть ее страх в глазах, ее стыд.

Уже скоро в залу пожаловали благородные мужи. Тогда Арман сел за стол, а по обе стороны от него расселись авены, правда, масок не сняли, ибо даже в Церате никто не знал, что их трое.

Слушал своих поданных Дакар внимательно, но в какой-то момент перед глазами возник образ Селен, отчего мысли поплыли совершенно в другом направлении. Его маленькая фея страдает, тогда как он своим недоверием только усугубил ее состояние. Возможно, стоит перебороть себя и постараться пойти навстречу, открыться. Иначе им не найти общего языка, не говоря уже о любви.

– Ты все еще с нами? – вернул его на землю Амос.

– Да, – сразу встрепенулся.

– Так прими решение.

– Какое? – покосился на него.

– Ясно, тогда я сам, как твой главный казначей, – усмехнулся.

Еще часа два наместники с генералами отчитывались перед своим правителем, однако Арман слушал их в пол-уха. Девчонка окончательно выбила почву из-под ног. Где это видано, чтобы он – Дакар во время столь важных сборов думал о женщине! С другой стороны, такого с ним еще не было, чтобы мысль о самке настолько будоражила сознание, волновала тело и бередила душу. И как же хочется прямо сейчас оказаться рядом с этой колючкой.

Под конец Арман уже еле высидел, надоел монотонный бубнеж. И к чему на что все эти сборища, эти доклады, если после оных все равно приходится перепроверять работу? Без контроля, увы, никак. Каждый норовит навешать лапши на уши, даже понимая, что может лишиться не то, что места, но и головы. Что сказать, Церберы всегда отличались от прочих рас, Церберы всегда следовали законам. А эти… разношерстное сборище без принципов и морали.

– Что с тобой? – заговорил Дарий, когда последний наместник покинул залу.

– Устал, – поднялся из-за стола, подошел к окну и воззрился на океан. – Те трое прибыли в Церат?

– Да. И ждут аудиенции.

– С ними все хорошо? Обеспечили им должные условия? Охрану?

– Безусловно.

– Слишком мало нас осталось, слишком мало. И возродиться будет сложно. А Берсы меж тем идет по пятам.

– Мы делаем все, что в наших силах, Арман.

– Я знаю. Однако этого недостаточно. И если защита между мирами рухнет…

– Не будем о грустном, старший авен, – вступил Дарий. – Сегодня хороший день. Мы наконец-то дома. Так, отпразднуем же столь благостное событие.

– Опять надерешься, как тогда, после битвы под Мирхейном? – усмехнулся Амос. – Учти, я тебя на себе не потащу.

– О нет. У меня совсем другие планы и эти планы выполнимы только на трезвую голову.

– Догадываюсь я о твоих планах. Смотри, не очень-то увлекайся, а то проснешься в чужой койке.

– А что поделать? Наш лидер запретил открывать лица перед женами, придется как-то выходить из положения. Среди наших служанок есть хорошенькие. Одна мне давно глазки строит.

– Мы служанок нанимали не для удовлетворения твоей похоти, – отвлекся от дум Арман, – так что, держи себя в руках.

– Забавно получается. Амос у нас сходил к своей фее, ты прогулялся под юбку к Селен. А мне что?

На это Арман ничего не ответил, сейчас его совершенно не волновали телесные муки брата. Пусть делает, что хочет, не мальчик уже. Направился Дакар к жене. Ноги сами вели, волнение подгоняло. А как вошел в ее опочивальню, так затаился, прислушался.

– Дьявол, – рванул в купальную. – Что же ты творишь, бесовка? – схватил фею, которая полностью ушла под воду. Кожа ее слилась цветом с белым мрамором, волосы тоже побелели, но только Арман коснулся жены, как глаза той распахнулись. И сияли они голубым светом. – Глупая самка! – вытянул ее из воды. – С жизнью решила расстаться?! Отвечай!

А Селен тотчас порозовела, волосам вернулся прежний цвет.

– Арман! – взвизгнула несчастная, слишком уж сильно сжал, негодяй. – Сломаешь!

– Тебя выпороть надо, а не ломать! – поставил ее на ноги. – И в кандалы потом, чтобы всю дурь из головы выбросила!

– Себя в кандалы засунь! – и выпустила крылья от злости, которые застрекотали с бешеной скоростью.

Но Дакар словно онемел. Он смотрел на нее, а внутри все сжималось, переворачивалось. Выходит, хотел влюбить в себя, но влюбился сам. Селен тем временем отжала волосы, заплела в косу и уселась на край купели, притом крылья прятать не стала, обняла себя ими, чтобы скрыть наготу, да и просто захотелось объятий, пусть и таких.

– Зачем? – подошел-таки к ней, осторожно коснулся крыла, отчего оно еще плотнее сжалось вокруг тела хозяйки.

– Что зачем?

– Захотела утопиться.

– Утопиться? – уставилась на него с непониманием. – С какой бы это радости? Я всего лишь отдыхала, – теперь-то фея многое осознала. Оказывается, любовь к воде объясняется ее истинной природой. Вода – одна из ее стихий.

Сейчас и Дакар осознал, что ошибся.

– Прошу, убери крылья, – уперся руками в край купели. – Смотришься куколкой, которая вот-вот станет бабочкой.

На что Селен убрала свои чудесные крылышки, красоте коих даже сестры всегда завидовали. Пожалуй, крылья единственное, что отличало сестер друг от друга.

Арман тогда взял жену на руки и отнес в кровать. Сил терпеть больше не было.

– Снова будешь мучить? – глянула на него исподлобья. – Как у ручья?

– Я тебя не мучил, – усадил ее на матрац, – я просто очень сильно тебя хотел.

– А сейчас?

– И сейчас хочу, но даю слово, буду осторожнее.

Селен же только было потянулась к нему, но тотчас остановилась.

– В чем дело? – сам склонился к жене,

– Я кое-что поняла, – и в глазах блеснули слезы. – Поняла, что не смогу делить тебя с сестрами. Потому не жди от меня ни любви, ни ласки.

– Тебе и не придется ни с кем меня делить, – уткнулся носом ей в макушку.

– Как так? – не смогла совладать с собой, взяла-таки Армана за руки, снова забралась под рукава.

– Потому что я Цербер, – принялся целовать, – Селен. Страж мира усопших, трехглавый зверь.

От такого признания к горлу феи ком подступил, а следом вспомнился сон, да и слова чародея.

– Значит, твои охранники…

– Вовсе не охранники. Они есть я. Я есть они. Но нас трое, три головы одного тела – авены.

Селен и не заметила, как оказалась на матрасе, как Арман оказался над ней.

– Значит, в первую ночь к Амине приходил не ты? – пролепетала с трудом, ибо Дакар принялся целовать шею, грудь.

– Да, моя маленькая пакостница, к Амине приходил Амос, – спустился к животу феи.

А с души, будто камень свалился. Выходит, этот ужасный и коварный злодей будет принадлежать только ей одной? Только с ней будет и ласков, и груб одновременно? От осознания бедняжка расплылась улыбкой, а потом отпустила на волю свои истинные желания, тогда же выбралась из-под мужа, на что тот уставился на нее с изломом в брови.

– Хочу быть главной, – подползла к Арману, – ложись.

Однако Дакар, зная, на какие пробелки горазда любимая женушка, как-то засомневался. Не устроит ли очередную пакость?

– Смотри мне, – провел ладонью по ее спине, спустился к ягодицам и накрыл пальцами, как оказалось, влажную, очень влажную кожу, без труда проник внутрь. – Вздумаешь на лысо побрить или еще что…

– Нет, Арман, это еще успеется, – прикрыла глаза от столь необычной ласки, – думаю, лысым ты будешь очень даже ничего.

– Я запомню, – и с радостью лег.

– Можешь поцеловать меня там? – склонилась к мужу и впервые припала к его губам своими, впервые поцеловала смело, даже дерзко.

– С превеликим удовольствием.

И спустя мгновение Селен уже была над ним.

В сей же миг Дакар передал своим авенам послание. Пора раскрыть карты, пора женам узреть своих настоящих мужей. Амос в этот момент сидел в своей казначейской палате, пытался собрать воедино переданные наместниками отчетные грамоты, дабы свести их в одну. Когда же получил послание, то чуть со стула не свалился от нахлынувшей радости. Тогда немедля все побросал и отправился к своей малышке, которая наверняка истосковалась в одиночестве.

Амину нашел в ее опочивальне на подоконнике. Она любовалась скалами, лесами, стадами овец и коров, которые разгуливали по склонам. Притом глаза феи были красные от слез.

– Почему плачешь? – раздалось за спиной, отчего бедняжка за сердце схватилась.

– Что вы здесь делаете? – уставилась на мужчину в маске.

Он же подошел к окну, облокотился на подоконник.

– Красиво там, а когда бессонница, можно посчитать овец, – произнес с усмешкой.

– Всего триста пятьдесят овец и сто тридцать коров, не считая двух баранов и трех быков, – и чуть снова не расплакалась.

На это Амос и сказать ничего не смог. Она и тогда на пастбище запомнила каждую корову, хотя даже для него они ничем друг от друга не отличались.

– А плачу я, – и высморкалась в платочек, – потому что… хотя, не важно, почему. Зачем вы пришли? Господин Дакар вызывает?

Вдруг Амос схватил ее, стащил с подоконника и усадил на кровать.

– Вы что себе позволяете? – посерела бедняжка от страха.

– Помнишь, там, на пастбище ты сказала, что я кажусь тебе знакомым.

– Было дело, – сорвалось с дрожащих губ.

– Мы и, правда, знакомы. Познакомились в первую брачную ночь.

– Что? – от неожиданности выпустила крылья.

– Да, Амина. С тобой в ту ночь был я. Любовался тобой, тем, как ты ласкаешь себя, – после чего потянулся к маске.

А когда снял, Амина закатила глаза под лоб и ушла в небытие.

– Н-да, вот и признался, – покачал головой, затем прилег с ней рядом, взял за руку.

Амос решил подождать, когда сама очнется. Но пока ждал, уснул. Что сказать, притомился за день. А фея пришла в себя спустя некоторое время и чуть снова не упала в обморок, обнаружив Дакара, мирно спящего на второй половине кровати. Но тут взор пал на маску. Амина осторожно, чтобы не разбудить супруга, взяла в руки тяжелое изделие из, очевидно, мрамора. Провела пальцами по внутренней стороне и сейчас же ощутила магию, потом снова посмотрела на него… Это ведь Арман? Но и впрямь во время прогулки испытала нечто странное. Фея склонилась над спящим мужем.

– Очнулась? – пробормотал, не открывая глаз.

На что Амина тотчас покраснела.

– Зачем тебе маска, Арман? Чтобы обмануть врага?

– Я не Арман, милая, – и потянулся, после чего резко перевернулся, захватив Амину. В итоге фея оказалась под ним.

– То есть? – снова заволновалась, кожа опять начала бледнеть-сереть.

– Стой, стой, стой, – улыбнулся. – Не надо сереть, перестань. Меня зовут Амос. И я авен Армана.

– Что значит авен?

– Ну, если совсем просто, то брат близнец. Видишь ли, мы есть Цербер. Знаешь о таких?

– Читала в сказках. Собака с тремя головами.

– Верно. Вот я одна из голов, – усмехнулся. – Правая.

– Что за ерунда?

А Амос больше ничего не ответил, вместо слов, поцеловал. И чуть не испытал наслаждение, ибо воздержание длилось слишком долго. Амина тоже не захотела выяснять, правду ли он сказал или нет, ее тело и душа истосковались по рукам и губам мужа, по взгляду, в котором видела его истинный интерес, его желание быть только с ней. И после столь сумасшедшего поцелуя оба пропали в пучине страсти. Амос рывками освободил грудь феи от платья, задрал подол, а она помогла ему стянуть штаны. Таким фея его еще не знала, таким безумным, рьяным, но как же это было невероятно. Амос не осторожничал, крепко держал свою фею за волосы, а пока держал, двигался быстро и грубо, целовал до нехватки воздуха. Она в свою очередь обхватила мужа ногами, вцепился ногтями в спину.

– Я люблю тебя, – прошептал в губы, когда по телу прокатилась бешеная волна.

Грудь феи вздымалась часто-часто, Амос все еще чувствовал, как ее внутренние мышцы сокращаются, ощущал дрожь в любимом теле. Его девочка тоже слишком долго терпела.

– Значит, Амос, – наконец-то посмотрела ему в глаза без страха.

– Да, – так и лежал на ней.

– И ты будешь только со мной? – зарылась пальчиками в волосах мужчины.

– Только, любимая.

А Дарий в это время шел в направлении покоев Альмы. Арман решился на признание, это хорошо конечно, но лично он с феей торопиться не будет. Прежде пощекочет нервишки, как ей, так и себе.

Фею обнаружил спящей. Она лежала на оттоманке у окна, а лучи уходящего солнца согревали деву подобно золотому покрывалу. Дарий тогда опустился на корточки около нее, скользнул взглядом по изгибам тела. Вдруг Альма зашевелилась и во сне натянула платье себе на ноги, видимо замерзла.

И Дарий все-таки коснулся ее волос. В воображении он чего только уже не делал с ней, как только не смущал и не заставлял краснеть от стыда, но вот такой еще ни разу не представлял. Может, не стоит тянуть? Взять да и открыться прямо здесь и сейчас? Однако похоть возобладала. До подкожного зуда хотелось повторить то, что было на постоялом дворе в гостевом домике.

– Проснись, – провел пальцами по ее лицу.

Альма приоткрыла глаза и не сразу поняла, что к чему.

– Я хочу спать, – пролепетала сонным голосом и в полудреме накрыла его руку своей, отчего Дария сковал очередной приступ желания.

– Альма, – склонился к фее в стремлении поцеловать, но вспомнил про маску, про эту чертову маску.

На сей раз, девушка проснулась, а когда увидела рядом с собой охранника, то немедля подскочила, отползла от него и не рассчитала расстояния, свалилась с оттоманки с другой стороны.

– Ну, вот, – замотал головой Дарий, – зачем же так шарахаться?

– Чего тебе от меня надо? – глаза феи тотчас засияли сиреневым светом.

– Я пришел за тобой, милая. Вернее, пришел сказать, что буду ждать в купальной. Служанка тебя проводит.

– Зачем?

– Ну, как же зачем? За тем, чтобы взять то, что с недавних пор принадлежит мне. Помнишь, как хорошо нам было в домике? Как ты стонала и крутила своей попкой у меня перед лицом.

На что Альма побагровела до кончиков ушей, принялась кусать губы. А Дарий едва сдержался, чтобы не схватит ее прямо тут.

– Не задерживайся, – поднялся и направился к двери.

А бедняжка подскочила с пола, забегала по комнате. Что же делать? Может, забыть о страхе и признаться Дакару? Пусть решает ее судьбу, главное, совесть будет чиста. Нет ничего хуже, быть подстилкой этого подонка, исполнять его грязные фантазии, а потом идти к мужу, каким бы он ни был, и ложиться рядом с ним. Однако в какой-то момент Альма резко остановилась, а взор сам собой пал на шкатулку со снадобьями. Были там лекарственные настойки и порошки, но помимо были и другие. Фея подошла к шкатулке, откинула крышку. И скоро выудила флакончик с бледно-розовой жидкостью – ядом керийской двухвостки. В детстве случилось повстречаться с этим жутким насекомым, двухвостка заползла под подол и укусила, если бы не семейный лекарь, задержавшийся в чертогах отца, то смерть наступила бы уже к утру, притом смерть мучительная от удушья. Однако особенность яда двухвостки в том, что после противоядия, последующие укусы уже не страшны, организм вырабатывает стойкий иммунитет, но вот первый укус всегда смертелен. Дарий заслужил! Он коварный проходимец и насильник! Он решил пойти против своего хозяина! Селен однажды попыталась убить Дакара, но потупила крайне неосторожно, ибо действовала на эмоциях, а в таком деле эмоции ни к чему. И для начала, чтобы враг утратил бдительность, надо дать этому врагу то, чего он хочет, а вот потом…

Тогда Альма взяла корзинку, сложила в нее полотенце, чистую рубаху, а рядом с ароматными маслами положила пузырек с ядовитой настойкой. После вышла из опочивальни, у двери коей фею уже дожидалась служанка, дабы проводить в купальную.

– Где господин Дакар? – глянула на смуглую девушку.

– Господин уединился с госпожой Селен и велел не беспокоить до самого ужина.

– Хорошо, – улыбнулась, – очень хорошо.

Так уж вышло, Арману она все равно не нужна, но лучше пусть дарит ласку Селен, коль случилось ему влюбиться в сестру. Зла ни на него, ни на Селен Альма не держала, ибо искренне верила в любовь двоих и только. Однако себя в обиду давать тоже не хотелось. Кто есть этот грязный пес Дарий, чтобы глумиться над ней? Нет, такого не будет.

Служанка меж тем проводила госпожу в купальную, от вида коей Альма на пару мгновений даже забыла о предстоящем испытании. Огромное по площади помещение с арками и сводами. Полы, стены и колонны здесь были отделаны мозаикой, которая поблескивала в свете фонарей. А в полах расположились купели. Их было несколько, некоторые глубокие, другие мельче, в трех вода испускала пар, местами из глубин вырывались огромные пузыри воздуха.

– Приятного омовения, госпожа, – поклонилась татуированная девушка и скорее покинула купальную.

Альма же осмотрелась, прислушалась. Но мерзавец ждать себя не заставил, выплыл из-за широкой колонны, он был в простых штанах и рубахе навыпуск.

– Выбирай, – указал на купели.

А несчастную почти охватила паника, только она быстро вязала себя в руки. Этим вечером все должно быть правдиво и убедительно, а главное, без истерик. Мужчина тем временем подошел к ней, коснулся лица.

– Хочешь знать, что тебя ждет?

– Да, – судорожно кивнула.

– Я возьму тебя не совсем традиционным образом, милая.

На что Альма стиснула зубы.

– Все-таки первым должен быть муж, иначе наши шалости быстро вскроются, а вот твою славную попку никто проверять на невинность не будет. Но ты не бойся, я в этом деле, – усмехнулся, – хорош. А сейчас раздевайся.